Книга Тремира. Алькирия

Аля в растерянности стояла посреди ледяной комнаты, где запер ее Князь Полуночи.

«Это что сейчас произошло? – думала она. – Почему Мастер так разозлился? В смысле, с какой стати он так разозлился? Он не запрещал превращать котов в демонов. Если он не хотел, чтобы я это делала, так бы и сказал!»

В Але закипало негодование. Он еще и ее мысли все это время читал. Знал, что она занимается с Антифоном телепатией, но ничего ей не сказал. А теперь она еще и виновата. Между прочим, это он ей соврал изначально!

Аля возмущенно мерила небольшую комнату шагами. От злости она разгорячилась и немного вспотела, но теперь начала мерзнуть. Легкий спортивный костюм и кеды не слишком подходили для ледяной комнаты. Мастер что, решил ее заморозить?

Обняв себя за плечи, Аля продолжала ходить по комнате, чтобы немного согреться. Девушку обуяла такая злость, что она не могла ни плакать, ни просить наставника выпустить ее. Она не считала себя виноватой. По крайней мере не настолько, чтобы замораживать ее насмерть.

Аля вспомнила об Анту, столь похожем и в то же время совсем не таком, как Князь Полуночи. Наверняка Мастер пошел искать его. Может, они братья? Но тогда почему он сам не помог ему вернуться в демоническую форму?

Аля чувствовала, что ввязалась во что-то, не имеющее к ней никакого отношения. С другой стороны, все, что касалось Антифона, касалось и ее. «Но только если я тут помру, вряд ли смогу его защитить!» – негодовала она.

Мебели в комнате не было. Аля попробовала посидеть на ледяном полу, но от этого стало еще холоднее, ей пришлось встать. Потом она занялась отработкой боевых движений, каждый раз представляя Князя Полуночи своим противником.

Двигаясь, она почти не ощущала холода. Но вот настал момент, когда Аля слишком утомилась, чтобы продолжать тренировку. И вообще, она проголодалась и хотела пить. Она вновь начала мерзнуть.

Алин пыл несколько умерился, голова остыла. В таких обстоятельствах стоило пойти на мировую. Сомневаясь, что Мастер услышит, она позвала его несколько раз. Никакого ответа. Тогда она заговорила:

– Мастер, мы же с вами взрослые люди. Ну то есть не люди. Взрослые, в общем. Давайте поговорим. Обсудим ситуацию?

Ничего не изменилось. После нескольких попыток Аля оставила эту затею. Грустно вздохнув, она ненадолго присела на ледяной пол. Как же холодно! Ее начало клонить в сон. Но спать нельзя. Хотя почему нельзя? Уж если ей суждено умереть, то лучше сделать это во сне. И потом, чем еще тут можно заняться?

Внезапно дверь вновь появилась в стене и распахнулась. Аля вздрогнула от неожиданности. Снаружи показалась знакомая светлая фигура.

– Выходи! – велел Мастер.

Аля, полная радостной надежды, что они спокойно все обсудят и вскоре она окажется дома, выскочила из комнаты.

– Ты едешь на сборы, – сообщил ей Князь Полуночи и сунул Але в руки рюкзак, с которым она приехала с дачи.

– Я... Что?

Ничего толком спросить Аля снова не успела. Демон сжал ее плечо и переместился.

Они оказались в темном коридоре, заполненном парнями и девушками в невзрачных темно-серых одеждах, таких же, как она, митадов.

Мастер отпустил Алину руку и пошел по коридору. Неуверенно оглядываясь, девушка последовала за ним. Ей стало не по себе при виде мрачных полудемонов с бледными, утомленными лицами.

– Что это за место? – нервно спросила Аля.

– Раз тебе так не нравится заниматься со мной, – проговорил Мастер с мерзкой усмешкой на губах, игнорируя вопрос, – то поедешь на сборы митадов в Темномир. Отлично проведешь время со сверстниками. Узнаешь много нового. Поучаствуешь в соревнованиях. Я тебя уже записал.

– Но я не хочу ни на какие сборы, – сказала Аля чуть более уверенно.

– Тебя никто не спрашивает, чего ты хочешь, – злобно ответил наставник.

– А как же моя семья?

– Да кому какое дело до твоей жалкой семьи! – произнес Князь Полуночи холодно.

Аля осознавала, что она попалась. Теперь Мастер виделся ей вовсе не спокойным, рассудительным наставником, а каким-то дьяволом. Плевать ему на нее, она для него никто, и теперь, когда у нее нет Антифона, он хочет избавиться от нее. Другие митады и демоны в коридоре уже косились на них, но Алю это не волновало.

– Я не поеду! – сказала она и пошла прочь от демона.

Тут Князь Полуночи схватил ее за косу, развернул в нужном направлении и толкнул к двери, к которой шел изначально.

– Разумеется, поедешь! – сказал он с угрожающе довольным видом. – Ты подписала договор. Ты должна меня слушаться.

Мастер втолкнул ученицу в еще более темное помещение, где Аля успела заметить только письменный стол и двоих демонов, заполнявших какие-то документы.

