Сердца трех

За всяким большим состоянием кроется преступление.
Бальзак

Маринетт спала паршиво. Выглядела, как ей казалось, так же. Заварив в шесть часов утра крепкий кофе, от которого дух сводило, она села на веранде с чистым блокнотным листом и карандашами.

Ночью её бросили сразу двое парней: Нуар, отправившийся на поиски флешки и оставивший после себя шлейф тревоги, и Феликс, которому ночью позвонили иностранные заказчики и потребовали срочно обсудить сделку. Ночевала Маринетт одна в кровати Феликса. Не могла ни о чем думать от боли, психовала и хныкала из-за протекающих повязок, а когда на рассвете наконец задремала, ее разбудила Тикки и сообщила, что раны затянулись и надо срочно снимать грязные бинты.

Действительно, как и обещала квами, спустя несколько часов на спине остались маленькие розовые шрамы, а на животе — единственный шов, полученный в тот роковой день, когда Маринетт раскрылась перед Феликсом.

Отпив горький и пробирающий до костей кофе, Маринетт решительно набрала номер Альи. Было страшно стыдно звонить ей после нескольких дней молчания, да еще и в семь утра, когда подруга только просыпалась на работу, но Маринетт больше бы не выдержала.

— Алло? Аля?

— Марине-е-ет, — пропел бодрым голосом Нино. — Доброе утречко!

Девушка изумлённо вскинула брови. Алья говорила, что ее благоверный ночами крутит музыку в клубах, и до обеда его сирена не разбудит.

— Сейчас дам же.. Алье трубку!

Послышалось хихиканье, смачный шлепок (Маринетт надеялась, что это Нино споткнулся, а не потрогал Алью), и подруга со сладким “ох” взяла трубку:

— Ну привет, игнорщица. Я все думала: когда ты удосужишься позвонить? — Аля отхлебнула из кружки. Судя по интонации, у нее в жизни произошло что-то настолько прекрасное, что она впервые отказалась ругать подругу.

— Прости-прости, — взмолилась Маринетт. — Столько всего навалилось. Эти съёмки…

— Да, я слышала! — в любой другой ситуации Алья бы непременно расспросила Маринетт о съёмках, но подруга чувствовала, что в жизни Сезер случилось что-то покрупнее, чем мюзикл с братьями блондинами. — Эх, Дюпен-Чен, как же тебе повезло, что я эти два дня была такой доброй. Во-первых, мне позвонили из агентства.

— Подожди-подожди, того самого? — Маринетт вылезла из пледа, с горящими глазами прижимая динамик к уху.

— Да. Я работаю помощницей Надьи Шамак.

— Ааа! — завизжала Маринетт и спрыгнула с кресла, разбросав по полу карандаши.

Феликс свесился с балкона, посчитав, что Дюпен-Чен орет из-за открывшейся раны.

— Алечка, я так рада! Ты этого заслуживаешь! — Маринетт в восторге прижала пальцы к губам, прыгая по плитке.

— Какая наглость! — всплеснул руками Феликс. Он решил, что девушка вопит из-за боли, а ей, оказывается, с умопомрачительными новостями позвонила Сезер.

— Это еще не всё, — продолжила Алья с широкой улыбкой, от которой болела челюсть. Маринетт перевела дыхание.

— Ну? Что ещё?

— Через месяц я стану мадам Лейф.

Маринетт открыла рот, расплылась в безоружной улыбке и проглотила все слова. Радость и счастье за подругу лишили возможности внятно выражать мысли.

— О, Аля, — на глазах выступили слёзы.

— Ты там плачешь?

— Угу, — Маринетт зажмурилась, облокачиваясь на перила. Думала ли она, что случайно засунутые в клетку Нино и Алья сблизятся настолько, что станут мужем и женой?

— Сезер сообщила, что выезжает из страны? — Феликс высунулся с балкона.

Маринетт втянула сопли, покраснела и зло уставилась на Феликса. Алья с той стороны трубки закричала, чтобы парень услышал ее:

— Я выхожу замуж!

