10
Главный зал суда в Имперском замке был величественным и давящим одновременно. Высокие сводчатые потолки, колонны, украшенные резьбой и золотом, массивные витражи, через которые проникал лунный свет, создавали мрачную и торжественную атмосферу. Здесь, в самом сердце имперской власти, Реелеан Хартштерн чувствовала себя как никогда уязвимой, но старалась сохранять гордость и хладнокровие.
Она стояла перед троном, на котором восседал император Каэлан. Его фигура, обрамлённая золотым и пурпурным плащом, выглядела величественно и неподвижно. На его лице отражалась непробиваемая маска спокойствия, но глаза — острые, как клинки, — внимательно следили за каждым её движением.
По левую руку от него стоял канцлер лорд Авелард, облачённый в строгий камзол с золотыми гербами империи. Его проницательный взгляд, казалось, просматривал её душу насквозь, а изредка его тонкий голос разрывал тишину зала.
Но настоящий холод шёл от фигуры, стоящей справа от императора, — Регнара О'Шейда. Его тёмный плащ мягко струился по полу, а серебряные руны, вырезанные на наплечниках и перчатках, казались символами самой бездны. Его ледяные серые глаза не отрывались от Реелеан, словно он мог почувствовать любую её ложь или сомнение.
— Графиня Хартштерн, — начал Регнар, его голос разнёсся по залу, как раскат грома. — Вы утверждаете, что не имеете отношения к произошедшему. Так объясните, почему ваше вино оказалось отравлено?
Реелеан подняла голову, её голос звучал ровно и уверенно, хотя внутри она чувствовала давление.
— Лорд О'Шейд, моё вино поставляется многим домам и на множество мероприятий. Все партии тщательно проверяются до отправки. Я несу ответственность за их качество, но то, что произошло, явно вышло за пределы моего контроля.
Его взгляд стал ещё холоднее, если это вообще было возможно.
— Вы хотите сказать, что у вас нет объяснений? — спросил он, склонив голову чуть набок, как хищник, готовящийся к нападению.
Реелеан выдержала паузу, затем медленно кивнула.
— У меня есть подозрения, но доказательства отсутствуют. Если кто-то намеренно отравил вино, то это могло быть сделано уже после отправки из моих владений.
Канцлер Авелард, до этого молчавший, слегка склонился вперёд, его тон был мягче, но не менее настойчивым.
— Вы хотите сказать, что кто-то использовал ваш дом как прикрытие?
— Именно так, лорд Авелард, — ответила она, её голос звучал твёрдо. — Если кто-то хотел нанести вред, мой дом был идеальной мишенью.
Император, до этого молча слушавший, слегка приподнял бровь. Это движение было едва заметным, но его значимость не ускользнула от Реелеан.
— Как вы объясните тот факт, — снова заговорил Регнар, его голос стал чуть жёстче, — что на всех мероприятиях, где присутствовало ваше вино, никогда раньше не происходило ничего подобного?
Она на мгновение задумалась, но затем ответила:
— Возможно, потому что это произошло в столице, на таком крупном событии, как осенний бал. Если цель была создать панику, то бал — идеальная сцена.
В зале повисла тишина. Регнар пристально смотрел на неё, его ледяные глаза искали даже намёк на неискренность.
— Вы говорите разумно, графиня, — сказал он наконец, но его голос оставался холодным. — Однако слова — это не доказательства. Свидетели указывают, что вы даже не притронулись к своей продукции за весь вечер.
— Я готова предоставить доступ к моим винодельням и всем документам, связанным с поставками, — ответила она. — А не пила я так, как не употребляю алкоголь, из собственных идеалов.
Император слегка кивнул, словно подтверждая, что её слова услышаны. Но Регнар не собирался останавливаться.
— Владелец винодельни, который производит популярные сорта — и не употребляет алкоголь, — темный лорд зло усмехнулся, а затем продолжил. — …Ирония, не правда ли? — Его голос звучал бархатисто, но в глубине темных глаз плясали искры насмешки. — Винодельня процветает, бутылки с вашим именем расходятся по дворцам и тавернам, а вы даже не зная их вкуса вывозите на рынок? Это может подбить доверие рынка к вам.
Он сделал паузу, лениво смотря на острый взгляд графини.
— Я сказала что не употребляю алкоголь, — её голос выражал раздражение, а цепкий взгляд темных глаз испипилял. — Как преданный своему делу и в седьмом поколении винодел, я лично проверяю каждую бутылку перед отправкой. На вкус и неоспоримую безопасность.
Но мужчина продолжал. Козалось для него её слова ничего не стоят, как пылинка средь злата. Он умел доводить до точки кипения своих оппонентов и подсудимых. Годы работы в имперской гвардии, участие в войнах, выведование информации — всё это дало ему то, на чём сейчас держалась его непоколебимая рушимость этого безжалостного образа.