– Она сегодня немного капризничает, – сказал Князь этим двоим. – Я усыплю ее, если вы не против.

Демоны равнодушно кивнули.

– Что? Нет! – закричала Аля, но в одно мгновение ее окутала непроницаемая тьма.

***

Аля ничего не чувствовала, ей ничего не снилось. Она пришла в себя, лежа на чем-то твердом, рюкзак заменял ей подушку. Все вокруг немного тряслось, будто она находилась в каком-то бесшумном поезде.

– Очухалась наконец, – услышала она женский голос.

Аля повернула голову в сторону говорившей. Напротив нее сидело сразу четверо митадов: две девушки и двое парней примерно ее возраста. Один из них встал и грубо усадил Алю, а сам сел рядом. Видимо, из-за нее им все это время приходилось тесниться на лавке вчетвером.

– Мы думали сбросить тебя на пол, но нам запретили, – враждебно сообщила девушка.

– Где мы? – спросила Аля, двигаясь так, чтобы другим тоже хватило места.

Никто не удостоил ее ответом.

Небольшая комната и правда напоминала очень темное купе поезда, только без окна, стола и верхних полок. Под потолком болтался тусклый огненный шар, служивший единственным источником освещения.

Алины спутники в этом свете выглядели еще более злыми и усталыми. Они лишь иногда переговаривались друг с другом то на языке морэ, то на ломанном английском. Очевидно, все, кроме говорившей с ней девицы, приехали из других стран. Один парень, судя по внешнему виду и акценту, родился где-то в Азии. Другой, со светлыми волосами и очень бледный, выглядел как житель европейского севера. О происхождении еще одной, очень смуглой девушки Аля могла только догадываться. Они носили одинаковую темно-серую форму с неизвестным Але гербом на маленьком грудном кармашке.

Все четверо спутников по непонятной Але причине невзлюбили ее, хотя она видела их впервые в жизни. Она решила пока воздержаться от общения с ними. Девушка заглянула в рюкзак. Пара сменных комплектов нижнего белья, спортивный костюм, зубная щетка, паста, кусок мыла и словарь демонических языков. Никаких вещей, которые она взяла бы с собой, если бы собиралась сама. Никаких документов. И конечно же, словосыл для связи с Алофом, который точно лежал во внутреннем кармане рюкзака, когда Аля вернулась домой, исчез.

Голова у нее раскалывалась, к горлу подступил ком. Все произошло так быстро. Аля не была готова к такому повороту событий. Она никогда не любила ездить в детские лагеря. А «дети» на противоположной лавке выглядели так, будто побьют ее в ближайшее время. Она проглотила слезы – еще не хватало показывать слабость перед этими митадами.

Дверь открылась, и в проеме появился мужчина небольшого роста. Он молча раздал всем по бумажке с каким-то списком и по небольшому пакету с едой.

Аля вежливо поинтересовалась у него, как пройти в туалет. Она уже давно там не была.

– Не сметь говорить, когда тебя не спрашивают! – неожиданно заорал мужчина и ушел, хлопнув дверью.

Аля так удивилась такому поведению, что даже не успела расстроиться. Ее спутники посмотрели на нее, как на полную дуру. Девушки тихонько обсудили эту сцену на ломанном английском. Аля разобрала только два слова: stupid и idiot. Парни молча открыли пакеты и начали жевать сухой паек.

Чувствуя себя самым несчастным существом на свете, Аля взглянула на бумагу, которую ей дали – больше тысячи правил поведения во время так называемых сборов. Полное их название звучало как «Зимние юношеские сборы митадов в Лонтгде». Это мероприятие длилось целый месяц. Ей хотелось забиться под лавку, чтобы никто не видел, как сильно она расстроена.

В пакете с едой лежали две засохшие лепешки и бутылка воды. Хоть и очень голодная, Аля с трудом съела одну из безвкусных лепешек: настолько они оказались гадостными. Она выпила почти всю воду и погрузилась в изучение правил.

После сотни стало ясно, что запрещено здесь все: говорить, бегать, вставать, ходить и обращаться к кому бы то ни было без разрешения, спать, есть и пить в неположенное время, общаться друг с другом не по делу и так далее. Запрет распространялся даже на использование собственных способностей вне классов и соревнований. Еще нельзя привозить на кампус личные вещи, не соответствующие списку разрешенных. Алин рюкзак содержал необходимый минимум из этого списка.

Але показалось, что прошло не меньше четырех часов, когда «поезд» остановился. Соседи по купе достали сумки из-под лавок и выстроились в ожидании. Аля тоже встала. Ждать пришлось минут пятнадцать. Наконец дверь открылась, и тот самый мужчина, что приносил им сухие пайки и списки правил, заорал:

– Чего стоите, твари?! А ну, пошли вон!

Никто, кроме Али, не удивился такому обращению. Ее спутники молча вышли из купе. Она последовала за ними.

«Наверное, в Школе Темных Искусств примерно так и относятся к ученикам. Потому Тимот и не хотел, чтобы я туда попала, – угрюмо думала девушка, стоя на улице под противным моросящим дождиком и слушая, как демоны орут на учеников. Те выходили из длинных, обитых деревом коробок без колес и какой-либо видимой тяговой силы. Несколько таких коробок были сцеплены между собой наподобие вагонов поезда. Именно в них они сюда приехали. – Видимо, мы летели по воздуху», – решила Аля.