— Сочувствую твоему мужу! — Феликс заорал в ответ.

Маринетт закатила глаза. В целом, этого следовало ожидать. Она повысила громкость на телефоне и пресекла утреннюю перепалку подруги и парня:

— Алечка, мы обязательно придем.

— Конечно, я всегда хотела, чтобы ты пришла с Адрианом, а не с этим…

— Шикарным мужчиной, — закончил за Алью Феликс и скрылся в комнате.

Аля, не видя, куда он подевался, напоследок вставила:

— С тебя роскошный подарок, Фатом! Мари, слушай, насчет мюзикла и свадьбы…

Маринетт зависла, заметив перепрыгнувшего через забор Кота Нуара. Он показал знак “тихо” и поднял на уровень головы бумажную папку. С расстояния в несколько метров Маринетт разглядела на картоне печать лондонского банка.

— Ал-лья, я потом перезвоню, — отрешённо прошептала Маринетт, делая шаг в сторону Кота.

Сезер возмутилась и расстроилась, что подруга не может выслушать ее, но Маринетт, даже не постаравшись искренне извиниться, сбросила вызов. Нуар покачал головой, советуя не приближаться, и указал глазами на второй этаж.

«Встретимся в комнате».

Маринетт кивнула, вытянула шею и, тяжело дыша, вошла в дом. Пройти незамеченной к лестнице с таким перепуганным и бледным лицом не вышло бы. Со второго этажа спускался Феликс, и девушка юркнула в столовую. Из гостиной, покормив кошку, возвращался Натаниэль.

— Нат, нужно съездить в офис Агреста. Они просрали прошлый дедлайн. На мои звонки не отвечают. Возьми их всех за жопу и объясни, как надо работать. Вечером отчет должен быть у меня на почте, — Феликс, остановившись на ступеньке, запустил в Куртцберга ключи от машины.

Нат поймал брелок двумя руками:

— Я так похож на коллектора?

— Not at all¹, — Феликс в улыбке закусил губу.

Маринетт, наливая в стакан холодное молоко, удивилась. Она раньше не слышала, чтобы Феликс говорил на английском. Но вставки на родном языке придавали его фигуре особый шарм.

— У тебя очень приличный вид, — Феликс похлопал друга по плечу. — Но моего зама Габриэль велел не пускать. Короче, глазки там построй, кофе секретарю принеси, а потом менеджеру Агреста вставь. Чтоб он сидеть не смог, пока подписи мне не отправит, — Феликс застегнул часы на кисти. — Всё понятно?

— За такие дела зарплату надо повышать.

— Могу только десять ударов плеткой добавить, — Феликс широко улыбнулся.

Маринетт подавилась молоком, выплюнув его обратно в стакан.

— Извращенец! — Натаниэль игриво выкрикнул и открыл дверь, отправляясь выполнять поручение. — Я уехал! Тебе что-нибудь в городе надо?

— Маринетт клубники купи.

Маринетт на этот раз поперхнулась воздухом. С чего такая забота?

— Она вчера просила...

— Оу. Клубнички?

Натаниэль, как сваха со стажем, состроил глазки. Феликс навалился на дверь, придавливая ею друга:

— Не надо на меня так смотреть, исчезни! — он захлопнул дверь и отряхнул руки. — Вот же придурок.

Маринетт, вылив испорченное молоко в раковину, сконфуженно смотрела в одну точку. Кажется, для Феликса и Ната такой юмор и манера общения были в порядке вещей. И лучше бы ей оглохнуть на десять минут, чем слышать, как они мило общаются.

Феликс зашел в столовую и попятился, всем своим видом показывая, что не хотел, чтобы Маринетт слышала их любовный диалог.

— Я просила клубнику? — с кашлем уточнила Маринетт, не глядя Феликсу в глаза и наводя на столе ненужную суету.

— Ты вообще много чего просила во сне, — Феликс дернул дверцу холодильника.

Маринетт напряглась и испугалась, да так, что не уследила за водой, и та перелилась через стенки вазы. Закрутив кран, вытерев непослушной рукой капли воды, она с фальшивой смелостью уточнила:

— Ты подслушивал, что я говорила во сне?

