По ту сторону прицела

Утром я просыпаюсь от звонка будильника. Глаза едва открываются, и, видя кого-то перед собой, я пугаюсь. Рука машинально тянется к оружию, спрятанному под подушкой. Но воспоминания о вчерашнем дне возвращают меня к реальности. Я узнаю его голос, и страх уходит. Я выдыхаю и поворачиваюсь, чтобы выключить будильник.
На часах 10:30. Мы проспали достаточно, чтобы восстановить силы для нового дня. Я выбираюсь из его объятий и сажусь на кровать, потирая глаза. В голове только одна мысль: хочу кофе.
Он даже не просыпается. Просто инстинктивно тянется ко мне, когда я выскальзываю из его рук. Лежит на боку, с полузакрытыми глазами, растрёпанный.
— Не убегай, — бормочет хрипло. — Ещё пять минут.
Я встаю, бросаю на него взгляд через плечо:
— Кофе. Сейчас же.
Он стонет и зарывается лицом в подушку:
— А я могу получить кофе в постель как награду за хорошее поведение?
— Награда? Совсем страх потерял? Ты ещё ничего не заслужил.
Но на его лице появляется улыбка. Впервые после многих лет я проснулась не одна, и это не пугает. Это... просто хорошо.
Я выхожу из кровати, которая всё ещё манит меня, но я заставляю себя встать. Шаркая, иду на кухню, включаю свет и нажимаю на кнопку пульта от телевизора. Он сразу загорается на нужном канале, где читают новости дня. Под монотонный голос ведущей я готовлю две чашки кофе, одну без сахара.
— Поверить не могу... ты даже кофе помнишь, какой я люблю.
Он стоит в дверном проёме кухни, одетый в мою футболку, которую, видимо, взял без спроса. Волосы взъерошены, глаза сонные, но уже живые.
— Помню? Я просто забыла положить сахар во вторую чашку. Думала, может, подавишься и всё-таки умрёшь, — отвечаю я, не скрывая сарказма.
Он подходит тихо, забирает чашку без сахара и пробует её.
— Идеально. Как и ты по утрам: злая... но точная.
Телевизор бубнит:
— Сегодня утром в районе старого склада обнаружен труп одного из агентов мафии Монтеро...
Мы оба замираем. Он смотрит на экран, потом на меня.
— Это был один из тех, кто следил за тобой неделю назад... — шепчет он.
Пауза. А потом добавляет:
— Они уже знают... что ты исчезла с его передачи. Что я не вернулся...
Я стискиваю чашку крепче.
— Значит, времени нет? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри всё сжимается.
Он делает шаг ближе, кладёт ладонь мне на затылок — мягко, почти нежно. Прижимает к себе.
— Тогда начнём свой день быстрее... — шепчет он, глядя мне в глаза. — Но вместе.
Я утыкаюсь ему в грудь на пару секунд, но потом отстраняюсь. Делаю глоток кофе.
— Эх, ладно, придётся всё-таки идти, — говорю я, стараясь не показывать волнения.
Выпиваю кофе за пару больших глотков и иду в ванную. Привожу себя в порядок: умываюсь, привожу волосы в порядок, делаю высокий хвост, чтобы они не мешались. Быстро одеваюсь: свободные джинсы, водолазка с горлом и массивные ботинки.
— Так, поедем сейчас в одно место, — говорю я себе, стоя уже у входа с ключами в руке. — Надо спросить кое-какую информацию и решить, что делать дальше.
— А если мы не сможем... — спрашиваю я себя, но голос звучит глухо, будто я говорю сама с собой.
Он стоит в дверях кухни. Последний глоток кофе, последний взгляд на этот дом. На мой дом, где он перестал быть оружием и стал человеком.
— Тогда я просто напомню им... что у меня теперь есть кое-что, за что можно умереть, — говорит он тихо, почти зловеще. — А это делает меня опаснее, чем когда бы то ни было.
Его слова звучат почти как обещание. Я хмыкаю:
— Ну, а я напомню им... что стреляю без предупреждения.
Дверь захлопывается. Мы выходим на улицу под серым небом города-призрака, где каждый закоулок помнит наши имена. Но теперь мы не поодиночке. Мотоцикл ревёт мотором.
Я запрыгиваю первой и надеваю маску, чтобы скрыть лицо от ветра:
— Держись крепче... или останься здесь один?
Он обнимает меня за талию так плотно, будто боится потерять даже на секунду:
— Я прошёл сквозь ад ради этого... Я не отпущу тебя больше ни на метр.
Шины мотоцикла срываются с места — прямиком в сердце шторма, где нас уже ждут, но ещё не готовы к тому, что теперь мы одно целое.
Я останавливаюсь у магазинчика старой техники и слезаю с байка. Легкий ветерок треплет мои волосы, а в воздухе витает запах пыли и старых микросхем. Внутри магазинчика, как всегда, царит полумрак. Пыль на полках и столах напоминает о том, что сюда давно не ступала нога человека. Но именно в этом месте я нахожу своего союзника.
— Просто стой рядом и если что кивай, ладно? Нам нужны записи с камер из того склада, и ещё парочку нужных статей, — говорю я, открывая дверь.
Изи, парень с усталым лицом и щетиной, окружённый документами и компьютерами, поднимает взгляд и улыбается.
— Изи! Снова приветики, — я показываю у себя в руках пакет с кофе из Старбакса и сэндвичем. — Я кое-что тебе принесла.
Я подхожу и опираюсь о его стол. Изи выглядит измотанным — круги под глазами и усталый взгляд говорят о том, что он не спал уже несколько дней. Но стоит мне появиться, как его лицо озаряется широкой улыбкой.
