Глава 6 Здесь каждый сам за себя
— Постой! — вдруг крикнула Кристина Безбожная вслед Лизи Червоне. Та открыла дверь и вопросительно на нее посмотрела, улыбнувшись. — Ты говоришь, что я могу выбрать любое заклинание из этой книги, да?.. Ты можешь сделать так, чтобы я встретилась со своей семьей?
— Ох... — она с грустью улыбнулась более мягко, закрыв дверь. Глаза Крестины намокли. Лизи подошла ближе, заключив ее в объятья. — Прости, но на такое почти никто не способен. Твоя же семья умерла, да? Вряд ли они попали в ад... Если же они не в аду и не в Преисподней, то встретиться с ними ты никак не сможешь... Прости, я не могу сделать так, чтобы вы встретились. Я, все же, не самая хорошая ведьма во всей Преисподней...
— Ничего страшного, — пробормотала сквозь слезы она. — Это изначально было глупо справить такое... Я знала, что не получиться... с ними... увидеться... — Безбожная начала немного заикаться от подступивших слез, а Червоня ласково гладила по голове.
Девушки стояли у входа в библиотеку до тех пор, пока по всему особняку не раздался громкий звон больших часов с маятником, которые стояли в главном зале (они настолько сильно били, что звук разлетался по всей округе, конечно, только на территории винной и дома Вердельта Де Вина). Лизи Червоня отстранилась от объятий и взяла Кристину Безбожную за щеку. Она улыбнулась, потрепала ее, а затем сказала:
— Пойду я, а ты не грусти. Привыкай, — Лизи отошла к двери, собираясь наконец уйти. — Сейчас шесть часов, а хозяин завтракает в восемь. Не опаздывай.
Кристина осталась одна стоять посреди пустой библиотеки, смотря, как дверь плавно зарылась. Настала тишина. Часы перестали бить.
Безбожная слонялась между стеллажей, полных книг, ища что-нибудь, что может дать ей ответы на ее вопросы. Книгу заклинаний она оставила на потом, положив на одну из пустых полок в самом дальнем стеллаже. Сейчас ей нужно кое-что узнать, причем непременно сию секунду!
«Видимо, вчера я стала свидетельницей разговора каких-то похитителей... А также я встретила господина Валафара и узнала его тайну. Хотя, может быть, не только я знаю об этом... Что самое главное, о моем подслушивании прознал какой-то высокопоставленный господин... Но кто он? Он ясно дал мне понять, что я должна держать язык за зубами...» — Кристина Безбожная вспоминала того черноволосого мужчину, который перед уходом посмотрел на нее своими жуткими алыми глазами. Она передернула плечами, отгоняя пугающие мысли. «По имени его не называли... Однако сама господин обращался к господину Валафару на «ты», а он на «вы». Выходит, у них разные статусы в обществе...» — Кристина как раз искала такую книгу, в которой могло было бы быть написано об аристократах Преисподней.
Вдруг ее взгляд пал на корешок книги, где было написано: «Выдающиеся личности Преисподней за последние несколько
десятков лет».
«Хм... Может тут написано о том господине?.. Те разбойники упомянули, что господин Валафар является чьим-то подчиненным... Как же его фамилия была?» — пока Безбожная вспоминала странную фамилию, она листала страницы книги. «Ксин? Ксан?.. А нет... Ксафан» — она заметила его фамилию на первой же строке и тотчас узнала ее. В отличие от других, его фамилия выделялась жирным шрифтом и стояла выше всех, не по порядку. Выходит, и правда, высокопоставленный аристократ...
Кристина Безбожная открыла книгу на нужной странице и обомлела. Ее глаза расширились, а сердце забилось сильнее.
«Да! Это определенно он!» — глаза загорелись, увидев его фотографию, приклеенную к листу. Черные волосы еле касались его ушей, алые глаза смотрели прямо в душу. Однако он был весьма и весьма красив (этого она не могла не подметить).
Про этого мужчину была расписана целая страница (у других же только одна треть страницы), Кристина начала читать первый абзац:
«Доминик Ксафан очень властный, хитрый и умный демон-аристократ. Он напрямую служит комитету Преисподней, выполняя его приказы. У него множество подчиненных, как среди демонов, так и среди обычных жителей ада. Доминику Ксафану боятся переходить дорогу даже самые могущественные демоны, такие как: Людвиг Саакян и Розетта Анку, а некоторые поддерживают с ним хорошие отношения и служат: Владимир Валафар и Джеймс Нибрас» ...
Безбожная сглотнула, ее зрачки сузились. Стало жутко не по себе!
«Батюшки Светы! Как же я влипла!!! Говорила мне мама: «Прекрати, доченька, подслушивать. До добра это не доведет!» Ох, и почему же я тебя не слушала, мама?» — она хотела продолжить чтение, как вдруг снаружи раздался грохот и крик, потом еще и еще. Вот теперь Кристине Безбожной действительно стало не по себе.
— Что там происходит...?! — недоуменно произнесла она, кладя на место книгу.
