Кристина в Преисподней

Кристина Безбожная почти не заметила, как прошло несколько дней. Все это время она бегала из комнаты в комнату, перенося мебель, вазы, статуэтки, убирая и гладя по сто раз на день белые скатерти. Кристина к концу каждого дня не чувствовала ног и спала, как убитая. Она знала, что физический труд изнуряет, но чтоб настолько!

Безбожную до сих пор удивляли бархатные бордовые обои в доме ее хозяина. Они так хорошо вписывались в интерьер. Иногда ее посещала мысль: «Нужно ли протирать их?» Как раз за это недолгое время Кристина Безбожная поняла: «Надо! Надо, ещё как надо!..» Дом сам по себе был гигантским, уже просто уборка в нем, например, привозжение кроватей в надлежащий вид, казалось самой невыполнимой задачей. Однако комнат просто «много», а обои приклеены повсюду.

Кристина безумно уставала, переставляя лестницу туда-сюда. Слава Богу, ей старалась помогать Лизи Червоня (хоть ее обязанностью на тот момент являлось мытье полов). Она могла позволить себе улучшить минутку-другую, чтобы помочь Кристине. Матфий Трофим протирал пыль в комнатах или же помогал другим слугам. Мирослава Трофим же до сих пор сидела в винном погребе... Хоть ее наказание прошло, ей было велено сидеть там до самого окончания званое ужина.

Вот и настал тот день, когда все гости должны приехать где-то через час-полтора. Жизнь в доме Вердельта Де Вина будто остановилась. Никто из слуг больше не ходил по коридорам, все смирно ждали в своих каморках. Все вычищено до блеска: золотые статуэтки, большие расписные старинные вазы, бутылки, внутри которых находились небольшие корабли...

Только Кристина Безбожная шла по узкому коридору на третьем этаже, неся в руках хрустальную сверкающую вазу с алыми, словно кровь, розами. Темно-зеленые стебли и маленькие шипы придавали этой картине особую красоту. Она аккуратно шагала в сторону темной двери около лестницы, тихо напевая милую мелодию.

Хаима Данталия вышла из-за угла, внимательно рассматривая каждую щель, в поисках каких-либо недочетов. Ее взгляд пал сначала на Кристину, затем на вазу с розами в ее руках.

Госпожа недовольно зыркнула на нее своими алыми глазами и подошла ближе:

— Так, почему розы красные? Я просила принести черные, — весьма недовольно произнесла она, скрестив руки на груди.

— Прошу прощения. Мне показалось, что красные розы подойдут больше... — тихо ответила он, поджав плечи.

«А правда, что это я? Госпожа же просила принести другие... Чувствую себя Алисой в стране чудес. «Почему розы белые, а не красные?!» Или как там было?.. Хотя мне за такое сейчас и правда голову снесут...» — Безбожная нервно сглотнула.

— Почему тебе так показалось? Вечно ты делаешь не то, что тебе говорят. Как ты вообще посмела не выполнить мой приказ? Забыла, что с тобой было пару недель назад? Так я повторить могу... — госпожа Хаима подошла ближе, но вдруг остановилась в шаге от нее, услышав ответ Кристины Безбожной:

— Я подумала, что эти алые розы отлично подойдут к вашим глазам!.. — она от страха зажмурила глаза.

«Почему госпожа молчит? Может, я что-то не то сказала? Или она просто думает, как меня лучше убить без свидетелей?!» — мурашки пошли по ее коже.

Кристина Безбожная открыла глаза. Данатлия стояла на месте, опустив глаза вниз. Возможно, она не собирается ее убивать, пока что. Поэтому лучше смыться прямо сейчас, пока не произошло страшное!

— Прошу меня простить, вынуждена откланяться! — сказала напоследок она.

Кристина сделала реверанс и поспешила вниз по лестнице, крепко прижимая к себе вазу с розами.

«Пронесло! Пронесло! Слава тебе, Господи!»

Солнце садилось. Начали прибывать кареты с важными (и не только) гостями. Все слуги стояли в ряд у главного входа. Почти у каждого слуги были в руках подносы с закусками и вином. Дворецкий, одетый в черный фрак, стоял ближе всех к входной двери. Он распахнул высоченные деревянные двери, держа их за толстые металлические ручки.

