Принесённая направлениями

Прошло практически три недели с момента нападения Йоны на Оудэка. По приказу Исинэры тело нападавшей было доставлено в родные земли и там похоронено. Оудэк же продолжал с былым энтузиазмом выполнять свою работу, помогая Принесённой. Исинэра увлеклась и активно занялась вопросом обустройства города, изучала старые чертежи, приглашала во дворец известных архитекторов, по несколько часов подряд обсуждала с ними разные идеи, касающиеся изменения облика Сивитата. Подобная деятельность правительницы не ускользала от внимания жителей столицы и активно обсуждалась, но больше всего разговоров, конечно, было о скором открытии дополнительной части музея «Солас нано» с совершенно новыми экспонатами. Не остановившись на достигнутом, Мирэл Лдорн чуть ли не с первых же недель с момента открытия занялся вопросами постройки дополнительного небольшого корпуса, куда можно было бы поместить ещё несколько десятков экспонатов. И вот, двадцать восьмого дня последнего летнего месяца, планировалось торжественное открытие нового корпуса, куда должны были съехаться все главные лица Сивитата, Исинэра в этот раз не была исключением и пообещала приехать не тайно, как было в первый раз.

Перед открытием, которое должно было состояться в пять часов вечера, у Принесённой в этот день было ещё одно крайне важное дело, не требующее отлагательств.

Башня Эранир стала для девушки почти родным местом: запах трав уже не так бросался в нос, обстановка казалась теперь уютной, а лестница с каждым новым поднятием по ней ощущалась всё менее и менее бесконечной. Моуку же, по его словам, это место всё так же не нравилось.

Троица сидела за круглым столом и тихо пила заваренный Эранир чай. Маг красовалась перед Исинэрой своим новым необычным нарядом, напоминающим традиционные одежды пустынного Шаахата: чёрная просторная накидка сверху с золотыми блёстками, состоящая из нескольких слоёв, и красные длинные шаровары с разрезами по бокам и замысловатыми узорами. Пусть образ и казался более чем необычным, Эранир выглядела крайне довольной и с удовольствием носила непонятно откуда взявшиеся одежды. С последнего посещения лавки своего преподавателя маг действительно стала меньше появляться на публике и больше проводила времени сама с собой или только с Исинэрой, что положительно влияло на состояние валира: за месяц Эранир практически справилась со срывами после прекращения употребления зелья и, по её словам, чувствовала себя почти идеально. Это не могло не радовать Исинэру.

Вскоре в башню поднялся ещё один гость, которого прежде дворец Кэстур не принимал. Крепкий демар ростом около ста пятидесяти сантиметров, что для их расы было даже довольно много, погладил свою серебристую бороду с толстой косой и присоединился к чаепитию.

— Господин Горн, спасибо, что приехали так скоро, — начала разговор Исинэра, наливая ему в чашку чая.

— Для меня честь, судья, — низким голосом проговорил он и оглядел помещение.

— Лучше Принесённая.

— Конечно. Признаться, Принесённая, я был крайне удивлён, узнав, что вы приглашаете меня анонимно приехать к вам во дворец. К чему эта секретность? Разве судья Голубого Феникса Оудэк не узнает?

— Надеюсь, что нет. Даже если и узнает, то для него вы приехали, чтобы выразить почтение новой правительнице и сделать для меня украшение, — говорила Исинэра, смотря на спиральный синий узор на морщинистом лбу мужчины.

— Интересно. А зачем же я здесь на самом деле?

— Обещаете ли хранить втайне то, о чём мы сейчас будем говорить? — строго спросила Исинэра.

— В обмен на небольшую услугу, Принесённая, — демар будто только и ожидал возможности сказать эту фразу.

— Что за услуга?

— Позвольте взглянуть на браслет Ириса.

— Конечно, — с облегчением выдохнула девушка и, отодвинув рукав платья, протянула сидящему от неё справа мужчине смуглую руку с надетым на неё золотыми браслетом с магическими рунами.

— Искусная работа. Не знаете, кто сделал его? — воодушевлённо спросил Горн, аккуратно, почти трепетно, трогая массивными пальцами браслет.

