Сердца трех

— Прошу прощения, Маринетт переживает, что макияж стерся. Мы подойдем через десять минут, — Феликс раскланялся родителям и фотографу, взял Маринетт за руку и потащил в уборную.

Адриан, глуша вино, проводил их неуступчивым взглядом. От невозможности увести отсюда Маринетт все мышцы на шее и руках напряглись так, что стало трудно дышать. Вкус алкоголя прекратил действовать на него: не сушил горло, не расслаблял, не стрелял в виски.

— Ну что за мальчик! — Сабин сладко вздохнула. — Даже с макияжем может помочь!

Адриан выпятил губу, противно хмыкая на комплимент.

Плагг в кармане рубашки пнул Адриана в грудь.

— Хватит пить, Ромео, иначе я сейчас задохнусь. Ты воняешь! — Плагг не успел вынести мозг хозяину на улице, поэтому продолжил читать нотации в зале.

О своем гениальном плане раскрыться перед братом и по совместительству бывшим партнёром Бражника Адриан ему не рассказал, а сразу поставил перед фактом: снял трансформацию и заткнул куском сыра, а на возмущения в саду не отреагировал. Какой бы там драмы у них с Маринетт не было и каким бы конченым не оказался их, оказывается, общий папашка (да и Феликс), он не имел права жертвовать тайной личности! Как им теперь жить спокойно, если полгорода знает имена героев? Лука, Феликс, Аликс, Алья. Плагг был наслышан от Тикки о секретиках Маринетт.

«Как будто я здесь один понимаю весь уровень ответственности!» — Плагг через силу жевал камамбер.

— Ты не бухать должен, а решать, как будешь контролировать голову Феликса. Залезь Бражник к нему в сознание… и всё! Ящик Пандоры открыт. Я жил тогда, это было по-настоящему и…

— Отцепись.

Адриан отмахнулся от Плагга в третий раз. Феликс сам кому угодно в голову залезет. Адриан знал брата лучше Амели, Хлои и Плагга, поэтому мог с уверенностью признать, что брат держит слово, если на кону крупная сделка. Злиться и призывать Бражника не в его интересах, Маринетт не дадут прохода, и план Феликса не окажется завершённым.

«Он в принципе не должен быть исполнен» — Адриан, покрываясь розоватыми пятнами гнева от неутихающих эмоций, наполнил бокал.

Отец изменил маме, врал ей в лицо, лгал ему, доказывал на всех конференциях, что всю жизнь верен одной женщине. Он бросил Феликса. И брат в сердцах кричал, какая Габриэль мразь. Как после услышанного и увиденного в тесте ДНК вести себя? Адриан изнывал от недостатка информации. Он хотел знать больше. Почему отец отказался от Феликса? До его рождения он пять лет являлся отцом...

Мысли, одна хуже другой, сменялись в воображении. Как Феликс уговорит Маринетт поцеловаться? Как она сама себя чувствует? Тот парень, о котором она рассказывала ему-Коту, всё еще владеет ее сердцем, чтобы она врезала Феликсу по лицу?

Маринетт не из тех, кто легко согласится (в принципе допустит возможность) целоваться с Феликсом после всего, что он сделал с ней.

«Кто тот третий парень?» — Адриан смаковал вино на кончике языка. — «Это не Лука, не работник «Agreste». И окружение у нее в основном женское. Если ей кто-то нравился из класса, я бы это заметил, но со всеми парнями Маринетт оставалась на дружеской ноте».

Сотня вопросов, на которые нет ответов, и разъедающая грудь боль. Как будто его подожгли и заставили медленно сгорать на глазах у веселящейся толпы. Которая не видела, как он страдает.

Амели пригласила фотографа за стол, предлагая поужинать перед мероприятием. Внутреннее стекло в парадной двери звякнуло: вернулся Габриэль, а за ним, приглаживая короткое пышное платье, вошла Хлоя.

Адриан не успел разгневаться на отца, успокоенный появлением подруги. Она быстро поздоровалась с родителями и походкой от бедра направилась к Агресту. Улыбка сплетницы становилась шире по мере приближения.

Судя по боевому раскрасу, платью из лимитированной коллекции, локонам и сумочке Биркин, Хлоя если не считала помолвку Феликса праздником, то старательно готовилась, чтобы выглядеть лучше Маринетт.