Первая подъехавшая карета выглядела роскошно, золотистые ручки, белые стены, ухоженные белые лошади и даже извозчик выглядел нарядным. Он спустился, чтобы открыть дверь двум девушкам. Первой через порог переступила высокая статная женщина лет 45-ти в зеленом бархатном платье. Рядом вышагивала молодая девушка лет 17-ти лицом очень похожая на свою мать. У обеих строгий взгляд, схожая походка, темные волосы и ярко выраженная гетерохромия: левый глаз синий, правый — зеленый.

Кристина Безбожная внимательно всматривалась в гостей, стоя за углом в чистом сером платье и держа в руках поднос с бокалами. Она даже невольно открыла рот от изумления, когда молодая девушка со своей матерью приближалась к воротам. Вердельт Де Вин стоял на втором этаже, довольно смотря на каждого гостя впереди. Одной рукой он облокачивался на перило, другую же засунул под черный кафтан.

Не хватало только Хаимы Данталии.

Дворецкий начал объявлять имена тех, кто ступил на порог:

— Госпожа Розетта Анку и ее старшая дочь госпожа Виктория Анку.

За ними на лестницу взобрался пухлый мужчина в коричневом костюме с тростью. Он перекатывался с ноги на ногу, иногда облизывая свои припухшие маслянистые губы. Позади него медленными маленькими шажками шла милая молодая девушка лет 15-ти в сиреневом длинном атласном платье.

— Господин Джеймс Нибрас и его младшая дочь госпожа Анастасия Нибрас.

Неспешным шагом позади них шла, по всей видимости, семейная пара. Молодая девушка в красном шелковом платье, скорее всего, беременная и мужчина лет 60-ти с густой короткой бородкой в красном кафтане с белым воротником.

— Господин Людвиг Саакян и госпожа Кира Саакян.

Несколько хлипенький мужчина лет 35-ти шел широким шагом к дверям дом Вердельта Де Вина. По его выражению лица можно было понять, что он чем-то недоволен. У него серо-голубые волосы, одет он в темный фрак с белой сорочкой. Хвостиком за ним плелся молодой парень лет 17-ти в том же костюме и с тем же цветом волос. Он смотрел по сторонам, совершенно не видя, куда идет. Когда сын чуть не упал на лестнице с низкими ступеньками, отец обернулся и, цокнув языком, закатил глаза. Парень поступил также и продолжил шаг.

— Господин Питер Мульцинберг и его старший сын господин Жан Мульцинберг.

Пятерку важных гостей замыкали двое очень статных мужчин. Первый симпатичный мужчина с черными, как смоль, волосами и алыми, словно кровь, глазами в черном кафтане с белой сорочкой. Второй, который шел чуть позади, голубоглазый блондин в темном костюме со светлой кожей.

«А вот и они...» — само собой Кристина в два счета узнала их... Вряд ли кому-то удастся забыть ту ночь, даже если постараться.

— Господин Доминик Ксафан и господин Владимир Валафар, — в последний раз объявил дворецкий. Позади них шли еще пара людей, однако их, видимо, важными гостями не считали.

Пока все остальные проходили вперед, к столу, полному разнообразных кушаний, Доминик Ксафан, улыбаясь, искал кого-то смотря по сторонам. Владимир Валафар стоял позади него и тоже помогал, наверное, искать глазами. Безбожная забилась в угол подальше, пока сама не перестала видеть все происходящие в главном зале.

Бокалы на подносе тихо звенели от тряски. Руки Кристины тряслись, будто она стояла на морозе. Сердце билось сильней с каждой секундой.

«Батюшки, вот я влипла...Они меня сто процентов ищут... А когда найдут т душу из меня высосут... или кровь. Со мной будет то же, что стало с той девушкой. А, может, еще чего похуже...» — ноги на ногах ее уже держали слабо. От одной мысли, что господин Валафар вопьется в ее шею своими длинными клыками, ей становилось дурно. Кажется, она прямо сейчас потеряет сознание. Кристина Безбожная оперлась спиной о стену. «Мамочки, как же мне страшно...»

