Только ему не говори
Ты выходишь на улицу, чтобы проветрится. Кофе в стакане остыл, шум изнутри стал тяжёлым, и тебе просто нужно было... пространство.
Во внутреннем дворике прохладно: мягкий свет ламп, вечерний воздух, немного сигаретного дыма откуда-то сбоку. Ты не собираешься задерживаться, но взгляд цепляется за знакомую фигуру.
Лукас. Сидит на ступеньке у стены, рядом — Эмилия, их басистка. Она выглядит подавленно: лицо в ладонях, плечи чуть дрожат. Он не трогает её. Просто сидит рядом настолько, чтобы она не чувствовала себя одинокой, но не настолько, чтобы давить.
— Это не твоя вина, — тихо говорит он. — Ты сделала, что могла.
— А если этого недостаточно? — её голос срывается. — Я не хочу облажаться перед вами.
— Эмилия. — он произносит её имя мягко, почти неслышно. — Мы не ждём от тебя совершенства. Мы просто... ждём тебя.
Она всхлипывает. А он молчит. Просто остаётся рядом. И этого достаточно.
Ты собираешься повернуть обратно, когда он вдруг поднимает голову. Замечает тебя. Не вздрагивает, не делает вид, что не видел. Просто смотрит — спокойно, ровно. Как будто ты не вторглась в чужой момент.
Он чуть кивает. Не как приглашение, не как знак. Просто факт: он тебя увидел. Ты стоишь пару секунд. Эмилия вытирает глаза, пытаясь собраться, но Лукас не отводит взгляда от тебя. Ни упрёка. Ни надежды. Только тишина в глазах — тёплая, принимающая. Будто он говорит: "не уходи, если не хочешь".
Ты молча отворачиваешься и уходишь. Но внутри уже что-то треснуло. Не от боли. От странной, тихой жалости. К нему. К себе. Ко всем моментам, которые могли быть другими.
***
— Доброе, — сказал он спокойно, почти с мягкой улыбкой.
Ты кивнула.
— Относительно.
Он подошёл ближе, но не слишком. Держал нужную дистанцию. Наверное, чтобы не испортить шаткое равновесие, что установилось между вами после вчерашнего. Ты хотела сказать что-то нейтральное — что-то вроде «долго спал?» или «ты сегодня поздно», но не успела.
— Лукас! — голос Лики, звонкий, уверенный, как всегда. — Пора к ребятам, у нас бриф с организаторами через десять минут.
Ты чуть заметно скривилась. Он обернулся и тут же напрягся. Лика уже подходила ближе — идеально уложенные волосы, папка в руках, вечная спешка в голосе. Она мельком взглянула на тебя — снизу вверх. Полуулыбка на лице, от которой хотелось стереть слой кожи.
— Ты ещё здесь? — с наигранным удивлением спросила она. — Ну... можешь пойти с нами, если хочешь. Или... как тебе удобно.
Она уже повернулась к Лукасу, не дожидаясь ответа. Как будто ты — просто фон. Просто кто-то, кто случайно оказался рядом. Ты не ответила. Просто посмотрела на неё. А потом — на него. Лукас на секунду замер. Что-то мелькнуло на его лице — раздражение? Неловкость? Но он быстро спрятал это за нейтральным выражением.
— Я потом подойду, — сказал он ей.
Лика бросила взгляд, словно хотела что-то возразить, но передумала.
— Только не забудь, — напомнила она, уже уходя.
Вы снова остались вдвоём. Воздух между вами стал другим — как будто чуть прохладнее. Ты не знала, кто из вас сейчас чувствует себя глупее. Или злее.
— Я пойду, — сказала ты, чуть сжав ремень камеры в руках. Неуверенно, не резко. Просто чтобы не стоять в этой тишине, слишком похожей на «почти».
— Тея... — его голос был негромким. Не требующим, не оправдывающимся. Просто зовущим. Словно он хотел, чтобы ты осталась. Или хотя бы оглянулась.
Ты замерла. На полшага. Не обернулась, но и не ушла. Смотрела в сторону коридора, где уже растворилась Лика. И почему-то вспомнилось, как раньше он всегда ждал, пока ты соберёшь все свои заколки. Даже если спешил.
— Что? — спросила ты, не оборачиваясь. Голос твой был ровный, но внутри — напряжение, будто ждёшь, что скажет не то, и всё снова рухнет.
Он чуть выдохнул. Не с облегчением — с тревогой. Будто боялся спугнуть эту хрупкую паузу, в которой вы не были врагами.
— Я просто... — он замолчал, подбирая слова. Пальцы чуть сжались в кулак, но голос остался ровным. — Не хочу терять это. Тебя.
Ты выдохнула. Медленно. Как будто эта фраза задела что-то внутри — не больное, а забытое. То, что давно лежало под слоем обид и недосказанности.
— Это не что-то, что можно потерять за один день, Лукас. Или вернуть.
Он кивнул. Словно согласен — но всё равно не отступает.
— Я не прошу вернуть. Я просто... хочу, чтобы ты знала. Я вижу, как тебе сложно. И если я могу хоть что-то сделать — скажи.
Ты медленно выдохнула. Не гневно. Не с отвращением. Просто... устало.
— Скажу. Когда-нибудь. Если поверю, что ты и правда готов это сделать.
Он кивнул, не обижаясь на дистанцию. Не настаивал. Просто остался там, где был. И этого почему-то оказалось достаточно, чтобы ты не ушла сразу. Мимо прошла техничка с табличкой "PRESS ONLY", грохнула дверью, воздух снова сдвинулся. Ты отступила на шаг назад, будто возвращаясь из тёплого сна в реальность. Вспомнила, где находишься, кто ты здесь и зачем.