— Приветик, Адрианчик. Успокой меня и скажи, что ты тоже пьешь за самый провальный выбор в жизни твоего брата! — Хлоя заняла место Габриэля (он ушел в гостиную уединиться) и взяла чистый бокал. — Феликс похоронил свою холостяцкую жизнь. Налей мне вина.

Адриан, выслушав заранее известные вопросы, потянулся к бутылке:

— Тогда почему ты пришла в желтом?

— Это цвет болезни, — Хлоя поморщила густо накрашенные губы.— Здесь явно заражен воздух. Иначе бы Феликс не выбрал эту серую мышь!

Адриану не понравился синоним к имени “Маринетт”. Наливая подруге вино, он характерно кашлянул. Хлоя не придала значения предупреждению и затарахтела:

— Я звонила тебе весь день, чтобы посплетничать, а ты не ответил! — Хлоя дала ему тумака по плечу. — Ты знаешь, как я охренела, когда узнала, на ком Феликс женится?

— Я работал, а у тебя есть Сабрина, — безынициативно протянул Адриан.

— А ей откуда знать, почему Феликс выбрал эту дуру Дюпен-Чен?

Адриан словно ужалили:

— Не смей ее так называть.

Буржуа проглотила слова.

— Чего?

— Маринетт моя подруга, Хлоя. А Феликс — твой друг. Давай уважать их выбор, — Адриан медленно выговорил просьбу.

Хлоя захлопала ресницами и отняла у Адриана бокал.

— Не пей больше, ты начинаешь нести бред, — она подвинулась вместе со стулом к парню. — Ты серьёзно спокойно отнесся к решению Феликса?! То есть никогда у него девушки не было… нет, наверное, была, но скорее проститутка. Или однокурсница… но никаких чувств. Ходили ещё слухи о дочери ирландской певицы…

Адриан покачал головой. Хлоя обладала умением уйти в какие-то дебри.

— А тут он решил жениться! И на ком?! Ты мне объяснишь, что Маринетт сделала с ним? Как они встретились?! Я уверена, что она его приворожила! Он бы никогда не посмотрел в сторону этой…

— Хлоя, прекрати, — Адриан потер лоб. — Феликс придёт, и сама с ним всё обсудишь.

— Месье Агрест! — Адриана отвлекла фотограф. — Вы мне не поможете? Хочу посмотреть, какие фоны использовать для съемки. Сможете позировать?

Все фотосессии Адриан обязался обсуждать с пиар-директором, отцом и Натали. И сейчас правильное решение — отказать.

— Да, конечно. Я ничем не занят, — Адриан сжал плечо Хлои и встал из-за стола. — Покушай, выпей, расслабься.

Хлоя, метая молнии, проводила друга ревностным взглядом.

— Разрешишь за тобой поухаживать? — веселый голос окликнул со спины.

Хлоя, наперёд зная, кому он принадлежит, в напряжении повернулась:

— Натаниэль.

— Хлоя.

Он насмешливо улыбнулся, ставя на стол новую бутылку. На этот раз предпочтение отдали коллекции белого вина. Светлые глаза скользнули по ее телу, в то время как руки умело вставляли винт штопора в пробку. Натаниэлю понравилось, как она выглядела. Даже больше, чем понравилась.

— Мы вчера мало поболтали, предлагаю продолжить, — он вытянул пробку из бутылки с характерным чпоканьем.

Хлоя без отрыва следила за его ленивыми и правильными движениями, забыв, из-за чего наехала на Адриана.

— Слышал ваш разговор, — Натаниэль плеснул в бокал Хлои три четверти. — Что, так не понравился выбор Феликса?

Хлоя забрала бокал, поднесла его к губам и уколола парня:

— Каково это, когда друг женится на девушке, которая тебе нравится? — она с удовольствием выпила вина. Привкус ананаса, айвы и ванили вызвал сладкий выдох. Вкусно.

— Не думай, что заденешь меня, — Натаниэль пожал плечами. От первой влюблённости остались лишь воспоминания. — Мы с Маринетт друзья.

У Хлои дернулся глаз. Какая же Дюпен-Чен дружелюбная! Адриан, Лука, Натаниэль. Ну прямо целая команда.