— Анита, — внезапно подозвала ее Лизи Червоня. От неожиданности Кристина чуть поднос из рук не вывалила! Зачем так людей пугать, когда они еще и так напуганы?! Однако пришедшая подруга то ли несколько успокоила ее разбушевавшейся сердце, то ли наоборот заставила его биться в сто раз сильней. — Спасай! Там, в комнате, на третьем этаже, Матвей поцарапал статуэтку! Да так поцарапал,что голова будто вот-вот отвалится! Помоги ему, прошу, — только сейчас она заметила напряженный вид Лизи. Та держала ее за локти, смотря в глаза своими «щенячьими глазками».

— Но ведь сейчас уже начался ужин, — Безбожная кивнула в сторону длинного стола, за которым сидели все гости. — Мне нужно быть там... Да и как я смогу ему помочь?

— Я подменю тебя! — перебила ее Червоня, взявшись руками за поднос и немного потянув его на себя. — Это не важно. Не важно как, просто помоги ему!

«Это было славно! Дорогая Лизи, если и правда подменишь меня, то проси все, что только пожелаешь! Я выполню любое твоё желание, только избавь меня от учести быть съеденной!!!»

— А ты почему не можешь ему помочь? Ты сейчас свободна, а я занята, — с подозрением прищурила глаза она, продолжая тянуть поднос на себя.

— Я-то могу, я бы сама ему и помогла, — начала тараторить и посматривать в сторону гостей Лизи Червоня. — Вот только я за тебя боюсь. Как ты тут одна справишься? А если все пойдет не по плану, как с Матвейкой? Я вижу, как сильно ты волнуешься, — ее взгляд упал на трясущиеся руки и плечи Кристины. — Ты в таком состоянии не можешь действовать быстро. Давай, Кристин, пожалуйста, иди к Матвею. Я сама выполню твои обязанности.

— А как же госпожа Хаима? Она не будет недовольна этим? — забеспокоилась вдруг она.

— Госпожа куда-то ушла еще около получаса назад и, наверное, вернется не скоро. Вряд ли она вообще придет сегодня на званый ужин.

«Вот и замечательно...»

— Хорошо, удачи и спасибо! — Безбожная отпустила поднос с бокалами и направилась в сторону лестницы, которая вела на третий этаж. Она помахала напоследок Червоне.

Кристина Безбожная отправилась на поиски бедного Матфия. Она спешила, пробегая по лестницам, коридорам и другим комнатам. Кристина ходила кругами по всему дому Вердельта Де Вина и наконец нашла Трофима.

Матфий Трофим сидел на полу, в панике осматривая раз за разом статуэтку девушки с лентой. И правда, все как говорила Лизи Червоня. На шее девушки виднелась глубокая трещина. Голова держалась, если говорить прямо, на честном слове! Руки Матвея несколько подрагивали, а на лбу выступили капли пота.

Кристина подбежала и села рядом на пол. Она взяла статуэтку и начала внимательно ее осматривать. Матфий смотрел на нее глазами полными надежды.

— Ну как? Ее же можно как-то склеить?

— Чем? — перевела на него взгляд она. — Нужен клей, но здесь он вряд ли найдется... Давай просто завяжем ей ленту, как шарф, и поставим на самую высокую и дальнюю полку?

— Согласен, — Матфий Трофим взял из ее рук статуэтку и начал аккуратно завязывать ленту.

Смотря на него, Кристина вспомнила разговор господина Вальта и Лизи, когда она еще находилась в постели.

«Лизи сказала, что у Матвея есть небольшое медицинское образование... Кажется, он получил его на войне, верно? Ничего же, если я спрошу?»

— Матвей, — окликнула она его. — Мне Лизи рассказала немного о твоей прошлой жизни.

— Да? — немного изменился в лице Трофим. — И что же она тебе рассказала?

— Совсем чуть-чуть... Говорит, ты научился медицинским премудростям у одной медсестры, когда был солдатом, — теперь же брови его нахмурились сильней, но по выражению его лица было видно, что он не особо недоволен тем, что Безбожная знает об этом. Может, он расскажет больше? — Скажи, а на какой войне ты был? Как давно ты и Мира жили?

— ...Да не был я ни на какой войне, — честно отрезал он. — Я был солдатом на революции где-то в 1917 году. Много с того момента времени прошло, помню не многое... А ты думала, я был на войне с французами или того раньше?

