ГЛАВА 20. Пятнадцать
Глаза не привыкли к темноте карцера даже спустя время.
Сжимая в руке только что отрезанную косу, Аля опустилась на пол и прислонилась к двери спиной. Она с десяти лет растила волосы, очень заботилась о них. И так просто, в одно мгновение без всякого предупреждения ей их отстригли. Будто она чья-то кукла, а не живое существо.
В глубине души Аля понимала, что это не самое страшное, что могло произойти, но этот факт не умалял обиды, захлестнувшей ее в тот момент.
Она выросла в семье очень нежных и заботливых родителей. Не то чтобы они баловали дочь, но ее никогда не ругали незаслуженно. О телесных наказаниях и речи быть не могло. Все решалось максимум строгими разговорами и лишением десерта на ужин.
С сожалением вспомнив о родных, Аля задумалась, как же Князь Полуночи обставит ее исчезновение. Сотрет им память? Внушит им, что она уехала путешествовать?
«Целый месяц! Как можно выдержать здесь так долго, если я в первые же часы отхватила наказание? – Горло предательски сжалось, но Аля не собиралась плакать. – Какая же сволочь этот Мастер! Чего такого я сделала, чтобы отправлять меня сюда? А через месяц... он позволит мне вернуться домой?»
Казалось, ночь длится бесконечно. Аля пару раз засыпала, но вскоре просыпалась от раздражения и неудобства. В какой-то момент она даже встала и поискала на ощупь, нет ли в карцере кровати, но не нашла вообще никакой мебели. Пришлось лечь на холодный пол.
Лишь когда дверь открылась, Аля поняла, что наступило утро. За ней пришла молодая женщина, на вид не такая свирепая, как та, что ее наказала.
– Эй ты, – сказала она без всякой враждебности в голосе. – Вставай давай, на выход!
Аля послушно последовала за своей тюремщицей, симпатичной молодой женщиной с несколько встревоженным лицом.
После темницы даже тусклый свет коридора слепил глаза. Редкие лампы под потолком освещали кирпичные стены и сводчатый потолок. По обеим сторонам коридора чернели двери карцеров.
Аля решила больше ни с кем здесь не разговаривать. Женщина отвела ее в душевую, выдала все необходимое и школьную форму, такую же, как у остальных учеников.
– Пять минут, – сказала она.
Все тело ныло после бессонной ночи на холодном полу. Аля надеялась, что от теплого душа ей станет легче, но вода оказалась ледяной. Пять минут! Под такой струей и минуты не простоишь. Аля как можно быстрее ополоснулась, умылась и почистила зубы. В комплект темно-серой одежды входили широкие удобные штаны на завязке и надевавшаяся через голову рубаха с треугольным воротом и гербом на маленьком кармашке: скрещенные меч и кисть для каллиграфии.
Из зеркала на Алю глядело бледное, загнанное отражение с темными мешками под глазами. Криво остриженные волосы с одной стороны были заметно длиннее, чем с другой, а на затылке вообще творилось нечто невообразимое. От огорчения у Али задрожали губы. Она резко отвернулась от зеркала.
Тюремщица, как прозвала ее Аля, ждала снаружи и молча отвела девушку в общую столовую на завтрак.
Але выдали тарелку довольно мерзкой на вид каши и какого-то горьковатого отвара. Она села за длинный стол и принялась есть. Каша оказалась безвкусной, как и вчерашние лепешки, но отвар Але даже понравился.
С ней никто не заговорил. Учитывая количество молодых митадов, здесь стояла удивительная тишина. Аля вспомнила школьную и университетскую столовую с их вечным гомоном и веселыми криками. Контраст казался пугающим. Иногда где-то раздавался тихий шепот, но его быстро обрывали вопли преподавателей или администраторов.
После завтрака всех построили парами и отвели в лекционный зал. Все утро им читали непонятные лекции по теории левитации и теории перемещения. Насколько знала Аля, эти способности реже всего встречаются у митадов. Еще им рассказывали, какие демоны замечательные: сильные, могущественные, нестареющие и практически бессмертные – высшая раса во всей красе.
«Кажется, программу обучения им писал Князь Полуночи», – ядовито думала Аля.
Обеда не было. Им только разрешили набрать по бутылке воды из специального крана. Алина бутылка осталась в комнате вместе с ее вещами еще вчера. Аля заметила еще нескольких таких же неудачников, но никто не смел попросить попить у товарищей. Это не слишком ее удивило.