— Твою мать… а я уже надеялся, что ты просто меня бросила! — он с жадностью хватает кофе и делает глоток. Его глаза загораются. — Боже, у тебя просто руки откуда надо растут… Скажи, ради всего святого, что тебе нужно?
Я хищно улыбаюсь.
— А что, думал, я уже умерла? Не дождётесь, я буду кошмарить вас до старости.
Усаживаюсь на стол рядом с ним и наклоняюсь ближе.
— Есть небольшая просьба.
Он усмехается и качает головой.
— Ты слишком жестока для этой жизни, милая… Но это тоже мне нравится. — Развернувшись к компьютеру, он начинает нажимать клавиши. — Так в чём дело?
Показываю на парня за моей спиной.
— У меня появился новый друг, и его уже начали искать люди из Монтеро. Мне нужны записи с камер из одного склада на их территории на окраине города перед тем, как он взорвался.
Изи замирает. Выключает компьютер и поворачивается на стуле.
— М-м-м… Ты вляпалась в историю.
Я вскидываю бровь.
— Не первый раз.
Он качает головой.
— Ты вообще понимаешь, о чём просишь? Это слишком опасно.
Так как я сижу на столе и подвигаю стул парня ближе к себе и моя рука ложится на его плечо и медленно поглаживает спину.
— Да ладно тебе, тебя охраняют наши люди лучше, чем некоторых наёмников, а я прошу тебя только записи и имя их информатора. Тем более ты так и не прислал мне файлы, которые я просила вчера. А если бы я умерла без них? Кто ещё будет искать тебе еду, когда ты не выходишь из этого места почти…никогда?
— Ты, сука, просто чума… — Изи тяжело вздыхает, но уже тянется к системнику под столом. — Ладно… Записи есть. У меня всё ещё остался доступ к устаревшей сети склада… Но файлов мало — они очистили сервер почти полностью.
Пальцы Изи летают по клавишам.
— А по поводу информатора… я не знаю его имени. Но знаю частоту связи и место встречи на следующую ночь.
Он поворачивается ко мне.
— Если ты действительно решила идти до конца… Тогда держи это как аванс. — И протягивает мне флешку с надписью «Мёртвый угол» чёрным маркером.
Я беру её медленно, словно принимаю не данные, а вызов судьбе. Смотрю на Александра, который стоит молча, с тяжёлым и опасным взглядом. Он впервые говорит сам.
— Значит… завтра он узнает моё лицо лично…
В воздухе повисает одно непроизнесённое: война начинается снова. Но теперь у нас есть оружие получше пуль и ножей — информация и доверие друг другу.
Я кладу флешку в карман и тяжело вдыхаю. Я ввязалась в это сама, мне самой это разгребать. Целою Изи в щёку и отступаю назад.
— Как обещала, спасибочки, и до скорого. — «Ну если я, конечно, не умру».
Беру Дамиана под руку, который почему-то смотрел на нас с Изи угрожающе, и вывожу из магазина.
— Итак, у нас есть время до следующей ночи. Нужно изучить, что у нас есть, и достать новое оружие, потому что кое-кто… — указываю на парня, — забрал мою любимую винтовку и решил скрыться. Нужно найти этого засранца, захватить живым и уже достать информацию.
— Твою винтовку я не сломал… а спрятал, — бросает он, идя рядом со мной к байку. — На всякий случай, если ты решишь когда-нибудь пристрелить меня сама.
Я фыркаю.
— Не исключено.
На улице ветер треплет мой хвост. Город шумит вокруг, как будто ничего не изменилось… А внутри всё другое. Дамиан внезапно останавливается и смотрит мне прямо в глаза.
— А живым его брать… это идея? Я знаю их тип. Информаторы Монтеро… они либо молчат до смерти, либо говорят только под пыткой.
Пауза. А потом я отвечаю спокойно.
— Тогда я научу его любить боль.
Сажусь на мотоцикл первой, запускаю двигатель.
— У нас есть флешка. Есть время. Есть цель. Осталось просто выжить чуть дольше всех остальных.
Он обнимает меня за талию крепче прежнего.
— Тогда поехали быть теми, кого никто не ждал…
Мотоцикл срывается с места — прямо в сердце хаоса. Два убийцы идут не по отдельности… а как одна пуля — быстрая, молчащая и неотвратимая.
Мы въезжаем в бар, который стал для нас вторым домом. Это не просто место, где можно перевести дух, выпить или получить задание. Под этим баром скрывается склад с оружием, и бармены здесь — не просто обслуживающий персонал. Они — связующее звено, источник информации и поддержки.
Я останавливаюсь у мотоцикла, чувствуя на себе тяжесть этого момента. Со мной здесь не только я, но и он. Многие знают его, и не в лучшем свете. Я уверена, что слухи пойдут, но беру себя в руки и, несмотря на дрожь в ногах, иду внутрь. Он следует за мной, как тень, не нарушая моего спокойствия.
Бар погружен в полумрак, который добавляет нотку таинственности. В воздухе витает густой аромат дыма, смешанный с запахом алкоголя и пота. Музыка, играющая на фоне, создает ритм, который проникает в каждую клеточку тела.
В зале много людей. Они одеты в кожаные куртки с нашивками, которые говорят о их принадлежности к банде. Некоторые из них оборачиваются, когда замечают его, но быстро отводят взгляд, делая вид, что просто разглядывают напитки. Лишь один мужчина, сидящий в дальнем углу, не отводит глаз. Он смотрит прямо на меня, сцепив руки на столике перед собой. Его взгляд тяжелый, как камень, и я чувствую, как он проникает в самую глубину моей души.
