глава 9
Утро встретило меня ярким светом, пробивающимся сквозь незакрытые шторы. Я поёжилась и посмотрела на парня, который спокойно спал рядом, окутанный крепким сном. Потерев глаза, я подумала, что, когда он проснётся, ему будет очень плохо от похмелья. Тихо, с осторожностью убийцы, я вылезла из кровати и направилась на кухню. Налив стакан воды, я бросила в него две таблетки аспирина и вернулась в комнату.
Солнце, пробиваясь через окно, прямиком освещало лицо Дамиана, и он пробудился с тихим стоном. Голова слегка кружилась, и он чувствовал тяжесть. Перевернувшись на бок, он потянулся ко мне, но меня рядом не оказалось. Из кухни доносился звук льющейся воды.
Хмурясь, он попытался вспомнить, что же произошло вчера. Я вернулась в комнату и села на край кровати рядом с ним, поставив стакан рядом с его головой.
— Доброе утро, герой. Как твоя голова? Болит? — спросила я, тихонько будя его.
Дамиан открыл глаза и увидел моё улыбающееся лицо. Усмешка появилась на его губах — он не ожидал такого утра. Голос его был хриплым от раннего утра и похмелья:
— Привет, красотка. Моя голова... как ты и предполагала, очень болит.
Он не мог встать, даже если бы попытался. Протянув ему стакан с уже растворившейся таблеткой, я сказала:
— Вот, это немного облегчит твоё состояние.
Он посмотрел на меня исподлобья и хмыкнул. В голове у него сейчас было... мягко говоря, не очень хорошо. Но даже в этот момент он хотел подколоть меня:
— Хм. И как ты догадалась, что у меня похмелье? Откуда такая осведомлённость? Бодрая так рано утром, чертовка.
Я усмехнулась:
— Ты выпил всего восемь бутылок пива и три стакана 70-градусного виски. Конечно, тебе будет плохо.
Глаза его расширились — он даже забыл, как дышать от удивления. Слова будто отрезвили его окончательно.
Перед его внутренним взором проносятся воспоминания вчерашнего вечера, как кадры из старого фильма:
— Я... я столько выпил? У меня... черт возьми... И я вообще... помню, что было потом? Я же не делал ничего... непотребного?..
Я замираю и чувствую, как мои пальцы судорожно сжимают простыню. Этот жест кажется мне одновременно жалким и отчаянным.
— А ты... что не помнишь? ...
Дамиан хмурится, словно пытаясь силой мысли прорваться сквозь завесу алкогольной амнезии. Его взгляд становится напряжённым, а брови сходятся в одну линию.
— Нет, я... не помню совсем после тех пары первых бокалов пива, — наконец произносит он, и в его голосе звучит растерянность.
— Черт, я... я ничего не говорил тебе странного, да? Что вообще было ночью...
Дамиан бросает на меня быстрый, исподлобья взгляд. Его глаза кажутся тёмными омутами, в которых я не могу найти ответа. Я чувствую, как по спине пробегает холодок.
Я отвожу взгляд, стараясь скрыть свои эмоции.
— Нет, ничего не говорил. Ты валился с ног, и я донесла тебя до кровати. Ты вырубился, вот и всё.
Я встаю с кровати, стараясь не смотреть на него. Моё сердце колотится, как барабан, но я пытаюсь сохранить спокойствие.
— Давай приходи в себя, а я приготовлю завтрак. Хорошо?
Дамиан провожает меня взглядом, и на мгновение мне кажется, что в его глазах мелькнуло что-то странное. Тревога? Или что-то ещё? Я не успеваю понять.
Он остаётся лежать, глядя в потолок, и ощущение тревоги охватывает его. Что-то важное ускользает от него, словно песок сквозь пальцы. Он чувствует, что потерял нечто ценное вместе с воспоминаниями о прошлой ночи.
Я закрываю дверь спальни и направляюсь на кухню. Моё лицо горит, а руки дрожат. Я прижимаю ладони к лицу и тихо шепчу:
— Что я наделала... Черт... Черт... Черт.
На кухне я включаю свет и начинаю готовить. Я мешаю омлет, добавляю бекон и наливаю две чашки кофе. Всё это я делаю механически, словно робот. Но внутри меня бушует буря эмоций.
Дамиан продолжает лежать в кровати, слушая звуки, доносящиеся из кухни: звон посуды, шуршание чайных пакетиков, тихое бормотание радио. Его голова кружится, а тело кажется тяжёлым, как будто налито свинцом. Он хочет встать, но боль в черепе не позволяет ему это сделать.
Прошло уже двадцать минут, а он всё ещё не может подняться. Его мысли путаются, и он не может понять, что же произошло ночью. Может быть, он действительно ничего не помнит? Или это просто игра его воображения?
Я ставлю на стол тарелки с омлетом и чашки кофе. Затем я заглядываю в спальню.
— Ты пойдёшь есть?
Дамиан открывает глаза и смотрит на меня. Его взгляд кажется усталым, но в нём есть что-то ещё — что-то, что заставляет меня задуматься.
— Да, я сейчас... сейчас поднимусь. Просто... дай мне пару минут. Голова сейчас убивает.
Его голос хриплый, но в нём уже чувствуется уверенность. Я киваю и возвращаюсь на кухню. Я сажусь за стол и включаю телевизор. На экране мелькают кадры новостей, но я не могу сосредоточиться на них. Мои мысли снова возвращаются к прошлой ночи.
Дамиан лежит ещё несколько минут, прикрыв глаза. Его тело расслаблено, но в голове царит хаос. Он пытается вспомнить, что же произошло, но каждый раз его мысли обрываются.
Наконец он находит в себе силы сесть. Его голова кружится, и он медленно отталкивает одеяло. Его руки дрожат, но он всё-таки поднимается с кровати. Он делает несколько шагов к кухне, но боль в голове становится невыносимой. Он останавливается и закрывает глаза.
Перед его мысленным взором проносятся образы: тёмная комната, приглушённый свет, чьи-то руки, прикосновения... Но он не может понять, были ли это воспоминания или просто плод его воображения.
Я сижу за столом и смотрю на экран телевизора. Мои мысли путаются, а сердце бьётся всё быстрее. Я не могу избавиться от ощущения, что что-то не так. Что-то важное ускользает от меня, как песок сквозь пальцы.
Я уже хотела позвать парня на кухню, как в дверь раздался настойчивый звонок. Звук был таким громким и неожиданным, что я замерла на месте, забыв о своих планах. Сердце забилось быстрее, и я тихо поднялась, чувствуя, как адреналин разливается по венам. Сжимая руки в кулаки, я направилась в коридор, готовая к любому повороту событий. В голове проносились мысли о возможной опасности, и я уже представляла, как хватаюсь за пистолет, спрятанный под подушкой.
Подойдя к двери, я посмотрела в глазок. Увидев знакомого человека, я выдохнула с облегчением и сразу же открыла дверь. На пороге стоял Дамиан — высокий, с тёмными волосами и пронзительными глазами. Его лицо было серьёзным, а взгляд — напряжённым.
— Дядь, ты чего в такую рань пришёл? — спросила я, стараясь скрыть тревогу в голосе. — Позвонил бы хоть.
Дамиан лишь кивнул, не отвечая на мой вопрос. Его взгляд скользнул по кухне, и он чуть поморщился — слишком громко для его чувствительных сейчас мозгов. Когда я сняла цепочку, он наконец-то смог разглядеть, кому я открыла. Его губы слегка изогнулись в лёгкой улыбке, но в глазах всё ещё читалась тревога.
— Привет, — сказал он, чуть наклонив голову. — Извини за ранний визит. Я знаю, что ты ещё можешь спать в такую рань, но… есть разговор.
Я обречённо вздохнула, понимая, что этот разговор не сулит ничего хорошего.
— Ну конечно… не мог ты просто так навестить свою лучшую девочку, — пробормотала я, стараясь скрыть раздражение в голосе. — Давай проходи… кофе будешь?
Сказав это, я направилась на кухню, чувствуя, как усталость наваливается на плечи. Вчерашняя вечеринка оставила после себя хаос — бутылки, разбросанные по столу, грязная посуда и остатки еды.
Лео последовал за мной, его шаги были тихими, но уверенными. Он окинул кухню взглядом, слегка хмыкнув при виде беспорядка. Затем он сел за стол, поправляя рукава своей белоснежной рубашки, которая контрастировала с его джинсовой жилеткой.
— Твой последний «друг» опять делал здесь вечеринку? — спросил он, глядя на меня с ухмылкой.
Его слова заставили меня вздрогнуть. Я знала, что он не случайно упомянул о прошлом. Лео всегда был мастером задавать вопросы, на которые не хотелось отвечать.
Я лишь зевнула, стараясь скрыть раздражение.
— Моего старого "друга" уже давно нет в моей жизни, — сказала я, беря бутылки со стола и бросая их в мусорное ведро. — Не беспокойся, прости за это. Я ещё не успела толком встать.
Лео следил за моими действиями с лёгкой ухмылкой. Его лицо обычно было немного отстранённым, но сейчас он выглядел довольным. Он чуть наклонился вперёд, подпирая голову рукой.
— Ну я надеюсь, что теперь-то ты выбираешь людей получше, чем твой последний… парень, да? — спросил он, прищурившись.
Я нахмурилась, чувствуя, как раздражение нарастает.
— У меня дома сейчас Дамиан, — сказала я, стараясь говорить спокойно. — Давай не будем вспоминать неприятных людей, которых тем более уже нет в живых. Он живёт у меня уже пару дней после того, как мы переманили его на нашу сторону. Ему всё равно некуда идти.
Лео кивнул, но его взгляд оставался настороженным.
— Где кстати этот калека? — спросил он, слегка усмехнувшись. — Не может пережить вчерашний бой на бутылках?
Я встала, чтобы взять его кружку с кофе, и резко ставлю её перед ним.
— Ты хотел сказать что-то важное? — спросила я, стараясь не выдать своего раздражения.