— Ну, знаешь, когда ты во сне орешь “Адрианчик, поцелуй меня”...

Маринетт побагровела, вытащила из пиалы апельсин и без предупреждения запустила в Феликса. Он среагировал моментально: пригнулся, спас себе голову, и поймал фрукт.

— Я никогда его так не называю!— Маринетт отвернулась, взмахнув копной волос. Переставив несколько раз вазу и набравшись смелости, чтобы отомстить за унижение, девушка нахально посмотрела на Феликса: — Скажи, а ты всех коллег так мотивируешь работать? Или только Натаниэля?

В ее глазах бегали беснующиеся чертики. Феликс быстро нашёлся с ответом:

— А что, тебе не хватает мотивации играть мою невесту? — он одним сильным движением открутил крышку от банки с йогуртом. Маринетт задержала трепетный взгляд на его напрягшейся кисти, на которой проступили вены. Подумала о плетках. О, черт.

— Кхм, — она опустила глаза, на несколько секунд забыв, о чем шла речь: — Возможно, уже завтра мне не придется играть твою невесту.

— Ммм, всё-таки решилась задушить меня йо-йо? — Феликс допил остатки йогурта и ногой открыл дверцу с урной. — Учти, наследство достанется маме.

Маринетт интригующе закусила губу, нанося хлесткий удар по его самообладанию:

— Кот Нуар взломал банковскую ячейку.

От неожиданной новости сердце толкнулось, в горле стало горько, дыхание перехватило, и Феликса прыснул йогуртом в раковину. Он провёл пальцами по губам, мазнув недоверчивым взглядом по Маринетт.

Она веселилась, не понимая, что Адриан раскопал оружие, которое могло его убить.

— Нет, — Феликс пустился в полное отрицание. — Врешь.

Маринетт, от торжества не замечая, что Феликс напуган, продолжала неуместно улыбаться:

— Ненавижу ложь.

Феликс распрямил плечи, вдохнув полной грудью, стиснул губы и замотал головой. Нет. Не может быть. Его глаза наливались кровью, уничтожая улыбку и превосходство на лице Маринетт.

«Я же сделал всё для того, чтобы они не достали флешку!»

Брат совсем бесстрашный?! Вместо злости и взбучки просто хотелось крикнуть в лицо Адриану, что он его до глубины души обидел. Всё, что просил Феликс, — не лезть в банк!

Он процедил:

— Где он?

Маринетт, разжигая его гнев, хмыкнула:

— Компромат или Нуар?

— Идиот твой! — заорал Феликс, срываясь на девушке. — Что он достал из ячейки? Он всё вынес? Что с охраной?!

Маринетт сглотнула и попятилась к окну, цепляясь ногтями за ручки. Тупая улыбка стерлась с лица.

— Обошлось без большой крови, — за спиной Маринетт, приземляясь в открытое окно на подоконник, появился Нуар. Он вытянул из-за спины папку с компроматом и закрыл собой Маринетт, встав напротив брата: — Маринетт ни в чем не виновата. Я сам принял решение.

Адриан серьёзно посмотрел на брата.

Феликс сверкнул глазами:

— Ага, и талисман для перемещения в другую страну сам нашел? Хватит врать! Не, а вы стоите друг друга! — Феликс с больной усмешкой прожег взглядом Маринетт и Нуара. — Покрываете друг друга, выгораживаете. Какие из вас супергерои? Чёртова криминальная парочка! А если бы тебя охрана в банке повязала? Или твоего квами за мутированную крысу приняли?

Маринетт на каждом вопросе Феликса вздрагивала, поддевая ладонями спину Нуара, будто Феликс мог напасть на напарника, а Маринетт — спасти Кота.

— Прекрати орать! — Нуар в костюме всегда оказывался сильнее Феликса, и дернул брата за плечи. Феликс оказался прижат к стене. Адриан в упор посмотрел на Феликса: — Амели. Сама. Дала мне адрес банка.

Феликс заткнулся и растерялся.