— Вы понимаете, что ваше предложение открыть винодельни только подтверждает, что вы чувствуете угрозу.
Она посмотрела ему прямо в глаза, не отводя взгляда.
— Лорд О'Шейд, — произнесла она с достоинством, — если я чувствую угрозу, то только потому, что мне есть что терять. И это — правда.
На мгновение зал вновь погрузился в тишину. Канцлер Авелард взглянул на императора, затем снова на Реелеан.
— Графиня Хартштерн, — начал он тихо, но его голос прозвучал, как раскат грома в мёртвой тишине. — Вы сказали много слов, но я хочу услышать больше. Как именно производится ваше вино?
Его вопрос звучал холодно и систематично, как если бы он собирался разобрать её жизнь по частям. Реелиан выпрямилась, заставляя себя сохранять хладнокровие.
— Всё начинается с виноградников, лорд О’Шейд, — начала она, стараясь говорить ровно. — Каждый виноград собирается вручную, чтобы избежать повреждений. Затем ягоды проходят строгий отбор, чтобы только лучшие вошли в производство.
— А что дальше? — перебил он, его голос был низким, но в нём чувствовалась властность, которая не терпела промедлений.
— После отбора виноград отправляется в погреба, где начинается процесс ферментации, — продолжила она. — Каждый этап строго контролируется, от температуры до уровня влажности.
— И на каком этапе может произойти вмешательство? — его вопрос прозвучал резко, как удар клинка.
Реелеан выдержала паузу, глядя на него прямо.
— Если вмешательство и произошло, то уже после того, как вино покинуло наши погреба, — сказала она твёрдо. — Мы не допускаем ошибок на этапе производства. Система защиты территории работает исправно и проверяется еженедельно.
Его глаза слегка сузились, и он шагнул ближе.
— Вы утверждаете, что ваш продукт покинул ваши владения безупречным. Тогда как вы объясните, что этим вечером более двух десятков людей упали ниц после употребления вашего вина?
Его слова прозвучали, как удар молота, и Реелеан почувствовала, как напряжение в комнате усилилось. Но она не позволила себе сломаться.
— Лорд О’Шейд, я могу объяснить это только вмешательством, произошедшим здесь, в императорском дворе, — ответила она. Её голос был твёрдым, но внутри она ощущала, как тяжесть этого разговора давит на неё.
Он скрестил руки на груди, его взгляд стал ещё более пронзительным.
— У вас есть доказательства?
— Есть способ их получить, — ответила она быстро, её мысли работали стремительно. — Я предлагаю проверить записные камни, установленные на территории замка.
Регнар слегка приподнял бровь.
— Записные камни? Почему? Вы надеетесь, что это решит это дело?
— Да, — подтвердила она, её голос стал более уверенным. — Это стандартная практика в таких местах, как императорский двор. Камни фиксируют всё, что происходит в пределах их действия. Если кто-то вмешался в процесс подачи вина, это должно было быть записано. Либо перед подачей, либо позже.
Он долго смотрел на неё, словно пытаясь понять, есть ли в её словах уловка.
— Вы уверены, что записи подтвердят ваши слова? — спросил он медленно, его голос звучал угрожающе спокойно.
— Да, — ответила она, не отводя взгляда. — Потому что я знаю, что моё вино прошло десятки проверок перед отправкой сюда.
Регнар шагнул ещё ближе, его фигура, казалось, нависала над ней, как тень.
— Если вы ошибаетесь, графиня, — сказал он тихо, но в его голосе звучала угроза, — вы заплатите за это высокую цену.
Она глубоко вдохнула, чувствуя, как напряжение заполняет её грудь.
— Я не ошибаюсь, лорд О’Шейд, — ответила она твёрдо. — Я готова на любые проверки, чтобы доказать свою невиновность.
Он долго смотрел на неё, его глаза казались бездонными, как сама тьма. Наконец он кивнул.
— Хорошо, — сказал он холодно. — Однако, камни записи уже были проверены жважды, и на них не обнаружилось... "вмешательства".
На его лице мелькнула едва заметная тень усмешки, но он ничего не ответил.
— Проверьте ещё раз, вы можете ошибаться. — её взгляд смотрел ровно на него, не опуская головы. Это было рисковано.
— Графиня Хартштерн, — лорд Авелард решил больше не молчать. — Это очень громкое заявление.
— Уважаемый канцлер, это не заявление, — она метнула на него раздраженный взгляд, а затем посмотрела из подлобья очень холодно и почти с вызовом на темного лорда. — Это лишь, предположение.
Регнар О'Шейд усмехнулся.
— Какие записи вы предлагаете рассмотреть? Или ради вас графиня и вашего суждения необходимо будет обернуть весь замок верх дном?
— Проверьте лишь в момент поступления, и передачи вин в императорский дворец. И когда вино распределялось между столами. А так же когда обновлялось. Если ваша догадка верна и вино дома Хартштерн отправлено умышленно мной или домом — слегло бы больше гостей.