Лео чуть поморщился, когда кружка оказалась слишком близко к его локтю.
— Чёрт, аккуратнее, — пробормотал он, поправляя рукав рубашки.
Сделав глоток из кружки, он прикрыл глаза и поставил её на стол.
— А, да. Я действительно хотел кое о чём поговорить.
— Давай выкладывай уже, — сказала я, садясь рядом и опираясь головой на руку. — Меня и так утро трудное, добей меня полностью.
Он посмотрел на меня, и его взгляд стал серьёзным, почти холодным. Никакой ухмылки, никакой иронии — только напряжённость и тревога.
— У нас проблемы, — сказал он, глядя прямо в глаза. — Сегодня ночью один из наших людей был застрелен на крыше здания в районе Доков.
Его слова заставили меня застыть. Я знала, что это серьёзно.
— Пуля — калибр .308… точно как у снайперской винтовки «Драгунов», — продолжил он, делая короткую затяжку из кружки. — На месте перестрелки нашли следы от подушки для приклада… но не было самого стрелка. Исчез, как призрак.
Он кладёт телефон по центру стола — экран показывает фото кровавое пятно на асфальте рядом со сломанной антенной крыши.
— Это работа не просто киллера… это работа Александра, — его голос звучит напряжённо.
Мой взгляд хмурится, и я поворачиваю голову на дверь своей спальни.
— Это не может быть он, что-то не так, и ты сам это понимаешь, да?
Он наклоняется вперёд, голос становится тише, почти шёпотом:
— Я понимаю. Именно поэтому пришёл лично. Александр — это не просто киллер. Он призрак. Убивает без следов... но здесь остались слишком чистые следы. Слишком аккуратно.
Пауза.
— Кто-то маскируется под него. Или... кто-то хочет, чтобы мы поверили, что он вернулся.
Он бросает короткий взгляд на дверь спальни.
— А у тебя сейчас у крыльца — один из лучших бывших наёмников Монтеро… который должен быть мёртв.
Голос звучит напряжённо:
— Это совпадение?.. Или ты знаешь больше, чем говоришь?
Я выдыхаю и делаю глоток кофе. Омлет почти остыл, а Дамиан так и не вышел. Дядя следит за каждым моим глотком кофе, каждый раз, когда твои губы касаются края кружки. Он видит, как я смотрю в сторону спальни, и чуть хмыкает про себя. Чуть наклоняется вперёд:
— Ты так волнуешься за него, да?
Мужчина чуть тянется к моему лицу, проводя пальцем чуть по моим губам, убирая крошку кофе.
Я хмыкаю и слизываю остатки кофе.
— Не говори глупостей, мы же работаем вместе, и я подтверждаю, что вчера он был рядом и не мог никуда уйти. Кто-то хочет его подставить, только зачем?
Он хмыкает, не убирая свою руку с моего лица, едва касаясь кожи кончиками пальцев. Его взгляд внимательно следит за каждым моим жестом.
— Да, конечно... «Работаем» вместе...
В его голосе звенит лёгкая ирония, почти издёвка. Чуть наклоняется вперёд, чуть ближе:
— И что он делал всю ночь в твоей постели, если не секрет?
Я закатываю глаза и отстраняюсь.
— Спал, я же сказала, в его крови было столько алкоголя, что мне пришлось тащить его на кровать. А до этого мы работали и разрабатывали план на сегодняшнюю ночь.
Он чуть усмехается, когда я отворачиваюсь от него. Ему нравится видеть, как у тебя чуть покраснели щёки после его слов.
Он отклоняется назад на своём стуле, чуть хмыкая себе под нос:
— Вот как... значит, вы так сильно «заняты» были всю ночь. Работали. Планы разрабатывали. Ты только не слишком устала после такой трудовой ночи?..
Я вопросительно вскидываю бровь.
— На что ты намекаешь? Мы партнёры в этой ситуации. Сейчас притащу тебе флешку с информацией, которую нам достал Изи, и его пьяную задницу, чтобы мы нормально поговорили.
Говорю и направляюсь в комнату. Дядя с ухмылкой смотрит вслед. Когда за мной захлопывается дверь, он чуть хмыкает. Ему как будто нравится видеть мою реакцию на его слова, нравится видеть, как я злюсь, когда он упомянул про ночь с... партнёром. Мужчина смотрит на часы на своём запястье и делает очередной глоток из кружки.
Я захожу в комнату, где полуживой Дамиан пытается прийти в себя. Его тело дрожит, а дыхание прерывисто. В воздухе висит тяжёлый запах алкоголя, смешанный с едким ароматом пота. На столе рядом с кроватью валяется пустая бутылка виски, рядом — смятая пачка сигарет. Дамиан, с трудом приоткрыв глаза, смотрит на меня мутным, болезненным взглядом. Его лицо покрыто лёгкой испариной, а губы потрескались от жажды. Я достаю из системника флешку и, стараясь не показывать раздражения, говорю:
— Вставай, Дамиан. Надо поговорить.
Он пытается подняться, но его руки дрожат, а ноги подкашиваются. Я хватаю его за плечо и тяну к себе.
— Просто дай мне умереть спокойно, — хрипит он, кривясь от боли. — Уже прошу…
Но я не даю ему времени на размышления. Хватая его за руку, я тащу его к кухне. Его тело заплетается в ногах, но я не отпускаю. Мы проходим через тёмный коридор, и я чувствую, как холод проникает в каждую клетку моего тела. Дамиан тяжело опускается на стул, его голова падает на стол.
Я ставлю перед ним кружку с горячим кофе. Пар от напитка поднимается вверх, и Дамиан морщится от резкого запаха. Но он всё же берёт кружку и делает глоток. Его глаза немного проясняются, и я вижу, как он пытается собраться с мыслями.
— Теперь по порядку, — говорю я, садясь напротив него. — Ты думаешь, это тело вчера убило человека?
Дамиан делает ещё один глоток кофе. Его голос хриплый, но твёрдый.
— Никто другой просто не смог бы с такого расстояния… и точно не смог бы оставить такую аккуратную работу… это точно его рук дело, — добавляет дядя, наклоняясь вперёд.
Я поворачиваюсь к Дамиану. Он сидит, слегка наклонив голову, его тёмные волосы прикрыты чёлкой, сквозь которую проглядывают холодные, резкие глаза.
— Я… не был на крыше сегодня ночью, — говорит он, его голос звучит низко и хрипло, но твёрдо. — Я даже до двери дойти не мог после всего этого… пива и виски… да вы и сами видели меня утром.
Дамиан поворачивается ко мне, его взгляд устремлён прямо в глаза.
— Кто-то хотел подставить меня. Но зачем? Чтобы вы начали охоту? Или чтобы я сам стал мишенью? — его губы сжимаются, и он продолжает: — Это не я стрелял… но кто-то отлично знает мой стиль.
— М-да, ситуация, — говорю я и снова смотрю на дядю. — Его алиби — это я. А ты доверяешь мне больше жизни, не так ли? Значит, это и вправду подстава. Если он так хорошо знает, как он работает, это не просто подражатель — это фанатик, который хорошо выполняет свою работу.
Лео молча слушает мои слова. Его взгляд чуть смещается в сторону, и он перехватывает мои ладони на столе над кружкой с кофе. Его пальцы накрывают мои чуть сильнее, но он держит себя в руках. Взгляд не покидает моего лица, пока я говорю. Он изучает каждое моё чувство, каждую эмоцию — твёрдость.
— Я доверяю тебе, — повторяет он, его голос звучит спокойно, но уверенно.
— Отлично. Значит, разобрались. Если они хотят начать войну, то пускай это делают. А сегодня ночью мы ответим на их недальновидный план, — чётко говорю я и откидываюсь на спинку стула.
Дамиан смотрит на меня, его глаза всё ещё мутные, но в них появляется искра решимости. Он понимает, что у него нет выбора. Мы оба знаем, что это не просто дело чести. Это вопрос жизни и смерти.
Мужчина медленно отпускает мою руку и откидывается на спинку стула, оглядывая меня с лёгкой ухмылкой, словно пытаясь поймать отражение своих мыслей в моих глазах. В его взгляде, холодном и сосредоточенном, я вижу тень прошлого, но его голос, почти шёпот, кажется совершенно обыденным.
— Всё как я помню… — произносит он, его слова повисают в воздухе, как туман. — Холодная решимость в глазах... ты не изменилась.
Он делает паузу, его пальцы барабанят по столешнице, словно отбивая ритм его мыслей. Затем он поворачивается к Дамиану, его взгляд становится серьёзным и сосредоточенным.
— Значит, сегодня ночью ответим... — говорит он, его голос звучит уверенно, но с оттенком угрозы. — Только учти — если кто-то хочет симулировать мой стиль... значит, знает его хорошо. Слишком хорошо.
Я чувствую, как напряжение в комнате растёт, словно невидимая волна, накатывающая на нас всех. Дождь за окном начинает усиливаться, его монотонный стук сливается с тихим шорохом нашего дыхания.
— Кто-то изнутри, — продолжает мужчина, его голос становится тише, почти мрачным. — Бывший союзник?.. Или тот, кого он сам когда-то учил?
Все трое замолкаем, словно скованные невидимыми цепями. За окном дождь превращается в настоящий ливень, словно природа сама пытается скрыть происходящее внутри.
Я хмурюсь и обращаюсь к Дамиану, пытаясь разрядить обстановку:
— Ты знаешь кого-то, кто мог бы это сделать? Твои бывшие партнёры, с которыми ты долго работал, или что-то ещё?
Дамиан замирает, его пальцы сжимаются в кулак на колене, словно он пытается удержать свои эмоции под контролем. Его взгляд опускается, не в сторону, а прямо в пустоту перед собой, как будто он ищет там ответы.
— У меня... был напарник раньше, — начинает он тихо, его голос звучит хрипло, как будто он пытается сдержать слёзы. — Мы работали вместе три года... до тех пор, пока он не исчез после провала одной операции.
