дополнительная глава 1 часть
На следующей неделе дядя наконец смог приехать к нам. Дом уже был наполнен вещами, мебелью и прочими предметами, создающими ощущение уюта и обжитости. Я, как и обещала, устроила барбекю, пока осенние солнечные дни ещё дарили нам тепло.
Сижу в кресле рядом с Лео, попивая холодное пиво из бутылки с потёртой этикеткой. Дамиан, молчаливый и сосредоточенный, жарит мясо на мангале. Ветер тихо шепчет листьями за окном, добавляя в атмосферу покоя и тепла нотки меланхолии.
— Ну как дела в баре? — спрашиваю я, глядя на дядю. Он откидывается в кресле, хмыкая, и тоже пригубливает пиво.
— Да что там, — отвечает он, прищуриваясь. — Развели шумиху из-за одной потасовки. Будто в баре никогда никого не избивали битой. Это же бар, детка. Здесь всегда что-то происходит, — его голос звучит устало, но в нём чувствуется нотка гордости.
Лео фыркает, не отрывая взгляда от Дамиана, который сосредоточенно переворачивает стейки. Его лицо остаётся невозмутимым, но я замечаю намёк на улыбку, играющую на губах. Он словно знает что-то, что скрыто от моих глаз.
Я улыбаюсь, наблюдая за ними. Этот дом стал для меня больше, чем просто пристанищем. Это место, где я чувствую себя в безопасности, где могу быть собой без страха быть осуждённой. Но я знаю, что прошлое всегда будет преследовать нас. Поэтому я всё ещё храню нож под подушкой и держу пистолет в кобуре под столом. Эти привычки, возможно, никогда не исчезнут, но я надеюсь, что со временем они станут лишь напоминанием о том, что я выжила.
В моём гараже стоит стеклянный шкаф, где аккуратно разложены две мои винтовки. Они — мои спутники в этом мире, мои верные друзья, готовые защитить меня в любой момент. Но, несмотря на всё это, кошмары стали не такими частыми. Я чувствую, что начинаю жить настоящей жизнью, полной радости и тепла.
И тут меня из мыслей вырывает тихий вопрос Лео, который слышу только я:
— Так когда вы поженитесь?
Я подавилась пивом, и моё лицо мгновенно вспыхнуло, как будто кто-то бросил в меня факел. Я резко обернулась к Лео, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее, словно оно пытается вырваться из груди. Его слова прозвучали для меня как гром среди ясного неба, как что-то неожиданное и пугающее.
— Ч-что?! — прошептала я, стараясь, чтобы Дамиан не услышал. — Да мы ещё даже не договорились, кто будет спать ближе к выходу! И вообще, почему ты спрашиваешь об этом?
Лео приподнял бровь, глядя на меня с лёгкой, почти насмешливой усмешкой. Его глаза блестели в свете огня, и в них я видела что-то, чего не могла понять.
— Ага, — сказал он, — и всё равно вы друг друга жрёте глазами, как голодные после года в пустыне. Я же вижу, как вы смотрите друг на друга. Это же очевидно, как день.
Я отвела взгляд, чувствуя, как щёки начинают гореть, словно кто-то нарисовал на них огненные узоры. Но я не могла не заметить, как Дамиан, переворачивая стейк, бросил на меня короткий взгляд. Его лицо оставалось невозмутимым, как всегда, но я увидела в его глазах намёк на улыбку, которая, казалось, хотела вырваться наружу, но сдерживалась.
Я тихо повернулась к Лео и прошептала, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно, хотя внутри меня бушевал ураган эмоций:
— Ну… может, когда перестану прятать ножи за телевизором? Или когда он сам начнёт готовить без угроз? А может, просто однажды скажем это? Без слов про «покойников и пули»?
Лео мягко хмыкнул, глядя на меня, и в его глазах появилась странная смесь нежности и лукавства.
— Знаешь, — сказал он, — я думал, любовь среди нас бывает только до выстрела. А потом увидел вас… Выжившие. Уставшие, но целые внутри. Это и есть семья теперь?
Эти слова пронзили меня насквозь, как острый клинок. Они были одновременно простыми и глубокими, как океан, в который я погрузилась с головой. Меня охватило странное чувство, смесь радости и грусти, словно я стояла на пороге чего-то нового, но одновременно боялась сделать шаг вперёд.
