Принесённая направлениями

Больше месяца прошло с ужасного взрыва в музее «Солас нано», потрясшего весь регион. Около четырёхсот существ пострадало в той трагедии, две трети из них погибло. Произошедшее ужасно отразилось на репутации Исинэры, к ней стали относиться ещё хуже, чем в первое время после прибытия девушки. Её проклинали и желали смерти. За пределами дворца, разумеется.

Принесённая совсем закрылась в себе после случившегося. Её стали интересовать лишь три вещи. Первая — кто устроил взрыв. Она приказала огромному количеству талантливых подчинённых заняться расследованием произошедшего, однако никто так и не мог понять, что в действительности тогда произошло.

Куда пропал Мирэл? Это было второй интересовавшей Исинэру вещью. Его сестра Акемия не выжила после взрыва, её останки были найдены при поиске выживших в руинах музея. Девушку похоронили на городском кладбище. Тем не менее ни Мирэла, ни его останков найти никому не удалось. Большинство придерживалось теории, что лангерн с оленьими рогами покинул здание ещё до взрыва, а кто-то даже утверждал, что сам мужчина спланировал произошедшую трагедию.

Последняя вещь, про которую Исинэра думала постоянно — состояние Моука. Тогда, после взрыва, девушка была права, Моук выжил. Однако его спасли лишь благодаря чуду. Исинэре не давали увидеться с юношей три недели. Большую часть этого времени он находился в предсмертном состоянии и постоянно был под наблюдением лекарей. Ни одна магия не была способна быстро вылечить его. До Исинэры доходили слухи, что на Моуке и живого места ни оставалось, когда его нашли среди горы пепла и трупов. Всё это время Принесённая не могла ни нормально спать, ни есть, ни заниматься делами. Мучавшая её совесть и постоянная тревога сильно сказались на состоянии правительницы, почти лишив её каких-либо сил. Благо, Кирса, Эранир и Оудэк во всём помогали Принесённой. Кирса ухаживала за своей госпожой, Эранир давала Исинэре особые зелья, чтобы унять боль от Связи со страдающим Моуком, разбиралась с последствиями взрыва, пытаясь хотя бы частично устранить их магией, а также помогала пострадавшим, Оудэк же продолжил заниматься делами региона. Всё будто вернулась на несколько месяцев назад, когда Оудэка считали настоящим судьёй Сивитата, а Исинэру — лишь недоразумением, несущим одни проблемы.

На четвёртый день второго осеннего месяца, когда пожелтевшие листья активно опадали с деревьев, а температура заметно понижалась, сопровождаясь бесконечными ледяными дождями, Исинэра впервые смогла увидеться с пришедшим в себя Моуком. Их встреча была назначена в саду.

Шаги девушки были медленными и осторожными, погружёнными в шорох опавшей листвы. Этот сад в летние месяцы был наполнен жизнью: яркие растения цвели, деревья были покрыты зеленью, воздух был насыщен сладким ароматом природы, везде слышалось жужжание и пение жизни. Вот совсем недавно она гуляла по этому месту с Оудэком. Но теперь же, когда наступила осень, сад изменился, приобрёл иной, более грустный и задумчивый облик: практически голые деревья и кусты, неровные дорожки, покрытые багровыми и золотыми листьями, блёклая умирающая трава. Пасмурное небо придавало месту ещё более печальный вид.

Вновь и вновь холодный ветер пробирался сквозь решётчатые ограждения сада, из-за чего Исинэра постоянно ёжилась и поправляла свою меховую накидку.

Беседка находилась в северной части сада, окружённая полукругом поддерживающих её колонн, увитых вьющимися растениями, ныне хрупкими и ломкими, приобретшими нездоровый жёлтый цвет. В дальней части беседки на деревянной лавке сидел Моук.

Каждый шаг давался Исинэре всё тяжелее. Правительница ощутила нарастающее волнение. Её кожа холодела, а сердце сжималось.

— «Я виновата в том, что произошло. Из-за меня он чуть не умер. Лучше бы на его месте было я!»

Зайдя в беседку, девушка тихо села на противоположный конец холодной лавки. Моук на неё не смотрел.

— Привет, — неуверенно произнесла Исинэра. Юноша медленно развернулся. В тот момент Принесённая ожидала увидеть его полностью обгоревшее лицо, покрытое шрамами, ожидала увидеть хотя бы следы от взрыва, в центре которого оказался Моук. Но нет, он выглядел точно так же, как и обычно: бледный, с неуловимой задумчивостью и тонкой красотой.

— «Будь он человеком... Нет, даже не хочу думать...»

Внимательные серые глаза блуждали по лицу девушки. Спустя пару секунд Моук тихо ей ответил:

— Привет. Дела идут не очень, да?

— Что? А, ха, это ещё мягко сказано, — с горечью произнесла Исинэра и опустила голову. — Тебя держали в курсе?

— Нет. Но мой слух восстановился быстрее всего. Я слышал, что о тебе говорят служанки и лекари.