Натаниэль, зная больше причин, из-за которых она бесится, продолжил:

— Маринетт красивая, умная, отзывчивая и искренняя. Неудивительно, что Феликс выбрал ее. Что тебя смущает в его решении? — Натаниэль дегустировал вино небольшими глотками, расслабленно водя бокалом во воздуху. — Они год переписывались, ходили на тайные свидания, он испугался, когда она пострадала во время нападения заключённого.

Он как опытный менеджер стремился сказать больше убедительных фактов, чтобы «продать» историю любви ФелиНетт Хлое.

За злостью в адрес Дюпен-Чен скрывалась коллекция её комплексов: неуверенность, желание всегда быть лучше и красивее других, отрицание чужой красоты, обида на друга за выбор школьной соперницы, осознание собственного проигрыша. Это она должна сидеть с парнем и принимать поздравления, а не Маринетт, над влюблённостью которой Хлоя издевалась последние четыре года. Натаниэль читал Хлою как открытую книгу. Видел в ней часть себя.

Ей не понравилось, что он нахваливает Маринетт, и каждое ее движение стало рваным, а взгляд — дерзким, готовым отражать атаку.

— Милашку Адриана она очаровать своими редкими качествами не сумела, а с Феликсом выбила джек-пот? — Хлоя выпила вино и бахнула бокалом по столу.

— Ты так считаешь, потому что завидуешь. Ты хотела бы быть на ее месте, Хлоя, — в лоб заявил Натаниэль.

Девушка засмеялась, махнув рукой:

— О, поверь мне, я Феликса и Адриана еще на горшках помню. Они мне неинтересны в этом плане.

— Я не о них, — мягко ответил Куртцберг. — Ты завидуешь, что Маринетт, которая в твоих глазах хуже, получила работу у Габриэля и уже выходит замуж. А ты топчешься на месте. Я прав?

Хлоя шикнула:

— Ты тоже несешь бред.

— Я прав.

Хлоя громко встала из-за стола. Натаниэль выскочил перед девушкой, показывая раскрытые ладони:

— Прости, — он положил их на голые плечи. Хлоя сглотнула, оседая под сильными руками. Мелкие мурашки вскочили на шее. — Я не хотел тебя обидеть. Но я ведь прав. Ты расстроена, потому что Маринетт, которую ты не переставала гнобить в коллеже, вопреки всему счастлива. А ты не получаешь новых эмоций, не находишь новых людей. Если это ложь, то докажи.

— Зачем ты всё это говоришь мне? — Хлоя затряслась, не глядя Натаниэлю в глаза: — Бумеранг? Загнобить в ответ?

— Помочь, — просто прошептал парень. — Мы с тобой вчера говорили, что оба выросли, так? Так. Значит, пришло время проработать старые травмы. Я смог — и у тебя получится, — глубокие синие глаза Натаниэля втягивали Хлою в водоворот беспрекословного согласия. — Наш общий друг женится. Разве это не повод и нам сблизиться?

Хлоя странно посмотрела на Натаниэля. Он хитро протянул:

— Как друзьям?

Хлоя как дура улыбнулась, опуская глаза в подол.

— Как друзьям, — она облизала губы, исподлобья глянув на Куртцберга. — Я не знаю, как это тебе удаётся, но меня ты убеждаешь слишком быстро, — Хлоя рассеянно развела руками. В груди разливалось что-то теплое и приятное. — Хотя лучше бы дать тебе по лицу.

— Спасибо за честность, друг, — Натаниэль отодвинул перед ней стул. — Присаживайся. Поболтаем. Попытка номер три.

— И это твоя последняя попытка, — Хлоя отпила вина, холодная жидкость скользнула по горлу и вопреки своему назначению придала немного трезвости.

— Хм, — Натаниэль закинул ногу на ногу, придвигаясь к Хлое: — Хочешь, на ближайшей вечеринке познакомлю тебя с одним из партнёров Феликса? Молодые. Красивые. Есть знакомые музыканты.

— Феликс не даст, — Хлоя фыркнула, не заинтересованная предложением.

Натаниэль вопросительно вскинул брови.

— Ты думаешь, я не просила? — она закатила большие голубые глаза. — Феликс не считает, что среди его знакомых есть достойные люди. Он вообще против, чтобы я с кем-то встречалась. Мы уже это проходили.