Аля все же встала в очередь и просто попила немного прямо из-под крана, пока какой-то демон не оттащил ее за оставшиеся волосы и не оттолкнул в сторону. Она только утерла рот рукавом и бросила на него презрительный взгляд. Внутри у нее все бушевало от гнева и обиды. Но она пообещала себе ни за что не показывать этого никому из них. Аля не собиралась давать им новый повод для наказания, как бы ее не выводили из себя.
Учеников привели в округлый зал, построенный по типу римского театра с поднимающимися от центра лавками. Внизу располагалась большая арена. В расписании значились боевые искусства с демонстрациями.
На середину арены вышел худосочный демон с серым лицом и редкими короткими волосенками пепельного цвета, представившийся лектором Оргром. Он начал рассказывать о самозащите и пообещал, что сегодня они начнут изучать стиль, созданный специально для полудемонов.
– Но сначала, – произнес он торжественно, – демонстрация.
Оргр вызвал двух старших митадов, и они устроили показательный поединок. Аля даже немного заинтересовалась и внимательно следила за их движениями. Они ловко уклонялись от ударов друг друга, блокировали атаки противника. Когда бой закончился, митады ушли с арены, а лектор сообщил, что на этом зрелище не окончено и что он вызовет двух учеников из зала, чтобы они продемонстрировали свое мастерство.
– Как вы знаете, – говорил он, – мы очень ценим дисциплину и послушание. Многие считают нас жестокими, но без послушания невозможно учение. Вы прибыли сюда только вчера, но у нас уже больше двух десятков нарушений правил, хотя все вы имели возможность ознакомиться с ними заранее и вчера их зачитали вам вслух. Сегодня я вызову на эту арену двоих таких нарушителей. Пусть они на деле покажут, что умеют не только совершать преступления. Помните, если вы хотите оказаться на этой арене как можно быстрее, просто нарушьте два-три правила из нашего списка, и дорога сюда сразу откроется перед вами.
У Али что-то сжалось в животе. «Только не говорите, что и я попала в волшебный список претендентов на публичный позор! – подумала она. – Я же совсем не умею драться».
Лектор назвал два имени. Аля с облегчением вздохнула: ее среди них не было.
На арену вышел темненький, тощий паренек. В партнеры ему досталась высокая и мощная рыжая девица с короткими волосами. Мешки под глазами и чуть сгорбленные фигуры выдавали в них сильное утомление.
«Наверное, тоже жертвы карцера, – решила Аля. – Я так же ужасно выгляжу?»
Оргр велел двоим митадам нападать друг на друга. Девица оказалась очень проворной и агрессивной, в одно мгновение смела парня с арены. В зале раздались редкие возгласы одобрения, но они быстро затихли под строгим взглядом лектора. Он перечислил все ошибки обоих участников боя. Парень с трудом поднялся где-то под ареной и у всех на глазах вставил обратно выбитый зуб. Аля поморщилась.
По окончании демонстрации лектор показал новые движения. Затем начал по семь человек и требовать повторить их в правильном порядке, причем синхронно. Ни одна семерка, естественно, не могла выполнить задание без ошибок. Оргр же не без удовольствия указывал на ошибки и унижал их всех вместе и каждого индивидуально ядовитыми комментариями по поводу их умственных способностей.
Через пару часов подошла Алина очередь. Ей очень не хотелось идти на арену. Даже проследив порядок движений множество раз, девушка сомневалась, что сможет повторить их.
Раздражение, вызванное невероятным абсурдом происходящего, скребло ее сознание, словно кот когтеточку. Все это действо организовали не для того, чтобы научить, но чтобы унизить. Никто из митадов давно уже не обращал внимания на происходящее на арене, все сидели занятые своими мыслями в ожидании, когда же закончится бесполезный урок.
Семерых митадов, включая Алю, построили в шеренгу и дали сигнал начинать. Каждый в своем темпе принялся изображать то, что только что выучил. В таком положении они толком и не видели друг друга. Можно ли всерьез ожидать от них какой-то синхронности?
Когда они закончили, Оргр зловеще рассмеялся и воскликнул:
– Вы еще более никчемны, чем предыдущая семерка! Думаю, ваши демонические родители покончили бы с собой, узнав, насколько бездарны их отпрыски. Благо лишь двое из них еще живы, а один давно сидит в тюрьме. Но если вы продолжите в том же духе, вы добьете и их. Еще раз!