— Мама? — Феликс ощутил себя преданным.

Нуар выдохнул сквозь зубы, прекращая давить на плечи брата, и бросил через плечо:

— Маринетт, пожалуйста, оставь нас.

— Только давайте без мордобоя? — девушка предостерегающе выставила ладони в воздух. Если бы ее попросил свалить Феликс, она бы непременно осталась. Если так пожелал Нуар, то ей лучше удалиться. Наверное, Кот собирался поговорить с ним по-мужски.

Когда шаги Маринетт стихли, Нуар отпустил Феликса, показывая глазами, что девушка их не услышит.

Феликс рассвирепел и толкнул Кота в грудь:

— Блять, да где таких братьев делают?! — он прорычал, с гримасой лютой обиды надвигаясь на Адриана: — Как ты посмел просить об этом мою мать?! Никогда не поверю, что она сама на это пошла!

Нуар изменился в лице и выпалил:

— Я бы никогда так не поступил! Амели сказала, что не может жить, зная, что в банке существует флешка. И попросила уничтожить всё содержимое! — он встряхнул целую и невредимую папку.

Феликс опустил руки:

— Что? — он прочистил горло, оседая на стул. Вот теперь его добили. — Откуда она о ней знает?..

— Твой слуга ей рассказал. Дед Куртцберга, — Кот вымученно рассказал: — Амели раньше была спокойна, что ты не получишь доступ к ячейке, потому что слуга умер.

— Она догадывается, что мы с Маринетт в фиктивном браке?

— Нет. Верит вам. Амели не знает, что ты уведомлен о существовании флешки. Но ее пугает сам факт наличия этой вещи, — Кот покрутил папку и сел напротив, запуская руку в волосы и приводя их в беспорядок. Он терпеливо ждал, когда брат смирится с услышанным и придёт в себя.

Феликс провёл ладонями по потному и побелевшему лицу.

— Отдай документы мне, — резко попросил Феликс и во многом пошёл на уступки: — И делай, что хочешь. Гуляй с Маринетт, целуйся под Луной, хоть спите в этом доме, но…

— Нет, — Адриан быстро замотал головой, не оставляя Феликсу шансов. — Я должен знать, что на флешке, — он с изныванием протянул: — Пожалуйста, Феликс, давай покончим с этим раз и навсегда.

Губы Феликса пронзила роковая улыбка:

— Когда мы посмотрим видео с флешки, всё только начнётся, братец.

***

Кот Нуар вставил флешку в ноутбук Феликса. Маринетт, закрыв дверь в кабинет Фатома, оперлась на нее.

— Вводи пароль, — приказным тоном бросил Адриан и скрестил руки на груди, выглядя настолько напряжённым, что мышцы на его плечах перекатывались под слоем спандекса.

— Маринетт, тебе лучше выйти, — Феликс уперто посмотрел на брата, надеясь, что хотя бы он ее выгонит.

— Я потом перескажу тебе содержимое, — уклончиво ответил Нуар, давая право выбора девушке.

Феликс взбесился, грубо нажимая на клавиши. Его раздражало, что братец позволял Маринетт в ужаснейших ситуациях самой принимать решения. Имей он такую же власть над ней, как Нуар, Маринетт бы уже давно ждала их на улице.

Маринетт промолчала и встала между Феликсом и Котом, дожидаясь, когда один из них откроет документ.

Феликс стиснул зубы, закрыл спиной экран и до конца ввел пароль. Маринетт обменялась с Котом Нуаром взглядами.

«Может, послушаешься его? Я потом расскажу тебе».

«Это плата за отсутствие моей свободы Нуар, за мою ложь. Я должна увидеть своими глазами содержимое».

На главном экране всплыло окно.

Единственный файл — “Ameliе”.

Дата загрузки: 2010 год. Год смерти месье Фатома и Эмили. Кот Нуар поежился.

Атмосфера в комнате стала удушливой. Маринетт глубоко вдохнула, не понимая, почему лёгкие сжимаются, и воздух выталкивается обратно.