— Без понятия, господин Горн.

— Кем бы он ни был, я бы очень хотел с ним познакомиться. Бесподобная техника.

Закончив осматривать браслет, демар медленно убрал руку и позволил девушке вновь скрыть магическое украшение за тканью.

— Теперь даже Нтор не сможет выпытать у меня, о чём мы сейчас с вами будем говорить, Принесённая! — торжественно заявил Горн, отсылая к анрорскому богу пыток и жестокости.

— Рада это слышать, — вежливо улыбнувшись, ответила Исинэра, отставляя в сторону свою чашку чая. — Господин Горн, мы ищем одно... существо. Внешне напоминает истинного лангрена. Мы точно знаем, что более чем два с половиной месяца назад, а может и намного раньше, он купил или заказал у вас магические броши, способные телепортировать владельца. Личность, которую мы ищем, могла представиться именем Гаррит Сэйло. Светловолосый юноша с привлекательными чертами лица и золотыми глазами. Не встречались ли вы с ним?

— Хм, да нет вроде. Ни имя, ни внешние описания мне не кажутся знакомыми. Простите.

— Вы часто делаете телепортирующие броши? — спросил Моук, впервые заговорив с гостем.

— Да, довольно-таки.

— Когда последний раз делали?

— Да вот пару недель назад.

— А до этого?

— Ещё пару недель назад. Их заказывают гораздо чаще, чем вы можете себе представить, юноша, — поучительно сказал Горн.

— А у вас нет никакого способа отслеживания сделанных брошей? — спросила Эранир.

— Нет. Это противоречит моим правилам. Я бы не мог с гордостью называть себя магическим ювелиром, если бы создавал средства отслеживания. Да и зачем мне это?

— Но в теории это возможно? — уточнила Эранир.

— Да, с помощью сильной магии. Но мои броши всё равно не отследить, они не были сделаны с расчётом на это.

Исинэра разочарованно вздохнула, сделав последний глоток. Взглянув на ювелира, ей показалось, что будто на секунду она заметила какой-то неестественный золотой отблеск в его янтарных глазах, но то, наверное, было просто странным отражением солнечного света.

Дождавшись, пока гость допьёт чай, Исинэра поблагодарила демара за приезд и пригласила поприсутствовать на сегодняшнем открытии нового корпуса музея. Горн вежливо отказался, сославшись на ещё какие-то важные дела в городе, и, попрощавшись друг с другом, группа разошлась. Горн, накинув плащ, направился в город, Эранир осталась в своей башне, а Моук и Исинэра направились к ней в покои.

Благодаря последним событиям и быстро распространяющимся слухам многие придворные теперь знали Моука в лицо. Он получил известность лангерна, спасшего Принесённую от злого духа, а потому особо прятаться и теряться в тенях ему больше не удавалось, да и причин на то пока не было. Вокруг правительницы и её «слуги», разумеется, летали разного рода слухи, но им до этого не было никакого дела.

— Даже не будем обсуждать это с Эранир? — спросил юноша на пути к покоям.

— А что тут обсуждать? Зацепки кончились. Так долго его ждали и ради чего? — разочарованно произнесла Исинэра. — Или тебе ещё что-то удалось найти или узнать за это время?

— Нет.

— Тогда вернёмся к этому позже. Сейчас надо сосредоточиться на более насущных делах.

— У меня складывается впечатление, что тебя уже устраивает то, что мы связаны заклятием, — недовольно произнёс юноша. Исинэра резко остановилась и повернулась к нему.

— Моук, что ты сейчас от меня хочешь?! У меня куча дел! Сегодня открытие, завтра встреча с послом, а мне ещё нужно обсудить дела с Оудэком. Я хочу, правда хочу, решить проблему со Связью, но у меня просто не хватает на это времени. Да и у тебя, и у Эранир, свободного времени было море, но никто из вас так и не смог найти ничего полезного.

— Не забывай, что через девять месяцев тебе нужно будет возвращаться на свой остров. Ты же не ожидаешь, что я поеду с тобой?