Я стараюсь не обращать на него внимания, но его присутствие давит на меня. Подхожу к бару и бросаю быстрый взгляд на парня, который протирал стакан. Он поднимает глаза, и в них я вижу смесь любопытства и настороженности.
— Мне нужен склад, — говорю я, стараясь звучать уверенно. — Фредерик на месте?
Бармен кивает, но его взгляд слишком красноречив. Он явно хочет что-то спросить, но сдерживается. Я чувствую, как его интерес к нашей встрече становится все более очевидным.
— Он с раннего утра, — наконец отвечает он, стараясь скрыть свое любопытство за маской безразличия.
Я киваю, благодарная за информацию. Но что-то подсказывает мне, что этот разговор еще не закончен.
Бармен спокойно, без лишних слов, указывает на дверь в дальнем углу комнаты. Это место, куда почти никто не заходит. Я знаю, что за этой дверью скрывается то, что нам нужно. Но прежде чем я успеваю сделать шаг, мужчина в углу снова привлекает мое внимание. Его взгляд становится еще более напряженным, и я чувствую, что он что-то задумал.
Я делаю вид, что просто иду к столику, но всё время чувствую этот взгляд. Он преследует меня, как тень, проникая в каждую клетку моего тела. Этот взгляд полон презрения, злобы и вызова. Я иду медленно, но уверенно, стараясь не выдать своей тревоги. Всё внутри меня напряжено, как натянутая струна.
— Отлично, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно.
Я направляюсь к двери, но кто-то, похоже, не выдерживает. Это тот самый мужик, который оклеветал меня. Он поднимается со своего места, и его шаги звучат тяжело и уверенно. Он подходит ко мне, его лицо искажено злобой.
— Ты думаешь, что можешь делать всё, что тебе вздумается, сучка? — говорит он, его голос дрожит от ярости.
Я пытаюсь не развивать конфликт. Я не хочу, чтобы это переросло в драку. Но его слова задевают меня за живое. Я сжимаю кулаки, но стараюсь сохранять спокойствие.
— Я не понимаю, о чём ты, — говорю я. — У меня есть дела, я не могу говорить.
Он подходит ближе, его глаза горят ненавистью. Из толпы доносится хмыканье. Многие просто заинтересованы посмотреть драку. Конечно, никто вмешиваться не собирается, это не их дело.
— Не понимаешь, говоришь? — Он разводит руками, его голос полон сарказма. — Ты хоть знаешь, кто твои новые друзья?
Он указывает на моего спутника. Тот стоит в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Его лицо непроницаемо, он молчит. Но я знаю, что он готов вступиться за меня, если это потребуется.
Я сжимаю кулаки ещё сильнее. Моё терпение начинает лопаться.
— Я знаю это лучше кого-либо из вас, — говорю я ледяным голосом. — Давай не будем драть друг другу глотки из-за такой мелочи. Если я что-то делаю, то не просто так.
Он улыбается, но эта улыбка полна злобы.
— Отлично, — говорит он. — Потому что сейчас мы посмотрим, на что ты способна, сучка. Не против спарринга?
Все взгляды устремлены на нас. В комнате наступает мёртвая тишина. Я делаю шаг вперёд, мой взгляд становится опасным.
— Я каждый день убиваю за людей из Эстеро, — говорю я. — За благополучие в городе, которое хочет наш клан. Я как никто другой здесь знаю, что он делал и скольких убил. Не потому, что хотел, а потому что ему приказывали, как и вам. Хочешь что-то доказать дракой? Пожалуйста, но потом не плачься своим дружкам о том, что проиграл какой-то «сучке», ублюдок.
Я говорю это с холодной яростью, мои кулаки сжимаются. Я готова к нападению. Он прячет руки за спину, его лицо становится серьёзным.
— В таком случае, первый удар твой, — говорит он, его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется угроза.
В комнате раздаётся раздражённый гул. Многие не верят, что он позволил мне это. Уж слишком очевиден исход такого спарринга. Но он выглядит абсолютно спокойным. Он просто стоит и ждёт.
Раздраженный гул проносится по комнате — многие не верят, что он тебе это позволил. Уж слишком очевиден исход такого спарринга. Но он выглядит абсолютно спокойным. Стоит и просто ждёт. Многие знают, на что он только что нарвался, и я улыбаюсь, понимая: чтобы обрубить слухи на корню, надо просто сделать то, что делаю всегда.
Мой первый удар ногой с разворота со свистом рассекает воздух. Он попадает в цель прямо по его лицу, и так же быстро второй кулаком — прямо ему под ребра.
— Аааааааа!
Он отступает, согнувшись пополам. Бледный, испуганный и потрясённый, он зажимает нос, стараясь остановить кровь. Его пальцы дрожат, а глаза... Их взгляд полон ярости и недоумения, как такое вообще случилось.
По комнате проносится одобрительный свист. Парни в кожаных куртках одобрительно перешёптываются:
— Ох, мать...
— Давай, милая!
Но я лишь начала. Когда он упал на колени, я шагнула вперёд, и мой ботинок с силой пришвартовал его голову к полу. Его затылок ударился о дерево с глухим звуком.
— Что ты там говорил про спарринг? Почему ты не дерёшься?
С издёвкой говорю я, надавливая на его черепушку сильнее. Он тяжело вздыхает, пытаясь оттолкнуть меня, но не выходит. Удар слишком силён.
— Я сдаюсь, чертовка. Отпусти.
Стоящие вокруг смеются и перешёптываются — многие явно не ожидали такого исхода. А я только сильнее давлю ботинком на его голову.