— Мне надо работать, — сказала ты коротко.
— Я знаю, — ответил он. — Я тебя не держу.
***
Ты уже шла в сторону выхода, когда услышала тихое:
— Эй, Тея? Подожди, пожалуйста.
Обернулась. Эмилия сидела на кейсе у стены, в сценическом костюме и белых кроссовках. Смешно дёргала рукав кофты, будто не знала, что с ним делать. Вид у неё был как у человека, который случайно откусил чили вместо помидора. Что, собственно, было не так далеко от правды.
— У тебя нет чего-нибудь... срочного? Конфеты? Льда? Пожарного шланга? Я попробовала их острые закуски. Это был ад.
Ты кивнула, полезла в карман. Нашла упаковку пастилок с мятой и лаймом, протянула.
— Держи. Не обещаю спасение, но язык хотя бы не отвалится.
Эмилия взяла, раскусила одну и зажмурилась от облегчения.
— О боже. Ты просто святой человек. — выдохнула она, раскусив одну. — Почему у тебя всегда есть всё?
Ты пожала плечами, присаживаясь на соседний кейс.
— Потому что за день у меня могут попросить лейкопластырь, пинцет, батарейки и презерватив. Я больше не удивляюсь ничему.
— У нас вся команда в сборе, но ты — быстрее. И человечнее.
Ты усмехнулась, чуть приподняв бровь.
— Лукас рассказывал про тебя, — вдруг сказала Эмилия. Голос у неё был почти будничным, без скрытых смыслов, просто констатация.
Ты перевела на неё взгляд. Не резко — скорее в ожидании.
— Не сплетничал, — сразу добавила она, заметив твою реакцию. — Просто... рассказывал. Как вы вместе что-то писали, как ты могла на слух определить, на полтона он ушёл вверх или вниз. И как ты однажды засмеялась прямо в микрофон на записи, потому что он оступился рядом.
Ты помнила. Помнила даже, как потом держала живот от смеха, а он смотрел на тебя с таким видом, будто это было самое музыкальное, что он слышал в жизни.
— И что он говорил? — спросила ты почти спокойно. Почти.
Эмилия чуть пожала плечами, раскусывая ещё одну пастилку.
— Что ты была его сердцем. Не партнёром по сцене. Не «она хорошо поёт». А сердцем.
***
И на какое-то мгновение ты оказалась в той самой комнате — маленькой, перегретой лампами, с проводами под ногами и окнами, затянутыми тканью. Он сидел на полу, у стены, гитару держал неуверенно, как будто та сейчас выскользнет из рук. Ты сидела напротив, блокнот в руках, шариковая ручка между пальцев. Вместо текста — каракули. Музыка никак не шла.
— Может, так? — он медленно сыграл три аккорда. — А потом ты вступаешь?
— Я? — ты рассмеялась. — Я вообще не умею петь.
— Ну, теперь умеешь, — пожал плечами он. — Хотя бы для меня.
Ты тогда чуть склонилась к нему, подбородок на коленях. Волосы рассыпались по плечам. Он посмотрел — внимательно, по-настоящему.
— А если будет фальшиво?
— Я настою под тебя весь мир, — сказал он.
Просто. Будто это очевидно.
***
Ты моргнула — медленно, будто возвращаясь издалека. Глаза по-прежнему были направлены в одну точку, но перед собой ты давно уже ничего не видела. Только снег в волосах, пальцы на грифе, и голос — хриплый, усталый, родной.
— Всё в порядке? — осторожно спросила Эмилия.
Ты кивнула. Отрывисто, будто стряхивала с себя то, что прилипло к сердцу.
— Прости. Я просто... вспомнила.
Пауза. Она не спрашивала, что именно. Не лезла. Но её взгляд был внимательным — таким, каким смотрят на человека, который держится на зубах по привычке. Ты провела пальцем по шву джинсов, не поднимая взгляда.
— Он был для меня всем, — сказала ты тихо, не то ей, не то самой себе. — Не в смысле «парень мечты» или там «великая любовь». Он был голосом в наушниках, когда я боялась выйти из дома. Руками, когда мои дрожали. Музыкой, когда я молчала.
Эмилия не ответила сразу. Просто дышала рядом.
— Прости, можно странный вопрос? — осторожно сказала Эмилия, когда ты замолчала.
Ты чуть повернула голову. Взгляд всё ещё был прикован к трещинке на бетонной плитке.
— Валяй. Сегодня и так странный день.
— Вы с Лукасом были... парой?
Ты не удивилась. Слишком многое висело в воздухе между тобой и Лукасом, чтобы это не было заметно. И всё же вопрос резанул. Мягко, но точно. Ты пожала плечами, медленно, как будто взвешивая.
— Не знаю, можно ли это так назвать. Тогда казалось, что да. Мы писали музыку, сливались в голосах, смотрели друг на друга как на солнце. Но мы даже толком не успели... быть.
Эмилия кивнула. Не с любопытством — с пониманием.
— Он молчит, но когда ты рядом, у него другое лицо. Меньше бравады. Больше тишины. Хорошей тишины.
Ты усмехнулась. Быстро, неровно.
— Только ему не говори, — сказала ты, поднимаясь с кейса. — Пусть думает, что хорошо прячется.
Эмилия слегка улыбнулась, кивнула.
— Не скажу. Обещаю.