...
Час тянулся для Реелеан бесконечно. Судебный зал, с его высокими мрачными потолками, массивными колоннами и холодным мраморным полом, казался ледяным лабиринтом. Девушка сидела на деревянной скамье, её тонкое платье не защищало от холода, который казался почти физическим. Она подозревала, что это было частью плана темного лорда — заставить её почувствовать тяжесть и холод этого места, символизирующего правосудие.
Двери вновь открылись с лёгким скрипом, и в зал вошёл Регнар О'Шейд, император и канцлер. Каждый из них занял своё место.
Его чёрный плащ мягко скользил за ним, словно продолжение его самого, а глаза, серые и холодные, сразу сосредоточились на ней. Он шёл с уверенностью хищника, его шаги звучали громко в пустом зале.
Реелеан почувствовала, как её сердце забилось быстрее, но она заставила себя сохранять спокойствие.
— Графиня Хартштерн, — начал он, остановившись в нескольких шагах от неё. Его голос звучал низко, как раскат далёкого грома. — Записные камни были проверены лично мной, рассмотрены уважаемым канцлером, а так же не ускользнули от глаз Великого Императора. Но они не показали никаких вмешательств. Ваше вино, оставалось нетронутым с момента поступления на склад до того, как было подано на бал.
Он сделал паузу, позволяя её словам о "вмешательстве" повиснуть в воздухе.
— Что же вы скажете теперь?
Его глаза впились в неё, словно он ожидал, что она начнёт оправдываться или теряться в словах. Но Реелеан выпрямилась, её голос прозвучал ровно, хотя внутри она чувствовала, как холод заполняет её грудь.
— Лорд О’Шейд, если записные камни ничего не зафиксировали, это не исключает возможности того, что вмешательство произошло во время бала.
Его брови едва заметно поднялись, но он промолчал, ожидая, что она продолжит.
— Я хочу ходатайствовать о привлечении свидетеля, — добавила она, чувствуя, как напряжение в комнате становится ещё более ощутимым.
— Свидетеля? — повторил он, его голос был почти шёпотом, но от этого он звучал ещё более угрожающе. — И кого же вы хотите вызвать?
Реелеан встретила его взгляд, её голос был твёрдым, но спокойным.
— Лорда Донована.
Имя прозвучало как удар грома в тишине. Регнар прищурился, его лицо оставалось холодным, но в глазах мелькнуло что-то похожее на раздражение или, возможно, интерес.
— Лорд Донован, — медленно произнёс он, словно пробуя имя на вкус. — Вы уверены, графиня, что он сможет подтвердить вашу версию?
— Да, — ответила она твёрдо. — Лорд Донован — мой деловой партнёр. Он знает, как я работаю, и сможет подтвердить, что продукция моего дома всегда проходит строгий контроль.
Регнар приблизился к ней, его фигура нависала, как тень.
— Графиня, — сказал он, его голос стал ниже, почти угрожающим. — Вы знаете, что лорд Донован хорошо известен мне. И у него безупречная репутация в высшем кругу. И если он подтвердит вашу невиновность, это не избавит вас от вопросов. Но если он скажет хоть что-то, что вызовет сомнения, вы подорвете его авторитет.
Он замолчал, позволяя словам повиснуть в воздухе. Реелеан удержала его взгляд, её голос прозвучал твёрдо:
— Я готова к этому риску, лорд О'Шейд.
Регнар выпрямился, его глаза сузились.
— Хорошо, — сказал он наконец. — Тогда мы вызовем лорда Донована. Но знайте, графиня, я не принимаю слова за чистую монету.
Она кивнула, чувствуя, как её плечи расслабляются. Но холод и тяжесть его присутствия всё ещё давили на неё.
— Благодарю, лорд О'Шейд, — ответила она.
— Благодарите позже, графиня, — холодно произнёс он, разворачиваясь к выходу. — Когда правда станет известна. Вызовите уважаемого лорда Донована.
Его фигура всё та уже восседала перед ней. Она не могла определиться на кого ей больше обращать внимание в этом молчании. На молчаливого императора? На канцлера, столь мягко говорящего с ней, словно пытавшийся помочь. Или же на темного лорда, кто возможно искренне желал её провала. Но какова была причина?
Её дыхание было тяжёлым, но она знала, что сделала правильный шаг. Теперь всё зависело от лорда Донована и его слов.
Тишина в зале суда была такой густой, что, казалось, её можно было потрогать. Лорд Донован вошёл в зал с уверенной походкой, но сдержанной серьёзностью, которая моментально привлекла внимание всех присутствующих. Он был одет безупречно, как и всегда: парадный камзол с золотыми пуговицами и тёмно-красный шарф, намёк на его статус. Но сегодня его аура была не столько элегантной, сколько деловой и сосредоточенной.