— Моук. Я хотела изв...

— Не извиняйся. Это было моим решением. Здесь только моя вина, — отстранённо произнёс юноша. Сложно было сказать, действительно ли он так считал. Однако в его словах совершенно отсутствовала злоба или обида, которые Исинэра ожидала услышать.

Юноша поправил накинутый на плечи красный плед, после чего вновь заговорил:

— Я слышал, что Мирэл пропал.

— Это правда.

— И что никто не знает, кто виноват во взрыве и что вообще это была за магия.

— И это.

— Ссор!

— Лучше не скажешь.

Исинэре жутко хотелось спросить у Моука про Акемию, однако не успела она и заговорить, как он сам, первым, поднял эту тему:

— Мы выжили лишь благодаря Акемии. До взрыва я пересёкся с ней и спросил про план музея, выходы, окна и так далее. На всякий случай. Акемия была довольно занята, однако всё же уделила мне немного времени и рассказала, что все выходы и окна находились под чарами, лишь одно окно на втором этаже не было никак защищено. Не знаю, почему так получилось, возможно, что они с братом решили немного сэкономить. Но то, что она честно про это сказала, спасло нам жизнь.

— Чарами?

— Защитными. Чтобы окна нельзя было сломать, а двери — выломать. Именно из-за этой магии во время того, как поднимался дым, никто не мог выйти. Кто-то изменил чары так, что ни двери, ни окна больше вообще не открывались.

— Поэтому ты повёл меня на второй этаж?

— Да.

— Акемия... Тогда мы могли...

— Нет. Мы не могли. Если бы я замешкался, то не спас бы ни её, ни тебя.

Лицо Исинэры скривилось.

— Когда я вспоминаю её крики, вспоминаю крики всех тех людей с первого этажа, вижу, как перед глазами замертво падают живые существа... Я не могу, Моук.

— Чужая смерть — часть жизни, надо уметь её принимать.

— Но не такую! Я не смогу принять это! Хуже всего, что я не могу найти виновника и отомстить, свершить правосудие! Тебе-то легко говорить про смерть! Ты убийца! Для тебя жизнь...

— Убийца, спасший тебя! Я знаю цену жизни, Исинэра, в этом можешь даже не сомневаться! — раздражённо воскликнул Моук. Юноша хотел добавить что-то ещё, но сдержался. Атмосфера и так была напряжена.

— Если бы не Связь, я бы уже была на Силине. Весь этот гнев, весь этот хаос... Я не была готова к такому. Все те гости в музее умерли из-за меня.

— Нет, — резко возразил Моук. — В произошедшем нет ни капли твоей вины. Ты не знала и не могла предсказать трагедию. Не слушай тех, кто тебя в этом винит. Я слышал, что в первые дни после произошедшего ты потратила все личные сбережения на помощь пострадавшим. И разве не ты возглавила поиски виновного?

— Я слишком быстро сдалась...

— Исинэра, ты не дух, ты не богиня, ты... человек. Не лучше и не хуже нас. Со своими слабостями, со своими сильными сторонами. Разве Кирса, Оудэк или Эранир винят тебя в произошедшем?

— Нет. Но остальные...

— Да какая тебя разница?

— Я их правительница! Пусть таковой меня они уже не считают, но я всё равно несу ответственность. И буду её нести до конца жизни.

— Кайсон в курсе?

— Да. Послал соболезнования, но договор о моём правлении не расторг.

— Всё?

— Послал деньги на помощь пострадавшим. Но ими уже распорядился Оудэк, не я. Всё равно сделаю только хуже. Я просто ужасная правительница! Какой же ошибкой было сюда ехать. Из-за моего эгоистичного желания пострадало столько невинных. На Силине были правы... — Исинэра наклонила голову, уткнув лицо в руки, и слёзы потекли из её глаз. Прежде чем вновь заговорить, Моук дал ей выплакаться. Как только девушка немного успокоилась, юноша тихо произнёс:

— Все совершают ошибки. Вспомни Оудэка.

— Ты знаешь о...

— Это неважно. От народного гнева его спасло лишь незнание подданных. Более того, Оудэк делал это осознанно.

— Он пытался спасти жену!

— А ты вообще не знала о том, что произойдёт в музее! Так как ты можешь винить себя в том, к чему не причастна?

— Я не знаю. Я уверена, что могла хоть как-то это предотвратить! — говорила Исинэра всхлипывая. — Я совершенно беспомощна!

Ещё довольно долго Принесённая продолжала плакать и говорить о своей слабости, но через какое-то время всё же начала успокаиваться. Ощутив жуткий стыд, что Моук только что стал свидетелем её истерики, она стыдливо проговорила, вытирая с глаз и щёк слёзы:

— Спасибо... что выслушал сейчас всё это...

— Всё в порядке, я понимаю.

— Я всё о себе, да о себе, извини, недостойно с моей стороны. И не со всего этого надо было начинать. Как твоё самочувствие? Что говорят лекари?