Холодные капли оседали на кофте, пытаясь добраться до кожи. Пахло здесь совсем не так, как в Алином мире. Чем-то острым и резким, от чего чесался нос и хотелось чихнуть.

Около сотни учеников стояли вдоль поезда в смиренном ожидании указаний, а демоны и взрослые митады все продолжали кричать и ругаться. Аля никак не могла понять, почему они не могут говорить спокойно.

В конце концов юных митадов построили парами и повели по слякоти и лужам к видневшемуся вдалеке темному зданию за металлическими воротами. Внутри в огромном холодном зале их заставили стоя слушать трехчасовую лекцию, посвященную правилам поведения в общежитии, во время занятий и в свободное от них время.

Лектор говорил по-демонически, но всем ученикам заранее выдали темно-серые, будто высеченные из гематита, браслеты, благодаря которым они понимали язык морэ. Это позволит слушать лекции и читать учебники. Правда, чуть позже по шепоткам других участников сборов Аля поняла, что браслеты позволяют администрации еще и следить за их передвижениями и подслушивать их разговоры, а снять их самостоятельно было невозможно.

Аля чувствовала себя, как ни в чем не повинная политзаключенная, попавшая на зону. Ее товарищи по несчастью явно имели больше опыта и знали, как правильно себя вести. Ее же любое неловкое слово или лишнее движение могло привести к конфликту.

После трех часов в холодном зале Але как никогда нужно было в туалет, иначе пришлось бы устроить его прямо здесь. К счастью, лекция наконец закончилась, и их начали расселять по комнатам. Аля бросила рюкзак в выделенной ей двухместной спальне и поспешила найти удобства. Туалеты и душевые здесь оказались общие, но Алю это уже не волновало. Добежав, наконец, до цели и почувствовав облегчение, она поняла, что в жизни нет большего счастья, чем это.

Аля не сразу обратила внимание на шепот снаружи. Когда она попыталась открыть дверцу кабинки, та оказалось запертой. Аля подергала ручку, не представляя, как дверь, запирающаяся только изнутри, могла закрыться снаружи. Но услышав веселое хихиканье, поняла, что, очевидно, ее заперли другие девочки.

– Эй, откройте! – сказала она решительно, но без особой надежды, что они ее послушают. На всякий случай она повторила просьбу по-английски.

Снаружи воцарилась тишина. Сколько Аля ни звала, никто ей не отвечал. Обреченно вздохнув, девушка захлопнула крышку унитаза и уселась на нее.

«Похоже, сегодня день заточений, – грустно подумала она. – Хорошо, что здесь хоть не холодно. Должен же сюда кто-то прийти рано или поздно. Тогда попрошу о помощи».

Но время шло, а в туалет никто не заходил. Тогда Аля начала кричать, но все равно никто не появился.

«Я же ору и нарушаю правила, почему никто не приходит меня наказывать?» – отчаявшись, подумала она.

Казалось, что прошло уже несколько часов. Она старалась держать себя в руках, даже пробовала медитировать. Но в тесной, наполненной соответствующими запахами кабинке она никак не могла настроиться. От усталости она начала засыпать прямо там.

Внезапно дверь распахнулась. За ней показалась женщина в черном платье длиной ниже колена, перевязанном на талии кожаным поясом, на котором висел кинжал и что-то вроде металлической линейки. Аля встрепенулась и встала.

– Нарушение комендантского часа! – закричала женщина.

– Что? Но я не могла выйти! – возмутилась Аля. – Дверь заклинило.

– Поговори у меня! – еще громче заорала женщина. – Ночь в карцере за нарушение комендантского часа.

– У вас что, ночные вазы под кроватями? – зашипела Аля. – Нельзя ночью в туалет ходить?

– Две ночи в карцере за нарушение комендантского часа, неразрешенные вопросы и грубое обращение с представителем администрации.

У Али отвисла челюсть от изумления и возмущения. Женщина грубо схватила ее и выволокла в коридор.

– Вы тут все сумасшедшие! – не выдержала Аля. – Я ничего не нарушала!

Она хотела еще что-то сказать, но в этот момент перед глазами мелькнуло лезвие, и женщина резко развернула ее к стене. Алю больно дернуло за косу. В тот же миг голова ее стала чуть легче.

– Острижение волос у девочек за сопротивление представителю администрации, – объявила женщина с равнодушным выражением лица и, сунув Алину длинную косу ей в руку, повела девушку дальше.

Аля ошеломленно смотрела на только что отрезанную косу. Как такое может быть? Разве так можно? Это же нарушение ее прав как личности! Почему здесь такое дозволено?

В этот момент женщина затолкала ее в темную комнату без окон и заперла дверь снаружи. Аля вновь осталась одна.

______________________________

Грубо, Мироэ! Простите, он невежливый, потому что у него велосипеда нет. Но звезды поставьте. Пожалуйста 🥰