На возвышении сидели трое: император Каэлан, спокойный и властный, канцлер Авелард, слегка напряжённый, и темный лорд Регнар О'Шейд, который казался воплощением самой тьмы. Его взгляд был сосредоточен на Доноване, как хищник, изучающий потенциальную добычу.
Реелеан, сидевшая чуть в стороне, с трудом удерживала дыхание. Её взгляд был прикован к Доновану, в её глазах отражались одновременно надежда и вина. Она понимала, что втянула его в это дело, хотя, возможно, он вовсе не хотел быть частью этого хаоса. Она знала, что он скажет правду, но всё же не могла избавиться от тревоги: а вдруг что-то пойдёт не так?
Регнар поднял руку, призывая к началу. Его голос был ледяным, но не громким:
— Лорд Донован, вы вызваны сюда как свидетель. Вы понимаете, что любое ложное заявление будет рассматриваться как предательство?
— Разумеется, лорд О'Шейд, — спокойно ответил Донован, глядя прямо на него. Его голос был ровным, но в нём чувствовалась твёрдость.
— Отлично, — сказал Регнар, слегка кивая. — Тогда перейдём к делу. Как давно вы знакомы с графиней Хартштерн?
Донован выдержал паузу, прежде чем ответить:
— Мы знакомы довольно хорошо, наш деловые отношения начались 3 года назад. Наше сотрудничество началось с небольших поставок её вина для частных мероприятий. Со временем я убедился в её профессионализме и предложил ей контракт на поставки для императорского дворца.
— Три года, — повторил Регнар, его голос звучал тихо, но от этого ещё более угрожающе. — И вы хотите сказать, что за это время вы никогда не замечали за графиней... подозрительного поведения?
Донован чуть приподнял бровь, но ответил уверенно:
— Лорд О'Шейд, графиня Хартштерн — одна из самых ответственных и требовательных к себе людей, которых я встречал. Её внимание к качеству продукции поражает. Если бы я заметил хоть малейшую аномалию, мы бы не стояли здесь и я бы не продолжал сотрудничества.
Реелеан на мгновение задержала дыхание. Слова Донована звучали как поддержка, но она не могла не заметить, как тщательно он выбирает каждое слово.
Регнар нахмурился, его взгляд стал ещё более пронизывающим.
— Как именно вы проверяете её продукцию, лорд Донован?
— Каждая партия, отправляемая в императорский дворец, проходит три этапа проверки, — объяснил Донован, его голос был твёрдым и деловым. — Сначала она проверяется на территории графини. Затем, после доставки, мы повторно проводим анализ. И, наконец, перед подачей на мероприятие продукция проверяется моими людьми.
— Три этапа? — уточнил Регнар, его голос звучал почти насмешливо. — И ни на одном из них не было выявлено ничего подозрительного?
— Абсолютно ничего, — ответил Донован.
Темный лорд прищурился, его глаза сузились, словно он искал малейший проблеск лжи в словах Донована.
— Лорд Донован, вы утверждаете, что доверяете графине Хартштерн. Но можете ли вы полностью гарантировать её невиновность?
Донован чуть приподнял подбородок, его голос стал твёрже.
— Я могу гарантировать, что её продукция соответствует самым высоким стандартам. Графиня Хартштерн работает с такой ревностью, что иногда я думаю, что она больше винодел, чем графиня. Если бы что-то пошло не так с её стороны, я бы заметил.
Реелеан слегка улыбнулась, услышав его слова, но быстро вернула серьёзное выражение лица. Она чувствовала благодарность и одновременно сожаление, что втянула его в эту ситуацию.
Регнар замолчал, долго смотря на Донована. Затем он резко перевёл взгляд на Реелиан.
— Графиня, вы хотите что-то добавить?
Она вздохнула, стараясь говорить спокойно, несмотря на дрожь в груди.
— Только то, что слова лорда Донована подтверждают мою преданность качеству и репутации моего дома. Если этого недостаточно, то я готова предоставить всё, что потребуется для дальнейших проверок.
Регнар снова повернулся к Доновану.
— Последний вопрос, лорд Донован. Если вы так уверены в графине, почему вы думаете, что это вино стало причиной отравления?
Реелеан замерла, её сердце на мгновение перестало биться. Она не могла поверить. Донован… Он тоже пришёл к этому выводу. Он, как и она, считал, что проблема была в вине.
Но это означало лишь одно: он уже сообщил об этом Тёмному Лорду.
Мысли роем засверкали в её сознании, раскаляясь, словно осколки стекла, брошенные в пламя. Она вспомнила странно пахнущий «Эльви», который он предложил ей попробовать. Лёгкий, пряный аромат, что-то едва уловимое, вызывающее тревогу на подсознательном уровне. Она тогда отказалась, её чутьё не подвело. И теперь, в тусклом свете реальности, всё вставало на свои места.