— Нет, конечно, — усмехнулась Исинэра. — К тому времени мы решим эту проблему...

— Ты уверена?

— Всё! — раздражённо воскликнула девушка. — Закончим на этом. Мне ещё нужно проверить кото.

— Кото? — удивился Моук.

— Да. Сегодня его должны были перенести и установить в моих покоях, чтобы мне было удобнее практиковаться. А ты не знал, что я учусь играть на нём?

— Нет.

— Странно. С твоей-то внимательностью ты не заметил, что я вот уже долгое время несколько раз в неделю встречаюсь с учителем?

— Отыгрывание роли слуги, за которым теперь ещё и следит по меньшей мере половина глаз дворца, отнимает слишком много сил и времени, — недовольно произнёс юноша.

Исинэра не солгала. Когда они вошли в её покои, Моук сразу заметил в углу комнаты кото — длинную и массивную цитру. Инструмент стоял на специальной подставке, за которой обычно располагался музыкант. На деревянной, покрытой лаком, поверхности под тонкими, но прочными струнами были вырезаны изящные узоры.

— Красивый инструмент, — произнёс юноша, поглаживая кото.

— Ты кажешься к нему неравнодушным. Умеешь играть? — поинтересовалась Исинэра, надевая на пальцы котодзумэ, специальные кольца-ногти, с помощью которых и играют на инструменте.

— Нет, но... я в детстве часто слышал, как на нём исполняют разные композиции... — уклончиво ответил Моук.

— В детстве? А ты не из Миэру случайно? — спросила Исинэра, усаживаясь за инструмент. Предположение девушки заставило Моука дёрнуться.

Посмотрев на неё несколько напуганными глазами, он спросил:

— С чего ты взяла?

— Судя по всему, я права, — улыбнулась Исинэра. — Мне рассказывали, что кото — это национальный инструмент Миэру. Там он распространён настолько, что есть чуть ли не в каждом доме. Многие матери ежедневно играют на нём, чтобы успокоить детей и приобщить их к музыке с детства, ведь народ Миэру, насколько я успела понять, очень музыкален. И по тому, с каким трепетом ты смотришь на кото, я и предположила, что ты с острова. Наверняка кто-то из твоей семьи играл на нём для тебя в детстве.

— Откуда ты всё это знаешь? — удивился юноша.

— Учитель по кото рассказал. Жаль, что он уже уехал.

— Уже уехал?

— Да. Я пригласила его, только чтобы он помог мне с основами, а дальше решила заниматься сама. Пусть прогресс идёт медленнее, но мне так комфортнее. Не люблю, когда меня учат другие — это сразу вызывает какое-то напряжение. Да и всё равно я играю для своего удовольствия, так что ничего плохого не вижу в том, чтобы учиться самостоятельно, в своём темпе.

— А почему именно кото?

— Ну, помимо того, что мне просто нравится его звучание, в одной книге я прочитала легенду создания этого инструмента, и она настолько меня вдохновила, что даже захотелось научиться играть. Ты же знаешь её?

— Легенду? Ха, что, хочешь снова похвастаться своими знаниями? — усмехнулся Моук.

— Разве что чуть-чуть.

— Ну давай, — юноша сел на диван неподалёку.

— Миэру — это ведь родина лангернов-птиц, верно? По легенде, когда Лан, верховный бог лангренов, узнал об измене своей первой жены, богини воздуха и свободы, Соуири с богом музыки, Эроном, он отправил её в заточение на одинокий остров, который богине запрещено было покидать. На нём Соуири смогла изготовить из росших там деревьев первое в мире кото. Используя свои знания игры на цитре, полученные от Эрона, она научилась играть на созданном инструменте и спустя несколько десятилетий смогла наконец связаться со своим возлюбленным с помощью магической мелодии. Она донесла до него, как создать такой же инструмент и в течении нескольких сотен лет они общались друг с другом с помощью музыки. И однажды в их мелодиях родились первые лангерны-птицы, дети воздуха и музыки. Прекрасная и очень вдохновляющая легенда!

— Только вот концовка у неё не столь же прекрасна.