— В порядке. Ходить могу, говорить могу. Скоро и всё остальное вернётся.

— Как скоро?

— Может, месяц, может, больше. Ничего, я получал раны и пострашнее.

— «Врёт? Или его работа убийцы настолько опасна? Что за бред я несу! Конечно, опасна! Но получать раны страшнее, чем раны, полученные из-за нахождения в центре взрыва?!»

— Исинэра?

— Что?

— Ты ещё играешь на кото?

— Нет. С того момента, как я играла тебе, больше не садилась. Нет сил.

— Сможешь мне сыграть ещё раз?

— Даже не знаю... — засмущалась девушка.

— Пожалуйста.

— Хорошо... — не сумев всё же отказать, проговорила Исинэра, слабо улыбнувшись.

Когда они покинули беседку, Принесённая тут же заметила, как неуверенно и медленно шёл Моук. Его шаги были тихими, неустойчивыми. Каждое движение давалось ему с огромным усилием. Сердце Принесённой сжалось от состояния юноши, но она понимала, что если предложит помощь, то это, скорее всего, его лишь оскорбит, Моук намекал на это всем своим видом.

Со временем, не торопясь, они дошли дворца. Изящные конструкции, украшенные узорами и вензелями, казались ещё более величественными на фоне осеннего сада. С лестницами у Моука возникли особые проблемы, а потому, несмотря на его очень недовольное лицо, Исинэра всё же подхватила его под руку и помогла подняться. Затем ещё раз и ещё. Она помогала ему до тех пор, пока они не дошли до её покоев.

В комнате Принесённой было тепло и уютно. Скинув с себя меховую накидку, Исинэра довела юношу до мягкого дивана, помогла расположиться на нём, после чего подошла к кото. Её глаза остановились на инструменте. А вдруг она сейчас начнёт играть, ошибётся и разочарует своего единственного слушателя? Что ж, если девушка не сыграет, то он разочаруется ещё сильнее.

Сев за кото, Исинэра надела на пальцы специальные кольца для игры и подготовила инструмент. Глубоко вдохнув, правительница украдкой взглянула на ожидающего Моука, и её пальцы принялись перебирать струны. Как и в первый раз, начиная довольно неуверенно, Исинэра постепенно наращивала темп, её игра становилась резче, смелее. Приятная мелодия вновь разлилась по комнате, вдохновляющая и успокаивающая одновременно. Все эмоции девушки вылились в музыку. Её страх, отчаяние, гнев, надежда превратились в мелодию, точно так же как это по легенде произошло и у богини ветров, желающей связаться с возлюбленным.

Дотронувшись до последней струны, Исинэра быстро сняла кольца и встала из-за инструмента. Стоило Принесённой взглянуть на Моука, чтобы увидеть его реакцию, как её щёки тут же залились румянцем. Такой искренней и доброй улыбки у юноши Исинэра прежде никогда не видела, пусть и была эта улыбка совсем слабой.

— Прекрасно! А ты говорила! — довольно произнёс он. В ответ девушка лишь мягко улыбнулась. — Исинэра, я должен кое-что сказать.

— В чём дело? — спросила Принесённая, усаживаясь неподалёку.

— Акемия... Когда ты выпала из окна, у нас с ней оставалось ещё пару секунд.

По телу Исинэры пробежали мурашки. Моук готовился сказать что-то очень важное, она это чувствовала.

— Поняв, что ей уже не спастись, но у меня ещё был шанс, она успела громко, как только могла, произнести одно слово.

— Слово? Что за слово?

— Лиалимы.

— «Лиалимы»? Что это?

— Не знаю. Может, это было сказано на другом языке, может это чьё-то имя, но слово «лиалимы» я услышал чётко. И этот её взгляд позже, — Моук ненадолго замолчал, смотря в пол. — Она посмотрела на меня такими глазами, будто пыталась сказать: «Доложи ей, узнайте о чём я, действуйте».

— «Ей»? Мне?

— Да.

— Ли-а-ли-мы. Что это значит?

— Это будет смелое предположение, но, возможно, она знала, кто стоял за взрывом? Или у неё были подозрения?

— Думаешь, слово «лиалимы» с этим связано?

— Да. Ты не замечала ничего странного в Акемии в тот день?

— Нет, — Исинэра вздрогнула. — Хотя постой. В тот день... Да, я заметила. У неё был напряжённый разговор с тем беловолосым.

— С кем?

— Беловолосый юноша. Я прежде видела его на летнем балу. Как же его звали? Не могу вспомнить. Он был с братом. Я мельком с ним познакомилась, и он показался мне довольно странным.

— А в чём это проявлялось?

— В том, как он говорил, как себя вёл. После бала я видела его только в музее. Ссор! Даже имени вспомнить не могу! Так бы могла хоть узнать, жив ли он или мёртв.

— У кого-то должны быть списки всех погибших. Если увидишь его имя, вспомнишь?

— Да.

— Ссор, но он мог и представиться под фальшивым именем, раз, говоришь, вёл себя как-то странно.