По мере ее ответа губы Натаниэля расплывались в торжествующей улыбке:

— А мы ему ничего не скажем, — Куртцберг поднял бокал. — Ты же любишь нарушать правила?

— Надо же, из двух братьев мне никто это не говорил, — Хлоя с приятным удивлением улыбнулась, чувствуя, что атмосфера между ней и Натаниэлем становится настолько яркой, горячей и откровенной, что ей срывает дыхание.

— У меня можно многому научиться, — Натаниэль потянулся своим бокалом к ее. — За незабываемые эмоции, новых людей и большие изменения в жизни?

Хлоя с неподдельным восхищением, которое не собиралась скрыть, поддержала тост. Приставив влажные губы к стенке бокала, она проследила за тем, как Куртцберг выпил содержимое.

Любое его действие, будь то открытие бутылки вина, убедительный взгляд, прикосновения, всё выполнялось с особым шармом. Хлоя впервые проживала настолько бешеный прилив эмоций. И пусть они с усмешками называли друг друга «друзьями», Хлоя чувствовала, что с друзьями такого взрыва в груди происходить не может. Голос Натаниэля, ярко-синие глаза и их вечно доброе, добродушно-обольстительное выражение затягивали ее в неизвестный, но манящий мир.

Натаниэль, выпив первый бокал за вечер, думал о том, что перестарался, помогая Феликсу решать вопросы с Маринетт. Вместо того, чтобы отвлечь и успокоить Хлою, он ввязал ее в на ходу придуманную игру.

***

Феликс втолкнул Маринетт в уборную на первом этаже и закрыл дверь на замок.

— Ты издеваешься? — она набросилась на него с обвинениями. — Что здесь забыл фотограф лучших поцелуев?

— Тон сбавь, — огрызнулся Феликс: — Я не приглашал ее снимать поцелуй, она сама всё додумала. Я заказывал фотосессию для влюблённой пары.

— Так пойди и скажи ей, что нам нужны фото в официальном стиле! — Маринетт открыла кран и плеснула себе на шею ледяной воды.

— Нет, поздно. Это будет выглядеть подозрительно в глазах родителей, — Феликс сунул руку в карман брюк и заходил по кругу. Другую кисть он прокручивал в воздухе. Часы на руке щелкали. Каждый его шаг отдавался грохотом в сознании девушки, прижавшейся к стене и не знающей, чего ожидать. — Маринетт, — Феликс смутился, сам не зная, что его останавливает от резкости. — Это ведь не первый твой поцелуй будет, да?

Она шумно втянула воздух. Когда они встречались с Лукой, этого момента так и не наступило, потому что Маринетт дважды отвернулась: в кино и на корабле, прошептав, что не готова.

Единственный раз — с Котом. Но тогда его нужно было спасти от действия акумы! И ни о чем романтическом она не думала. Кажется, Феликс об этом не знал.

— Я не могу понять: да или нет?.. — Феликс рассеянно улыбнулся. Если он украдет ее первый поцелуй, угрозы подвесить его вниз головой с крыши будут звучать каждое утро вместо выпуска новостей и радио. — Ты ведь встречалась с Лукой. А парочки целуются? Или в Париже такого нет? — он с издёвкой выгнул бровь.

Маринетт покраснела, не понимая, почему так отчаянно хочется заплакать.

«Может потому, что первого поцелуя по любви не случится никогда? Адриану все равно на меня как на девушку».

— Это не первый поцелуй.

— Ууу, я ждал этот короткий ответ целых пять минут. Куффен так плохо целуется? Или это не он, а какое-то темное прошлое? — Феликс расслабил плечи, фонтанируя шутками: — Клуб, шоты, красивые мальчики с татуировками…

— Тебе так нравится насмехаться надо мной? — Маринетт обняла себя за талию, смотря на парня серьёзно и печально.

— Мне нравится, когда ты не строишь из себя мученицу на пустом месте, — Феликс встряхнул лацканы пиджака. — Если боишься целоваться со мной на камеру, давай потренируемся.

Маринетт хлопнула ресницами и возмущённо открыла рот:

— Я даже один раз не хочу целоваться, а ты предлагаешь отрепетировать? Феликс, ты совсем страх потерял?