Аля поняла, что демон, сидевший в тюрьме, это ее отец. Значит, родители еще четверых митадов рядом с ней мертвы. Не очень-то вежливо с его стороны напоминать об этом. Хотя лектор и не пытался быть вежливым.
Алина семерка повторила упражнение не намного лучше. Лектор продолжал поливать их грязью:
– У меня болят глаза от вашего вида! Посмотрите! Посмотрите все! У меня, кажется, пошла кровь из глаз!
Аля не стала на него смотреть. Никто не стал. Она бы искренне обрадовалась, если бы у демона и правда началось кровотечение и он умер от этого.
Оргр заставил их повторять движения еще пять раз, в перерывах постоянно ругая и унижая. К концу всем уже стало все равно, что он говорит. Алю думала лишь о том, насколько бессмысленны его речи. Когда чего-то слишком много, будь то хорошее или плохое, оно перестает радовать или расстраивать.
Подошло время ужина. Але выдали кусок какой-то непонятной субстанции, похожей на спрессованную соевую спаржу, и чашку очередного отвара, на этот раз отвратительного. Но Алю так замучила жажда, что пришлось проглотить напиток.
Далее ученикам выделялось три часа свободного времени на выполнение домашних заданий. То есть, это только называлось свободным временем. На самом же деле их запирали в большой общей комнате под надзором представителей администрации, где запрещалось даже разговаривать.
Алю отвели обратно в карцер. Из-за полного отсутствия какого-либо освещения она не могла учить то, что задали с утра.
«Справедливость в действии!» – думала она, сидя на полу в кромешной тьме.
Спать ей теперь не хотелось, и она решила повторить боевые приемы, которые уже знала, и отработать те, что им показали сегодня. Так она провела вечер в тренировке. Перед отбоем тюремщица, которую, как оказалось, звали Ларой, сводила пленницу в туалет и душевую, а затем заперла до утра.
Аля вновь очень плохо спала. Голод и жажда неотступно напоминали о себе болью в животе, было холодно и неудобно. Как и прошлой ночью, она то проваливалась в беспокойный сон, то внезапно тревожно просыпалась.
Следующий день мог бы стать повторением предыдущего.
Вот только Алю одной из первых вызвали отвечать вчерашний урок. Она, естественно, ничего не знала.
– Десять ударов по рукам, – сказал опрашивавший ее старший митад.
– Средневековье, – не выдержав, прошипела Аля.
– Пятнадцать ударов, – равнодушно ужесточил наказание митад.
«Черт! – подумала Аля. – Я же собиралась молчать!»
Наказание надлежало принимать стоя лицом к остальным ученикам. Але велели положить руки ладонями вверх на специальную парившую в воздухе перекладину. Затем к ней подошла та самая демоница, которая наказала ее карцером и отрезала волосы. Ее звали мадам Фуария. В руках она держала длинный инструмент, похожий на металлическую линейку.
Узнав обидчицу, Аля с трудом преодолела желание расцарапать ей лицо. Она плотно сжала губы, сдерживая ненависть.
Вряд ли какие-то пятнадцать ударов линейкой это так уж страшно, думала девушка. Она твердо решила, что даже не пикнет и назло этим мерзким демонам выдержит наказание с достоинством. Однако первый же удар по внутренней стороне предплечий заставил ее закричать. Почему-то боль разливалась по всему телу. Ко второму удару у Али из глаз непроизвольно полились слезы.
У Али мелькнула мысль, что Фуария бьет не по коже и мышцам, а прямо по энергетическим каналам. Но размышлять об этом не было никакой возможности. С каждым ударом становилось все труднее удержаться на ногах, а думать и подавно.
Про изначальный план с достоинством выдержать наказание Аля уже забыла. Она едва не потеряла сознание. К горлу подкатывала тошнота, и к пятнадцатому удару Аля безвольно опустилась на колени и, рыдая, сжалась в комок. Ученики наблюдали за наказанием с завидным равнодушием. Возможно, для некоторых такие сцены были привычны. Аля оставалась лежать на полу, пока не началась очередная нескончаемая лекция по теории перемещения. Тогда ее усадили на лавку и всучили в дрожащие руки учебник.
Она даже не поняла, кто это сделал. Ей было все равно.