— Включай, — жёстче повторил Кот Нуар, когда Феликс дал им паузу на размышления. Голос не дрогнул, плечи не опустились, взгляд продолжал быть трезвым и уверенным.

— Я бы стёр себе память, чтобы не смотреть, — Феликс прикрыл глаза и громко нажал на перевернутый треугольник.

Видео длилось пятнадцать минут. Это была цветная картинка с камеры видеонаблюдения, прикреплённой на стыке стены и потолка. В углу помещена дата: 25 апреля 1999 года. 23:50.

Первые пять секунд в помещении темно, только из незакрытых штор видны очертания фонарей и торговых центров.

Слева медленно открывается дверь. Когда тонкая стрелка желтого света рассекает пол, кто-то в психике пинает дверь каблуком, и она отлетает к стене. Показываются два силуэта: высокий и шаткий — мужской; женский — натянутый, как струна. Дама отпускает локоть мужчины, когда они оказываются скрыты от посторонних глаз. Разница в росте у них небольшая, фигуры до тошноты знакомые и различимые, и Маринетт не надо долго гадать, кто перед ней.

Женщина нащупывает выключатель, и красивая блестящая люстра зажигается на белом потолке. Помещение просторное, похожее на гостиничный номер: длинный стол на четырех персон, кожаный чёрный диван, кофейный столик рядом с ним, телевизор и открытый шкаф с парой книг.

В комнату вошли Габриэль и Амели.

Маринетт с неугасающим волнением провела пальцами по шее, оставляя красные пятна. Габриэль замер, давая возможность рассмотреть себя. Он молод, с тёмными волосами, не испорченными сединой, в обтягивающей мышцы рубашке. Маринетт сощурилась и поняла, что он пьян и пытается найти глазами диван. Губы сложились в трубочку от оправдавшегося подозрения. Да. Пьян.

Амели, бросив сумку на стул, раздражённо взяла его за локоть и потащила к дивану. Габриэль, спотыкаясь и отелетая в стороны, шел за женщиной.

— Никогда не видел его пьяным, — глухо отозвался Кот Нуар.

Маринетт не придала значения реплике напарника. Феликс увидел в глазах брата омерзение и проступающее разочарование.

Амели усаживает мужчину на диван, занимает место рядом с ним и что-то говорит Габриэлю. Ее речь чёткая, мимика усталая и вымученная, но слова определённо строгие. Габриэль, сидя на диване и держа лицо в ладонях, невпопад отвечает женщине. Создаётся впечатление, что он хочет поскорее избавиться от нее.

По движению тонких губ Адриан разбирает две фразы на французском: “Хватит. Уходи” и “Пошла вон!”

Последнее сказано на повышенных тонах, потому что рот отца открылся шире обычного, а плечи от крика распрямились.

Амели замолкает, когда Агрест ее перебивает, но уже через секунду с невозмутимым лицом продолжает говорить. Она тычет ладонью в воздух и выразительно доказывает свою правоту.

Это четвёртая минута видео.

— Они в отеле?

— Переговорная в ресторане, — сухо поясняет Феликс. — В отеле камер нет.

— Двадцать пятое апреля, — шепотом читает с экрана Кот Нуар. Адриан ощущал надвигающуюся опасность. А цифра девяносто девять без остановки била его по башке. Адриан кривился от периодических приступов головной боли и неуместных предположений. Ведь через год родится Феликс, и если отсчитать от апреля девять месяцев... Адриан прикусил внутреннюю сторону щеки. Нельзя. Об этом нельзя думать.

5 минута.

Амели кидает последнюю фразу. Наверное, довольно безобидную, но на английском. Кот хрустнул кулаком, взбесившись оттого, что не смог перевести ее. Во взгляде Габриэля что-то щёлкает, он открывает рот, как бешеный начинает орать, дышит с раздутыми ноздрями и трясется.

Феликс губами повторяет то, что он произносит в адрес Амели, но Адриан и Маринетт дважды не разбирают иностранную речь. Оба понимают, что Феликс вслух ее не скажет.

— Ты знаешь, из-за чего они ругаются?

— Мама доказывает, что Эмили снималась обнажённой ради Габриэля.