Донован.
Друг ли он ей? Возможно. Он всегда был надёжен, умён, поддерживал в сложные моменты. Если кто-то и мог претендовать на звание союзника, то это был он. Но он был не только её партнёром.
Он был военным. Человеком присяги. Подчинённым Тёмного Лорда.
И не просто офицером, а человеком с весомым статусом, равным Тёмному Инквизитору. Такая должность обязывала. Донован мог проявлять дружескую лояльность, но перед законом его верность принадлежала другому.
Регнару О'Шейду.
Её руки дрогнули, но она быстро взяла себя в руки. В её груди боролись два начала — одно хотело верить в него, а другое напоминало, что доверие — это роскошь, которой она не могла себе позволить.
Реелеан не знала, кем Донован был для неё в эту минуту — другом, или просто солдатом, выполняющим свой долг. Но одно было ясно, она хотела верить в то что он ей друг.
Донован на мгновение задумался, затем ответил:
— Лорд О'Шейд, я не могу утверждать, что это вино было отравлено по вине графини. Однако факт остаётся фактом: кто-то использовал её имя и репутацию, чтобы нанести удар. И вино длма Хартштерн было использовано для злого умысла.
Темный лорд, сидящий в своём массивном кресле, жестом указал Доновану сесть на место, где обычно располагались присяжные. Донован, хоть и выглядел спокойным, был явно удивлён таким поворотом событий. Однако он подчинился, молча склонив голову, и направился к указанному месту. Реелеан наблюдала за этим, чувствуя, как её сердце продолжает гулко биться.
— Лорд Донован, — произнёс темный, не отрывая взгляда от графини, — ваши показания помогают установить определённую картину. Однако этого недостаточно.
Его слова повисли в воздухе, создавая напряжение.
— Графиня Хартштерн, — обратился он к Реелеан, его голос стал ниже, но в нём звучала угроза, — ваши действия по защите продукции заслуживают внимания. Но мне нужны дополнительные доказательства. Я требую уточнений.
Реелеан знала, что это момент, когда каждое её слово будет иметь значение. Она подняла голову, стараясь выглядеть спокойно, хотя внутри её охватывало напряжение.
— Лорд О’Шейд, — начала она, её голос звучал ровно, но с лёгкой ноткой волнения. — Есть одна деталь, которая может быть полезна в этом расследовании.
Регнар слегка прищурился, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.
— И что же это за деталь, графиня?
Она сделала глубокий вдох и выпрямилась, чувствуя, как холодный воздух зала обволакивает её.
— Это бутылки, — сказала она, стараясь говорить чётко.
— Бутылки? — повторил Регнар, его тон был скептическим.
— Да, — подтвердила Реелиан, её голос стал твёрже. — Бутылки, в которые разливается вино моего дома, уникальны.
— Уникальны? Чем именно? — его взгляд стал пронзительным, как ледяное лезвие.
— Они содержат серебро, — объяснила она, её голос звучал спокойно, несмотря на напряжение. — Три года назад, после того как я приняла управление имением, я решила, что наша продукция должна быть не только качественной, но и безопасной. Мы разработали процесс, при котором небольшое количество серебра добавляется в состав стекла.
Регнар молча слушал, его взгляд не отрывался от неё.
— Серебро? — наконец произнёс он, его тон был холодным. — И как это связано с безопасностью?
— Серебро способно выявлять отраву, — ответила она. — Если вино или другая жидкость, находящаяся в бутылке, содержит яд, серебро реагирует из-за смешивания с компонентами бутылки, меняя цвет стекла.
Авелард, сидящий в стороне, слегка наклонился вперёд, его лицо выражало удивление.
— Это... впечатляюще, графиня, — произнёс он, но затем замолчал, позволив продолжить разговор.
Регнар не отреагировал на слова канцлера, его внимание было сосредоточено на Реелеан.
— И вы хотите сказать, — произнёс он, его голос стал тише, но в нём чувствовалась угроза, — что каждая бутылка вашего вина проходит через этот процесс?
— Да, — подтвердила она. — Это часть нашей технологии. Она не только делает упаковку уникальной, но и добавляет элемент защиты.
— Тогда объясните, графиня, — его голос стал резче, — почему ни одна из бутылок, поданных на осеннем балу, не показала признаков отравления?
Этот вопрос заставил её замереть на мгновение. Она собрала все свои мысли, чтобы дать уверенный ответ.
— Это я не знаю, — ответила она, глядя прямо в его глаза. — Бутылка бы обязательно среагировала бы.
Главный зал суда вновь погрузился в напряжённую тишину. Взгляд Регнара О'Шейда, холодный и проницательный, словно прожигал графиню насквозь. Он склонил голову чуть вбок, словно ястреб, внимательно изучающий добычу. Его вопросы звучали, как удары молота по наковальне, каждый из них бьющий по её гордости и выдержке. И теперь графиня не знала что и сказать.