Безбожная тотчас направилась на место откуда исходил странных шум. С каждым шагом он становился все отчетливее и отчетливее. Вскоре она поняла, что грохот исходит от той гостевой комнаты, где они с Мирославой Трофим убирались.
Кристина заметила стоящих Матфия Трофим и Лизи Червоню у двери. Они выглядывали из-за угла, наблюдая за происходящим в комнате. Там находились двое: Мирослава и женщина с черными волосами и красными глазами.
«Это ведь та госпожа, которую я видела вчера вечером...» — вспомнила она.
Трофим сидела на полу, а женщина таскала ее за короткие черные волосы из стороны в сторону. Рядом лежали осколки той самой тарелки, которую недавно разбила Кристина Безбожная.
— Что здесь происходит...? — шокировано выдавила из себя Кристина.
Заметив ее присутствие, Лизи и Матвей повернулись к ней. Она подтянула ее ближе к стене и прошептала:
— Не лезь, Анита, не лезь... Госпожа Хаима Данталия отчитывает Мирку за то, что она разбила вот ну тарелочку... Не лезь, от греха подальше... — голос дрожал. Безбожная впервые видела веселую, добрую и, можно даже сказать, смелую Червоню такой напуганной...
«Кто? Она разбила тарелку? Так это ведь я сделала...» — Кристина Безбожная вмиг все поняла.
Тем временем госпожа продолжала трепать Миру за волосы.
— Такой безрукой нет места на званом
ужине! — что было сил кричала госпожа Хаима. Мирослава Трофим издавала стоны боли, ползая по полу за госпожой, будто собака на поводке.
Кристина не могла больше этого выносить. Она, набравшись смелости, сорвалась с места и полетела к Мирославе. Лизи Червоня и Матфий Трофим не успели и глазом моргнуть. Безбожная касалась руки Данталии, пытаясь остановить ее.
— Нет! Госпожа! Это я разбила тарелку! Прошу, не трогайте Миру! — слезно просила она. Ее лицо исказилось.
Трофим и Червоня разинули рты, не смея подходить ближе. В отличие от Кристины, они не станут делать столь бездумных поступков, которые могут привести к их смерти... Они спрятались за угол настолько, что теперь видны были только их глаза.
Хаима Данталия явно не ожидала, что к ней подбежит какая-то замарашка, да и еще и тронет ее руку. Она отпустила волосы Трофим, и та почувствовала мгновенное облегчение, распластавшись по полу. План Кристины Безбожной удался, однако в тот же миг ей прилетела сильная пощечина. Она упала недалеко от Миры. В глазах чуть потемнело, а в ушах звенело. Щеку мгновенно защипало. Кажется, длинные ногти Данталии поцарапали ей лицо.
— Новенькая? — вдруг вскинула бровь она, поняв, что прежде им не доводилось встречаться. Кристина коснулась своей щеки. Маленькая капля крови оказалась на кончике ее пальца. Глаза чуть намокли. — Ты такая... смелая. Пошла против своей госпожи, чтобы защитить подругу, — все недоуменно на нее смотрели, ожидая, что будет дальше. — Пожалуй, я смилуюсь... — огонек в глазах Безбожной загорелся. Неужто она правда простит их?! Однако лица Матвея, Лизи и Миры, наоборот, сделались темнее тучи и возник жуткий испуг, даже страх... Вдруг госпожа Хаима рассмеялась. — ...Ты повелась? Доверчивая, какая же ты дурочка, — она подошла чуть ближе, дав ей щелбан в точку между бровей. Казалось бы, обычный щелбан, однако сильный и болезненный. Хаима Данталия осталась стоять на месте, продолжая говорить. — Раз уж ты здесь первый день, то наказывать тебя заточением не стану. Слуг и так мало, но вот наказать тебя стоит, мерзавка. Однако перед этим я все же преподам тебе урок...
Рука Данталии вновь замахнулась. Она ударила в то же место, что и раньше. Теперь же боль была намного сильнее, чем прежде. Однако и эти она не остановилась. Госпожа Хаима пнула ногой Кристину прямо в живот. Та скрутилась. Жуткая боль мгновенно растеклась по всему телу. Другие ахнули, прикрыв рот руками.
Хаима Данталия взяла Мирославу Трофим за волосы с новой силой и потащила к двери. Мирослава не хотела сильно сопротивляться, однако боль была настолько не выносимой, что дрожь в руках невозможно было остановить. Вдруг с губ Матвея сорвалось:
— Госпожа! Госпожа Хаима! Простите Миру, прошу, простите ее!
— Закрой и ты свой рот, щенок, — ее глаза блеснули алым. — Ты всего лишь слуга. Не смей со мной разговаривать в таком тоне или простить что-либо. Моли меня о том, что я еще не убила эту девчонку... Заточение станет для нее благом, да? — последнее было адресовано самой Мире. Та кивнула, когда Хаима сжала волосы сильней.
Матфий Трофим тотчас перестал на нее смотреть, отведя взгляд в пол:
— Прошу простить, виноват. Такого больше не повториться...