Пауза повисает в воздухе, как тяжёлый камень. Дамиан делает глубокий вдох, пытаясь успокоиться, затем продолжает:
— Его имя — Виктор Ланс. Мы работали чисто: без шума, без следов... я учил его всему сам. Если кто и может повторить мой стиль... то только он.
Он поднимает глаза на меня, его взгляд полон тревоги и сомнения.
— Но если он жив... значит, всё это время он наблюдал за мной... ждал момента... чтобы взять моё место или уничтожить меня полностью.
Тишина становится почти осязаемой, давя на нас сильнее, чем дождь за окном. Лео, сидящий рядом, кивает, не отрывая взгляда от Дамиана.
— Ланс... да, — говорит он, почёсывая старый шрам на запястье — напоминание о старых битвах. — Тёмная птица, тихий убийца — но слишком амбициозный для своей шкуры.
Он делает паузу, словно собираясь с мыслями, затем продолжает:
— Говорили, он исчез после утечки в Монтеро... что кто-то изнутри слил операцию по контрабанде оружия через доки.
Пауза затягивается, воздух в комнате становится почти густым.
— Но есть один момент, — Лео смотрит прямо на меня, его голос звучит серьёзно. — Если Виктор выжил... и если он теперь работает против нас... значит, не просто чтобы занять место Александра.
Мужчина медленно поднимается с места, его движения плавные, но в них чувствуется скрытая угроза.
— Он хочет всё, — говорит он, его голос звучит холодно и решительно. — И начать с подставы? Это игра в долгую.
Телефон на столе вибрирует, нарушая напряжённую тишину. Экран загорается, показывая сообщение от "Изи".
"Нашёл кое-что по Лансу Виктору – живой и числился 3 дня назад в районе заброшенных складов Эстеро Б6–12. Есть камеры? Да... но записи стёрты за 03:17 до 04:05 – полный пробел."
Все трое переглядываются, их лица выражают смесь удивления и тревоги. Дождь за окном усиливается, превращаясь в настоящий ливень.
— Чёрт, ну хотя бы мы знаем, что он жив, — говорю я, пытаясь сохранить спокойствие. — И скорее всего, именно он был тогда за прицелом. Единственное, что я боюсь, что не все наши поверят в это. Дамиан славен своим стилем невидимки, именно так его и представляют. А я уверена, многие наши ребята уже знают о случившемся.
Дамиан кивает, соглашаясь с моими словами. Его голос звучит тихо, но с едва заметной усмешкой:
— Да уж... я тоже не хочу быть виновным за то, в чём не виновен.
Атмосфера в кухне снова накаляется, как будто невидимая энергия заполняет пространство. Часы на стене показывают почти 11 часов утра — до наступления темноты ещё много времени. Но в воздухе витает предчувствие чего-то неизбежного.
Телефон в моей руке вибрирует — Изи звонит. Я беру трубку и ставлю её на громкую связь.
— Обрадуй нас, пожалуйста.
Голос Изи звучит спокойно, ровно, даже через громкую связь. Этот голос всегда действует на меня как холодный душ.
— Хорошие новости...
Пауза повисает в воздухе, как густой туман. Я чувствую, как напряжение внутри меня нарастает.
— Не буду томить ожиданием, только факты.
И сразу же, как будто он ждал этого момента, Изи выдаёт то, что так волнует всех троих в этот момент.
— Я только что получил инфу, что Виктор Ланс находится в районе заброшенных складов Эстеро Б6–12... точнее, в самом сердце их территории.
Сердце в груди начинает биться быстрее. Виктор Ланс, человек, который причинил столько боли и страданий, прячется за спинами своих сообщников, как крыса в норе. Ярость вспыхивает во мне, но я стараюсь держать себя в руках.
— Значит, прячется за спинами своих, боясь выйти сам, вот урод... Я выезжаю прямо сейчас. Скинь мне геолокацию. Пора проверить мою новую игрушку, которую мне собрал Фредерик, да?
Я говорю это, вставая из-за стола. Моё тело напряжено, как натянутая струна. В голове уже начинает формироваться план.
— Ну чего сидим, лицом торгуем? Давайте коням, план буду думать по дороге.
Лео встаёт вслед за мной, потягиваясь. Его движения плавны, но в них чувствуется скрытая сила.
— Ну что ж... Я пойду за тылы. Кто-то должен прикрывать тебе спину.
Дамиан наконец находит в себе силы подняться. Его взгляд, чистый, как лёд, пронзает меня.
— Я иду с тобой.
Я поворачиваюсь к нему, чувствуя, как внутри меня поднимается волна сомнений.
— А если это ловушка?
Он медленно достаёт пистолет из-за пояса и проверяет обойму. Его движения точны и уверенны.
— Тогда тем более не должен тебя оставлять одну... с моим призраком.
Я тяжело выдыхаю. В голове проносятся воспоминания прошлой ночи, которые остались только у меня. Боль и сожаление мешаются с решимостью.
— Только, пожалуйста, если что-то пойдёт не так, уходи. Я прикрою твою спину издалека.
Я ухожу в комнату, беру свою спортивную сумку и открываю тайник в полу. Внутри лежат всё самое необходимое: бинокль, упаковка пуль нужного калибра, нож и маленький, но очень мощный пистолет. Я смотрю на ящик с моей новой винтовкой и достаю её из укрытия.
Чёрная, гладкая, с тускло мерцающим прицелом нового поколения. Фредерик действительно поработал на славу: бесшумный затвор, адаптивная оптика под любую погоду... и одна надпись на прикладе мелким шрифтом: "Не промахнись".
Я беру её в руки и на секунду замираю. Вес идеальный. Как продолжение руки. Это оружие — мой верный спутник в этой игре.
Изи снова в трубке. Его голос звучит спокойно, но в нём чувствуется напряжение.
— Сигнал по координатам усилился... Виктор сейчас внутри склада Б6–12. Движения минимальные... но он не один.
Я закрываю сумку, перебрасываю её через плечо и смотрю в сторону двери. Дамиан стоит рядом, уже с ножом за поясом и курткой с наплечной кобурой.
— Готов.
Он смотрит на меня молча, его взгляд полон решимости. Я поворачиваюсь к нему, стараясь скрыть свои эмоции.
— Повторяю последний раз... если что-то пойдёт не так... убегай. Я сама его найду... если это правда мой долг — спасти тебя от их петли.
Он смотрит мне в глаза, и в его взгляде я вижу что-то большее, чем просто страх за меня.
— А если я больше боюсь потерять тебя?
Я сглатываю, чувствуя, как горький комок подступает к горлу. Воспоминания прошлой ночи всплывают в моей памяти, но я стараюсь не показывать этого.
— Не переживай, я буду на безопасном расстоянии.
Я надеваю чёрную маску на половину лица, скрывая свои эмоции. Дамиан смотрит на меня молча, но я вижу в его глазах решимость. Он знает, что я не отступлю.
— Не рискуй слишком сильно, прошу. И не спугни его раньше времени.
— Я знаю свою работу, а ты знаешь свою, — говорю я, хлопая его по плечу.
Я выхожу из дома в гараж, где уже стоит дядя. Его машина урчит, как голодный зверь, готовый к охоте. Я сажусь за руль и смотрю вперёд, чувствуя, как адреналин начинает заполнять моё тело.
— Изи скинул геолокацию. Если что-то пойдёт не так, пришли людей на подмогу. Я принесу его голову в бар сегодня, — коротко бросает Лео в микрофон, его голос звучит холодно и решительно.
— Уже в пути, — отвечает Изи, и в его голосе слышится напряжение. — Две тени зашли с севера десять минут назад. Третья дверь... пока чиста.
Лео кивает, проверяя пистолет. Его пальцы скользят по холодной стали, ощущая каждую неровность. Он садится в машину, захлопывает дверь, и двигатель тут же ревет, словно живой. В салоне тихо играет старая мелодия, будто кто-то пытается напомнить о прошлом, которое давно забыто.
Он берет микрофон связи и говорит:
— Дамиан... останешься за пределами периметра. Это приказ. Если потеряю связь — жди три минуты и уходи. Если услышишь выстрел... не беги ко мне. Повернись и исчезни, как будто тебя никогда не было. Слышишь?
На другом конце линии тишина. А потом хриплый голос:
— Слышу... но это не значит, что подчинюсь.
Лео стискивает зубы, но не теряет самообладания.
— Не неси чушь, — говорит он, поправляя наушник в ухе. — Сделаешь, как я сказал, и не будешь сопротивляться. Это приказ.
— …да, приказ понят, — звучит с другой стороны. Но в голосе Дамиана всё равно слышится угроза.
Раскатистый звук старого внедорожника эхом отдается в переулках города. Ночь темна, как никогда. Дождь льет стеной, превращая улицы в реки. Мы заезжаем на территорию заброшенных складов, и свет фар выхватывает из темноты покосившиеся стены и ржавые ворота.
Из кармана звонит телефон. На экране высвечивается: "Изи".
— Как обстановка? — спрашиваю я, переключаясь на его линию.
— Движения по периметру отсутствуют, но что-то не так, — голос Изи звучит спокойно, но в нём чувствуется тревога. — Пошёл дождь, и камеры на севере слишком далеко от здания. И ещё одна вещь...
Я чувствую, как холод пробегает по спине. Молчание на другом конце линии слишком тяжелое для хороших известий.
— Что случилось? — спрашиваю я, когда внедорожник останавливается.
Изи медленно вдыхает и выдыхает, как будто собирается с силами.
— На камере не очень хорошо видно из-за дождя... но я видел человека, — говорит он наконец.
Секунды тянутся, как часы. И ещё секунды.
— И кто же это? — спрашиваю я, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее.
— Это... — Изи делает паузу, и его голос становится тише, почти шепотом. — Я видел его лицо. На секунду мелькнуло в свете фонаря...
Он глубоко вдыхает, словно пытаясь успокоиться.