— Где теперь твои слова про то, что я сучка?
Я убираю ногу с его головы и беру его за волосы, заставляя смотреть мне в глаза.
— Думаю, мы решили конфликт, да?
Я поднимаю его на ноги и оглядываюсь на всех.
— Теперь Александр работает на нас, — говорю я громко. — Я лично забрала его из клана и притащила в дом к боссу. Он присягнул ему в верности, в верности нам. Я извиняюсь лично за все его грехи, и каждое его действие буду принимать на свой счёт. Поэтому прошу любить и жаловать. А теперь нам пора.
Я беру его за руку и ухожу в подвал.
В воздухе пронеслось несколько комментариев, словно шелест ветра, несущего тайны.
— Вот же сука, — раздался голос, пропитанный ядом и злобой.
— Ну конечно… конечно, как иначе, — ответил другой, его тон был полон сарказма и недоумения.
— Она знает, что делает, её даже босс остановить не сможет, — третий голос прозвучал уверенно, с ноткой восхищения и лёгкой зависти.
Дамиан оставался спокойным, словно скала, возвышающаяся над бушующим морем. Его руки крепко держали мою, и я чувствовала его силу и уверенность. Он молчал, позволяя мне вести, как будто знал, что именно так я справлюсь с этим лучше всего. В его глазах читалась решимость, но не та, что готова к бою, а та, что готова защищать.
Когда мы спустились по лестнице, звук наших шагов эхом отражался от стен, усиливая ощущение напряжения и ожидания. Дверь за нами захлопнулась, и мы оказались в тишине, которая казалась почти осязаемой.
— Чёрт возьми, ты же ещё и сильнее, чем я думал, — наконец произнёс Дамиан, его голос звучал почти удивлённо, как будто он только что сделал для себя важное открытие.
Эти слова, произнесённые тихо, но с искренностью, прозвучали как признание. В них было что-то большее, чем просто констатация факта. Они были признанием его слабости, его неуверенности в себе, его понимания того, что я смогла то, что он не смог бы.
Мы продолжали спускаться, и каждый шаг становился всё тяжелее. Напряжение, словно невидимая цепь, связывало нас, но в то же время и объединяло. Я чувствовала, как его пальцы крепче сжимают мою руку, и это придавало мне сил.
— А тогда на крыше ты назвал меня нежной и беспомощной, — начала я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Как теперь на это смотришь? Как тебе чувство, когда тебя наконец защищают?
Дамиан остановился, его взгляд встретился с моим. Он выглядел удивленным, но в то же время в его глазах читалась нежность. Он осторожно, словно боясь разбить что-то хрупкое, коснулся моей щеки. Его пальцы были тёплыми и мягкими, и это прикосновение было таким неожиданным, что я на мгновение замерла.
— Я был дураком, — тихо сказал он, его голос звучал мягко, но с лёгкой горечью. — Очень, очень дураком.
Он заправил прядь волос за моё ухо, и в этом движении было что-то интимное, что-то, что говорило о его чувствах больше, чем слова. Его взгляд был полон нежности, но в то же время в нём читалась решимость.
— Ха-ха, ты и сейчас дурак, но мой дурак, — ответила я, стараясь разрядить обстановку. Я попыталась улыбнуться, но мой голос всё ещё дрожал.
Когда мы спустились в подвал, я дважды постучала в бронированную дверь. Она открылась почти мгновенно, и я увидела Фредерика. Он стоял у стола в конце комнаты, высокий, мускулистый, с глазами старого волка. Его взгляд был настороженным, но когда он увидел меня, его лицо расплылось в улыбке.
— Боже ты, тебя где волки носили, милая? — спросил он, подходя ближе. Его голос был полон заботы, но в нём также слышалась нотка беспокойства.
Я улыбнулась в ответ и подошла, чтобы обнять его. Фредерик крепко обнял меня, и я почувствовала, как напряжение покидает моё тело. Александр стоял чуть позади меня, и его лицо было скрыто в тени. Я знала, что он наблюдает за нами, и это придавало мне уверенности.
— Да то тут, то там, вот войну начала недавно, — ответила я, стараясь говорить легко и непринуждённо. — А ты как поживаешь?
Фредерик кивнул, его взгляд стал серьёзным.
— Я в порядке, дела идут своим чередом. Знаешь кого я тут недавно видел? Пару тех парней из банды Бена. Клянусь, они чуть не обделались, как увидели меня.
Фредерик рассмеялся, его смех был громким и заразительным. Я тоже засмеялась, чувствуя, как моё напряжение окончательно исчезает. Мы стояли в тишине, наслаждаясь моментом.
— Они всегда были лишь боязливыми мышками, — сказала я, глядя на молодого человека, который разбирал и собирал оружие на металлическом столе. Его движения были точными и уверенными, словно он делал это всю жизнь.
Сажусь на стол и осматриваюсь. В комнате царит полумрак, разбавленный тусклым светом единственной лампы. Тени причудливо ложатся на стены, создавая ощущение таинственности и загадочности. Напротив меня — твой спутник. Его взгляд скользит по комнате, останавливаясь на тебе. В его глазах мелькает любопытство, смешанное с легким недоверием.
— А это кто? — наконец произносит он, указывая на Дамиана. Его голос звучит тихо, но уверенно.
— Александр, — отвечаю я, слегка улыбаясь. — Или, проще говоря,"призрак".