Маринетт становится противно. Адриан, пропуская с каждым вдохом новую порцию волнения и страха, бледнеет и кусает губы.

Амели, получив недостойную реакцию, в ярости вскакивает с дивана, тычет указательным пальцем в пол и кричит на Габриэля.

Маринетт готова поклясться, что терпение мадам иссякло, и она решилась орать на возлюбленного сестры, чтобы вытрясти из него согласие, признание, прощение или чего она там добивалась?.. Ее волосы взлетают, губы некрасиво выпячиваются, и у Амели, кажется, сводит челюсть от ненавистных слов. Маринетт видит вены, вылезающие на лбу женщины.

И тут всё рушится.

Габриэль подрывается с дивана и с размаху бьет Амели по лицу. Маринетт охнула и проскулила.

Феликс болезненно закрыл глаза.

Кот Нуар, неверяще смотря в экран, почувствовал, как разрывается сердце. Интенсивные вспышки мигрени расцарапала виски, пробрались в затылок, скрутили шею.

«Что ты творишь, папа?!» — детским шепотом кричал внутренний голос. Амели не видео была так похожа на маму.

Амели, вскрикнув и закатив глаза, свалилась на диван, потеряв одну туфлю. Габриэль перехватил ее за кисти, свел руки за головой женщины и навис над ней.

Кот Нуар вцепился в стул. Феликс выпустил воздух сквозь зубы, качая головой и желая прекратить кинопоказ. У Маринетт на глазах выступили слёзы. Она начинала понимать, что произойдет дальше. Камера не снимала лицо Габриэля, и Маринетт не могла видеть, как он смотрит на Амели, но по ее замершим зрачкам в расширившихся глазах Маринетт сделала выводы.

Амели сглотнула: ком перекатился у нее по горлу. Прижав одну руку к горящей щеке, а другой упершись в грудь Габриэля, она ровно попросила его прекратить. Маринетт по дрожащим губам прочла «Еnough! Please! Please!»

Амели готова была сдаться и прекратить пытаться перевоспитать Габриэля, лишь бы он отпустил ее.

Габриэль наклонил голову на левый бок, и камера поймала его хищную и безумную улыбку. Маринетт обняла себя за плечи. Адриан безотрывно, не моргая, следил за действиями отца.

Габриэль с дразнящей лаской провёл пальцами правой руки по щеке Амели. Она шумно дышала, выгибаясь под Габриэлем из-за тяжести его веса. Маринетт обсыпало мурашками, когда Габриэль прекратил нежности и вцепился пальцами в тонкую шею Амели. Она открыла рот, обнажая зубы, и задергалась под Агрестом. Ее рука на его груди согнулась, придавленная крепкой грудью. Несколько мгновений и Габриэль впивается в губы женщины. По-животному, больно, мерзко, заставляя ее шире открывать рот от удушения.

Маринетт сделала шаг назад. У Адриана застыли слёзы в глазах.

Седьмая минута.

Габриэль отпустил Амели, когда она из последних сил вывернулась и ударила его каблуком по спине. Удар пришелся по кости.

Агрест оторвал голову и выгнул шею, и Маринетт увидела струйку крови на прокушенной губе Амели.

Она тут же задергала ногами, не дав Габриэлю пережить боль в костях, впилась ему в плечи, пытаясь скинуть мужчину с себя, но Габриэль, снова ударив ее по лицу, сильнее вдавил Амели в диван. Секунда.

Он снова наносит удар: на этот раз отбивает ее обмякшую ногу в сторону. Амели, еще плача от первого удара, взвизгнула: нога влетела в стол, и тупая боль прожгла боковую косточку. Габриэль, не теряя времени, схватился за пряжку на ремне, держа ноги Амели разведёнными.

Кот Нуар выглядел уничтоженным. Едкая горечь проступила на кончике языка, затылок сдавило от ненависти, и виски пронзила невыносимая боль. Отец — насильник, способный в гневе на... на всё? В глазах Адриана сгорела последняя частичка надежды.