— Это был наш старый командир. Тот, кого похоронили три года назад после предательства на мосту Эстеро, — заканчивает он.
Я замираю. Глаза под маской широко раскрываются.
— Не может быть... Он умер. Я сама видела, как его тело ушло под ледяную воду... — шепчу я, не веря своим ушам.
Изи качает головой, но его голос звучит так, будто он сам не верит в то, что говорит.
— А теперь он стоит внутри склада Б6-12... рядом с Виктором Лансом, — заканчивает он.
— Черт, грёбаный предатель, — говорю я, сжимая кулаки. — Я не оставлю его в живых. Как он только выжил... Мы были уверены, что он уже давно мертв.
Я выхожу из машины. Мы в пяти километрах от места, и я беру сумку из багажника.
— Дядь, уезжай, не стой тут, а то тебя заметят, — говорю я и исчезаю в огромных контейнерах с товарами. Дождь усиливается, превращая ночь в настоящий кошмар. Я пробегаю между ржавыми контейнерами, шаги приглушены мокрым асфальтом и гулом ветра.
Каждое движение точно выверенный шахматный ход. Я замираю, прислушиваясь к шороху дождя и отдаленным звукам города. Изи в наушнике говорит спокойно, но в его голосе чувствуется напряжение:
— Связь остаётся открытой… но скоро потеряю тебя в зоне радиопомех у склада.
Его слова звучат как предупреждение. Я киваю, не ожидая ответа, и продолжаю свой путь. Машина Лео, словно призрак, появляется из темноты. Одинокие фары мерцают, освещая мокрый асфальт, и исчезают во мраке.
Впереди возвышаются силуэты заброшенных складов. Они похожи на мрачные великаны, охраняющие свои тайны.
Наушники снова оживают:
— Там двое… возможно, третий рядом с крышей. Передвигаются медленно… словно ждут кого-то…
В воздухе повисает напряжение. Я чувствую, как оно сковывает меня, словно невидимые цепи. Пауза в разговоре Изи становится почти осязаемой.
— Возможно… они ждут тебя, — произносит он тихо, почти шёпотом.
Я шепчу в трубку:
— Пускай ждут. Я пройду незаметно и заберусь куда-нибудь повыше, выберу точку. Если что, выходи на связь, хорошо?
Слышу только короткий щелчок — линия отключена. Губы плотно сжаты, я набираю Дамиана.
— Ты как?
Он отвечает мгновенно, словно ждал этого звонка:
— Готов. Жду приказов.
— Подожди немного, — говорю я, стараясь скрыть дрожь в голосе. — Скоро я смогу видеть всё в радиусе двух километров.
С этими словами я отхожу в тень, за один из массивных доков, сложенных из грубых бетонных блоков. Воздух здесь пропитан запахом солярки и металла. Спрятавшись за углом, я наблюдаю, как на крышах соседних зданий вспыхивают и гаснут огоньки — дозорные патрулируют территорию.
Но не успеваю сделать и пары шагов, как мой взгляд цепляется за две чёрные фигуры, застывшие в тени. Они стоят спиной ко мне, их силуэты чётко вырисовываются на фоне тусклого света фонарей. В руках у каждого оружие — автоматы, направленные в разные стороны. Они не замечают меня, их внимание сосредоточено на чём-то другом.
Сердце замирает, но я заставляю себя дышать ровно. Это мой шанс. Я осторожно приближаюсь, стараясь не издавать ни звука. Под ногами хрустит мелкий гравий, но я надеюсь, что это заглушат мои шаги.
В одной руке я сжимаю пистолет, в другой — нож, который кажется невероятно тяжёлым. Я подбираюсь ближе, мои мышцы напряжены, как натянутая струна. Когда до одного из охранников остаётся не больше пяти метров, я останавливаюсь. Время словно замедляется, и я чувствую, как воздух вокруг становится густым, почти осязаемым.
Я подхожу сзади к одному из них. Его дыхание ровное и спокойное, но я знаю, что стоит ему повернуться, и всё изменится. Я резко втыкаю нож ему в шею, чувствуя, как лезвие легко входит в плоть. Он издаёт слабый хрип, но я успеваю закрыть ему рот рукой. Его тело обмякает, и я отпускаю его.
Второй охранник оборачивается, и я вижу его лицо, освещённое тусклым светом. Его глаза расширяются от удивления, но я не даю ему времени на реакцию. Выхватываю пистолет с глушителем и нажимаю на спусковой крючок. Выстрел звучит глухо, словно удар по подушке, но его достаточно, чтобы пуля вошла в лоб.
Оба тела падают без звука, как мешки с песком. Я быстро оттаскиваю их за док, стараясь не оставлять следов. Их оружие и боеприпасы я забираю с собой, пряча в складках своей одежды. Теперь нужно двигаться дальше, пока не обнаружат тела.
Стараюсь избегать любых источников света, чтобы не стать мишенью для снайпера на крыше. Мир вокруг кажется застывшим, как будто время остановилось. Но я знаю, что это лишь иллюзия. Каждый шорох, каждый звук — это потенциальная опасность. Я вглядываюсь в темноту, напрягая зрение и слух.
Изи снова шепчет в наушниках:
— Добралась до доков? Могу видеть тебя на картах.
Я киваю, хотя знаю, что он не видит моего движения.
— Двое устранены, и теперь нужно найти снайперов, чтобы я могла действовать спокойно, не оглядываясь через плечо.
Снимаю рации с тел двух наемников и аккуратно выключаю их, чтобы не привлечь внимания. Поднимаюсь на контейнеры, затем на крышу одного из зданий неподалеку. Двигаюсь только по темным участкам, чтобы оставаться незамеченной. В руках моя винтовка, я удобно устраиваюсь на крыше и начинаю осматривать окрестности.
— Отлично, — шепчет Изи. — Двигаешься как тень.
Я лежу на холодной, мокрой крыше. Дождь стекает по прицелу винтовки, и я чувствую, как холод проникает сквозь одежду. Тяжелый выдох сквозь маску, и я медленно поворачиваю ствол, высматривая каждую крышу, каждый силуэт в мраке.
— Есть... один снайпер слева от тебя, на антенне Б6–7… стоит слишком близко к свету, — сообщает Изи.
Картинка в оптике четкая и резкая. Я вижу, как снайпер двигается, его силуэт выделяется на фоне ночного неба.
— Он не один… ещё один движется внутри здания… по карте он поднимается к чердачному люку напротив тебя, — продолжает Изи.
Я замираю, палец на спуске. В голове только одна мысль: они ждут не нападения. Они ждут меня.
Тихо шепчу в микрофон:
— Подтверждаю две цели... готовлюсь к устранению.
Навожу прицел и экранчик с датчиком ловит его голову. Нажимаю на спусковой крючок, и один точный выстрел разносит череп снайпера. Он больше не шевелится, так и оставаясь на крыше.
— Один есть, — шепчу я и ищу второго взглядом. Он стоит в окне, слишком заметно, как он напряжен и готов к атаке.
Цокаю в негодовании:
— Идиот просто, — причитаю я. Снова нахожу прицел на цель, и датчик снова видит ее. Еще один выстрел, тихий и бесшумный, попадает точно в цель.
Последний снайпер валится с ног, и я чувствую, как напряжение покидает меня.
— Все, я расчистила путь. Опасность мне не угрожает, — говорю я, переключаясь на Дамиана.
— Ты готов? Вижу тебя на восемь часов, в двадцати метрах от тебя Троя. У них пулеметы, лучше стреляй, а не нападай со спины, — говорю я, стараясь не выдать своих эмоций.
Дамиан отвечает тихо, но четко:
— Да. Готов.
Дверь здания распахивается, и в мраке ночи раздаются тихие шаги Дамиана. Пулеметы короткими очередями расстреливают тусклый свет, но Дамиан укрывается за грудами ящиков у освещенного входа в склад. Он двигается быстро и уверенно, словно знает, что делает.
Изи в наушниках едва слышно шепчет, но его слова, словно раскаты грома, разрывают тишину:
— Дверь здания прямо напротив тебя… там ещё несколько пулемётчиков.
Я киваю, хотя знаю, что он меня не видит. Его голос звучит так, будто он стоит рядом, но на самом деле он где-то далеко, в безопасной зоне.
— Отлично, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Внутри всё сжимается, но я стараюсь не показывать слабость.
Прицеливаюсь и нахожу Виктора. Датчик геолокации указывает на фигуру, которая кажется мне слишком знакомой. Это он. Это он, мой наставник. Тот, кто когда-то учил меня всему, что я знаю. Тот, кто говорил мне, что снайпер должен быть незаметным, как тень, и стрелять только один раз.
Виктор стоит рядом с кем-то, его лицо искажено яростью. Он что-то доказывает, жестикулирует, словно пытается убедить собеседника. Я не слышу его слов, но мне и не нужно. Я знаю, что он говорит. Я знаю, как это звучит.
Вдалеке раздаются сухие щелчки пулемётных очередей. В темноте слышны приглушённые голоса.
Дамиан, спрятавшись за ящиками напротив здания, напряжённо следит за происходящим. Его взгляд мечется по окрестностям, словно он пытается найти выход.
— Чёрт… их здесь больше, чем мы думали, — шепчет Изи, его голос дрожит от напряжения.
Внутри меня всё рушится. Этот человек был моим наставником. Он учил меня всему, что я знала. Я похоронила его с почестями, а теперь он стоит среди врагов, отдаёт приказы.
— Он не просто с ними… он ими командует, — говорю я, крепче сжимая винтовку. Пальцы на спусковом крючке дрожат, но не от страха. От ярости. От боли. От разочарования.
Тот человек, который когда-то был моим героем, который говорил мне, что снайпер должен исчезнуть после выстрела, теперь стоит во главе врага. Он собирает армию из теней, из людей, которые когда-то были частью чего-то большего.
Перевожу взгляд на Дамиана. Он уже распластался на земле, готовясь к бою. Его лицо сосредоточено, в глазах — решимость.