— Если честно, да, — немного засмущалась она. Впрочем, догадаться тут не сложно. — Раз вы здесь относительно недавно, то как продали душу? В мое время в это почти не верят, хотя... скорее не верят вовсе. Во времена Лизи, я так поняла, это практиковалось часто, а вот в ваше... Мне кажется, тогда могли максимум верить в это, но никто бы не решился сотворить такое, — видя странную задумчивость Матфия Трофима, Кристина Безбожная немного другим тоном добавила: — Можешь не рассказывать, если не хочешь.

— Могу и рассказать, — вдруг отозвался он. — Я не считаю это чем-то личным, в отличие от Миры, скорее, чем-то глупым. Лучше бы я этого не делал, но сестру я оставить не мог... Понимаешь, тогда был самый разгар... Я бы с радостью пошел сражаться за большевиков, но моя семья очень настояла, чтобы я пошел за меньшевиков. Выбора у меня не было, ведь тогда бы меня выгнали из дому. Мне было, кажется, около 20-ти, и я не мог найти себе работу. Я пошел на поле боя, в тот день мы вели перестрелку на площади возле нашего дома... Мы смогли немного выиграть время, и я побежал к дому, потому что услышал там звуки взрывов... — Матвей прервался и тяжело вздохнул. — От дома там одно название осталось, а вот Мира лежала возле калитки. Ее задело лишь чуть-чуть, но видимо она тронулась умом... Ты только ей не говори, хорошо? — Кристина кивнула, и он продолжил. — Она много бормотала себе под нос, но я все слышал отчетливо и заполнил все до последнего словечка. Правда сейчас уже почти ничего вспомнить не могу... Затем красная армия прорвалась через наших. Они видели, что на мне форма белых, поэтому меня взяли в заложники... Мира же начала их провоцировать. Ну, и они не выдержали. Как бы я не просил ни они, ни она меня не слушали. Мира напоследок крикнула что-то вроде: «Царь-бог мой Сатана, покарай тех, кто лишил меня всего в обмен на мою душу»... Потом один из солдатов прострелил ей голову... Видела шрам у нее возле правого виска? Это от него. У меня такой же есть, только возле левого, — Матвей приподнял прядь волос и показал ей, на первый взгляд незаметный, но глубокий шрам. — Затем я понял, что имела в виду Мира и тоже, видимо, умом тронулся. Я вырвался, приставил пистолет к виску и крикнул тоже, что и она... Помню, зима была. Пока я еще в сознании лежал, моя щека к снегу примерзла аж зубы болеть начали.

Кристина Безбожная слушала безумно внимательно, вникая в каждое слово. Ее до глубины поразило то, с какой легкостью рассказывал это все Матфий Трофим. Даже у Лизи видны были слезы на лице, хотя она на первый взгляд очень крепкая духом!

— Ты так спокойно об этом говоришь...

— Я не вижу в этом ничего такого. Ну умер и умер, причем по глупости. Хотя, раз я был за меньшевиков, то меня бы все равно ждала смерть. Однако тогда бы я ее глупой не считал... — он вновь тяжело вздохнул, встал и засунул статуэтку подальше на полку камина. — А теперь я вынужден сидеть здесь до скончания времен, убирать дом хозяина и бояться того, что меня могут съесть вместе с Мирой на следующий день. Зато я рядом с сестрой и могу попытаться ее защитить, как-то... Честно сказать, я бы предпочел после смерти не прислуживать демону, а просто видеть пустоту.

— Ты не веришь в бога? — осведомилась Кристина, сама того не понимая зачем.

— Нет, не верю, — он обернулся. — А ты веришь?

— Нет...

За то время, которое Кристина Безбожная провела с Матфием Трофимом, наступила ночь, и все гости закончили ужинать. Важные личности вместе с господином Валафаром и господином Вердельтом переместились в комнату на втором этаже. Важные дела они решали за столом, играя в покер и распивая спиртное, в частности вино. Их комната была завещана бархатными шторами.

Другие гости отдыхали, веселились и танцевали под музыку в главном зале на первом этаже. Кристина опять стояла на том же месте за углом и терпеливо наблюдала за происходящим.

Возле стола с закусками крутились крутились жена господина Саакяна, Кира, и младшая дочь господина Нибраса, Анастасия. Они приветливо разговаривали, обмениваясь любезностями, только вот в голосе и речи госпожи Анастасии не слышались никакие колкости или же хвастовство, чего не скажешь о господе Кире.