Когда Габриэль расстегнул ремень под плач избитой и ослабшей Амели, Кот Нуар по-животному проскулил и толкнул стул, отлетевший к креслу. Не находя себе места, изведённый, представляющий, что произойдёт дальше, он выкрикнул “Катаклизм”. Черные смертоносные пузыри прокатились по двери на балкон. На ноги опустилась горстка трухи.

Феликс прижал пальцы к переносице, позволяя брату расхерачивать его дом.

Нуар выбежал на балкон, оперся на поручни и спрятал голову в сложенных локтях. Его спина задрожала.

Что страшнее: узнать, что твою мать изнасиловал твой же отец? Или узнать, что твою тетю бьет и насилует добрый папа, которого ты запомнил целующим маму? Адриан не мог понять, кому из них с Феликсом сейчас хуже.

И как после увиденного можно остаться прежними людьми?

— Ты всё поняла, Маринетт. Хватит, — Феликс перекрыл спиной ноутбук. — Я должен выключить видео.

Маринетт сквозь слезы посмотрела на Феликса. В ее взгляде было что-то одновременно глупое и такое решительное, что Феликс вынужден был заткнуться.

Она нажала ладонью ему на грудь:

— Я должна досмотреть. Я… я не могу поверить.

— Во что ты не можешь поверить? — Феликс вспылил: — Думаешь, он остановится?!

Крик Феликса вызвал озноб. Маринетт, подавив всхлип, ничего не ответила.

Феликс разочарованно покачал головой.

«Неужели ты до сих пор веришь, что он хороший человек? Даже Адриан всё понял и заранее ушел».

— Не остановится! — рявкнул он ей в лицо: — Потому что я через год родился!

Феликс пнул второй стул и смерил спину брата тяжёлым и пронзительным взглядом сожаления, злости и страха. Он махнул рукой на девушку и выбрал помочь Коту Нуару: брату он сейчас нужнее. Феликс вышел на балкон, бросив Маринетт у ноутбука.

Маринетт, навалившись на стол кулаками, немигающим взглядом упёрлась в видео.

— Месье Агрест, вы же не могли?.. — она расплакалась. Слез скопилось столько, что они забили глаза. Маринетт обхватила крышку ноутбука, словно ее мольбы могли изменить прошлое: — Вы помогали мне, давали советы, м-мы сидели с вами на таком же диване. Пожалуйста. Не делайте этого. Ради сына, ради Эмили, — она облизывала соленые губы. — М-месье Агрест…

А Месье Агрест разорвал на Амели платье.

Маринетт отвернулась, не увидев момент, когда Габриэль вставляет член в окровавленную от новых ударов Амели.

Маринетт с судорожным всхлипом зажмурилась, запустила пальцы в волосы и медленно выдохнула, пытаясь себя успокоить. Руки тряслись, в груди поднывало, колени подкашивались. Маринетт отказывалась мириться с реальностью.

— Пять… семь… десять, — она обернулась. Амели, кусая пальцы, покрытые слюной и кровью, рыдала. Габриэль вколачивался в нее. Амели, лежа под ним сломанной куклой, трясло от спазмов. Маринетт беззвучно разрыдалась, дергая себя за волосы и сглатывая язык. Неподготовленная психика оказалась нарушена.

Маринетт пробила липкая дрожь, когда Габриэль замер в женщине.

Кажется, всё закончилось.

Маринетт без сил свалилась в кресло, проводя по красному лбу растопыренными пальцами.

Она думала, что ее добьет картина изнасилования, но решающий удар нанесла сама Амели. Когда Габриэль, сунув обмякший член в штаны, встал с женщины и поплёлся в уборную, Амели, всхлипывая, провела пальцами по дивану и подняла руку в воздух. По пальцам стекала кровь.

Все закрутилось перед глазами женщины. Вытянув руку в сторону кофейного столика — Маринетт решила, что Амели хочет смыть кровь стаканом воды или выпить из него — мадам свалилась на ковёр. И вместо того, чтобы наглотаться из полного стакана, она стала отползать к противоположной стене. И вот тут Маринетт перестала дышать: по полу тянулся след крови из влагалища.