— Ничего, я помогу, — шепчу я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
— Запись идёт, — отвечает Изи. — Каждое слово… каждое движение.
Стискиваю зубы. Это не просто бой. Это война. И я не собираюсь отступать. Я должна закончить это. Должна отомстить. Должна вернуть то, что было потеряно.
Он использовал Виктора, чтобы открыть врата войны. Чтобы я, как марионетка на ниточках, повернула ствол своего оружия против Дамиана. В глазах темнеет, но я моргаю, и снова холодная точка прицела оказывается на лбу бывшего командира.
Дамиан появляется из-за ящиков, прикрываясь коротким, но мощным огнём Троя. Двое его людей падают, сраженные пулемётной очередью. Я шепчу в микрофон:
— Жди моей команды, Дамиан…
Наклоняюсь к прицелу, стараясь не пропустить ни одной детали.
— Я хочу, чтобы он узнал, кто его убивает, прежде чем умрёт, — произношу я, чувствуя, как сердце замирает в груди.
Палец замирает над курком, словно сам воздух вокруг нас застыл в ожидании. Один выстрел — и всё решится. Один долгий вздох дождливой ночи, и мир изменится навсегда.
Я хочу вмешаться. Хочу убить предателя, стереть его с лица земли. Но сжимаю челюсти, чтобы сдержать порыв. Молчу слишком долго, и тишина становится невыносимой. Она давит не только в комнате, но и в ушах, заглушая все остальные звуки, кроме громкого стука дождя за окном.
Изи молчит в наушниках, словно понимает, что любое вмешательство только всё испортит. Но в этот миг старик поднимает голову, словно ощущая моё внимание. Его взгляд холоден, как лёд, и кажется, что он смотрит прямо в мою душу.
— Не делай этого, — слышу голос Дамиана в ухе. — Ты знаешь, что сейчас её тот момент.
Я сглатываю, чувствуя, как внутри всё сжимается. Руки не дрожат, но я перевожу прицел на Дамиана, чтобы помочь ему справиться с врагами. Делаю два точных выстрела, и пули находят свои цели.
— Всё в порядке, — отвечаю я, стараясь говорить спокойно. — Я понимаю, что сейчас не время.
— Спасибо, — тихо говорит Дамиан, прижимаясь к ящику.
Пули свистят мимо, дождь стучит по металлу, и я всё ещё смотрю в прицел. Командир стоит на том же месте, словно издеваясь надо мной. Его лицо скрыто в тени, но я вижу, как он ухмыляется, и это вызывает во мне ещё большее желание убить его.
Изи шепчет, и в его голосе звучит тихая угроза:
— Он не просто ждёт… он зовёт тебя.
Эти слова проникают в моё сознание, словно холодный ветер, пробирающийся под одежду. Я понимаю, что это не просто вызов — это ловушка. Он хочет, чтобы я потеряла контроль, чтобы мои действия стали хаотичными и непредсказуемыми. Но я не позволю ему.
Пальцы, сжимающие винтовку, больше не дрожат. Глаза за оптикой остаются спокойными, как тёмное озеро, отражающее свет луны. Я делаю глубокий вдох, пытаясь успокоить нервы, и шепчу, стараясь, чтобы мой голос звучал твёрдо:
— Нет… это не его момент. Это мой. — Говорю я и добавляю — Изи вырубай свет
Переключаю рацию на другую сторону и говорю, не отводя взгляда от происходящего:
— Дамиан… уходи из открытого пространства… сейчас начнётся настоящий ад.
Голос Дамиана звучит чётко, несмотря на грохот, доносящийся из соседнего зала. Он уже прячется за ящиком, готовясь к атаке. Его кивок — это подтверждение моего приказа, без лишних вопросов и сомнений.
— Понял. Вырубить электричество — отличный отвлекающий манёвр. Я готовлюсь.
Дамиан — профессионал. Его спокойствие заразительно, но я знаю, что впереди нас ждёт самое сложное.
Изи шепчет в ответ, его голос звучит так тихо, что я едва его слышу:.
— Связь по-прежнему открыта… свет выключаю сейчас.
— Давай, — приказываю я, и свет в здании гаснет, оставляя нас в полной темноте. Моя винтовка автоматически переключается в режим ночного видения, и я вижу, как Дамиан уже двигается, готовясь к действию.
— Дамиан, всё хорошо? — спрашиваю я, стараясь не выдать волнения.
Его голос звучит твёрдо и спокойно, несмотря на грохот выстрелов:
— Дерьмо, они сориентировались быстрее, чем ожидалось…
Из здания доносятся звуки паники:
— Кто выключил чёртов свет?!
— Свет включат обратно через 30 секунд. Успей сделать всё за это время, — говорю я Дамиану, наблюдая, как из здания скрываются фигуры бойцов.
Заброшенный склад погружается в непроницаемую темноту. В этой тишине я чувствую, как напряжение нарастает. Изи шепчет мне, и в его словах звучит уверенность:
— Они нашли в здании генератор… свет включат через 15 секунд.
Время идёт медленно, как песок сквозь пальцы. Я слышу, как Дамиан двигается, его шаги тихие, но уверенные.
Я уверенно держу парня в поле зрения, как вдруг слышу за своей спиной едва различимые шаги по крыше. Сердце замирает в груди, словно его кто-то сдавил в тисках. Я резко поворачиваюсь, готовясь к атаке, но в этот момент тяжёлый мужской ботинок обрушивается на мою грудь. Удар выбивает воздух из лёгких, и я невольно отпускаю винтовку. Она падает на землю с глухим стуком, и её тут же кто-то отбрасывает в сторону.
Я пытаюсь вдохнуть, но воздух застревает в горле. Дыхание сбивается, я стараюсь не издавать ни звука, лишь сдавленно кашляю. Собрав последние силы, я поднимаюсь на ноги и вижу перед собой мужчину, от которого моё сердце замирает. Его фигура, словно высеченная из камня, излучает силу и уверенность. Он стоит передо мной, сложив руки на груди, и его глаза горят холодным огнём.
— Ну привет, дорогая, — произносит он с лёгкой ухмылкой, сжимая кулаки. Его голос звучит низко и угрожающе, словно раскат грома. Я хватаюсь за рёбра, чувствуя, как боль пронзает тело.
Я не могу поверить своим глазам. Этот мужчина, этот образ, который я так давно хранила в своих мыслях, стоял передо мной. Командир. Тот самый, кто когда-то был для меня всем.
Я не успеваю ответить. Он притягивает меня к себе, сжимая своими сильными руками. Его прикосновение — как ледяной поток, сковывающий меня изнутри. Было сложно представить, что человек такой широкой комплекции может двигаться так тихо и ловко, словно тень, материализующаяся прямо за моей спиной. Его холодные, словно мраморные, глаза впиваются в меня, а губы растягиваются в холодной, жестокой ухмылке.
Его сухие, словно наждак, губы на миг касаются моей щеки, оставляя холодный след. Я чувствую, как по телу пробегает дрожь, но усилием воли пытаюсь сдержать её. Тяжело дышу, стараясь не показать слабость, и делаю резкий выпад вперёд, чтобы он не схватил меня сзади. Оборачиваюсь, пытаясь восстановить контроль над ситуацией.
— Как ты мог так поступить... — говорю я, пытаясь скрыть дрожь в голосе.
Он делает шаг навстречу, его руки остаются в карманах куртки. Взгляд его цепляет всё вокруг, оценивая обстановку. Когда его глаза снова возвращаются ко мне, ухмылка становится ещё шире.
— Просто мне нужна была возможность поговорить с тобой наедине, дорогая, — его голос звучит низко и мягко, но в нём ощущается угроза.
Я не собираюсь ждать. Резко делаю выпад и ударяю его по лицу. Кулак врезается в твёрдую челюсть, отбрасывая его назад. Он сжимается, но не падает, удерживаясь на одной колене. Рука его тянется к лицу, а с губ срывается холодный смешок.
— Это было жёстко... не ожидал такого от тебя, дорогая, — в его голосе слышится удивление, смешанное с насмешкой.
— Я многому научилась с тех пор, как ты исчез, — отвечаю я, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо.
Он смотрит на меня, его глаза блестят холодным светом. В них я вижу смесь презрения и восхищения.
Говорю и снова готовясь нанести удар, я делаю выпад. Но он перехватывает мою руку, удерживая её крепко, словно стальной капкан. Его хватка безжалостна, но в ней чувствуется что-то большее — сила, с которой невозможно справиться. Вместо того чтобы отбросить или вывернуть мою руку, он сжимает её сильнее, вдавливая меня в себя. Его дыхание обжигает моё ухо, а тело кажется каменным монолитом.
— Вот только за все эти годы ты так и не научилась быть осторожной, — произносит он низким, почти зловещим голосом.
Я сдавленно стону от боли, непроизвольно прижимаясь к его телу. Сердце колотится в груди, как безумное, но я не сдаюсь. В этот момент я готова на всё, чтобы вырваться из его хватки.
— Пошёл к чёрту! — кричу я, пытаясь вырваться, но его железная хватка не даёт мне ни малейшего шанса.
Он не отпускает меня, даже когда я слышу собственный стон боли. Наоборот, он прижимает меня к себе ещё сильнее, почти касаясь губами моего уха. Его слова звучат как шёпот, но в них чувствуется мощь, способная сломить даже самую стойкую душу.
— Ты всегда была моей лучшей ученицей, — продолжает он, его голос становится мягче, но от этого не менее пугающим. — Самой быстрой, самой хладнокровной...
Я замираю, чувствуя, как его слова проникают в самую глубину моей души. Он всегда знал, как найти мои слабые места, как заставить меня сомневаться в себе. Но сейчас я не позволю ему сломить меня.
— И потому ты должна понять: предательство — это не то, что я выбрал... а то, что выжило, — добавляет он, делая паузу, чтобы я могла осмыслить его слова.