— Да. Когда Лан увидел лангернов-птиц, то понял, что всё это время происходило за его спиной, и в порыве гнева убил как Соуири, так и Эрона. Их детей же он оставил на острове, который потом назвали Миэру.

— Неплохо для человека, — отметил Моук, медленно и театрально поаплодировав.

— Как ты, однако, оживился. Любишь вспоминать про дом? — улыбнулась Исинэра.

— Не очень. Однако люблю, когда говорят о том, в чём я разбираюсь.

— Разбираешься в легендах?

— Можно и так сказать. Ну что, а теперь поразишь игрой на кото? — самодовольно спросил Моук, закинув нога на ногу.

— Сыграть тебе? — растерялась Исинэра. — Не знаю. Я ещё никогда так не играла...

— Да брось, Принесённая, уверен, сможешь удивить! — ехидно говорил юноша.

— «Насмехаешься, да? Смотри же!»

Глубоко вздохнув, Исинэра коснулась холодных струн. Её дыхание участилось, но девушка постаралась не обращать на это внимания и сосредоточиться. Она решила исполнить композицию, которую выучила с учителем одной из первых — «Мелодию Соуири». Ту самую мелодию, с помощью которой богиня смогла связаться со своим возлюбленным.

Её пальцы плавно и ловко заскользили по струнам, мелодия начала быстро вырисовываться, неустойчивая, но способная расти и развиваться. Одновременно простая и сложная, стремящаяся достичь внимания слушателя.

Воздух в комнате стал насыщаться звуками, вибрировать, как поверхность тихого пруда, по которому прошли едва ощутимые волны. Игра девушки с заметным блеском волнения в глазах постепенно раскрывалась. Её движения от чувствующихся робкими и медленными естественно превращались в уверенные и плавные. Лицо не выражало ни одной эмоции, однако немного суженные глаза говорили о невероятной концентрации. Исинэра не хотела ошибиться, и она не ошибалась.

Чем дольше Принесённая играла, тем серьёзнее становился Моук. От былой насмешки на его лице не осталось и следа. На середине композиции он так внимательно слушал Исинэру, что той даже стало неловко. Но она продолжала играть.

Несколько последних касаний струн, и мелодия была безупречно завершена. Вновь взглянув на Моука, она увидела, как тот сидел и смотрел на неё с открытым ртом. Не ожидая от него такой искренней реакции, Исинэра звонко засмеялась. Щёки Моука немного покраснели, и он отвёл взгляд.

— Понравилось? — вытирая с глаз выступившие от смеха слёзы, спросила Исинэра.

— Неплохо для новичка. У тебя, видимо, был хороший учитель.

— Спасибо, — встав из-за инструмента, довольно поблагодарила Исинэра. — Моук?

— М?

— Ты ведь истинный лангерн?

— Как ты догадалась? — ехидно спросил юноша, вновь взглянув на Исинэру. От румянца уже не осталось и следа, и его щёки вновь стали привычно бледными.

— А какое ты животное? И не птица ли?

— Потому что я с Миэру?

— Да. Там ведь почти всё население именно лангерны-птицы.

— А что заставило тебя думать, что я не могу входить в меньшинство?

— Интуиция, — весело ответила Исинэра, садясь неподалёку.

— Интуиция?

— Ну да, ты выглядишь как человек, который на самом деле может превращаться в птицу.

— «Человек, который может превращаться в птицу»? Люди не могут превращаться в птиц. Или я о вас чего-то не знаю? — с лёгкой улыбкой спросил Моук.

— Всё верно. На самом деле я могу превращаться во фламинго! — воскликнула Исинэра. От внезапно сказанной глупости ей стало жутко неловко перед юношей. Всё чаще Принесённая начинала вести себя более свободно в его присутствии, что несколько её саму же и беспокоило.

— Фламинго? Что это? — спросил Моук, выгнув бровь.

— Что? Ты никогда не видел фламинго?! — воскликнула девушка, забыв про смущение. — Такая длинная розовая птица с огромным клювом! У них ещё очень длинные лапки, напоминающие ходули.

— Звучит как что-то, что ты только что выдумала.