— Нет. Нет. Нет-нет-нет! — Маринетт притянула стиснутые кулаки к лицу и надавила ими на глаза. Накопленные эмоции взорвались внутри девушки, и она, сдирая горло, в истерике заорала: — Уберите это! Хватит! Выключите! Зачем?!

Феликс и Адриан обернулись, на время парализованные от ее крика.

Девушка затряслась, попятилась к стене и разрыдалась.

Нуар первым бросился к ней, крепко обнял, отрывая от пола, и развернул Маринетт спиной к ноутбуку. Девушка зарычала в грудь Кота, цепляясь ногтями за его спину и подвывая от ужаса. Феликс, подавленно посмотрев на брата и невесту, опустил крышку ноутбука и выдернул флешку из разъема.

Под всхлипы Маринетт его голос прозвучал как через толщу воды:

— Флешку заберу себе. Надеюсь, после этого вы оба поймёте, что я всё делал правильно. Всегда.

Маринетт, прижимаясь щекой к груди Кота, покачала головой:

— Я не могу в это поверить.

Адриан, качаясь на пятках с девушкой в обнимку, не мог сказать ей ни одного утешительного слова. Ему самому хотелось разрыдаться.

В дверь забарабанил охранник.

— Месье Фатом! К вам приехала мадемуазель Санкер.

Кот и Маринетт чертыхнулись.

— Нашла время! — Феликс шикнул на брата и невесту, чтобы они зашли за выступ со шкафами. Если на его балконе обнаружат Нуара, к ним будет много вопросиков. — Сейчас выйду!

Сунув флешку в карман и нацепив маску начальника, как будто не пережил минутами ранее изнасилование собственной матери, Феликс покинул кабинет.

***

Феликс еще на лестнице начал подкалывать Натали:

— Мадемуазель Санкер, вы уволились и приехали просить взять вас на работу? Поздравляю, давно пора было сбежать от деда!

— Вы как всегда бессмысленно остроумны, — дежурно улыбнулась Санкер, держась одной рукой за живот.

Феликс мгновенно вспомнил о своих ночных подозрениях. Он спустился к женщине и поравнялся с ней:

— Жаль. Помните, мы всегда готовы платить вам в два раза больше, — он пытался по лицу мадам понять, почему она так вцепилась в пуговицы на пиджаке.

— Не стоит на мне разоряться из-за неприязни к месье Агресту, — фыркнула Натали, протягивая Феликсу папку бумаг. — Вот подписанные документы. Приносим извинения за задержку.

— Оу, — Феликс с кривой усмешкой забрал договоры на создание декораций. — Тогда мы тоже просим прощения.

— В честь чего?

— Просто мой помощник поехал чихвостить ваших менеджеров за эти бумажули, — Феликс расплылся в издевательской улыбке. — Что ж. Благодарю. Еще что-то?

— Передайте Маринетт, что сегодня внеплановое совещание. Ждут всех дизайнеров к десяти. Еще не успели разослать уведомления на корпоративную почту.

«Маринетт хватит сил явиться к Габриэлю после увиденного? Или она сразу подаст заявление на увольнение? Может, дистанционно?» — Феликс внутренне переживал за психику Дюпен-Чен и в то же время радовался, предвкушая, как Габриэль начнет терять рабочую силу.

— Понял, — Феликс сощурился, ловя каждый контролируемый выдох Натали. — Передам ей.

— Всего доброго, — так и не сняв руку с живота, Натали склонила голову и направилась к дверям.

— Вы болеете? — бросил Феликс вдогонку. Как проверить состояние Натали, он понятия не имел. Не ставить же ей подножку? — Неважно выглядите, за живот хватаетесь.

Натали остановилась, рисуя на лице фальшивую улыбку:

— У женщин такое бывает, месье Фатом. Со мной все в порядке.

Она выбежала на улицу и, от боли забыв про камеры видеонаблюдения, оторвала липкие пальцы от ткани. Швы разошлись.

Натали после вчерашнего заклинания была единственной, кто не излечился.