Я взяла его руку и прижала к своему лбу, чувствуя, как тепло его ладони проникает внутрь, словно оно могло растопить лёд, сковывающий моё сердце.
— Да пошёл ты знаешь куда со своими слёзливостями, — сказала я, стараясь скрыть свои эмоции, но в моём голосе всё равно звучала нежность. — У тебя же честь есть, в конце концов!
Он смеётся. Громко, раскатисто, как будто звук его смеха способен разрушить не только стены, но и само время, сковавшее их в этом доме. Его смех — это музыка, наполняющая пространство, и в этом звуке скрывается нечто большее, чем просто веселье. Дамиан оборачивается на смех, и его тёмные глаза, как два глубоких колодца, наполняются удивлением и любопытством.
— Что опять мудрит твой старик? — спрашивает он, и в его голосе слышится нотка беспокойства, как лёгкий шелест ветра в листве.
Я поднимаю указательный палец, останавливая его на полуслове.
— Ни слова ему! Если хочешь остаться в живых! — мой голос звучит твёрдо, но в глубине души я чувствую, как сердце начинает биться быстрее. Потому что да... Свадьба? Возможно, не завтра. Не в белых кружевах и не с кольцами из магазина «всё по тысяче». Но если это будет происходить так...
Между дымом мангала, где сочные куски мяса источают аромат, старый меч в стеклянном шкафу отражает тусклый свет, а мужчина, спящий спиной к окну, словно охраняя мой покой, в этот момент мир замирает. Всё вокруг кажется нереальным, как будто мы оказались в другом измерении, где законы физики не действуют, а время течёт по своим правилам.
Пусть это происходит медленно. Пока мир не догонит то, что мы уже давно выбрали. Друг друга. Нет ничего, что могло бы разрушить эту связь, даже если старик уже дошёл до маразма. Не обращай на него внимания.
— Ничего! Просто старик уже до маразма дошёл, не обращай внимания, — я говорю, всё ещё направляя свой грозный взгляд на дядю, но в моих словах нет злости, только усталость и принятие. Затем я продолжаю шёпотом, словно боясь нарушить этот хрупкий момент:
— Я никогда не думала об этом всерьёз. Точнее, пока всё ещё не устаканилось, зачем строить планы на будущее? Тем более, я уверена, он даже не думает о чём-то подобном. Он идиот, убийца, невероятный любовник, но всё же идиот.
Я тяжело вздыхаю и кладу голову на его плечо. Его тепло и спокойствие окутывают меня, как мягкий плед в холодный вечер.
— Поэтому тут дела обстоят хуже. Думаю, для него это не имеет никакого значения.
Я едва договорила, как Дамиан вдруг резко отвернулся от мангала. Его движения были резкими, словно он привык к хаосу и внезапным переменам. Щёлкает огонь, и шипящий стейк, словно послушный зверь, ложится на тарелку. Он стоит там, среди дыма и жара, его лицо скрыто в тени, но я чувствую, как его взгляд буравит меня.
Он подходит, но не произносит ни слова. Его шаги тяжёлые, уверенные, как у человека, привыкшего к ответственности. Он опускается передо мной на колено, прямо на деревянные доски веранды. В этот момент мир вокруг замирает: даже птицы, щебетавшие за забором, словно решили взять паузу.
Его руки, грязные от работы, пахнут дымом и мясом. Он всё ещё несёт на себе отпечаток того пылающего мира, из которого только что вернулся. Но его глаза — они смотрят на меня так, будто весь мир уже остановился.
— А ты не права, — наконец говорит он, его голос звучит глухо, но твёрдо. — Я не думаю об этом. Я давно принял решение.
Тишина повисает, как густой туман. Даже воздух кажется густым и вязким. Лео медленно приподнимает бровь, его лицо остаётся непроницаемым, но я вижу, как в его глазах мелькает интерес.
Дамиан достаёт из нагрудного кармана чёрной футболки маленький свёрток. Он завёрнут в промасленную ткань, как старая пуля или гильза после боя. Я вижу, как его пальцы осторожно разворачивают ткань, и внутри меня что-то сжимается.