Я пытаюсь вырваться, но его хватка остаётся железной. Я чувствую, как его пальцы впиваются в мою кожу, оставляя следы. Но я не сдаюсь. Я готова бороться до последнего вздоха, чтобы вырваться из его рук.
И вдруг... он ослабляет хватку. Его пальцы разжимаются, и я чувствую, как его тело отстраняется. Он делает шаг назад, оставляя меня в одиночестве. Но это только начало.
Он бросает мне нож — прямо под ноги. Я смотрю на него, не веря своим глазам.
— Покажи мне... чего ты научилась без меня, — говорит он, его голос звучит холодно и безразлично.
Я поднимаю нож, чувствуя, как он холодит мою ладонь. Я знаю, что это только начало. Я готова показать ему, на что я способна. Я готова доказать, что я больше не та, кем он меня считал.
Я отступаю назад, потирая затястье на шее, и твердо смотрю ему в глаза. В них, холодных и пронзительных, как голубое небо в пасмурный день, впервые появляется слабый проблеск эмоций. Он смотрит на меня внимательно, словно пытается разгадать каждую деталь, каждое движение. В его взгляде я вижу не только холод, но и что-то еще — возможно, намек на интерес, или, может быть, на презрение.
— Я тебе верила... — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять нож. В воздухе повисает напряжение, и я встаю в стойку, готовая к бою.
Дождь льет стеной, барабаня по крыше здания и создавая вокруг нас завесу, скрывающую нас от посторонних глаз. Я чувствую, как капли воды стекают по лицу, размывая очертания и добавляя к нашему поединку еще больше мрачности. Но это не мешает мне сосредоточиться. Я сжимаю нож крепче, его лезвие блестит в тусклом свете, и я смотрю за спину Дамиана, на мрачное здание, которое нависает над нами. Я чувствую, что он сейчас боится за свою жизнь, и это придает мне решимости. Я не могу ему помочь, но я могу защитить себя.
— Тогда нападай, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал твердо и уверенно.
Он чуть вздрагивает, услышав мои слова, но быстро берет себя в руки. Его лицо становится невозмутимым, как каменная маска.
— Ты правда готова рискнуть всеми своими новыми навыками против меня? — спрашивает он хрипло, делая шаг навстречу. Его голос звучит низко и опасно, как шепот змеи.
— Я рискну всем, чтобы закончить это, — отвечаю я, делая шаг вперед. Лезвие ножа свистит у его горла, но он легко отбивает мою атаку. Его рука движется быстро и плавно, словно он танцует, а не сражается.
Он блокирует мой удар, отбрасывая мою руку в сторону легким движением запястья. Его взгляд мгновенно становится холоднее льда.
— Твоя техника улучшилась, — хмыкает он, его голос звучит с легкой насмешкой. — Как и твоя скорость.
— Но недостаточно, чтобы победить меня, — добавляет он, и в его словах я слышу вызов.
Я стискиваю зубы, стараясь не показывать свою растерянность. Я знаю, что он прав. Я тренировалась, я училась, но этого все еще недостаточно
Я понимаю, что сейчас, возможно, у меня нет шансов, но я хотя бы должна попробовать.
— Я стала сильнее, а ты постарел, — говорю я и, резко разворачиваясь на месте, бью его в солнечное сплетение. Он сгибается пополам от боли, пытаясь перевести дыхание, и я, воспользовавшись моментом, втыкаю нож в его плечо.
Он снова не ждет моей быстрой реакции, и первый удар попадает точно в цель.
Он тяжело дышит, его лицо искажено от боли, но в глазах я вижу тень страха. Я чувствую прилив адреналина, это мой шанс.
Резко разворачиваясь, я бью его снова, но он оказывается быстрее. Свободной рукой он отмахивается, сбивая меня с ног и опрокидывая на холодную и мокрую от дождя крышу. Секундное замешательство — и он перехватывает мои запястья обеими руками, удерживая их над головой. Я лежу на холодном бетоне, пытаясь вдохнуть, но его хватка слишком крепкая, слишком плотная — ты не можешь вывернуться.
Пространство между нашими лицами исчезло — теперь мы слишком близко. Его грудь тяжело вздымается от короткого задыхающегося дыхания.
— Такая дерзкая, — выдыхает он сквозь зубы.
Я чувствую, как его нога удерживает меня приклеенной к земле. Его руки сжимаются на моей шее, и я пытаюсь сделать вдох. Он может сейчас легко сломать мне шею, но медлит, как будто издевается, и ему нравится видеть меня такой.
Его пальцы сжимаются на моей шее, но не настолько, чтобы задушить меня, — только на грани. Его лицо всего в сантиметрах от моего, глаза смотрят прямо в моё, и губы растянуты в холодной усмешке.
— Гляди-ка, кто здесь оказался в таком уязвимом положении, — его голос звучит низко в тишине ночи.
Его свободная рука скользит по моей щеке, и я чувствую, как по телу пробегает дрожь.
Я лишь кашляю, выдавливая слова сквозь стиснутые зубы, словно пытаюсь вырваться из цепких лап удушья. Его голос звучит резко, но в нем слышатся нотки неуверенности, как будто он сам не верит в то, что говорит.
— Издеваешься? — хрипло переспрашиваю я, чувствуя, как горло сжимается от боли.
Он хмыкает, и его смех звучит неестественно, словно эхо в пустой комнате. Его руки сильнее прижимают меня к земле, но хватка чуть ослабляется. Достаточно, чтобы я не могла вырваться, но недостаточно, чтобы пошевелиться. Я ощущаю его дыхание на своем лице, тяжелое и влажное, как пар от кипящей воды.
— Это называется наслаждаться моментом, дорогая, — шепчет он, его голос звучит нежно, но с явной угрозой. — Поверь, я ждал этого момента долго.
Дождь хлещет по моему лицу, словно пытается смыть следы слез, которые я не успела пролить. Вода стекает по щекам, смешиваясь с каплями пота на лбу. Руки лежат на холодном бетоне, и я чувствую, как холод пробирается под кожу. Но я все еще жива, все еще могу бороться.
— Ты ведь был хорошим бойцом, Пауло, только выбрал не ту сторону, — говорю я, стараясь, чтобы голос звучал твердо, но он предательски дрожит. — Прости меня, Пауло.
В этот самый момент раздается выстрел. Он звучит оглушительно, как гром среди ясного неба. Пуля пронзает его сердце с глухим звуком, похожим на удар молота. Его тело застывает, глаза расширяются от удивления и боли. Рука, удерживающая мою шею, расслабляется, но он так и не выпускает меня.
Я кричу, мой голос срывается на хриплый, сдавленный кашель. Его мертвое тело падает на меня, и я чувствую, как его кровь пропитывает мою одежду. Это крик души, крик боли и предательства. Я не могу остановиться, пока голос не переходит в тихий шепот, а затем в хриплое дыхание.
Мокрая одежда прилипает к телу, как вторая кожа. Дождь омывает мое лицо, но я не чувствую облегчения. Холод проникает до костей, и я лежу на холодном бетоне, пытаясь восстановить дыхание. Его кровь медленно пропитывает ткань, словно смешивая наши судьбы в одну.
В тишине я слышу только шум дождя и собственное сердцебиение. Я смотрю на его неподвижное тело, лежащее рядом, и чувствую, как внутри меня что-то ломается. Это не просто физическая боль, это боль утраты, боль предательства. Сегодня я убила своего старого учителя…моего друга…
Я не могу остановиться, слезы стекают по моим щекам, оставляя влажные дорожки. Но я понимаю, что времени мало, и, собрав последние силы, сбрасываю его тело с себя. Медленно поднимаюсь на ноги, подползаю к винтовке. Голос хриплый, дыхание сбивчивое, сердце колотится как безумное. Когда я наконец-то касаюсь холодной стали винтовки, слышу голос Дамиана в наушнике.
Его голос резкий и обеспокоенный, когда он наконец-то меня ловит.
— Черт, наконец-то... — его слова звучат отрывисто, будто он едва сдерживает эмоции.
Пауза. Его голос чуть смягчается, но в нем все еще слышится тревога.
— Ты в порядке? Что там вообще происходит? Слышал выстрел.
Я вытираю слезы, все еще всхлипывая, но беру себя в руки. Ложусь на позицию, стараясь унять дрожь в теле.
— Все в порядке, командир мертв... — мой голос звучит ровно, но внутри меня бушует ураган эмоций. — Возьмите Виктора живым.
Дамиан молчит некоторое время, очевидно, пытаясь осмыслить мои слова. Его голос звучит серьезно и сосредоточенно, когда он наконец говорит.
— Понял. Мы заходим внутрь. Ты держи позиции с винтовкой.
Еще одна пауза. И вдруг...
— Ты в безопасности? Ты не ранена?
Я чуть кашляю, голос хрипит от удушья и недавнего крика. Руки все еще дрожат, но я смотрю в прицел и выравниваю дыхание.
— Все хорошо, я не ранена.
Я вижу Дамиана через прицел. Его лицо напряжено, он смотрит на меня, пытаясь понять, что происходит. Враги тоже видны, они медленно приближаются, не подозревая о нашей засаде.
— А ты как? Не успел стать калекой в мое отсутствие? — спрашиваю я, стараясь добавить в голос легкую насмешку, чтобы скрыть свою тревогу.
Он хмыкает в ответ, и в его голосе чувствуется напряжение.
— О, поверь мне, я слишком хорош для того, чтобы стать чьей-нибудь жертвой. Но... я немного волновался за тебя, черт бы тебя побрал. Я видел, как ты исчезла на пару минут.
Я сглатываю ком в горле, но мои руки не дрожат. Глаза видят цель, а это главное.
— Прости, было не до разговоров, — говорю я, и мой голос звучит спокойно, несмотря на бурю внутри.
Я устраняю еще пару целей, которые успели мелькнуть в окне. Они падают, не успев даже понять, что произошло.