— Это ты страх потеряла, истеричка. И паникерша. Подписала контракт с закрытыми глазами? Тогда будь добра, исполняй, — Феликс не выдержал, без разрешения притянул ее за щеки и убедился, что она полностью в его власти.

Маринетт не ожидала такой наглости. Растерялась, покраснела и забегала глазами по его лицу. Дыхание сорвало, в животе образовался тугой узел.

— Значит так, — Феликс осторожно провёл пальцами по ее гладким скулам, пробивая на мурашки. — Это рабочий поцелуй. Я к тебе ничего не чувствую. А ты меня ненавидишь и хочешь посадить на шест Нуара, — он пошло улыбнулся. — Поэтому мы обнимаемся, мягко касаемся губ друг друга, прижимаемся грудью к телу партнера и слегка двигаем головой. Желательно распусти волосы. Улыбайся, делай всё с явным удовольствием. И никакого языка или попытки укусить меня, ясно? Нам нужна имитация страстного поцелуя. Я сейчас покажу тебе, как это, хорошо?

«Покажу, как буду целовать тебя»

«С удовольствием»

Маринетт, как приворожённая, слушала сладкую и заставляющую трепетать речь. Несколько коротких наставлений задели такие грани в ее теле, о которых она до этого не знала. Стало не то что труднее выдыхать, а хотелось судорожно, почти постанывая, выпустить скопившийся кислород.

Она приоткрыла губы от волнения, внутренне противясь происходящему.

Нет, ей не нужен этот поцелуй. Феликс играется с ней, обольщает, пытается сыграть на ее физической слабости, на неумении контролировать желания из-за неопытности.

Сердце замерло, когда Феликс, не получив положительного ответа, склонился к ее к пухлым губам. Маринетт не шелохнулась.

Феликс вблизи рассмотрел смазанную помаду и засохшее пятнышко вина на нижней губе. Он помнил вкус ежевичного вина: оно сладкое, терпкое, длительно вкусное. Промелькнула мысль, что за весь вечер он его так и не попробовал.

Маринетт увидела, как зрачки парня расширяются и темнеют. Феликс выдохнул в открытые губы, запуская тёплый воздух в рот, и Маринетт резко пришла в себя.

Она испуганно шлёпнула Феликса по щеке.

— Да блин! — он сдержал сумасшедшую улыбку и отвернулся. Маринетт с Адрианом в одну скулу дважды за вечер попали!

Дать хорошую пощечину у Маринетт не получилось от дрожи во всем теле. Девушка сделала шаг назад.

Феликс стиснул зубы и подкатил глаза:

— Может сразу слева мне пропишешь, чтобы мы быстрее продолжили?

— Я не могу, — Маринетт отвернулась, запуская пальцы в причёску. — Я не могу тебя поцеловать.

— Маринетт! — Феликс не выдерживал спокойно говорить. Они теряли время! — Я тебя очень прошу, пожалуйста, — ему стоило собственного самолюбия произнести эту унизительную фразу. — Переступи через свой жалкий принцип верности парню, который воспринимает тебя только как друга, чмокни меня в губы хотя бы на фотосессии и освободись от этого “страшного наказания” вплоть до свадьбы!

Он дотронулся до ее холодного плеча и настойчиво развернул к себе.

— Ну же.

— Жалкий принцип? — как заведённая, повторила Маринетт, вспыхнув за пять секунд. — Ну да, конечно! Это же ты. Ты, ничего не знающий о верности, предлагаешь и другим плевать на моральные ценности!

— Ты мне будешь про ценности затирать, когда научишься быть взрослой и отвечать за свои поступки, — Феликс шагнул к девушке, сокращая расстояние. — В контракте я указал, что поцелуи не исключены. Но ты у нас слишком импульсивная и важная, чтобы читать договоры с ответственностью на несколько миллионов! — Феликс добивал ее. — Ты раскрылась передо мной. Ты добровольно поставила подпись в контракте. Ты подтвердила, что станешь выполнять все мои приказы касательно контракта, — он закончил выразительно, бархатно, по-злодейски: — И тебе не остается ничего другого, как подчиниться мне.