Парень хмыкает, его губы кривятся в усмешке.

— Призрак... Звучит зловеще.

Он недоверчиво смотрит на меня, словно пытаясь понять, шучу я или нет. Его взгляд скользит по моему лицу, задерживаясь на глазах. В его глазах мелькнуло что-то, что я не могу разобрать, но это заставляет меня слегка напрячься.

Он берет с полки небольшой ящик для инструментов и ставит его на стол позади меня. Его движения точны и уверенны, словно он делает это уже много раз. Затем он подходит к стене, где висят разнообразные виды оружия. Его взгляд скользит по ним, словно он выбирает что-то особенное.

— Какого черта он тут делает? — наконец спрашивает он, его голос звучит удивленно.

— Вы сами его так прозвали, — отвечаю я, пожимая плечами.

Я поворачиваюсь к нему, стараясь передать взглядом, что все хорошо. Он слегка улыбается, но в его глазах все еще остается настороженность.

— Мы за оружием, — говорю я, потирая руки с нетерпением.

Парень хмыкает, его усмешка становится чуть шире.

— Да-да, вот только прозвища даются не просто так, — произносит он, качая головой.

Он достает из ящика набор инструментов и начинает разбирать очередную винтовку. Его движения точны и уверенны, словно он делает это сотни раз. Я наблюдаю за ним, чувствуя, как мое нетерпение нарастает.

— Выбирай, что тебе по нраву, — говорит он, отстраняясь от стены с оружием. — У нас тут выбор не только из огнестрела...

Я благодарно киваю и подхожу к ящикам. Внутри лежат разнообразные виды оружия: пистолеты, ножи, винтовки. Я провожу рукой по рукояткам, чувствуя их вес и текстуру.

— Это да, но теперь все изменилось, так ведь? — спрашиваю я, оборачиваясь к нему.

Он усмехается, его взгляд становится лукавым.

— Раз все так, то выбирай, что хочешь. И даже больше того, у меня есть для тебя маленький презент.

Он подмигивает мне, и я чувствую, как мое сердце начинает биться быстрее.

— Ой, ты такой милый, — говорю я, улыбаясь. — Знаешь, как заинтересовать девушку. Что же ты приготовил?

Парень выглядит довольным, его глаза светятся.

— Вот увидишь, это нечто, — отвечает он, снимая куртку и оставаясь в майке. — Подожди здесь, сейчас принесу. Обещаю тебе, не пожалеешь.

Он молча кивает и уходит за дверь на другом конце комнаты. И теперь мы остаёмся одни, чувствуя, как в воздухе витает ожидание.

Я держу в руках оружие, которое лежало на столе, наблюдая, как Фредерик уходит. Его силуэт растворяется в полумраке оружейного магазина, оставляя меня наедине с тишиной и ощущением неопределенности. Поворачиваюсь к своему спутнику, Дамиану. Он стоит неподвижно, словно статуя, у стены, где выстроено множество различных стволов. Его холодный взгляд устремлен на меня, как будто он пытается проникнуть в самую глубину моей души. Лишь когда Фредерик окончательно исчезает из виду, его глаза смягчаются, но лишь на мгновение.

— А ты что хочешь из оружия? — наконец спрашивает он, его голос звучит ровно, но с легкой ноткой интереса.

Дамиан подходит ближе, почти касаясь меня своим плечом. Он стоит у стены, скрестив руки на груди, и с отстраненным видом рассматривает оружие. Его взгляд скользит по каждому стволу, словно он ищет что-то конкретное, но в то же время не проявляет особого интереса. Лишь когда я задаю вопрос, он разворачивается и смотрит на меня.

— Думаю, что-нибудь простое, — отвечает он, отступая назад, словно давая мне пространство для выбора.

— Не хочу выглядеть глупо перед тобой, выбирай сама.

Его слова звучат так, будто он не хочет давить на меня, но в его глазах мелькает что-то, что я не могу понять.

Я усмехаюсь, чувствуя, как внутри меня поднимается уверенность. Подхожу к одному из стеллажей, на котором выставлено множество различных пистолетов и винтовок. Мой взгляд скользит по рядам оружия, и я наконец останавливаюсь на одном из вариантов. и беру его, кручу в руках и наконец протягиваю его парню

— HK MP5SD. Калибр оружия - 9 мм, применяемый патрон - 9x19 мм. Ёмкость магазина пистолета-пулемёта - 15 либо 30 патронов, скорострельность - 800 выстрелов в минуту. Выстрел HK MP5SD практически не слышен на расстоянии более 30 метров. идеально подходит для тех, кто ценит простоту и эффективность.

Он берет его в руки, внимательно осматривает, чуть наклонив голову набок. Его взгляд становится более заинтересованным, и я замечаю, как его губы слегка изгибаются в одобрительной улыбке.

— Ты знаешь каждое оружие наизусть? — спрашивает он, глядя на меня с легким удивлением.

Я пожимаю плечами, чувствуя, как краснею.

— Просто немного увлекаюсь вместе с Фредериком, — отвечаю я, потирая затылок.

Дамиан кивает, его взгляд становится более теплым.

— Отличный выбор, — говорит он, и в его голосе звучит искреннее одобрение. — У тебя явно есть чувство вкуса в таких вещах.

Я улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня разливается приятное тепло. Дамиан явно не ожидал, что я сделаю такой выбор, но его одобрение согревает мое сердце.

— Рада, что тебе нравится, — отвечаю я, чувствуя, как напряжение, которое висело в воздухе, постепенно исчезает.

Он резко поднимает оружие, но не стреляет. Его движения отточены до совершенства, он будто уже видит цель за моим плечом. Его взгляд, холодный и сосредоточенный, проникает в самую глубину души. В этот момент я ощущаю, как воздух вокруг становится тяжелее, как будто он сам по себе готов взорваться.

— Скорость… контроль… тишина, — шепчет он, словно заклинание. Его голос звучит так, будто он говорит сам с собой, но я понимаю, что каждое слово адресовано мне.

Он смотрит на меня, его глаза сверкают, как два ледяных клинка.

— А ты точно знаешь, как вооружить человека по душе, — говорит он, и в его голосе слышится насмешка, но я чувствую в ней что-то большее — уважение.