Раньше я была хороша, но теперь... теперь я стала куда лучше. Я чувствую это в каждом движении, в каждом выстреле. Я стала тенью, невидимой и смертоносной.
Дамиан молча наблюдает за мной, его взгляд полон восхищения и тревоги. Он знает, что я способна на многое, но все же не может не волноваться за меня.
— Черт возьми, когда только успела стать такой меткой? — наконец спрашивает он, стараясь придать своему голосу обычный спокойный тон.
«Снайпер стреляет один раз и исчезает.»
Эти слова я шепчу себе под нос, словно молитву. В воздухе повисает тишина, прерываемая лишь звуком дождя, который барабанит по крыше, как слёзы времени. Я лежу на краю крыши, укрывшись от посторонних глаз. Ветер треплет мои волосы, а капли дождя стекают по прицелу винтовки, словно оплакивая мою судьбу.
— Не знаю, но теперь стало легче дышать, — говорю я в пустоту, зная, что Дамиан слышит меня. — Виктор движется к чёрному входу на юге. Там в меня нет обзора. Он полностью твой, Дамиан. Если что-то пойдёт не так, беги.
— Спасибо, — тихо отвечает он, и в его голосе я слышу нечто большее, чем просто благодарность. Это поддержка, понимание, может быть, даже сочувствие.
Пауза.
— Вижу его, — сообщает Дамиан. — Движется к чёрному входу я за ним.
Я лежу на крыше, укрывшись от дождя, но промокла до нитки. Капли стекают по моему лицу, словно пытаясь смыть все воспоминания. Всё ещё чувствую тяжесть убитого командира на своём теле… Его последний взгляд, полный боли и отчаяния, всё ещё преследует меня.
Но мой палец снова спокоен на спуске. Я дышу ровно, словно в трансе. Жду только одного: движения.
Он уходит из моего поля зрения, и теперь я не могу его видеть. Я опускаю винтовку и переворачиваюсь на спину. Дождь продолжает лить, даже не думая останавливаться. Я смотрю на небо, чувствуя, как капли стекают по моему лицу. Может, это слёзы, а может, просто дождь. Но мне всё равно.
— Знаешь, что я хочу сделать, когда всё это закончится? — спрашиваю я Дамиана, пытаясь отвлечься от мрачных мыслей.
Дамиан молчит несколько секунд, вероятно, тоже замерев среди теней здания. Когда его голос наконец доносится до меня, он звучит спокойно, почти мягко.
— Что ты хочешь сделать? — спрашивает он.
Я кладу руку себе на глаза и улыбаюсь. Эта улыбка кажется чужой на моём лице, но я не могу сдержать её.
— Я хочу оставить оружие, — говорю я, и каждое слово кажется тяжёлым камнем, который я сбрасываю с души. — Хочу уехать отсюда, найти место, где нет войны, где можно просто жить. Хочу купить новый дом, далеко-далеко от города, где не слышно ни выстрелов, ни криков. И хоть одну ночь провести без кошмаров, без смертей в моём прицеле…
Дамиан молчит, и я слышу его дыхание в динамике. Оно тихое, осторожное, словно он боится меня напугать.
— Ты этого заслуживаешь, девочка, — наконец говорит он.
— Я хочу отдохнуть, — тихо шепчу я.
Капли дождя продолжают стекать по моему лицу, а может, это снова слёзы. Я медленно встаю, держась за рёбра, словно они могут рассыпаться в любой момент. Беру свою сумку, кладу туда винтовку и оглядываюсь на безжизненное тело командира.
— Покойся с миром, — шепчу я, чувствуя, как ком в горле мешает мне говорить.
Я отворачиваюсь и делаю первый шаг прочь, оставляя за собой лишь капли дождя и эхо своих слов.
Дождь стихает, оставляя после себя влажный воздух и едва слышный шёпот ветра. На горизонте виднеется одинокий силуэт, исчезающий в дымке. Это Дамиан, уже покидающий позицию. Его силуэт растворяется в тумане, оставляя меня наедине с тишиной и размышлениями.
В наушнике раздаётся голос Изи:
— Связь остаётся открытой, если понадобишься…
Я не отвечаю. Просто нажимаю кнопку на рации, и в ответ раздаётся короткий, едва уловимый сигнал подтверждения. Этот звук кажется мне странным и неуместным в этой тишине.
Я поднимаюсь на ноги и иду прочь по крыше, оставляя за собой всё: кровь, боль и прицел. Впервые за долгие годы я чувствую тишину не потому, что убийство завершено, а потому что внутри наконец-то стало чуть легче… и слишком пусто.
Спрыгнув с крыши, я ощущаю, как всё тело отдаётся болью от ударов. Ребра ноют, но я сжимаю челюсть и иду к машинам, чтобы наконец-то согреться.
Свет фар автомобиля появляется впереди, и я подаю знак, что я здесь. Дверь распахивается, впуская тепло и мягкий свет от фонарей. Внутри меня встречает Дамиан, сидящий за рулём и внимательно смотрящий на меня. Его взгляд сразу скользит к моим рёбрам.
— Ты в порядке? — спрашивает он спокойно, но в его голосе чувствуется забота.
Я киваю и сажусь на пассажирское сиденье.
— Где Виктор? — спрашиваю я, откидываясь на спинку кресла и пытаясь унять боль.
Дамиан пристегивает ремень безопасности и заводит двигатель. Стекло запотевает от дождя всего через несколько секунд, и дворники тихо скрипят, пытаясь очистить обзор.
Он отвечает спокойно, но в его голосе чувствуется напряжение:
— На заднем сидении. Связанный и с мешком на голове.
Я поворачиваюсь назад и вижу парня. Он действительно связан по рукам и ногам, не может пошевелиться. Я довольно улыбаюсь, но боль внутри не даёт мне полностью расслабиться. Я выдыхаю и возвращаюсь на место.
— Отлично, скоро мы с ним поговорим, — говорю я, стараясь, чтобы мой голос звучал уверенно.
Дамиан осторожно трогается с места, и машина медленно выезжает на дорогу. Дворники продолжают тихо скрипеть, оставляя за собой мокрые следы на стекле.
Когда машина трогается с места, Дамиан бросает на меня короткий, пронзительный взгляд. Его глаза, обычно холодные и сосредоточенные, теперь светятся тревогой, как два маленьких солнца, пробивающихся сквозь облака. В голосе, хриплом от напряжения, словно слышится эхо далёкого шёпота:
— Ты уверена, что в порядке?
Я киваю, но внутри всё дрожит, как лист на ветру. Утыкаюсь взглядом в окно, чтобы скрыть боль и слабость. Мир за стеклом кажется размытым, словно я смотрю через толстое стекло аквариума.
— Да... Ты уже связывался с боссом?
Дамиан не отрывает глаз от дороги, но я вижу, как его пальцы крепче сжимают руль. Его голос звучит сухо, но я чувствую в нём скрытый страх, как лёд под тонким слоем снега.
— Да. — коротко отвечает он.
Темнота за стеклом мелькает пятнами света от редких фонарей, как призрачные силуэты, танцующие на стенах. Его слова звучат холодно, но я чувствую, как в них пульсирует напряжение.
— Он ждёт нас на базе, — продолжает Дамиан. — Хочет получить Виктора лично... и увидеть тебя живой.
Я чувствую, как внутри всё сжимается, как будто невидимая рука сдавливает моё сердце. Его голос, чуть мягче, но всё ещё напряжённый, звучит, как шелест ветра в ночи:
— Сказал, что ты сделала «невозможное».
Я слабо улыбаюсь, но эта улыбка похожа на тень, скользящую по стене. Сегодня внутри меня что-то сломалось, как хрупкая ваза, упавшая с полки. Слезы наворачиваются на глаза, но я сдерживаю их, стараюсь не показать слабость. Я смотрю на свои дрожащие руки, лежащие на коленях, и чувствую, как внутри поднимается волна паники.
Но я начинаю смеяться — тихо, почти истерично, как будто внутри меня что-то лопнуло. Не понимаю, почему, но смех вырывается из груди, как поток воды, прорвавший плотину. Дамиан удивлённо оборачивается ко мне, будто не верит своим ушам. Его взгляд мечется между дорогой и мной, но он быстро возвращает его к рулю, как будто боится, что я исчезну, если он на секунду отвернётся.
— Эй... эй, девочка, успокойся, — говорит он, но его голос звучит натянуто, как струна, готовая порваться.
Напряжение, которое я держала в себе всю ночь, начинает прорываться наружу, как вода из прорванной плотины. Слезы текут по щекам, боль в теле становится невыносимой, а усталость обрушивается на меня, как лавина, сгребая всё на своём пути. Я чувствую, как дрожат плечи, но всё ещё смотрю в окно, не в силах отвести взгляд.
— Похоже, у меня сломано ребро, — выдавливаю я, пытаясь говорить спокойно, но мой голос звучит хрипло, как старый пергамент.
Дамиан хмурится, но его взгляд быстро возвращается к дороге, как будто он боится пропустить что-то важное. Его лицо остаётся непроницаемым, но я вижу, как мышцы на шее напрягаются, словно он сдерживает крик.
— Дерьмо... я так и думал, — тихо шепчет он, и в его голосе я слышу смесь тревоги и раздражения.
Пауза затягивается, и в салоне машины повисает напряжённая тишина, как перед грозой. Его голос становится мягче, почти ласковым, но в нём всё ещё чувствуется тревога, как натянутая струна:
— Как себя чувствуешь? Ты же не можешь нормально вдохнуть, да?
Я сглатываю, пытаясь успокоить дыхание, но каждый вдох даётся с трудом, как будто кто-то давит на грудь, как тяжёлая плита. Я чувствую, как воздух застревает в горле, как будто я пытаюсь вдохнуть воду.
— Давай позаботимся об этом уже в убежище, а сейчас следи за дорогой, — говорю я, стараясь говорить твёрдо, но мой голос дрожит, как лист на ветру.