— Проверить в любом случае стоит. И, Моук, я знаю, что это прозвучит очень странно...

— Говори.

— Гаррит, странный беловолосый, его брат — эти трое так похожи друг на друга, похожи до жути. Я понимаю, что это, скорее всего, совпадение и надумывание, но, ох, интуиция подсказывает, что они все могут быть как-то связаны.

— И вновь всё ведёт к этому Гарриту.

— Но это просто моё предположение, ни на чём не основанное!

— Я понимаю. И всё же его стоит принять во внимание. Нужно проверить списки. Пойдём?

— Вместе?

— Если хочешь.

— Мне не хотелось бы тебя лишний раз беспокоить и куда-то вести. Давай я достану списки, просмотрю их и потом приду к тебе? Заодно загляну в библиотеку, спрошу про «лиалим».

— Хорошо.

Проводив Моука до его роскошных покоев, в которые юношу поселили по недавнему приказу Исинэры, девушка направилась к Оудэку и капитану стражи, у которых в это время обычно проводилась встреча.

Как Принесённая и предположила, мужчины были в кабинете судьи. Войдя без предупреждения, она застала тех за обсуждением каких-то вопросов и раскладыванием документов. Оба сразу поднялись со своих мест, заметив вошедшую правительницу.

— Принесённая! — одновременно воскликнули они, склонив головы.

— Господин Оудэк, господин Винефред, я хотела спросить, знаете ли вы, где лежат списки погибших во взрыве? — строго спросила Исинэра, продолжая стоять в дверях.

— Мы как раз сейчас их смотрели, Принесённая, — ответил капитан стражи, указывая на лежащий близ него длинный свиток.

— Могу быстро пройтись по списку?

— Конечно, — без лишних вопросов ответил капитан.

Подойдя к столу, Исинэра принялась построчно читать имена погибших. На глаза вновь наворачивались слёзы от такого большого количества, но Принесённая сдержалась. Она не могла позволить себя заплакать при капитане и судье. К счастью или сожалению, ни одного знакомого имени в списках не оказалось. Кроме Акемии Лдорн.

— «Значит, беловолосый жив? Или тогда представился другим именем? Ссор!»

— Всё в порядке, Принесённая? — спросил Оудэк, увидев, как разочарованно девушка вернула свиток.

— Да. Не обращайте внимания. Продолжайте, господа, — быстро проговорила Исинэра и уже собиралась покинуть кабинет, однако в последний момент задержалась, чтобы задать ещё один вопрос. — Господин Оудэк, господин Винефред, вам не знакомо слово «лиалимы»?

Мужчины задумались.

— Впервые слышу, — первым ответил капитан. — А вы, господин Оудэк?

— То же самое. А что, Принесённая? Что это такое?

— Вот сама пытаюсь выяснить. Не буду вас больше отвлекать, — проговорила Исинэра и оставила судью с капитаном наедине. Уверенным шагом она направилась в библиотеку.

— «В библиотеке можно найти всё что угодно. Наверняка Сеолай мне подскажет».

Дворцовая библиотека была уютным, почти сокровенным уголком для Исинэры, скрытым от яркой суеты главных залов и коридоров. С первых же дней пребывания в Сивитате это место запало девушке в душу.

Стены библиотеки были выложены из тёмного дерева. Из того же материала были выполнены книжные шкафы. Запах старой бумаги, перемешанный с лёгким ароматом полированного дерева, создавал особое ощущение покоя и умиротворённости. Этому способствовали и окна, затянутые лёгкими занавесками в мягких тонах, пропускающими внутрь лишь приглушённый свет.

Каждая полка была заполнена книгами до отказа, но при этом аккуратно организована. Коллекция библиотеки включала в себя как древние фолианты с потемневшими страницами, так и новые, ещё пахнущие свежими чернилами, издания. Здесь можно было найти тома по магии, истории, философии, литературе, разным естественным и точным наукам.

Особое место в библиотеке занимал небольшой, но изысканный шкафчик с прозрачными дверцами. В нём хранились наиболее ценные и древние книги, защищённые магией. Получить доступ к ним могли лишь избранные представители власти.

На одной из стен также висела огромная карта Дремии со всеми её семнадцатью королевствами: Кор, Тэмпер, Солис, Лейтария, Тэрал, Эйвиал, Порт, Иемс, Шаахат, Нелат, Силин, Беллатор, Миэру, Риро, Айрэн, Интус и Пуэри. Границы каждого королевства были обведены уникальным цветом.

— Принесённая! Какая радость вновь видеть вас в библиотеке!