Его улыбка — лёгкая, почти искренняя — словно солнечный луч, пробивающийся сквозь тучи. Но я знаю, что за этой улыбкой скрывается нечто тёмное, что-то, что я пока не готова понять.

— Повезло мне с такой «сучкой», — добавляет он, и я чувствую, как моё сердце сжимается от его слов. Но в то же время я понимаю, что это не оскорбление, а скорее признание.

Я вижу, как он направляет ствол, как он держит его так, что я не могу отвести глаз. Его оружие — красивое и опасное, оно кажется живым, как будто оно тоже знает, что я смотрю на него.

— Ещё раз назовёшь меня так, ударю, — говорю я, приходя в себя. Мой голос звучит твёрдо, но внутри я чувствую дрожь.

Он лишь ухмыляется, чуть заметно. Ему явно нравится, как я реагирую на него.

— Это не оскорбление. Это похвала, — говорит он, и его голос звучит так тихо, что я едва слышу его.

Он ставит оружие на место и чуть склоняется ближе ко мне. Его взгляд — глубокий и внимательный — проникает в мою душу, словно он хочет увидеть там что-то, что я сама не знаю.

— Ты — самый жестокий, сильный и холодный человек, которого я когда-либо встречал, — говорит он, глядя мне прямо в глаза.

Его голос опускается до тихого шёпота, и я чувствую, как по моей коже пробегает дрожь.

— И самое интересное… — добавляет он, и его голос становится ещё тише. — Ты до сих пор остаёшься милой.

Я смотрю на него, но потом отвожу взгляд. Его слова ранят меня, но в то же время они заставляют меня чувствовать что-то странное, что-то, чему я не могу дать название.

— П-прекрати говорить мне такие вещи… Просто называй меня по имени, хорошо? — говорю я, стараясь скрыть свои эмоции.

Он ухмыляется, словно видя в этом очередную возможность подразнить меня. Но всё же делает небольшой шаг назад.

— Хорошо, — говорит он, и его голос звучит так спокойно, что я почти верю, что он действительно отступит.

Он стоит передо мной, скрестив руки на груди, его взгляд не отрывается от меня ни на секунду. Он внимательно следит за каждым моим жестом, за каждым выражением лица, словно пытается понять, что я чувствую.

Я тоже отхожу на пару шагов, но врезаюсь в шкаф. Несильно ударяюсь головой и роняю что-то оттуда и сразу поворачиваюсь и пытаюсь поставить всё на свои места, что-то бурча себе под нос что слышу только я.

Он чуть сжимается, готовый рвануть в мою сторону в любой момент. Но видит, что всё в порядке, и успокаивается.

Склонив голову набок, он внимательно следит за тем, как я пытаюсь навести порядок. Где-то внутри него рождается желание — просто подойти и помочь мне. Но он лишь стоит, не сводя с меня взгляда.

Я возвращаю всё на свои места, чтобы, когда вернётся Фредерик, мне не прилетело по голове отвёрткой за то, что я громлю его мастерскую. Когда всё на своих местах, я отхожу от шкафа и возвращаюсь к столу.

Моё небрежное отношение к вещам почти заставляет его поморщиться. У него явно пунктик на поводу чистоты и порядка. Он едва сдерживается от комментария, но всё же молчит.

Он просто смотрит на меня внимательно и пристально, словно изучая. Его руки так и хотят скреститься на груди, но он всё же справляется.

Дверь с глухим стуком распахивается, словно по мановению невидимой руки, и в комнату входит Фредерик. Его движения точны и уверенны, но в них чувствуется лёгкая нервозность, как будто он сам ещё не до конца верит в происходящее. В руках он держит довольно большой чёрный ящик, который переливается в тусклом свете, словно металлический артефакт из фантастического фильма.

Когда Фредерик оказывается в комнате, я не могу отвести взгляд от ящика. В его очертаниях есть что-то таинственное и притягательное. Я замечаю, как искорки в моих глазах начинают плясать, словно отражение внутреннего волнения. Это не просто подарок — это нечто большее.

Парень подходит ближе, его шаги мягкие, почти бесшумные. Он ставит ящик на стол прямо передо мной, и в его глазах мелькает едва заметная улыбка. Я чувствую, как воздух вокруг нас становится гуще, наполняясь ожиданием.

— Могу показать, что внутри, — его голос звучит тихо, почти шёпотом, но в нём чувствуется уверенность. — Или ты предпочтёшь сама?..

Его взгляд прикован ко мне, внимательный, нетерпеливый, словно он хочет увидеть мою реакцию ещё до того, как я открою ящик. Этот взгляд заставляет моё сердце биться быстрее. Я не могу больше ждать.

С дрожащими руками я поднимаю крышку. Внутри ящика лежит оружие, которое я никогда раньше не видела. Оно выглядит так, будто сошло с обложки журнала о выживании в дикой природе. Тёмные, почти чёрные линии ствола, гладкие и блестящие, словно полированные. На прикладе выгравированы какие-то символы, которые я не могу разобрать.

— СВЛК-14 «Сумрак»… — шепчу я, не веря своим глазам. — Да ладно…

Мои слова звучат почти как вопрос, но в них есть и восхищение. Я не могу сдержать себя и чуть не прыгаю на месте, но вовремя останавливаюсь, чтобы не выглядеть глупо. Вместо этого я крепко обнимаю Фредерика, прижимаясь к нему всем телом. Его объятия тёплые и надёжные, и я чувствую, как напряжение покидает меня.

Фредерик тихо смеётся, его смех звучит мягко и успокаивающе. Он явно рад, что мне понравился его подарок. Я отстраняюсь от него, но не отпускаю его рук.

— Я знал, что ты оценишь это, — говорит он, его голос звучит уверенно.