Кристина Безбожная смогла сесть, держась рукой за живот, а другой за красную щеку. Надменный взгляд Данталии пал на Матвея, а затем она перевела его на Кристину со словами:
— А ты запомни: это — Преисподняя. Ты всего лишь товар, душа, которую можно без колебаний убить, съесть, перепродать. Каждый здесь сам за себя. Ну, а если ты будешь переживать за кого-то другого,
то сама лишишься жизни на обеденном столе, — она, не отпуская хватку, потянула
Миру по коридору. Ее голос раздался эхом, когда она говорила последние слова. —
Запомни мои слова, когда-нибудь они спасут тебе жизнь.
Безбожная осталась сидеть на полу. Лизи Червоня быстро подбежала к ней обняв за плечи. А Матфий Трофим остался смотреть, как его сестру уводят в подвал винной...
***
Ночь. На небе сгустилась мгла, которая не пропускала лучи лунного света. Однако Кристина Безбожная не видела этого. В холодном полупустом подвале винной нигде не было окон. Она сидела на ледяном каменном полу в самой глубине погреба.
Кристина сидела в одной длинной сорочке, а ее серое платье лежало неподалеку. Двигаться ей было весьма сложно. Живот болел, щеку до сих пор пекло и щипало. Больше ничего не болело, но это пока. Не зря же ее сюда посадил, правильно?
В подвале находилось пять комнат-клеток, который чем-то походили на камеры в тюрьмах. В одной из них сидела Безбожная. Все стальные камеры с левой стороны пустовали, но вот справа лежала без сознания Мирослава Трофим.
Ее пару раз ударили по лицу, и она отключилась еще утром. Выглядела Мирослава потрепано, но не сильно побито. Часть ее лица скрывали черные короткие волосы, кроме заметных ссадин на висках, запястьях и ступнях. Она тяжело дышала, лежа на боку, лицом к Безбожной.
Свет исходил от факелов, которые висели в коридоре на толстых колоннах. В погребе немного сыровато. Где-то в глубине капала вода, падая в уже натекшую лужу. Пахло вином и мхом.
Послышался скрип двери, а затем и шаги пары человек. Отчетливо слышалось постукивание каблуков по полу. Вскоре показались четыре силуэта: высокая статная женщина, которая буквально недавно длинными пальцами порезала Кристине щеку, худой старик, молодые девушка и парень.
Вердельт Де Вин шел с некой улыбкой, однако эту «улыбку» сложно назвать радостной. Он тер руки друг от друга, то переставая, то вновь начиная. Хаима Данталия шла до самой камеры с высоко поднятой головой и странным взглядом (смесь радости и высокомерия).
Матфий Трофим шел позади всех, держа в руках связку старых ключей. Когда все остановились, он вышел в перед, чтобы отпереть дверь камеры, к которой сидела Кристина Безбожная. Он всеми силами старался не смотреть в сторону, где лежала его сестра. Руки заметно тряслись.
Лизи Червоня же смотрела низ, не смея поднять взгляда. Тяжело точно описать, что она в данный момент чувствовала, но ясно одно — она очень напугана и переживает. Безбожной сложно было разглядеть, трясутся ли ее руки или нет, однако опущенный взгляд не выражал ничего хорошего.
Решетчатая дверь отварилась, и в камеру зашли Лизи и Матвей. Они не хотя взяли Кристину под руки и приподняли так, что у нее по полу немного волочились ноги.
— Привяжите ее к той колонне, — раздался голос Вердельта, когда он пару раз обернулся в поисках подходящего места.
Им только и оставалось, что выполнить приказ хозяина. Они поволокли тело Кристины Безбожной к колонне. Хаима Данталия и Вердельт Де Вин отошли чуть подальше.
«И зачем они меня туда несут?..» — она тяжело соображала то ли от голода, то ли от чего-то еще. Кристине за все пребывание в Преисподней удалось лишь съесть небольшой кусок черного хлеба.
Червоня взяла в руки близлежащую веревку и связала ей руки, обвив пару раз вокруг колонны.
— Туже вяжи, чтобы следы остались, — равнодушно добавила Хаима.
Стиснув зубы, Лизи Червоня затягивала туже до тех пор, пока Безбожная не промычала от жуткой боли.
Позади послышались одобряющие голоса. Слова разобрать Кристина Безбожная почти не могла. Казалось, будто она сама сейчас отключится, как это сделала Мирослава.
Послышался звук какой-то упругой веревки. Матвей и Лизи вышли. Кристина услышала голос своего старого хозяина и последние слова, которые она услышала этим вечером:
— Ну-с, начнем!
Он замахнулся на нее тяжелым хлыстом, которым обычно бьют рогатый скот. Он вмиг достиг ее полуоголённой спины. С губ Кристины Безбожной сорвался душераздирающий крик, от которого Матфию Трофим и Лизи Червоне стало ужасно не по себе и подступила тошнота. Кончик хлыста раздирал ее кожу, оставляя глубокие раны...