На его ладони лежит кольцо из стали. Оно сделано из обрезка стреляной гильзы калибра .50, и его поверхность покрыта мелкими царапинами и вмятинами. Внутри выгравировано одно слово: «Не уходи первой».
— Я носил его три года, — говорит Дамиан, его голос звучит тихо, но уверенно. — Ждал подходящего момента. А потом понял: подходящего момента нет. Есть только ты и я. И если ты скажешь «нет» — я продолжу стрелять за тебя до конца дней своих... Но если «да»...
Он делает паузу, и в этот момент мир кажется остановившимся. Его слова повисают в воздухе, как тяжёлый груз.
— Тогда назови день. И я перестану быть просто тем, кто убивает во мраке. Я буду тем... кто приходит домой.
А Лео шепчет, окутывая нас своим мягким баритоном:
— Вот теперь точно маразм обоих...
Я сижу в шоке, наблюдая за кольцом, которое, кажется, светится изнутри. Оно переливается мягким золотистым светом, словно отражая всю красоту момента. Мой взгляд мечется между кольцом и Лео, затем на Дамиана, который стоит рядом, его глаза полны нежности и решимости. В воздухе витает странная смесь эмоций — радость, удивление и, возможно, даже лёгкий трепет. Несколько раз моргнув, я нахожу в себе силы ответить:
— Да… да, я согласна. Наверное, у меня уже нет выбора.
Мои руки дрожат, когда я беру кольцо. Оно идеально подошло для нашей пары, словно было создано специально для нас. Я надеваю его на палец, и оно словно оживает, пульсируя теплом. На моём лице появляется едва заметная, но искренняя улыбка, как будто я сама до конца не верю в происходящее. Я обнимаю Лео так крепко, словно боюсь, что он исчезнет.
Дамиан прижимает меня к себе, его объятия почти болезненно крепкие, как будто он пытается защитить меня от всего мира. Я чувствую, как его сердце бьётся быстрее, как будто он сам не верит в то, что это происходит. Он не говорит ни слова… просто целует меня в лоб и шепчет:
— Теперь ты моя официально… Навсегда.
Я смотрю на него поражённо, не веря своим ушам.
— Вы… вы вместе строили мне ловушку?!
Лео только хмыкает, делает глоток пива и смотрит на небо, словно благодарит кого-то — судьбу, прошлую жизнь или тех, кто теперь по ту сторону.
— Ну что? Я сказал ему неделю назад: если ещё год будет таскать это кольцо в кармане вместо того, чтобы использовать — выброшу сам в канализацию.
Дамиан ухмыляется, его глаза сверкают озорством.
— Ну… я хотел сделать это под дождём. Или во время перестрелки. По-настоящему драматично… Но он сказал: «Да иди ты уже сейчас. А то она подумает, что ты её не хочешь».
Я запрокидываю голову и смеюсь. Громко, искренне, с облегчением. Слезы блестят на глазах, но я не признаю их. Я поднимаю руку, и стальное кольцо, бывшее когда-то пулей, блестит в лучах осеннего солнца. Оно словно напоминает нам, что наша история только начинается. Бывшая пуля… ставшая обещанием.
Лео медленно поднимается из кресла, его движения точны и уверенны, как у хищника, готового к прыжку. В руках он держит бутылку дорогого рома, которую только что откупорил, и делает глоток, наслаждаясь насыщенным вкусом. В комнате повисает напряжённая тишина, нарушаемая лишь звуками его дыхания и глубоким, приглушённым хрустом, с которым я откусываю очередной кусок сочного стейка, истекающего соком.
— Что ж... значит, сегодня двойной праздник, — наконец произносит Лео, его голос хриплый, как будто он только что выкурил сигару, пропитанную запахом табака и времени. В его глазах, глубоких и тёмных, словно два бездонных омута, мерцает слабый свет, отражающийся от камина. Я не могу понять, что скрывается за этим блеском — то ли отблески алкоголя, то ли тени давно забытых воспоминаний.
— Первый стейк застрелен Дамианом, — продолжает Лео, слегка наклоняя голову, как будто обдумывая каждое слово. — А второе... Я закажу тройную бутылку хорошего рома.
Он оборачивается ко мне, и его взгляд становится острым, словно лезвие ножа. В его глазах я вижу смесь удивления и восхищения, смешанную с чем-то, что я не могу определить.