— Госпожа Саакян, я так рада за вас! Как же хорошо, что у вас и господина Саакяна появиться ребенок. Насколько я знаю, это первенец господина, да? — она улыбалась и радовалась. — Он, наверное, так счастлив.

— Да, а уж как счастлива я, — говорила госпожа Кира, гладя свой живот. — Мой ребенок займет в будущем место главы рода и поможет своим родственникам со стороны мамочки. Ведь к словам мамочки нужно прислушиваться, а просьбы непременно выполнять. Как же чудно, что я забеременела раньше наложниц моего мужа, и своей женой он сделал меня. Теперь я что не попрошу, мне сделают все!

«Какая злобная и коварная женщина!.. » — в шутку подумала Кристина.

Вдруг за спиной Безбожной, каким-то чудом оказалась Лизи Червоня. Она прервала ее от столь интересного и важного занятия, как «сбор сплетен», и всучила поднос с пустым бокалами.

— Я тебя уже обыскалась! Как вы там? Статуэтку починили? — Лизи понизила голос почти до еле слышного шепота.

— Нет, — ответила Кристина Безбожная. Огонек в глазах ее подруги потух, а улыбка немного спала. — Мы завязали на ее шее шарф и оставили все, как есть. Надеюсь, никто не узнает.

— И то верно, — она начала оглядываться в поисках чего-то, а затем невольно повысила голос. — Авось госпожа Хаима локтем заденет и тогда... Ой! — Червоня мигом ударила себя по губах, осознав, что только что сказала. Поняв, что ее слышала только Кристина, она немного успокоилась. — Ладненько, неси поднос гостям. Надо будет с кухни принести еще...

— Нести пустые бокалы? — перебила она.

— Батюшки! Да что же я сегодня такая рассеянная! — взялась за голову Лизи Червоня. — Вино забыла... Хорошо, что ты у нас глазастая, а то пиши пропало!

Бац!

Безбожная и Червоня обернулись на резкий грохот посреди зала. В центре лежал упавший поднос с закусками из красной рыбы и пара бокалов красного вина. Рядом стояли Виктория Анку и Жан Мульцинберг, а также служанка. Она подбиралась упавшое, пока все переключились на двух молодых господ.

Сначала Кристина Безбожная подумала, что служанка уронила поднос рядом с ними, однако, разглядев все получше, несколько ужаснулась и забеспокоилась.

«Ох, что же сейчас будет?.. Как же хорошо, что я не на ее месте», — невольно подумала она.

Виктория стояла полусогнувшись, по ее рукам и зеленому бархатному платью текли капли красного вина, а у ног лежал разбитый бокал. Анастасия Нибрас и Кира Саакян столя в паре шагов от них и тоже тихо наблюдали за происходящим. Госпожа Анастасия прикрыла рот руками от удивления, а госпожа Кира ухмыльнулась и сдвинула брови к переносице. Жан стояла прямо напротив молодой госпожи Анку и, по всей видимости, злорадствовал. На его лице появилась противная ухмылка. Он выпрямился как следует и произнес:

— Вот, госпожа Виктория, не нужно дразнить мужчину, иначе можно запачкать свое драгоценное платице, — неприятным тоном говорил господин Мульцинбег. — Госпожа Розетта Анку, может, и сильная женщина, но все равно впереди идут мужчины, сильные мужчины, как я, поэтому вам не стать мудрой и сильной главой своей семье. Может, если бы госпожа Анку была чуть умней, она бы не стала отдавать пост главы своей дочери, а передала бы его своему младшему сыну. Вы ведь женщина, в конце-концов.

«А... Выходит, служанка тут не причем. Это господин Жан, скорее всего, опрокинул на госпожу Викторию поднос», — догадалась она.

Лизи Червоня стояла молча, смотря на конфликт. Видимо, сейчас вино не понадобится точно.

Виктория Анку медленно разогнулась, слушая бессмысленную речь Жана Мульцинберга. На ее лице вздулись пара вен, сразу видно, она еле-еле сдерживает себя. Викторрия, отряхиваясь, произнесла такую же колкую фразу:

— Господин Жан, выбы не задавались так сильно только из-за того, что вы мужчина. Это легко поправить. Вам ли говорить, что мужчины всегда сильнее женщин? Раз вы привели в пример мою мать, я не побоюсь сказать то, что статус вашего отца менее важный, чем статус моей матери.