— И всё же, графиня, как же так вышло что подобный случай произошел? — его голос был низким, как рёв далёкого грома, и от него тянуло ледяным холодом. — Ваш дом — один из самых известных в империи. Вы, по вашим словам, держите всё под строгим контролем. Так почему этот контроль оказался недостаточным?
Реелеан не дрогнула под его взглядом, хотя внутри её душа дрожала. Она встретила его глаза, твёрдо отвечая:
— Лорд О'Шейд, мой контроль распространяется на каждый этап производства, но я не могу следить за каждым, кто соприкасается с моим продуктом после отправки. Это логистика, которой управляют множество людей.
Регнар скрестил руки на груди, его фигура напоминала тёмную тень, обволакивающую её.
— Вы позволили этому случиться, графиня. И сейчас судя по всему, перекладываете вину на вашего партнёра — сказал он холодно. — Это говорит о вашей некомпетентности или, возможно, о преднамеренном умысле.
Эти слова, как кинжалы, вонзились в её сердце. Она бегло взглянула на лорда Донована и пожалела о словах сказанных в торопя. Но она не позволила себе ни малейшего признака слабости.
— Лорд О'Шейд, — ответила она твёрдо, хотя её голос звучал напряжённо, — если вы ищете мотив, то я прошу вас взглянуть на мои действия, а не на случайные совпадения.
Его ледяной взгляд не отрывался от неё.
— Тогда докажите это, графиня, — сказал он, его голос стал ниже, угрожающе спокойным. — Ваши слова — лишь воздух. Что может подтвердить вашу правоту, кроме обещаний и экскурсии по вашим винодельням?
Реелеан, осознавая, что её слова звучат недостаточно убедительно, сделала глубокий вдох. Она подняла голову и посмотрела прямо в глаза Регнару.
— Лорд О'Шейд, я отвечу на ваш вопрос, — сказала она. — Но только если мы останемся один на один.
Это было неожиданным. Его бровь едва заметно приподнялась, но выражение лица оставалось холодным и неподвижным.
Канцлер Авелард был явно озадачен. Он наклонился вперёд, чтобы лучше рассмотреть графиню.
— Графиня Хартштерн, — сказал он, его голос звучал как предупреждение, — вы понимаете, что ваш ответ можно расценить как оскорбление? Император присутствует здесь, и ваши слова предполагают, что он не достоин услышать правду.
Реелеан опустила взгляд на мгновение, осознавая вес своих слов. Она с трудом вдохнула, но затем посмотрела прямо на канцлера.
— Лорд Авелард, — ответила она, её голос звучал твёрдо, но с оттенком сожаления, — это не оскорбление, а необходимость. И всё же, я очень прошу вас об этой уступке.
Император, до этого момента сидевший в абсолютной тишине, слегка наклонился вперёд. Его глаза, холодные и отстранённые, встретились с её.
— Лорд О'Шейд, — сказал он, медленно и спокойно, — что вы думаете?
Регнар молчал, его взгляд не отрывался от графини. Лёгкая тень усмешки мелькнула в его глазах, но не отразилась на лице. Он повернулся к императору, слегка кивнув.
— Если графиня считает, что её тайна требует стольких предосторожностей, — произнёс он тихо, но его слова звучали, как лезвие, прорезающее тишину, — то, возможно, стоит выслушать её.
Император, услышав это, поднялся.
— Тогда, канцлер, у нас есть другие дела, которые требуют нашего внимания. Оставим лорда О'Шейда завершить этот разговор.
Авелард, хоть и был явно недоволен, лишь кивнул. Оба мужчины покинули зал, вместе с ними и Донован оставив графиню наедине с мраком, который, казалось, сгущался вокруг Регнара О'Шейда. Донован выходил последний вслед за канцлером и как бы не старался но не мог подловить своего волнения.
Он подошёл ближе, его фигура возвышалась над ней, и, несмотря на тяжёлую тишину, его голос прозвучал ровно:
— Теперь, графиня. Говорите.
Реелеан с трудом вдохнула, ощущая, как её сердце сжимается в груди. Хоть она и просила уединения, но не могла решиться говорить. Это было что-то слишком личной, что-то своё. Чего она не хотела рассказывать другим. Тем более никогда бы не поделилась с таким человеком как Регнар О'Шейд по доброте душевно. Одно его существования говорило о его насмешке, над такой как она. Ведь ещё тогда, пять лет назад он так же отправил её во свояси, без обугленных тел её родителей.
— Вино моего дома... оно защищено специальной разработкой, — начала она, голосом, полным напряжения. — Мы используем магическую систему маркировки, которая может показать, где, когда и как была произведена каждая партия. Это наш семейный секрет, который мы никогда не раскрывали... Это, мой секрет.
Регнар слушал, его лицо оставалось мрачным и неподвижным.
