часть 4
Уже через полгода он совершенно освоился. Он чувствовал себя Мастером бессмертного Булгакова. Работу свою он бросил сразу в точности как и Мастер. В квартире затеял ремонт, но сначала выкинул три дюжины огромных мешков мусора. Там оказались бесчисленные баночки, скляночки, открыточки, коробочки, кухонные и хозяйственные приблуды, назначения которых он не сказал бы никогда, но похоже это было на инструменты пыточной. Старые вещи, включая детские сандалики сына, санки, игрушки, тазики, вазы, искусственные цветы, венецианские маски made in China, три новых сервиза, чудом сохранившиеся советские ещё лыжи и швейную машинку, и много ещё всякого разномастного хлама. С особым удовольствием он избавился от вездесущих цветочных горшков. Впрочем, этим он милосердно дал шанс обрести новый дом, то есть на помойку не вынес, а поставил в три ряда в подъезде. Финальным аккордом стало избавление от семейной ценности - коричневого пианино.
После смерти супруги оказалось, что на счету покойницы скоплена солидная сумма денег, а в Пушкино имеется уютная малосемейка, много лет сдаваемая квартирантам. Жизнь рисовалась ему в розовом флёре. Закончив с ремонтом в городской своей квартире, он поздней весной поехал на дачу. Там, на месте он собирался принять окончательное решение, что делать: продавать ли удачно расположенный участок с крепким домиком, и садом, и двумя стеклянными теплицами, и баней, или привести в божеский вид и оставить. "Всё-таки там она умерла" - думал он. Но и дед Лёша жил через три двора, и вообще место обжитое, а это немаловажно. Думать надо.