— Пора хоронить старые правила, — тихо говорит Лео, его голос теперь звучит почти шёпотом, но от этого становится только весомее. — Теперь тут живёт семья.
Я проглатываю последний кусок стейка, наслаждаясь его насыщенным вкусом, и беру бутылку пива, делая глоток.
— У меня только пара условий, — говорю я, не теряя невозмутимости. Кусок мяса тает у меня во рту, оставляя приятное послевкусие.
— Ты ведёшь меня под венец, — я указываю вилкой на Лео, словно подчёркивая свои слова. — И я хочу, чтобы все, кого я знаю из Эстеро, были здесь. Пусть будет круто, хорошо?
Лео замирает, и его рука с бутылкой рома дрожит, как лист на ветру. Он смотрит на меня, его глаза расширяются, как будто он видит нечто невероятное, что-то, что выходит за рамки его понимания.
— Ты... хочешь, чтобы я привёл тебя под венец? — переспрашивает он, его голос звучит недоверчиво, почти насмешливо. — Старый мафиозный ублюдок с тремя судимостями и шрамом от ножа на горле? Ты серьёзно?
Я проглатываю оставшийся кусок мяса, не обращая внимания на его едкие слова. Они меня не задевают. Я беру ещё один глоток пива и смотрю на Лео, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— А кто ещё? — отвечаю я, мой голос спокоен и твёрд, как сталь. — Ты меня растил. Учил стрелять раньше, чем читать. Прятал трупы за гаражом вместо ёлок на Новый год... Так что да — только ты.
Лео молчит, его лицо становится серьёзным, почти суровым. Он смотрит на меня, и я вижу в его глазах борьбу — между удивлением, восхищением и чем-то ещё, что я не могу понять.
Дамиан хмыкнул, словно знал какую-то шутку, которую я не понимала.
— Он будет бояться уронить тебя по дороге к алтарю просто из-за своей репутации. Представляю его лицо: «Нет, я не приду с оружием... ну ладно... только один пистолетик... для порядка», — сказал он, ухмыляясь.
Лео фыркнул, смеясь над представлением Дамиана.
— Я сделаю это... но одно условие: под венец ты идешь с моей старой банданой Эстеро вместо фаты. Устрою так, чтобы весь мир знал — девочка выросла среди крови... И выбрала любовь — но не слабость, — добавил он, глядя на меня с теплотой и гордостью.
Тишина повисла в воздухе, словно дым над мангалом замедлился. Только потрескивание углей нарушало эту напряженную тишину.
Я положиал руку на плечо дяди и прошептал:
— Только если Дамиан будет стоять напротив... с .45 под пиджаком, со взглядом «троньте её — и все свидетели станут покойниками», — добавила я, и в этот момент поняла, что это будет наш момент, наш общий триумф, несмотря на все трудности и испытания, которые нам пришлось пережить.
Дамиан ухмыляется:
—Это уже лучше всего, что было в моих мечтах...
Дамиан ухмыляется, глядя в осеннее небо, где свет солнца мягко пробивается сквозь дым и пепел. В воздухе витает запах гари и стали. Они стоят среди коробок, наполненных прошлым, и в этот момент им становится ясно одно: их свадьба будет не как у всех.
Она будет их собственной – грубой, честной и жаркой, как пуля, прямо в сердце. Как последнее слово перед тем, как всё наконец станет правильно. Дамиан улыбается – это именно то, что он хочет от своей свадьбы.
Лео смотрит на него на секунду дольше, уголки его губ чуть дергаются, словно он хочет сказать больше, чем может выразить словами. Но в последний момент он лишь хмыкает:
– Тогда... будем считать, что с этим всё решено. – Кивает Дамиан, как старый товарищ.
Неожиданно на Дамиана накатывает волна усталости – как после боя. Он понимает, что тело хочет спать. Да, ночь будет длинной...
На горизонте виднеются первые звезды, которые начинают мерцать в небе, как драгоценные камни. В воздухе витает аромат осенних листьев и дыма от костров. Дамиан глубоко вдыхает этот воздух, чувствуя, как его легкие наполняются жизнью.
И вот так, среди коробок прошлого, под осенним светом, они начинают планировать свою уникальную и незабываемую свадьбу.