— Нет! Я серьёзно! — возмутилась Исинэра и толкнула юношу в плечо. — Может, ты и правда фламинго! И просто стыдишься этого! Я права? Раскусила тебя?!

— Ну уж нет, я, может, и птица, но точно не огромное розовое недоразумение на ходулях, которое ты описала!

— Ага! Значит, всё-таки ты птица!

Моук недовольно хмыкнул.

— Осталось только выяснить какая...

С выгнутой бровью и ухмылкой на лице Моук взглянул на Исинэру, как бы кидая ей вызов.

— Я знаю, что многие истинные лангерны имеют хоть что-то общее со своим животным обличием. У тебя чёрные волосы, острые черты лица, серые глаза. Можешь ли ты быть, ну не знаю, каким-нибудь вороном?

— Ха, а это тебе уже не дано узнать, — ехидно ответил Моук и, не переставая улыбаться, поднялся с дивана.

— Ну же! Скажи! Неужели ты так и оставишь меня в догадках!

В ответ юноша остановился у выхода и вновь посмотрел на девушку со злорадствующей улыбкой, после чего покинул её покои.

— Жестокий! — крикнула Исинэра так громко, чтобы уходящий Моук это точно услышал.

Недовольно вздохнув, Принесённая вновь уселась за кото и продолжила играть до самых сборов в музей, периодически вспоминая о Моуке и его заворожённом её игрою лице. Воспоминание каждый раз вызывало у неё небольшую улыбку.

Ближе к трём часам дня к правительнице прибыла Кирса в сопровождении нескольких служанок, которым предстояло подготовить Принесённую к предстоящему мероприятию. Исинэра начала с горячей ванны, после чего её принялись тщательно причёсывать и наряжать. Светлые волосы служанки уложили в изящные косы, украшенные небольшими заколками в виде прозрачных бутонов. Затем девушки помогли правительнице надеть усыпанное блёстками многослойное жёлтое платье. Получившийся образ украсили аккуратным золотым украшением на шее в виде змеи.

Как только Исинэра была готова, она встретилась со своей сопровождающей группой, состоявшей из стражи, нескольких придворных, Кирсы и Моука. Рассевшись по каретам, они отправились в город.

Заходящее солнце уже заливало столицу мягким светом. На улицах было оживлённо. Кто-то направлялся домой после рабочего дня, кто-то гулял, а кто-то шёл на открытие нового корпуса музея, являющееся главным событием недели в Сивитате. Воздух был насыщен ожиданием и лёгким волнением.

Когда дворцовые кареты остановилась у главного входа в музей, Исинэра медленно покинула транспорт, а вслед за ней его покинули и все остальные. Уверенной походкой Принесённая направилась к входу в здание, окружённая стражей, придворными и слугами. Вечер обещал быть приятным.

Стоило девушке пройти в музей, как она тут же привлекла всеобщее внимание.

— Принесённая, — Мирэл Лдорн сразу же подошёл к Исинэре и низко поклонился. — Огромная честь видеть вас здесь сегодня! И ещё раз благодарю за всестороннюю поддержку. Я и представить не мог, что это произойдёт так скоро!

— Ну что вы, господин Мирэл, — Исинэра отмахнулась. — Признаюсь, я думала, что посетителей будет чуть меньше.

— Сам не ожидал, Принесённая. В конце концов, новый корпус не столь огромен, чтобы вызвать подобный резонанс. Но, видимо, сивитатцам не хватает культурных развлечений в городе, — заметил Мирэл.

— Да, я тоже об этом подумала...

— Принесённая, — вперёд вышла сестра Мирэла Акемия и низко поклонилась правительнице. — Очень приятно снова вас видеть.

— Мне тоже, госпожа Акемия. Как вы?

— Всё хорошо, спасибо. Не желаете ли, чтобы мы с братом провели вам персональную экскурсию по музею?

— Ох, боюсь, это было бы не слишком вежливо по отношению к другим гостям, может быть в другой раз. Я здесь как правительница, официально, а потому мне следовало бы больше общаться со всеми желающими. Я же не могу их просто игнорировать. Надеюсь, вы понимаете.