Обернувшись на голос, Исинэра увидела двух девушек, сидящих за небольшим круглым столом с раскрытыми книгами в руках. Это были Эранир и Сеолай. Сеолай занимала должность библиотекаря. Как и Эранир, она выделялась на фоне всех остальных придворных, даже сильнее валира. Сеолай была лангерном-совой. Однако заместо привычных крыльев или лапок, которые были у большинства не истинных лангернов-птиц, верхняя часть головы Сеолай была покрыта светлым совиным пухом, а её волосы представляли собой тонкие коричневые перья, собранные в хвост. В районе глаз светлый пух становился тёмно-коричневым и сильно выделял жёлтые глаза девушки. Издалека Сеолай напоминала обычного человека с рисунками на лице, однако при более близком рассмотрении пух становился различим. Исинэра никак не могла назвать эту особенность пугающей. Напротив, при первой встрече с библиотекарем, девушка была очарована её уникальной красотой. Общались они нечасто, но при случае Сеолай казалась очень приятным и эрудированным лангерном. Встретить в её компании Эранир было неожиданностью.

Подойдя к девушкам, Исинэра поздоровалась:

— Добрый день. А что вы тут делаете?

— Обсуждаем книгу, — заговорила Эранир. — Мы с Сеолай договорились каждую неделю читать по книге, а затем обсуждать прочитанное здесь, в библиотеке. Всё равно сюда довольно редко кто заходит.

— А что за книга?

— «Арканокодексы метаморфической трансмогрификации: От Первой Формы к Эфирному Воплощению». Не читали её, Принесённая? — с интересом спросила Сеолай без иронии.

— Ох, пока не доводилось, — нервно усмехнулась Исинэра. — К слову, не знала, что вы общаетесь.

— Мы и не общались. До недавнего времени, — довольно ответила Эранир.

— Да. Мы впервые пересеклись во дворце пару недель назад. Я сразу узнала её.

— Узнала?

— Мы учились в одном университете, но на разных направлениях, — объяснила маг.

— Сеолай, ты же служишь в библиотеке чуть больше года? И за всё время вы ни разу не встречались? — удивилась Исинэра.

— Да я же постоянно нахожусь в библиотеке, Принесённая, почти никогда не выхожу. Я слышала пару раз имя Эранир от придворных, но думала, что это простое совпадение.

— А у меня никогда не было дел в библиотеке, вот и не ходила сюда просто так. А две недели назад всё же появилось желание заглянуть. И не зря, — улыбнулась валир.

— Принесённая, а вы что-то искали? — поинтересовалась Сеолай, прикрывая книгу.

— Да. Как раз тебя и искала, — ответила Исинэра. — Ты ничего не слышала про слово «лиалимы». Не знакомо ли оно тебе?

— «Лиалимы»... — медленно проговорила девушка, словно пробуя слово на вкус. — Нет, к сожалению, ничего не могу про это сказать. А ты, Эранир?

— Я тоже ничего не знаю об этом слове. А что это?

— Да я вот как раз и задаюсь тем же вопросом. Ладно, не берите в голову.

Внезапно двери библиотеки с ужасным грохотом распахнулись. В помещение вбежал молодой слуга, имени которого Исинэра не знала. Заметив девушек, он подбежал к ним, и, низко поклонившись, затараторил:

— Принесённая! Позвольте доложить! Ко дворцу приближается госпожа Ий!

— Уже?! — воскликнула Исинэра. — Через сколько она будет?!

— Примерно через пятнадцать минут.

— Ах, приказала же сообщить заранее! Не за пятнадцать минут! Ссор! Доложите Оудэку. Пусть выйдет к входу с выделенными слугами.

— Есть! — выкрикнул слуга и быстро покинул библиотеку.

— Госпожа Ий?! Принесённая, может ли это быть та самая госпожа Ий из Айрэна? — воскликнула Сеолай.

— Да. Я пригласила её во дворец месяц назад, надеясь на помощь в одном деле. А что, хотела бы с ней познакомиться?

— Вы, должно быть, шутите! А кто не хотел бы с ней познакомиться?! — воодушевлённо воскликнула Сеолай, подскочив с места.

— Это правда. Когда у нас в университете была этнография, мы изучали исследования госпожи Ий. Она невероятно талантливый этнограф! — поддержала энтузиазм Сеолай Эранир.

— Что ж, думаю, в ближайшее время у вас выдастся возможность с ней увидеться. Если хотите, я организую встречу.

— Были бы очень благодарны, Принесённая! — запищала от радости Сеолай.

Довольно кивнув, Исинэра попрощалась с девушками и быстрым шагом покинула библиотеку. Принесённая ожидала важную гостью уже давно, но не могла и предвидеть, что Ий приедет без предупреждения, ещё и именно сегодня!

— «Прости, Моук, но тебе придётся подождать».

Через несколько минут у главного входа во дворец собралась большая и крайне разнообразная группа: слуги, стражники и простые придворные зеваки. Ий была настоящей легендой Дремии, очень уважаемой и загадочной личностью, а потому никто не хотел упустить столь редкий шанс увидеть её. Поговаривали даже, что Ий на самом деле была высшим лангерном, которому было уже более нескольких сотен лет. Исинэра в это не верила. Она не могла представить, что в Дремии действительно были существа, способные прожить так много.

Вместе с Исинэрой Ий ждали также Оудэк и Кирса. Последняя была как-то странно напряжена.