Маринетт провела по бледной шее ногтями, воспринимая каждое слово парня, как удар. В горле застряли невыплаканные за день слезы. Она всё равно права и останется верна своей любви к Адриану. Для неё всегда на первом месте человеческое: понимание, сострадание и уважение чужой любви, пусть и безответной. Феликс этого лишен. Он может сколько угодно твердить ей об обязанностях по договору, но понять ее внутренний мир, который последовательно старается разрушить какой день подряд, Феликс не в силах.

— У нас осталось мало времени, — Феликс отвернулся, устав наблюдать за ее гиперболизированными страданиями, и прокрутил замок. — Выходи через пять минут. Поправь макияж.

— Стой, — Маринетт несмело посмотрела ему в серо-голубые глаза: — Давай порепетируем.

Лукавая улыбка прострелила губы Феликса.

— Неужели мы поумнели? — он даже сделал пританцовывающее движение.

Маринетт стиснула кулаки, держа руки по швам.

Ей нужно сделать это, чтобы во время фотосессии в истерике не оттолкнуть Феликса. Надо привыкнуть к этому ощущению пустоты, бесчувственности от поцелуя и предательства, которое она уже совершила.

Ветер от шагов Феликса пощекотал ее плечи.

— Ну давай, — Феликс положил руку ей на талию: — Теперь сама. Стань ближе ко мне.

Она плотно сомкнула губы, не спеша наваливаясь на парня.

— Неплохо, — его взгляд означал “всё ужасно”. Феликс внимательно, будто давал уроки пикапа, рассмотрел ее губы и показал, что она должна сделать так же: — Не переживай, Дюпен-Чен, тебе должно понравиться.

Маринетт вымолвила с внезапной искренностью:

— Мой первый поцелуй был с Котом Нуаром. Я целовала его, чтобы спасти от воздействия Купидона.

— Что?

Феликс мотнул головой, мгновенно отказываясь от продолжения сцены.

Дверь в туалет открыл Натаниэль.

— Я там Хлою... Ой емае! — он повис на двери, от удивления и восторга не контролируя себя. — Я не думал, что вы так быстро найдёте общий язык.

Маринетт оттолкнула Феликса, сообразив, в какой абсурдной ситуации их застукали: в обнимку стоят в туалете люди, которые ещё вчера готовы были убить друг друга.

— Если ты что-то подумал — забудь, Куртцберг,  — рыкнул Феликс, быстро выходя из помещения: — Маринетт, поправь макияж. Жду тебя в гостиной.

***

Феликс остановился в темном коридоре между гостиной и уборной. На лицо упал свет с экрана телефона:

«Купидон, он же Ким Ле Тьен, акуматизированный Бражником злодей, наносящий удары по людям отравленными стрелами. Губы парижан из-за попадания стрел становились чёрными. А спасти от воздействия стрелы мог только поцелуй истинной любви! Ну и сила нашей любимой Леди Баг. В случае с Котом Нуаром героиня избрала первый метод…

— Всё это неинтересно, — Феликс пролистал восторженные отзывы журналистки и горожан, достигнув фото с поцелуем. Улыбка из смеси обиды, ревности и издёвки украсила лицо. — Ммм. На что только не пойдёшь ради спасения города.

«И на землю парня повалишь, и с ногами на него залезешь, обвив за торс, и страстно поцелуешь в засос».

«А с Феликсом даже имитацию поцелуя делать не станет. Моральные принципы они такие!»

— «Алья Сезер, ваш любимый блогер», — Феликс дочитал статью до конца и выключил телефон.

Так жалко выглядела история про единственный поцелуй с парнем, личность которого не знаешь четвёртый год.

Маринетт никогда не задумывалась, почему поцелуй подействовал на Нуара? Или считала, что достаточно было его любви к ней? Возможно, принять тот факт, что за маской может скрываться Адриан, мешала магия.

Феликс решительно набрал брату короткое смс:

«Зайди ко мне. Срочно».

***

Феликс затащил брата в свою комнату, закрылся на ключ, схватил со стола лак для волос и кинул ему вместе с приказом:

— Штаны снимай.

Феликс уже расстёгивал брюки.

— Объяснишь, что происходит? — Адриан ловко поймал лак, но раздеваться не спешил.

— Я выяснил, что твоя ненаглядная в жизни всего раз целовалась. С тобой-Нуаром, — Феликс продемонстрировал белозубую острую улыбку. — Она считает этот поцелуй ненастоящим, — Феликс развязал галстук. — И сейчас вся трясётся, что придется со мной сниматься. Ты заменишь меня. Раздевайся.