— Конечно, Принесённая, мы понимаем, — сказал Мирэл. — Нам тоже следует уделять внимание другим гостям. Конечно, важнее вас нет гост...

— Господин Мирэл, — Исинэра перебила. — Я всё понимаю. Не переживайте.

— Благодарим, Принесённая, — брат с сестрой поклонились. — Если вам вдруг что-то будет нужно, то не стесняйтесь обращаться.

Когда Лдорны отошли от Исинэры, ей ненадолго показалось, что она ошиблась, и у девушки всё же будет время увидеть новинки в музее. Правительница тихо прошла в новую часть здания, внешне ничем не отличающуюся от основной, разве что представленные в её залах экспонаты относились к более поздним эпохам, а потому выглядели лучше и новее.

Стоило Принесённой сделать шаг в сторону первой витрины, как её тут же остановил один из важных гостей. С падкостью на бюрократические детали и пустые фразы, он начал рассказывать правительнице о последних решениях торговой гильдии Сивитата, будучи полностью уверенным в том, что Исинэре будет интересно его слушать. Вскоре к нему присоединились и другие, стремящиеся поговорить с Принесённой и что-то у неё попросить вне официальных аудиенций, которых добиться в последнее время было крайне сложно в силу занятости девушки. Терпение Исинэры не подводило, но внутреннее недовольство всё же нарастало. Она отвечала с достоинством и вежливостью, но её взгляд вновь и вновь скользил в сторону витрин, которые с удовольствием рассматривали другие гости.

Шло время, правительница оказывалась в окружении нескончаемого потока то торговцев, то дворян и зевак, стремившихся обратить на себя её внимание. Разговоры о политике, комплименты и заученные фразы мешали наслаждаться открытием, однако Исинэра была к этому готова, и, смирившись с мыслью, что при разговоре с Мирэлом она всё же была права, девушка разочарованно вздохнула и продолжила вести беседы.

Во время очередного скучного диалога Исинэра заметила Акемию, беспокойно идущую по залу. Её быстро нагнал незнакомый юноша и схватил за руку. Между ними завязался напряжённый тихий разговор.

— «Где-то я его уже видела...» — подумала Исинэра, смотря на белокурого красавца. — «Точно! Бал! Он был братом того юноши, с которым я танцевала. Не помню их имена. Ох, невероятно, уже прошёл почти месяц с того мероприятия. А как будто это было только вчера...»

— Госпожа Принесённая, вы слушаете? — возмутился один из дворян.

— А, да, конечно... — натянув улыбку на лицо, ответила Исинэра, повернув голову обратно к группе. Когда у неё всё же выдалась возможность вновь взглянуть на то место, где стояли Акемия и юноша, то их там уже не оказалось. Исинэра решила не придавать увиденному особого значения.

Мероприятие продолжало размеренно идти своим чередом, когда в воздухе начало происходить что-то странное. Принесённая, стоявшая в дальней части помещения, заметила, как лёгкая золотистая дымка медленно заполняла пространство. Туман, сперва призрачный и почти незаметный, постепенно становился гуще и темнее, распространяясь по музею.

Сначала никто не обратил на это особого внимания, но вскоре туман начал вызывать тревогу. Он поднимался, густел на глазах и окутывал посетителей своими зловещими объятиями. Свет постепенно мерк.

Из глубин тумана начали доноситься испуганные шёпоты. Гости остановились, сбившись в нерешительные группы. Кто-то едва посмеивался, считая это, возможно, частью какого-то шоу в честь открытия. Послышались первые покашливания. Вдруг на пол, недалеко от Исинэры, упал какой-то мужчина. Стоявшая вблизи гостья испуганно наклонилась к нему и нерешительно тронула, после чего закричала:

— Он мёртв!

Туман убивал. Как только гости это поняли, то мгновенно началась паника. Воздух наполнился отчаянными голосами и хаотичными шагами. Кто-то падал на пол, пытаясь найти выход и сохранить воздух, кто-то падал без шанса вновь встать. Вокруг Исинэры то и дело раздавались всё новые беспокойные возгласы, затмевающие её собственные мысли. Всё больше посетителей начинало задыхаться. Казалось, что стены музея сужались, заставляя каждого почувствовать себя пленником и усиляя тревогу.