— Всё в порядке? — спросила Исинэра, не в силах проигнорировать тревожное состояние служанки.

— Да. Просто волнуюсь перед встречей с известной Ий... — отведя взгляд, прошептала Кирса.

Вскоре дворцовые ворота отворились и на территорию замка вошла неизвестная фигура. Она одиноко шла пешком, босая, в каких-то странных лохмотьях и с огромным рюкзаком на спине.

— А это точно она, то есть, та самая? — удивился кто-то из толпы.

— Может просто какая-то попрошайка? — спросил другой.

— Оудэк? — взволнованно произнесла Исинэра, обернувшись к судье, пока фигура приближалась к входу.

— Ий известна своими... странностями, — неуверенно ответил он, пытаясь рассмотреть неизвестную женщину.

— Значит, это действительно Ий?..

Происходящее начинало волновать Принесённую. Постепенно девушка смогла различить детали внешности Ий, когда та приблизилась. У женщины лет тридцати на вид была очень светлая, практически белая, кожа с нарисованными круговыми красными узорами и длинные светло-фиолетовые распущенные волосы. Её голову украшал пугающий крупный череп. Ий обладала мягкими чертами лица, узкими тёмными глазами, хищно смотрящими на толпу, широким носом и пухлыми губами, также покрашенными красной краской. Она была одета в тёмное длинное одеяние из какой-то шерсти, покрытое простыми узорами и перьями. Из широких рукавов одеяния торчало три пары тонких рук. Ий была лангерном-пауком.

Дождавшись, пока ухмыляющаяся женщина подойдёт к ступеням, Исинэра вышла вперёд, спустилась и поклонилась. Ий покровительственно проследила за девушкой.

— Приветствую, госпожа Ий! — торжественно заговорила Исинэра. — Благодарю, что решили почтить Сивитат своим присутствием. Я была счастлива, узнав, что вы согласились приехать во дворец, чтобы помочь мне.

— Разве я могла отказать, Принесённая? — хитро улыбаясь, сказала Ий с небольшим акцентом. — У вас тут... скучненько. Совсем не так, как я помню. Надо будет это исправить.

— Желаете отдохнуть после пути? Принять ванну? Слуги покажут вам ваши покои, — говорила Исинэра, стараясь произвести на Ий приятное первое впечатление и продемонстрировать гостеприимность.

— Мне нравится ваш наряд. Чья была идея? — отвлечённо говорила этнограф.

— Надеть его? Моя...

— Нет. Идея начать носить подобные наряды. Ваша?

— Ох, нет. Это была идея моей служанки Кирсы.

— Интересно. А она здесь?

— Да. Кирса, можешь подойти, пожалуйста? — позвала служанку Исинэра. По ступеням к ним медленно спустилась Кирса с высоко поднятой головой.

— Ты Кирса, да? — всё ещё хищно улыбаясь, спросила Ий. — Отличная идея с традиционными платьями для Принесённой.

— Спасибо, госпожа Ий, — дерзко ответила Кирса с недовольным выражением лица, смотря этнографу прямо в глаза.

— «Что это с ней?»

— Какая милая служанка, — усмехнулась Ий. — Ну всё, ты свободна, возвращайся к остальным. А лучше иди сразу во дворец, а то тебе ещё, наверное, столько полов надо намыть.

Прикусив губу, слегка покрасневшая Кирса поднялась обратно к остальным.

— А вон тот симпатичный мужчина-лебедь, это господин Оудэк? — спросила Ий, смотря на судью.

— Мужчина-лебедь? — непонимающе повторила Исинэра.

— Господин Оудэк ведь истинный лангерн-лебедь, разве нет? Я почувствовала его ауру.

— Вы чувствуете, что за лангерн перед вами? — удивилась Исинэра.

— Верно. Точно так же, как человек глазами способен различить истинного и простого лангерна, я ещё и различаю их животные формы.

— Невероятно.

— «Оудэк — лебедь? Ха, теперь, когда мне об этом известно, это действительно кажется крайне очевидным».

— Господин Оудэк! — закричала Ий. — Спускайтесь к нам! Чего вы там притаились! Давайте познакомимся!

Смущённый судья спустился к Ий и низко поклонился. Только сейчас Исинэра поняла, насколько на самом деле высокой была Ий. Их с Оудэком рост казался примерно одинаковым, более ста девяноста сантиметров.

— Госпожа Ий, рад встрече.

— А я как рада, господин Оудэк, — прислонив руку к щеке, воскликнула Ий. — Много о вас слышала.

— Хорошего, надеюсь.

— Отнюдь, — Ий мгновенно изменилась в лице. — Потакание реформам Кайсона, уничтожение культов...

— Откуда?..

— Это неважно, Оудэк. Надеюсь, что Принесённая, которой вами же был дан этот титул, заставила пересмотреть хотя бы часть своих взглядов.

— Определённо, госпожа Ий, — пристыженно ответил судья, решив не спорить с этнографом.