Я крепко сжимаю его руки, чувствуя, как внутри меня расцветает благодарность.

— Божечки, спасибо, спасибо, обожаю тебя, — шепчу я, чувствуя, как слёзы наворачиваются на глаза.

Но я понимаю, что мы не можем долго оставаться здесь. Я отпускаю его руки и возвращаюсь к ящику, осторожно беря оружие в руки. Оно кажется невероятно тяжёлым, но в то же время я чувствую, как внутри меня просыпается что-то новое, что-то сильное и решительное.

— Это точно я, — говорю я, словно пытаясь убедить себя в реальности происходящего. — Просто в шоке. Длина — 1570 мм (длина ствола — 900 мм). Ширина — 96 мм. Высота — 175 мм. Масса — 9,6 кг. Патрон — .408 Cheyenne Tactical (10,3×77 мм). Максимальная дальность — 2500 м. Начальная скорость пули — превышает 900 м/с. Кучность стрельбы — 0,4 MOA, 9 мм между центрами (5 выстрелов на 100 м). Эффективна в диапазоне температур от −35 до +55 °C. Так ещё и с модификацией СВЛК-14М… Я сейчас умру от радости.

Фредерик только тихо посмеивается, его глаза светятся гордостью. Он смотрит на меня, а потом переводит взгляд на оружие, которое я держу в руках. Его губы слегка изгибаются в одобрительной улыбке. Я понимаю, что он выбрал это не просто так, а именно для меня.

— Ты заслуживаешь это, — говорит он. — Ты заслуживаешь всего самого лучшего.

Парень кладёт руки на стол рядом с оружием, слегка наклоняясь и склоняя голову набок, внимательно рассматривая меня. Его взгляд проникает в самую глубину моих глаз, словно он пытается прочесть мои мысли.

— И это ещё не всё... — шепчет он, его голос звучит загадочно и притягательно.

Я отвлекаюсь от винтовки, чувствуя, как внутри меня разгорается любопытство.

— В смысле не всё? — переспрашиваю я, не отводя глаз от его лица.

Он наклоняется чуть ближе, словно раскрывая мне величайшую тайну.

— У этой винтовки есть пара уникальных доработок, — его голос звучит мягко, но в нём чувствуется сталь. — От меня. Под тебя.

Наступает пауза. Воздух вокруг нас словно становится гуще, наполняясь напряжением и предвкушением.

Затем он проводит пальцем по боковой поверхности приклада, и его движения точны и уверенны. Его палец нажимает на почти незаметный замок, и раздаётся тихий щелчок. Чёрная панель на прикладе отъезжает в сторону, открывая моему взору маленький модуль с экраном и интерфейсом.

— Это цифровая система сопровождения цели, — объясняет он, его голос становится чуть громче. — С датчиками ветра, температуры, влажности... даже давление учитывает автоматически. Всё синхронизируется с вашим смарт-прицелом.

Он поднимает глаза и улыбается, его взгляд полон гордости и удовлетворения.

— И знаешь что самое лучшее? — шепчет он, наклоняясь ещё ближе.

Я задерживаю дыхание, чувствуя, как моё сердце начинает биться быстрее.

Он шепчет мне на ухо:

— Она помнит твой стиль стрельбы... и подстраивается под него каждый раз.

Тишина становится почти осязаемой. Воздух вокруг нас будто застывает, и только эхо его слов разносится по комнате.

— Меня создают как легенду... а оружие просто знает об этом первым, — добавляет он, и его голос звучит почти торжественно.

Моё тело покрывается мурашками, а челюсть отвисает от удивления. Я никогда не могла и представить, что оружие может быть настолько живым и индивидуальным. Фредерик любит своё дело, и для него оружие — это искусство. Он делает его под человека, добавляя что-то своё, именно поэтому я всегда выбирала его. И теперь, глядя на винтовку в моих руках, я не могу отвести взгляд.

— Это... это просто восхитительно, — вырывается у меня.

Его взгляд полон гордости, как у мастера, наконец-то нашедшего того, кто по-настоящему оценит его работу.

— Знаешь... я год ждал подходящего момента, — говорит он, его голос звучит мягко и задумчиво. — И нужного человека.

Он подходит ближе, осторожно касаясь ствола винтовки. Но не забирает её. Только проводит пальцем по линии прицела, словно проверяя её точность.

— Это не просто оружие, — шепчет он. — Это продолжение твоей воли. Ты стреляешь — а оно знает, как ты хочешь убить.

Пауза затягивается, и в этот момент мир вокруг нас будто замирает.

— Ты готова к своей первой цели? — наконец спрашивает он, его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется уверенность.

Я медленно поднимаю винтовку на плечо, чувствуя, как её вес становится частью меня. Мир вокруг меня словно растворяется, оставляя только прицел и цель.

Взгляд в прицел... фокусировка...

Цель найдена.

— Я готова, — говорю я, чувствуя, как внутри меня разгорается огонь. — И я рада, что стала её обладателем. Я никогда не променяю это на что-то другое. Спасибо тебе, Фредерик.

Я внимательно смотрю в прицел, изучая интерфейс винтовки. Её линии, символы и индикаторы пульсируют, словно вены на коже живого существа. Эта винтовка — не просто оружие, а продолжение меня, инструмент, который усиливает мою решимость и уверенность. Я чувствую, как её энергия перетекает в меня, наполняя тело и разум чем-то большим, чем просто адреналин.

— Дамиан, скажи, это круто? — мой голос звучит уверенно, но внутри я знаю, что это нечто большее. Это не просто оружие, это нечто, что может изменить ход событий.