Исинэра огляделась в поисках хоть одного знакомого лица, однако ни стражи, на сопровождения она обнаружить не могла. Чувствуя усиливающееся биение сердца, Принесённая глазами попыталась найти выход, но хаос уже захватил пространство. В помещении стало совсем нечем дышать, а видимость снизилась до минимума.

Пытаясь пройти через жутко кашляющих и паникующих гостей, Исинэру то и дело толкали, несколько раз она даже падала на пол от силы толчка. На её платье бесконечно продолжали случайно наступать. Гости толпились, давили, не давали друг другу пройти. Вскоре все начали чуть ли не идти по телам. Происходивший кошмар, казалось, длился вечность, но на деле продолжался не более минуты.

Сохранять спокойствие казалось всё более невозможным, Принесённая была на грани истерики и при этом старалась не дышать. Её платье вновь запуталось в чужих ногах, и кто-то снова случайно наступил на подол. Исинэра бы опять упала на пол, если бы её не успел подхватить Моук. Обеспокоенно посмотрев на Принесённую, он без лишних слов, чтобы не тратить воздух, крепко схватил её под руку и уверенно повёл куда-то, грубо расталкивая паникующих.

Моук вёл Исинэру по лестнице на второй этаж. Не понимая, что он задумал и почему не направлялся к выходу, девушка всё же решила не тратить драгоценный воздух на вопросы и просто продолжала следовать за ним. Принесённая не понимала, как юноша вообще мог что-то видеть в таком тумане, ведь она уже давно шла вслепую.

Стоило им подняться на второй этаж, где уже никого и не было, как отравленный туманом воздух стал подозрительно нагреваться, а стены начинали краснеть. Исинэра подумала, что ей кажется, но увидев испуганное лицо Моука, заметившего то же самое, она напряглась. Юноша ускорился. Где-то сзади послышались быстрые шаги и знакомый голос:

— Постойте! Помогите!

— «Акемия!»

Моук точно услышал её голос, но не остановился. Он продолжал идти вперёд, а воздух казался всё горячее. Жуткие крики с первого этажа не прекращались.

Подведя Исинэру к стеклянному окну, Моук грубо отодвинул её, соединил руки и замахнувшись, выбил окно. Со всех сторон послышались звуки тресканья.

— «Что он делает?!»

Юноша жестом указал Исинэре на окно. Недалеко от них начал громко обваливаться потолок.

— «Хочет, чтобы я выпрыгнула?! Совсем с ума сошёл?!»

Исинэра сделала шаг назад, однако Моук настаивал.

— Вылезай сейчас же! Другого выхода нет! Быстрее! — быстро проговорил юноша. Исинэра не могла решиться. Невдалеке вновь послышался знакомый, совсем уже слабый, голос:

— Прошу! Помогите! Я не могу идти! Я совсем рядом!

— Акемия! — воскликнула Исинэра. — Ей нужно помочь!

— Давай же! — закричал Моук и чуть ли не силой стал толкать Исинэру. Та, взглянув последний раз на юношу, всё же начала вылезать наружу. Ощутив страшный резкий толчок жара сзади, она инстинктивно двинула корпусом вперёд и выпала через разбитое окно.

На мгновение вокруг Исинэры была лишь жуткая тишина, а ощущение гравитации пропало. Она словно зависла в воздухе. Но вскоре в ушах раздался звон, а сила притяжения взяла своё.

Принесённая падала, охваченная смесью страха и непонимания. Её руки инстинктивно потянулись к земле, готовясь к жёсткой встрече. Когда девушка наконец столкнулась с поверхностью, раздался глухой удар, и боль мгновенно пронзила всё тело.

Её лёгкие с жадностью начали поглощать свежий воздух. Тело содрогалось от боли после падения, а чрезмерная усталость овладела каждым её мускулом. Исинэра с усердием подняла голову, чтобы оценить масштаб произошедшего, но тут внезапный и оглушительный взрыв разом перевернул всё вокруг.