— Ха, а вы и правда симпатичный... — вновь широко заулыбавшись, сказала Ий. — Ну ладно, со знакомствами разобрались. Жаль, что так быстро. Всегда люблю эту часть.

— В нашем дворце ещё много интересных личностей, которые желают с вами познакомиться, госпожа Ий, — отметила Исинэра.

— Кто? — выгнув бровь, спросила женщина. — Вон та группка бесполезных бездельников, которые только что и умеют чесать языками?

Заметив, как укоризненно Ий взглянула на них, толпа дворян «незаметно» зашепталась между собой.

— Ну уж нет, подобных знакомств я точно не жажду.

— «Нужно потом будет сказать про Эранир и Сеолай. Думаю, они смогут её заинтересовать».

— Госпожа Ий, как я уже спрашивала, желаете ли вы отдохнуть после дороги? Уверена, она была очень долгой...

— Всё верно, Принесённая. Долгой, но интересной. Было приятно пройтись по местам моей молодости. Кое-где Нелат всё же смог сохранить своё очарование.

— «Пройтись? Не пешком же она проделала весь этот путь?»

— Принесённая, прежде всего мне бы хотелось поговорить с вами наедине. Пусть слуги, молча, прошу, покажут мне мои покои, и мы вновь встретимся с вами у входа во дворцовый сад... минут через двадцать. Согласны?

— Конечно, госпожа Ий, как пожелаете, — сказала Исинэра и вновь поклонилась.

Проследив, что слуги провели Ий до её покоев, Исинэра отправилась к Моуку. По дороге её нагнал Оудэк.

— Как вам Ий? — спросил он, идя с девушкой нога в ногу.

— Очень, хм, необычная, умеет произвести впечатление.

— Многие считают её слишком высокомерной, но они даже не представляют, как могущественна и эрудированна Ий. Она знает очень много и, как правило, в любом вопросе оказывается права. Я был крайне удивлён, когда она согласилась приехать.

— Поэтому-то вы и не стали ей что-либо говорить, когда Ий заговорила про ваши... бывшие поступки?

— Да. Возражать ей бессмысленно.

— Откуда она вообще про это узнала? Мне говорили, что последние годы Ий провела в собственной закрытой деревне в Айрэне, где обучала сирот разным наукам.

— Я не знаю. И никто не знает. На то Ий и одна из самых загадочных личностей чуть ли не всей Дремии.

— Она кажется моложе вас, но уже так влиятельна и известна...

— Не знаю, Ий как будто просто... была всегда. Когда я только стал судьёй, о ней уже все знали.

— Интересно...

Разойдясь с Оудэком после небольшого разговора, Исинэра наконец дошла до покоев Моука. Извинившись перед ним за задержку, она рассказала о событиях последнего часа. Отдыхавший юноша лишь посоветовал Принесённой быть с Ий осторожней, слишком много эта женщина знала и неизвестно, какой силой обладала. Он также добавил, что даже в его гильдии боялись Ий, и сколько бы заказов на её убийство им не поступало, они всегда отказывали. Не успела Исинэра опомниться, как двадцать минут уже прошло, и ей пора было отправляться в сад.

В начале прогулка с этнографом показалась Принесённой крайне неловкой. Ий заинтересованно трогала голые ветки деревьев, прикладывала уши к земле и пила из фонтанов. Не умереть от стыда Исинэре помогало лишь осознание того, что они были одни. Когда женщине надоела прогулка, она предложила Принесённой присесть на ближайшую скамейку, на что та с охотой согласилась.

— Ну, Исинэра, сложное у вас сейчас положение. Начинали хорошо, однако тот взрыв всё испортил.

— Вы и о нём знаете? Я писала письмо с приглашением до случившегося...

— Принесённая, я знаю всё. Знаю даже о вашей Связи.

Исинэра испуганно подскочила.

— Садись, не позорься и не строй из себя дурочку. Да, заклятия, наложенные на существ, я тоже чувствую.

— Кто вы? — испуганно спросила девушка, присаживаясь обратно на скамейку.

— Скоро поймёшь, я уверена. Но сейчас это не имеет значения.

— Вы знаете, кто наложил на нас это?! Умоляю, скажите!

— Не знаю. Я не всевидящая. Всё, что мне известно, так это то, что создавший Связь был крайне могуществен.

— А есть ли способ уничтожить Связь без участия её создателя? — быстро спрашивала Исинэра, молясь, чтобы Ий поделилась с ней хоть крупицей новой информацией, которая могла бы помочь.

— Вы проводили исследование?

— Да.

— Много узнали?

— Ничего. Если нам и удаётся ухватиться за новую ниточку, то она очень скоро обрывается...

— Я знаю лишь два способа уничтожить Связь: попросить её создателя сделать это или попросту убить его. Заклятия вроде Связи не действуют после смерти наложившего их.

— Неужели больше нет способов? Вы уверены?

— Да.

— «Даже она не знает! Всё бесполезно. Теперь у меня совсем не осталось зацепок. Хотя... Стоп!»