Дамиан кивает, но я вижу, как его взгляд мельком скользит в мою сторону, проверяя, не стало ли мне хуже, я вижу, как он стискивает зубы, сдерживая беспокойство.
Я смотрю на улицы города, который люблю и ненавижу одновременно. В нём столько плохого, столько боли и грязи, но в нём же столько хороших воспоминаний, которые согревают душу, как тёплое одеяло в холодный вечер. Провожу пальцами по стеклу, рисуя дрожащие круги, пока машина наконец не останавливается бара Эстеро
Пока моё внимание поглощено улицей, его взгляд проникает в меня, словно пытаясь разгадать мои тайны. Он молчит, но в этом молчании есть что-то напряжённое, что заставляет меня нервничать.
— Сможешь встать? — его голос звучит тихо, почти шёпотом, будто он боится, что кто-то услышит.
Я поднимаю на него глаза, и в них вспыхивает что-то, чего я сама не могу объяснить. Неожиданно для себя я поворачиваюсь к нему лицом, наконец нарушая молчание за всю поездку.
— ты все ещё не помнишь что вчера было?
Дамиан слегка удивляется смене темы, его взгляд на мгновение отводит в сторону, а затем снова возвращается ко мне, становясь серьёзным.
— Нет, — его голос звучит хрипло, будто он борется с чем-то внутри себя. — В последнее время я часто чувствую, что какие-то моменты словно выпали из реальности. Пробелы в памяти.
Я выдыхаю, и этот выдох наполнен болью.
— Мы переспали той ночью. Просто хочу, чтобы ты знал, — говорю я, стараясь не смотреть ему в глаза. Затем я выхожу из машины, беру свою сумку с винтовкой и закрываю дверь.
Дамиан замирает, его лицо выражает растерянность. Он выходит следом за мной, останавливается в нескольких шагах и смотрит на меня с недоумением.
Его взгляд скользит по моему лицу, словно пытаясь найти в нём ответы, которые я не могу дать.
— Мы... что? — наконец произносит он тихо, его голос звучит неуверенно.
Я смотрю на него, чувствуя, как внутри всё сжимается от боли.
— Что слышал, не переживай. Я сама этого хотела. Я думала, что ты полностью осознаёшь, что делаешь. Прости. Я воспользовалась тем, что ты был пьян. Бери Виктора, и пошли. Нас уже заждались.
Говорю я и захожу в здание.
Дамиан остаётся на месте, словно пытаясь переварить то, что я только что сказала. Его лицо выражает смесь шока и растерянности. Он стоит так несколько секунд, а затем, вздохнув, забирает Виктора из машины и молча следует за мной внутрь.
Здание бара пусто. Лишь звон колокольчика, раздавшийся при нашем входе, нарушает тишину. В воздухе витает запах алкоголя и сигарет, смешанный с чем-то металлическим. Я чувствую, как тепло окутывает меня, и подхожу к бару, бросая сумку рядом. Взяв одну из бутылок крепкого напитка, я делаю два больших глотка, пытаясь заглушить боль, которая раздирает меня изнутри.
На барной стойке сидит мой дядя. Его тяжёлый взгляд, задумчивый и проницательный, устремлён на меня. В этом взгляде я вижу что-то, что заставляет меня почувствовать себя маленькой и беспомощной.
— Привет, — тихо говорю я, стараясь не встречаться с ним глазами. Эти слова даются мне с огромным трудом.
Дядя лишь кивает в ответ, его губы кривятся в лёгкой усмешке, которая кажется мне насмешливой. Я чувствую, как его взгляд проникает в самую глубину моей души, словно он видит всё, что я пыталась скрыть.
Я продолжаю пить, чувствуя, как алкоголь начинает разливаться по венам, притупляя боль, но не заполняя пустоту внутри. Эта пустота остаётся со мной, как тень, которая никогда не исчезнет. Я смотрю на свой напиток, и мне кажется, что я вижу в нём отражение своей жизни — такой же тёмной и непонятной.
Лео стоит за барной стойкой, его силуэт вырисовывается в полумраке. Тёплый свет лампы играет на его лице, придавая коже лёгкий оттенок золота.
Его взгляд сразу же падает на мою походку. Она нестабильна, каждый шаг — это борьба с невидимым ветром. Мужчина хмурится, но вместо вопросов он лишь кивает, отвечая на моё приветствие:
— Ты выглядишь ужасно, девочка.
— Хах, немного есть такое, — я стараюсь улыбнуться, но улыбка выходит слабой, натянутой.
Я облокачиваюсь о барную стойку, стараясь не обращать внимания на боль в теле. Выпиваю ещё немного, чтобы притупить это ощущение. В этот момент колокольчик на двери звенит, и в бар заходит Дамиан. За его спиной Виктор, которого он держит за шкирку.
Виктор выглядит ужасно: его лицо бледное, глаза закрыты, а руки связаны за спиной. Дамиан швыряет его в центр зала и удерживает в таком положении, словно хочет показать всем, кто здесь главный.
Дядюшка внимательно наблюдает за Дамианом, его взгляд острый и проницательный. Но затем он снова переводит его на меня. Сидя за стойкой, он напоминает мне бармена из старого фильма — спокойный, внимательный, будто видит всё, что происходит вокруг.
Он кивает Дамиану и тихо спрашивает:
— Всё прошло хорошо?
— Все цели уничтожены... Виктора принесли живым, — отвечаю я холодно, голос звучит ровно, но в нём чувствуется напряжение.
Я допиваю остатки алкоголя. Дядюшка медленно кивает, его взгляд скользит по мне, замечая каждую деталь: дрожащие руки, мокрую и залитую кровью одежду, тень боли в глазах. Он берёт с полки полотенце и бросает его в меня:
— Вытри лицо. Выглядишь как призрак.
Затем он поворачивается к Дамиану:
— Проверь подвал. Надо спустить его туда... и подготовь всё для допроса.
Дамиан хмурится:
— А она? — он бросает на меня взгляд, полный вопросов.
Дядя молчит несколько секунд, словно обдумывая ответ. Затем мягко говорит:
— Пусть пьёт, если это поможет ей уснуть сегодня без кошмаров.
Он смотрит прямо на меня, его глаза проникают в самую душу, потому что знает меня лучше всех и понимает что сейчас нужно дать мне время:
— Но завтра разговор будет другой... девочка.
Я мило улыбаюсь и показываю ему большой палец вверх в знак одобрения. Потом беру полотенце и ползу под барную стойку, чувствуя, как тепло бара поверхности успокаивает меня.
Лео спокойно наблюдает за мной, словно давно привык к таким выходкам. Его взгляд остаётся на Дамиане, а затем он лёгким жестом указывает вниз, на лестницу в подвал.
Дамиан смотрит на меня пристально, словно хочет что-то сказать, но слова застревают у него в горле. Он разворачивается и уходит, направляясь к лестнице в подвал.
Я остаюсь одна под стойкой, чувствуя, как усталость и алкоголь постепенно окутывают меня. В голове звучит голос дядюшки: "Но завтра разговор будет другой…" Эти слова эхом отдаются в моём сознании, напоминая о том, что завтра всё может измениться.
Вскоре звуки шагов стихают, и я остаюсь одна под стойкой, словно отрезанная от всего мира. Холодный воздух бара обнимает меня, как старый друг, но этот уют лишь иллюзия. Я прижимаюсь спиной к древнему шкафу, который, кажется, видел слишком много, чтобы помнить что-то ещё. Тянусь за новой бутылкой, пальцы дрожат, но я всё же выхватываю её из-за стойки. Выдыхаю и пью почти залпом, пытаясь утопить в алкоголе не только боль, но и все те чувства, что давно копились внутри.
Бутылка исчезает так же быстро, как и появилась. Несколько секунд — и она почти пуста. Руки дрожат всё сильнее. Это уже не только физическая боль, которая пронзает меня насквозь, но и эмоции, которые я так долго старалась держать под замком. Они рвутся наружу, как бушующий шторм, но я не могу их сдержать.
Я прижимаю бутылку к груди, словно это мой последний щит, и медленно сползаю по шкафу на холодный пол. Мои колени подкашиваются, и я падаю, тяжело дыша. Где-то наверху звякнуло стекло — Лео тихо выключил свет над баром, оставив меня в полной темноте.
Под стойкой — только тишина и мрак. И только я. И этот голос внутри, который шепчет: «Живая… но какая ценой?» Я поджимаю ноги под себя, словно пытаясь спрятаться от всего мира. Голова мутнеет, и когда свет погас, мне становится немного легче. Я лежу на полу, одежда всё ещё мокрая от дождя, но мне уже всё равно. Алкоголь помогает забыть о боли, о том, что произошло. Слишком много всего случилось, а я слишком устала, чтобы пытаться что-то изменить.
Где-то вдалеке раздаются глухие шаги Дамиана, который спускается в подвал. Бутылка выскальзывает из моих пальцев, катится по полу и останавливается у моих ног. Я больше не пытаюсь её поймать. Я просто закрываю глаза.
И впервые за долгое время я позволяю себе не быть сильной. Не нужно стрелять. Не нужно убивать. Не нужно притворяться. Просто лежать. И жить.
Темнота под барной стойкой обнимает меня, словно старый друг, который понимает всё без слов. Она затягивает меня, поглощает, и я наконец погружаюсь в пустой сон. Без кошмаров, без видений мёртвых глаз, без шёпота прошлого. Просто... ничто.
Дождь за окнами бара стих. Никто не будит. Никто не зовёт на задание. Ни голосов, ни выстрелов, ни приказов — только пустота в голове и тепло от полусдохшего обогревателя в углу. Я сплю.
Впервые за долгие годы — без видений мёртвых глаз, без шёпота прошлого, без криков на грани сознания. Просто... ничего.
А наверху, где свет ещё горит, Дядюшка ставит кружку чая рядом с твоей сумкой. Он смотрит на тебя с лёгкой улыбкой, но в его глазах скрыта грусть. Он тихо говорит:
— Отдохни сколько надо, девочка. Мир подождёт.