— Продолжайте, — сказал он коротко.
— Если вы изучите систему, вы сможете определить, где произошло вмешательство, — добавила она. — Но я прошу... сохранить это в тайне. Это — очень важно для моего дома.
Лорд смотрел на неё долго, его взгляд был таким холодным и проницательным, что казалось, он может заглянуть в её душу.
— Тоесть, вы утверждаете, что есть система безопасности не известная до сей поры всему миру?
— Верно, — девушка тяжело вздохнула, её плечи поникли. — Система была разработана лично мной, она проста, хотя и действует очень хорошо.
— Вы рискуете всем, рассказывая мне это, — наконец произнёс он.
Реелеан подняла голову, её голос звучал твёрдо:
— Я рискую не только своим домом, лорд О'Шейд. Я рискую своей честью. И я так же надеюсь, что завтра это не будет объявлено на весь мир.
На мгновение в его глазах мелькнуло что-то непонятное, но затем он кивнул.
— Однако, это не даёт доказательства вашей не виновности. Если я правильно поедпологаю, маркировка может указать когда вино пришло в пользование? Но так же, что мешает вам сделать некоторе поправки в вашей сестеме?
Тишина в зале суда становилась почти осязаемой, пока Реелеан медленно, с трудом подбирая слова, рассказывала о системе, которая до этого момента была известна лишь ей. Регнар О'Шейд стоял перед ней, словно воплощение тьмы, не перебивая, но его пронизывающий взгляд говорил о том, что он впитывает каждую деталь, оценивает каждое слово.
— Лорд О’Шейд, — начала она, стараясь говорить ровно, несмотря на напряжение. — Маркировка — это уникальная система, созданная мной ещё во времена обучения в академии. Она была разработана не для того, чтобы манипулировать продуктом, а чтобы защитить его и наших покупателей. И данные в ней не подлежат изменению или удалению.
Его холодный взгляд оставался на ней.
— Продолжайте, графиня, — произнёс он тихо, но его голос звучал так, будто он может разорвать тишину на части.
Реелеан вздохнула, собираясь с мыслями.
— Когда покупатель заказывает у нас продукцию, — объяснила она, — я лично получаю все необходимые данные о нём. Имя, место, куда будет отправлен товар, а также другие нюансы, которые помогают настроить магическую маркировку.
Регнар слегка приподнял бровь, но не прервал её.
— Эта маркировка, — продолжила Реелеан, — активируется в момент закрытия бутылки, тоесть переливается вино, а далее пробка. Она закрепляется на бутылке, а не на самом вине, и позволяет отслеживать, если что-то идёт не так.
— Как именно? — холодно уточнил Регнар, его голос прозвучал чуть громче, но по-прежнему оставался ледяным.
Реелеан сглотнула, но удержала его взгляд.
— Если бутылка будет взломана или украдена, — объяснила она, — это мгновенно зафиксируется в нашей магической базе. Мы будем знать, получил ли покупатель свой товар, а если нет - легко узнать где, и в какой момент произошла утечка или вмешательство.
Регнар задумался, его взгляд стал ещё более сосредоточенным.
— Магическая база? — повторил он медленно. — Вы хотите сказать, что вы создали постоянный механизм наблюдения за своей продукцией?
— Да, — подтвердила она. — Но только за бутылками.
На мгновение в его глазах мелькнул интерес, но затем он снова нахмурился.
— Вино с магическим эффектом... — начал он, его голос звучал мрачно. — Это крайне опасная практика. Вы понимаете, как это может быть использовано против вас?
Реелеан выдержала его взгляд, её голос был твёрдым.
— Лорд О’Шейд, магия применяется не на вине. Она касается только бутылки, а точнее марки, которая ставится. Дополнительная защита — если хотите. Ни один ингредиент, ни одна капля самого напитка не затронута магией.
— И вы уверены в этом? — его тон стал ещё более холодным.
— Абсолютно, — ответила она. — Мы всегда проверяем это. Это не влияет на вкус, структуру или свойства вина. Только на безопасность товара.
Регнар подошёл ближе, его фигура казалась ещё более грозной.
— Значит, вы утверждаете, что маркировка — это способ защиты, а не манипуляции.
— Именно так, — подтвердила она. — Эта система была создана, чтобы предотвратить такие ситуации, как эта. Если вино, поставленное на бал, действительно было отравлено, то это должно было отразиться в системе.
Он замолчал, осмысливая её слова. Затем слегка прищурился, его голос стал тише, но от этого только более угрожающим.
— Почему вы не упомянули об этом раньше?
— Потому что это наш семейный секрет... мой секрет — ответила она, чувствуя, как напряжение охватывает её. — Эта система — позволяла мне находить недочёты. О ней знаю лишь я. Но теперь и вы.
Регнар долго смотрел на неё, его глаза были, как ледяные зеркала, отражающие каждую её эмоцию.