— Ий! — неожиданно громко воскликнула Исинэра. — А вы, случайно, не знаете, что такое «лиалимы»? У меня есть подозрение, что это может быть как-то связано с происходящим.

— «Лиалимы»? Хм, не уверена, что такое слово существует. Дай подумать... Могу разве что предположить, что это комбинация слов, фраза — лиа ли м. Если обратиться к древнему эйлийскому, то это можно перевести как «светлая сущность извне». Это единственный язык, где подобное сочетание букв может что-то значить.

— «Неужели! Хоть какая-то новая информация!»

— Вы не знаете названия книг, где я, может, смогу узнать что-то про это?

— Я бы посоветовала посмотреть в дворцовой библиотеке всё, что связано с Эйвиалом. Их истории, легенды, словари. Быть может, там и удастся найти что-то полезное.

— Благодарю, Ий, вы очень помогли, — Исинэра хотела уже встать со скамейки и направиться в библиотеку, однако этнограф её задержала, схватив за руку.

— Постой, Исинэра, я позвала тебя в сад не только чтобы отвечать на вопросы. Дай мне задать и свои.

— Конечно, простите.

— Почему я здесь? Почему ты решила позвать именно меня?

— Кирса однажды рассказала о вас. О том, как вы цените наследие прошлого, как умны и мудры. Я стремлюсь изменить Сивитат, вернуть его к корням. Я подумала, что вы смогли бы с этим помочь. Кто, как не вы, лучше всего разбирается в культуре Нелата?

— Но почему ты хочешь вернуть прежний Сивитат? — серьёзно спрашивала Ий.

— Чтобы сделать подданных счастливыми. Это долг каждого правителя. Ну и доказать Кайсону, что нельзя просто избавиться от прошлого и культуры целого народа, считая их устаревшими и ныне ненужными. Это же глупость! Кто мы без прошлого? Без него не может быть и будущего, разве нет?

— Многие короли постоянно забывают о подданных, отдавая приоритет счастью личному. О благополучии простых жителей они вспоминают лишь тогда, когда это становится критически важно для них самих, когда назревает бунт или когда королю что-то нужно.

— Я не такая.

— Правда? Почему же? У меня сложилось впечатление, что счастье подданных тебя беспокоит лишь потому, что ты стремишься получить их любовь, стремишься почувствовать себя нужной. Это не бескорыстная забота, достойная правителя. Помогала ли бы ты жителям, отдавали бы всю себя, если бы знала, что они никогда не узнают о твоих заслугах?

Исинэра задумалась.

— «Совру. Скажу ей сладкую ложь, которую она хочет услышать».

— Конечно! Ведь за это время я успела понять и полюбить Сивитат, его жителей и культуру! Я хочу отдать всю себя ради того, чтобы восстано...

— Сколько ты здесь? — перебила Принесённую Ий. — Всего пять месяцев вроде бы, да? Хах, не смеши меня. За это время невозможно понять древний регион, его культуру и желать отдать себя всю ради их восстановления. Ты даже не выезжала за пределы столицы. Исинэра, перестань, всеми в этом дворце движут корыстные цели, это касается даже Оудэка. Я уже давно смирилась с этим. Но ложь... Её я до сих пор не переношу. Ведь жители сейчас буквально ненавидят тебя за то, в чём ты даже не виновата. Неужели не обидно? Неужели ты всё ещё хочешь помочь им? Не смеши меня.

После долгой паузы Исинэра всё же смогла найти подходящие слова:

— Вы правы, я всё ещё далека от понимания Сивитата, очень далека. Но тем не менее... я несу ответственность за произошедшее в музее. Я несу ответственность перед всеми сивитатцами до конца своего года. Да, меня злит, как сейчас ко мне относятся, но я правда хочу исправить всё, что только смогу. И да, делаю я это и из-за любви и уважения, хочу проявить себя. Как перед сивитатцами, так и перед силинцами. Но у меня нет злых намерений, и никогда не было.

— Интересно. Ты чувствуешь ответственность, но при этом ещё и желаешь признания... — Ий задумалась и на какое-то время замолчала. — Что ж, Исинэра Лит, пускай. Я согласна остаться во дворце и помочь в твоём нелёгком деле. Мои умения и знания в твоём распоряжении.

— Спасибо вам, Ий. Вы не пожалеете, что решили остаться. Вместе мы сможем...

— Правда, я одного не понимаю, — вновь перебила Исинэру Ий с какой-то хитрой улыбкой. — Почему Алира решила тебе не помогать, раз её видение региона более чем схоже с твоим.

— Простите? — удивилась Принесённая. — Алира? Высший лангерн из легенд и хранительница Сивитата? Она всё-таки существует?

Ий громко и звонко рассмеялась, как будто только что услышала самую большую глупость за всю свою жизнь. Придя в себя, она радостно заговорила:

— Как ты можешь не верить в её существование, если она каждый день рядом с тобой, Принесённая?

— Что вы имеете в виду?..

— «Кирса», твоя служанка, и есть Алира!