Виктория Анку хотела удалиться с званого уждина, чтобы, видимо, сменить платье, только вот Жан Мульцинберг все не хотел ее отпускать. Со скрипом зубов он выкрикнул:

— Вы у меня еще попрыгаете! Как миленькая прибежите, когда господин Ксафан доберётся и Джо вас! А вашу мать я...

Хлопок.

Жан не успел договорить, как по еще щеке пришелся невыносимо сильный удар, который чуть ли не снес его с ног. Виктория дала ему сильную пощечину. Анастасия Нибрас ахнула и все присутствующие тоже, а Кира Саакян заинтересованно улыбнулась.

«Вот это и есть — сильная женщина», — искренне загордилась Кристина. «Так его!»

— Не позорьтесь, господин Жан. Раз вы не умеете себя держать в руках, то вам лучше вообще рот не открывать. Вы своим поведением спасите отца и весь свой род. На мой взгляд, вы не достойны звания главы.

Виктория Анку поспешно удалилась из зала.

— Вот это страсти... — шёпотом произнесла Кристина.

— Ага... Так, принеси, пожалуйста, вино из погреба. Если не сложно, занеси его в комнату к важным госпожам и хозяину. Я пойду на кухню за шампанским, — сказала Лизи. — Принеси самое лучшее вино. Если что спроси у Карла.

«К х-хозяину?.. К в-важным господам-м?.. К г-господину К-ксафан-ну?!» — мурашки пошли по ее коже.

— Х-хорошо, — немного заикаясь произнесла она, прежде чем ноги понесли ее к винному погребу.

«Батюшки, мамочки... Я надеялась не пересекаться с господином Ксафаном и господином Валафаром... Придется зайти к ним... Но я же не выдала их секрет. Даже Лизи не знает. Значит, по идее, мне ничего за это не будет... наверное...»

Кристина Безбожная старалась выбирать самое качественное вино, то ли, чтобы угодить гостям и хозяину, то ли, чтобы как можно позже вернуться в особняк. Слишком долго ходить было нельзя, поэтому она взяла его и пошла на второй этаж к комнате, замешанной бархатными шторами.

Кристина Остановилась перед самым дверным проходом и тяжело вздохнула:

«Надеюсь, меня там не съедят...» — нервно посмеялась она.

Безбожная было хотела открыть занавески, как вдруг услышала:

— Чтож, господин Вердельт, вы вновь проигрываете! — голос показался ей знакомым, поэтому Кристина Безбожная решила задержаться, прежде чем внести вино.

«Вот, я опять подслушиваю! Хотя обещала, что завяжу с этим!» — нахмурила брови она. «Хотя, здесь меня никто не увидит, да и пол не много скрепит, поэтому услышу, если кто-нибудь будет идти...»

Кристина присела на корточки, прижав к себе бутылку с вином.

Через щель между шторами было видно небольшой круглый стол, за которым сидели Розетта Анку, Людвиг Саакян, Джеймс Нибрас, Питер Мульцинберг, Владимир Валафар и Вердельт Де Вин. У каждого в руке по нескольку карт. Всё выглядили спокойными, кроме хозяина. Он, ломая голову и выдирая седые волоски, думал какую карту следует положить, что бы не проиграть... Наконец, с горем пополам, он положил на стол две карты (какие именно это были карты, Безбожная не видела, так как сидела снизу).

— Эх, господин Вердельт, опять проигрышь... — вновь раздался голос господина Валафара. — Победа за мной. Так, дайте вспомнить, какая же у вас была ставка в начале игры?..

Вердельт Де Вин выглядит очень разбитым. Другие гости над ним не много посмеивались, однако через время от оклемался и смотрел на всех ясным взглядом.

«Интересно, где же господин Ксафан?» — вдруг проскользнуло у неё в голове мысль.

— Опять подслушиваешь? — раздался голос впереди неё. Кристина Безбожная обмерла от страха. Она быстро подняла глаза, узнав голос. Это был никто иной, как Доминик Ксафан... — Ничему тебя жизнь не учит...