Адриан завис в шоке от предложения. Из-за действия алкоголя он соображал медленнее, но оценить масштаб идеи Феликса всё-таки смог.

— Как ты себе это представляешь? Я должен сказать ей, что побуду во время фотосессии тобой?

— Ты играешь меня. И она верит, что целуется со мной, — Феликс многозначительно посмотрел на брата. Он давал им с Маринетт возможность поцеловаться так, чтобы все верили, что рядом с ней Феликс. Даже она. А правду Маринетт сможет узнать через полгода. Главное, чтобы на деле место рядом с девушкой занял младший брат.

— Маринетт любит какого-то другого парня, Феликс. Я-Кот и Я-Адриан друг для неё, — Адриан, как бы не хотел взяться за реализацию идеи брата, не мог вдвойне обмануть Принцессу. — Я не знаю, кто тот парень, которого она любит.

— Придурок с хвостом, — Феликс кинул брату в лицо свою рубашку. — Раздевайся! — он прикрикнул, недовольный тем, что стоит перед Адрианом в одном белье. — Как думаешь, почему поцелуй Ледибаг подействовал на тебя, когда ты был подстрелен Купидоном?.. Кстати, куда он тебе попал?

Подколка Феликса в одно ухо влетела и из другого вылетела. Адриан, держа пальцы на верхних пуговицах рубашки, не сразу смог что-то сказать, быстро собирая в пазл слова о стрелах Купидона и поцелуе, о существовании которого он впервые узнал на интервью у мадам Шамак.

— Она все эти четыре года была влюблена в тебя.

— Не может быть, — Адриан оттянул волосы у корней, стремительно вспоминая сцены из прошлого. Ледибаг и Маринетт одинаково смущались и заикались рядом с ним. Напарница любовалась билбордами с его изображениями. А уж попытки Маринетт сблизиться с ним не сосчитать. Получается, все походы в кино, на выставки, пикники и в зоопарк были с одной целью — привлечь его внимание как парня, а не друга?

Плагг, сидя в кармане, тихо прошептал:

— Да. Феликс прав.

Как вспышка, возник в памяти подавленный взгляд Маринетт, когда он признался, что встречается с Кагами.

Четыре года они бегали друг от друга. Днем он не давал ей шансов, а вечером френдзонила она.

Они выбирали для себя новые половинки, пытались свыкнуться с ними, но мучали всех вокруг и были вынуждены отпустить Кагами и Луку.

— Мммм, — Адриан закачался на кровати, шипя от причинения самому себе боли: кожа на голове воспалилась от оттягивания волос.

Потерять столько лет возможной счастливой жизни. Убиваться по девушке, которая любила его чистой и искренней любовью настолько, что не давала шансов никому, кто выстраивался к ней в очередь. И потерять Маринетт за несколько дней до того, как узнать тайну личности.

Феликс великодушно дал брату несколько минут, чтобы прийти в себя.

— Вот линзы, — он вынул из комода две коробочки. — Вожу с собой. На всякий случай, — Феликс ехидно ухмыльнулся и начал лохматить волосы перед зеркалом.

— Почему, — сипло начал Адриан. — Почему ты мне помогаешь? После того, что было час назад в кабинете?..

— Ты хотел сказать: как такая сволочь может быть благородной? Всё просто, Адриан, — он погасил братскую улыбку, в содержимое которое наивно успел поверить Адриан. Младший брат ожидал услышать фразу наподобие “Мне стало жаль Маринетт, она не должна лишаться эмоций от первого поцелуя по любви, и вы предназначены друг другу судьбой, я не смог устоять”. А Феликс всего лишь нашел его слабое место и обернул всё в свою пользу.

Он властно произнес:

— Ты не мешаешь мне с моим планом, не лезешь в мои дела, не пытаешься забрать компромат из ячейки, а я сегодня даю тебе возможность поцеловать любимую девушку. Если ты решишь играть по своим правилам, не послушаешься и будешь предпринимать попытки помешать мне, забрать Маринетт и всё в таком духе, я смогу устроить хоть сотню фотосессий. И буду целовать ее у тебя на глазах, — последнюю фразу он произнёс со сладким удовольствием. — Твой выбор?