Музей, который лишь мгновение назад возвышался над улицей, вспыхнул ослепительным светом. Огромная волна взрыва расколола воздух, уничтожая стены и разбрасывая обломки во все стороны. Разрушительная волна мигом сносила и воспламеняла всё, что было на её пути. Грязь, пыль и обломки, смешанные с криками паники и ужаса, поднялись в воздух.

Весь мир перед глазами Принесённой словно раскололся на куски, и каждый звук, каждое движение казалось замедленным и размытым. Уши звенели от звука взрыва, осколки стекла и камней сыпались дождём вокруг.

Прежде чем разрушительная волна смогла её достать, Исинэру окружил светло-зелёный магический купол. Стены купола засветились искрами, отражая удары летящих обломков и становясь единственной преградой между ней и смертельной угрозой.

Исинэра чувствовала давление взрыва, как невидимая сила пыталась сокрушить её защиту, но купол держался, выдерживая натиск разрушительной энергии. Стеклянные осколки и металлические частицы с визгом скользили по поверхности барьера, не нанося девушке никакого вреда.

Секунды казались вечностью. Принесённая продолжала лежать, окружённая сияющим щитом. Её сердце бешено колотилось, а голова кружилась от ужаса и напряжения.

Когда гул взрыва наконец утих, а купол пропал, Исинэра поднялась с земли и оглянулась. Всё вокруг было охвачено хаосом и огнём: исчезнувшие фасады зданий, вывернутые мостовые и горящие руины музея. Прежде оранжевое небо стало серым. В воздухе летал пепел.

Исинэра взглянула на свои дрожащие руки — на них были следы крови и грязи, её собственное тело ныло от перенесённых травм и страдало от какой-то дополнительной ужасной боли, сковывающей каждое движение.

— Исинэра! — раздалось где-то вдалеке. — Исинэра!

К девушке подбежала Кирса. Взглянув на служанку, правительница с удивлением заметила, что с той было всё в порядке.

— Исинэра! Ты меня слышишь?! — кричала Кирса, тряся девушку за плечи.

— Кирса... — с распахнутыми покрасневшими глазами прошептала Исинэра. — Что произошло?

— Не знаю. Взрыв. Сейчас это неважно. Нужно найти выживших. Пострадала вся улица. Я в этот момент была не в музее с парой стражников, сейчас они придут и отвезут тебя обратно во дворец, хорошо? Я же останусь тут и помогу искать выживших или хотя бы тех, кого ещё возможно спасти.

— Я тоже хочу! Я не поеду... — дрожащим голосом произнесла Исинэра.

— Нет, — строго ответила Кирса. — Это не обсуждается. Ты не должна этого видеть.

Только сейчас Исинэра заметила, как ярко глаза служанки светились зелёным цветом.

— Ты меня спасла? Этот купол и...

— Да, это была я. Но сейчас не думай про это.

Взгляд Принесённой обратился к руинам за спиной Кирсы.

— Не смотри туда! — воскликнула служанка и схватила девушку за щёки, заставив ту посмотреть в её всё ещё ярко-зелёные глаза.

— Моук! Я должна найти Моука! Он же выжил, да?!

— Моук? Кто это? Он был с тобой?

— Да. Он вывел меня. Я должна найти его! Моук точно выжил! Я же жива!

— Да о чём ты?!

— «Мы связаны. Я жива, значит, жив и он! Но эта боль... Вызвана ли она падением?»

Шок постепенно проходил, уровень адреналина снижался, тело начинало болеть всё сильнее и сильнее. А на душе становилось всё неспокойнее. Исинэра должна была найти Моука! Он спас её... пожертвовав собой? Нет! Он был жив! Но мог ли хоть кто-то пережить такой взрыв?!

— Кирса! Отпусти меня! — заорала Исинэра, пытаясь вырваться из рук служанки.

— Довольно. Спи, — приказала Кирса, и правительница мгновенно ощутила, как веки начали слипаться. Последним, что запомнила Принесённая, были вновь засветившиеся ярко-зелёным цветом глаза её служанки.