Александр стоит поодаль, его руки скрещены на груди, а взгляд холодный и цепкий. Он наблюдал за мной и Фридериком, но не вмешивался но, хотя я чувствую его присутствие. Когда я окликаю его, его взгляд отрывается от винтовки и встречается с моим. В его глазах скрывается скрытая сила и затаённое желание.

Он приближается ко мне медленно, словно боится спугнуть момент. Его шаги тихие, но уверенные, как у хищника, который знает свою добычу. Он не решается дотронуться до меня, но его взгляд говорит за него.

— Да, — наконец произносит он хрипло, его голос звучит так, будто он сам удивляется тому, что говорит. — Это не просто круто. Это страшно красиво. Ты и она — вы словно единое целое.

Я поворачиваю голову и вижу, как в его глазах отражается не только винтовка, но и я. Я — та самая пуля, которую никто не сможет остановить. Его взгляд проникает в меня, заставляя чувствовать, что я — часть чего-то большего.

— Тогда я беру её, — говорю я, аккуратно кладя винтовку обратно в ящик. Я закрываю крышку, и её тихий щелчок звучит как обещание.

Фридерик кивает, его лицо озарено улыбкой, но в глубине глаз скрывается что-то большее.

— Она будет стрелять за тебя, как твой голос в тишине, — говорит он. Его слова звучат как заклинание. — Просто помни — оружие не прощает сомнений. Никогда.

Я беру две упаковки пуль для винтовки и засунуваю их в карман, чувствуя, как холодный металл приятно холодит мою кожу. Также я беру пули для пистолета Дамиана, которые всегда должны быть под рукой.

Фридерик удовлетворенно кивает, его взгляд скользит по мне, как будто он хочет запомнить каждую деталь.

— Ты готова, — говорит он наконец.

Я хватаю ящик обеими руками, готовый поднять его, но в этот момент Александр молча подходит и берёт его у меня. Его движения плавные и уверенные, как у человека, который привык к тяжести.

— Я понесу, — спокойно говорит он, его голос звучит тихо, но в нём чувствуется скрытая сила.

Я хочу возразить, но его взгляд останавливает меня. Он разворачивается к двери, и его фигура кажется почти нереальной в полумраке комнаты.

Фридерик бросает мне последний взгляд, его глаза полны тепла и поддержки.

— Если что-то пойдёт не так... приходи сразу ко мне. Никаких «сама разберусь», — говорит он.

Я улыбаюсь, чувствуя, как тепло разливается по моим венам. Его слова звучат как обещание, как клятва, которую я должна сдержать.

— Обязательно, — отвечаю я.

Мы выходим из помещения. Воздух снаружи кажется свежее, хотя в нём всё ещё витает запах пива и табака. Я поднимаюсь по лестнице, чувствуя, как каждый шаг приближает нас к мотоциклу, который ждёт у бара.

— И так... — начинаю я, обдумывая план дальше. — Едем домой и разбираемся с записями и целью. У нас есть день... И надеюсь, всё пройдёт хорошо.

Александр смотрит на меня, прищурившись, словно пытаясь прочитать мои мысли. Я знаю, что он думает о том же: о миссии, о людях, о том, что нас ждёт впереди.

— Ну как тебе наши люди? — спрашиваю я, когда мы выходим из бара. — Не скучаешь по своим? Или у тебя не было друзей там?

Он качает головой. Его взгляд устремлён на контейнер в руках, но я вижу, как он напряжён.

— Нет, они были просто союзниками по работе. Никогда не было близко общения.

Я задумываюсь над его словами. Александр всегда был одиночкой, но это не значит, что он не ценил дружбу. Просто он не умел подпускать людей близко.

— Я не говорил тебе, — продолжает он, подходя ближе и вставая рядом, — но Фредерик очень доверяет тебе. Он много вкладывал в это оружие. Потому что верит — в тебя и в то, как ты им воспользуешься... И вы довольно близки?

Я задумываюсь, прежде чем ответить. Фредерик — это нечто большее, чем просто оружейник в баре. Он наставник, друг, человек, который научил меня выбирать оружие под человека, а не наоборот и все что я знаю об оружии.

— Я знаю... — наконец говорю я. — Мы часто сидим в его мастерской, разбирая и собирая пушки. Делаем их лучше или переделываем полностью. Он знает, что я горю этим так же, как он. Это он научил меня выбирать оружие под человека, а не человека под оружие.

Я кладу ладонь на грудь Александра, чувствуя, как бьётся его сердце.

— И я сделала и выбрала его для тебя. Это знак моего доверия тебе. Поэтому береги его.

— Ладно, давай заедем в магазин, чтобы мы не умерли от голода. Те вчерашние упаковки были последними.

Он усмехается, но его взгляд отстаёт. Я сажусь на мотоцикл, и он хмыкает, словно не привык слышать таких слов. Но я вижу, как его лицо смягчается, и понимаю, что мои слова достигли цели.

Александр хмыкает, но в его глазах появляется что-то новое. Это не просто удивление, это что-то большее.

— Ты всегда так думаешь только о еде? — спрашивает он, всё ещё держа мою руку в своей. Его голос звучит мягко, но в нём есть что-то, что заставляет меня остановиться.

— Нет, конечно, ещё о сне, — отвечаю я, стараясь не обращать внимания на его прикосновение. Но оно не уходит, и я чувствую, как моё сердце бьётся чуть медленнее.

— Сон? — переспрашивает он, усмехаясь. — После всего сегодняшнего? Я думаю, ты будешь видеть эту винтовку во всех своих снах. А может... и меня.

Я не успеваю ответить, как он садится на мотоцикл. Мотор ревёт, и мы уезжаем от бара, оставляя позади все тревоги и сомнения.

Мы мчимся сквозь городские огни, тени зданий мелькают по сторонам. Только мы и дорога... и то, что начинается между нами