— Вы рискуете многим, раскрывая это, — сказал он наконец.
— Я рискую всем, лорд О'Шейд, — ответила она, не отводя взгляда. — Моим домом, моей честью, моей жизнью.
На мгновение в его взгляде мелькнуло что-то непонятное, но он быстро скрыл это.
— Хорошо, — произнёс он холодно.
Он молча развернулся, его фигура снова растворилась в тени зала, оставив её стоять в одиночестве. Внутри она чувствовала, как сердце бьётся, словно барабан, но её лицо оставалось спокойным. Она знала: её слова — это её единственное спасение. Теперь ситуация переменилась, всё зависело от того, что найдёт тёмный лорд.
Судебный зал снова наполнился холодом, когда двери распахнулись. Вошёл тёмный лорд Регнар О’Шейд, его фигура напоминала нечто потустороннее, как будто сама тьма материализовалась в человеке. За ним следовал гвардеец, держащий в руках небольшой, но сияющий кристалл, из которого исходило слабое мерцание. Атмосфера в зале стала ещё более напряжённой.
Регнар молча указал жестом гвардейцу вперёд, а затем заговорил, его голос был холодным, как зимний ветер:
— Графиня Хартштерн, я надеюсь, вы готовы объяснить это.
Гвардеец подошёл к центральной части зала, встав под свет, и аккуратно активировал записной кристалл. Свет вырвался из его центра, и в воздухе появилась чёткая и живая картинка.
На ней была видна комната, где хранились вина, предназначенные для осеннего бала. Обычно такие комнаты устраивали перед началом самого бала, чтобы подготовить дополнительные напитки, для разлива. Камень, встроенная в один из углов, показывала, как девушка, облачённая в элегантное платье, с изяществом вошла внутрь. Она двигалась с грацией, которая сразу же приковывала внимание.
— Смотрите внимательно, — произнёс Регнар, не отрывая глаз от Реелеан.
Девушка на записи подошла к столам, где стояли бутылки с вином. Её движения были точными, изящными. Она аккуратно открывала бутылки одну за другой, а затем, доставая небольшой флакон, добавляла что-то в каждую из них.
— Нет... — прошептала Реелеан, её голос дрожал.
Её лицо побледнело, а руки слегка задрожали, когда фигура на записи повернулась к камере. Это было её лицо. Чёткое, ясное. Выражение на нём было не просто спокойным — оно было довольным, даже самодовольным.
— Это невозможно, — выдохнула она, едва слышно.
Регнар молчал, его лицо оставалось холодным, как ледяной мрамор. Он повернулся к Реелеан, давая ей возможность первой заговорить. Но она не могла произнести ни слова. Её запал, её уверенность, всё, что она защищала и доказывала до этого момента, рухнуло в один миг.
— Графиня Хартштерн, — произнёс Регнар, его голос был тихим, но в нём звучала угроза. — Что вы скажете в своё оправдание?
Она посмотрела на него, её глаза были широко раскрыты, и в них читалась смесь шока и ужаса.
— Это не я, — выдавила она наконец, её голос был едва слышен.
— Это ваше лицо, графиня, — продолжил он, его слова были словно удары молота. — Ваше платье. Ваши движения.
— Но я... я не была там! — воскликнула она, наконец обретая голос. — Я не могла быть там! Я даже не знала где эта комната!
Регнар подошёл ближе, его взгляд стал ещё более ледяным.
— Тогда объясните это.
— Это подделка, — выдохнула она, её голос дрожал, но она старалась говорить твёрдо. — Кто-то использовал магию, чтобы создать мой образ. Это невозможно...
— Подделка? — его тон был холодным, почти насмешливым. — Вы уверены?
Она кивнула, её взгляд был полон отчаяния, но в её голосе звучала настойчивость.
— Лорд О'Шейд, вам не меньше известно чем мне, что сейчас, в наше время доступна магия, которая может изменить внешность человека, до неузнаваемости!
— Кто? — резко спросил он, его голос стал громче. — Кто мог бы это сделать?
Реелеан замолчала, её мысли путались. Она не могла назвать ни одного имени. Всё, что она знала, это то, что её подставили.
— Я не знаю, — наконец ответила она.
Регнар вздохнул, его взгляд оставался пронзительным.
— Графиня, — сказал он тихо, но его слова звучали, как приговор, — вы заявляете, что это подделка. Но даже если это так, у вас нет доказательств.
Она опустила голову, чувствуя, как тяжесть обвинений становится невыносимой. Всё, что она сказала, все её аргументы, её тайны — всё теперь выглядело как попытка скрыть вину.
Регнар смотрел на неё ещё несколько мгновений, затем кивнул гвардейцу, и проекция исчезла.
— Я вынужден выразить свой вердикт, — произнёс он, его тон был смертельно холодным. — Вы виновны, графиня Хартштерн.