Принесённая направлениями

Исинэра и забыла, насколько путешествие по внутренним землям Сивитата могло выматывать. Долгие часы, проведённые в карете, тряска по ухабам и постоянный гул колёс не давали расслабиться и спокойно отдохнуть. Раздражение, смешанное с усталостью, вызывало головные боли. Но стоило Принесённой хоть ненадолго выглянуть в окно, как любая боль моментально забывалась.

За окном кареты открывался мир, на который Исинэра никогда раньше не обращала особого внимания. Зима наступала в регионе очень поздно, в конце последнего осеннего месяца, а потому все деревья по пути были покрыты листьями, переливающимися разными оттенками золота. Исинэра, прижимаясь к стеклу, старалась запомнить каждый штрих красочного полотна. Наступающий холод тем не менее уже чувствовался, и осенние леса были окутаны лёгким туманом, придающим окружению больше таинственности.

Стоило Принесённой забыться, засмотреться на природную красоту, как очередная яма или кочка возвращала девушку в реальность. Непрекращающаяся боль в спине напоминала, что экипаж был в пути уже несколько дней.

Проезжая мимо редких небольших деревушек, Исинэра впервые видела рутинную мирную жизнь свои подданных: кто-то собирал урожай на полях, готовясь к зиме, кто-то работал в саду у дома, кто-то нянчил детей, а кто-то набирал из ближайшего колодца или реки воду. Подобное мирское существование было для Исинэры столь незнакомым и далёким. Крестьянский уклад жизни всегда казался Принесённой тихим и спокойным, но слишком уж угнетающим. Как можно было жить без роскошных одежд, книг, тёплой кровати и всевозможных развлечений?

Её размышления не были беспочвенны. Принесённой предстояло вскоре пусть и косвенно, но всё же прикоснуться к жизни простого деревенского жителя. Исинэра держала путь в деревню золотого листа, одно из самых скрытых и священных мест Сивитата. Во время реформ Кайсону не хватило смелости отправить туда своих подчинённых. Вторгаться в деревню без приглашения равнялось бросанию вызова всем природным магическим силам региона. Ходила легенда, что когда-то очень давно жители деревни заключили некое соглашение с лесными духами, обитающими близ поселения: они договорились защищать друг друга, мирно сосуществуя. Этот случай со временем стал известен во всём Нелате, и деревню начали считать священным местом, доказывающим, что гармоничное сосуществование столь разных форм жизни возможно. Поселение было запрятано глубоко в лесах Сивитата, и лишь немногим удавалось найти его.

После реформ Кайсона о деревне стали говорить гораздо меньше, боялись. Ещё меньше стали говорить о празднике, ежегодно проводившимся в ней: Дне плачущей Анилы. Когда-то весь регион его праздновал, но со временем событие забылось. Деревня золотого листа была последним местом, где один из древнейших праздников всей лангернской расы всё ещё ежегодно отмечался. И Исинэра держала путь в деревню именно за тем, чтобы отметить его с остальными жителями. Идею совершенно внезапно предложила Ий, и Принесённая её так же внезапно для всех поддержала, понимая, что спустя почти полгода пребывания в Сивитате настало время покинуть столицу и увидеть хотя бы частичку региона за пределами города.

Исинэра практически ничего не знала о празднике и по просьбе Ий не узнавала перед поездкой. Лангерн посчитала, что будет лучше, если девушка узнает обо всём на месте. Подобная поездка должна была не только помочь Исинэре лучше узнать Сивитат, отдохнуть от бесконечных документов и проблем, но и улучшить её репутацию среди населения, которая всё ещё была низка. Ий рассказывала, что каждому страннику, попавшему в деревню, было принято дарить саженец дуба с золотыми листьями. Подобные деревья росли лишь в пределах поселения, и получить такое сокровище было настоящей честью. Исинэра надеялась, что саженец получится привезти в столицу и посадить близ дворца в качестве доказательства, что правительница региона действительно смогла попасть в легендарную деревню.

Вместе с Исинэрой в поселение ехали немногие: Моук, для защиты правительницы и из-за Связи, Ий, для общения с местными жителями, и Эранир, напросившаяся присоединиться, так как давно мечтала увидеть деревню своими глазами. Помимо них, в сопровождении было ещё несколько стражников и слуг, но им не разрешено было посетить поселение. Они должны были остаться у границ прилежащих к нему земель и дождаться возвращения Исинэры, Моука, Ий и Эранир на следующий день. На этом настаивала сама Ий.

Спустя два дня пути, когда дорога стала совсем плохой, а растительность леса была настолько густой, что вряд ли какое-либо средство передвижения смогло бы проехать дальше, четвёрка оставила кареты под присмотром стражников и слуг, и, взяв с собой небольшие сумки с необходимыми вещами, продолжила путь пешком. К счастью Исинэры, совсем не привыкшей перемещаться по лесам, путь был недолгий. Вскоре без каких-либо препятствий группа дошла до небольшого поселения.

Деревня золотого листа казалась ненастоящей. Здесь деревянные дома утопали в зелени, создавая ощущение полного единения места с природой. Каждый дом был маленьким произведением искусства, выполненным из тёмного древесного бруса, с мягкими линиями крыш и широкими карнизами. Долговязые лианы, словно живые ленты, украшали стены, закутывая дома в зелёную сеть, а мох, пушистый и сочный, словно бархат, мягко обнимал фундамент. Большинство окон, обрамлённых изящными ставнями, были закрыты и не давали взглянуть на внутреннее убранство домов.

Вокруг царила удивительная тишина, лишь изредка нарушаемая лёгким шёпотом ветра, проходившим сквозь деревья.

Взгляд Исинэры то и дело натыкался на утончённые детали, украшающие фасады домов: резные узоры на дверях и перилах, ловко сделанные фонарики, гармонично висящие у каждого входа. Рядом с большинством домов располагались маленькие сады, огороженные друг от друга редкими деревянными кольями. Яркие цветы и травы заполняли воздух сладким ароматом.

На, вероятно, центральной площади, где соединялись все протоптанные дорожки, стоял деревянный идол в виде красивой обнажённой женщины, рядом с которым располагался небольшой алтарь, окружённый цветами и свечами.

Деревня производила неизгладимое впечатление.

— «Неужели раньше все деревни в Сивитате выглядели столь... невероятно?» — промелькнула мысль в голове Исинэры.

— Мы на месте, — довольно сказала Ий, нарушив будто бы сакральную тишину. Её громкая речь моментально привлекла внимание редких жителей. Одетые в скромные робы тёмных цветов с меховыми элементами для утепления, они наконец обратили свои взгляды на группу незнакомцев, однако оставались на месте.

Вскоре к группе подошёл пожилой мужчина пугающей внешности: высокий, с грубыми чертами лица, подчёркивающимися ещё и белой длинной, но тонкой бородой. Особое внимание привлекали его белые зрачки и витиеватые голубые рисунки по всему телу, частично скрытому чёрной робой. Недоверчиво осмотрев спутников, он заговорил хриплым властным голосом:

— Кто вы? Зачем пришли в нашу деревню? Чем впечатлили духов и заслужили проход?

— Староста, — Ий уважительно поклонилась, сложив руки перед собой. Исинэра редко видела женщину столь серьёзной. — Позвольте представиться, меня зовут Ий. Высший лангерн, что прибыл со своими друзьями почтить ваш праздник.

— «Ваш» праздник? Когда-то он был общим... — с разочарованием проговорил старик. — Я чувствую среди вас человека. Как он здесь оказался?

— Это Исинэра, — Ий указала на Принесённую. — Не хочу утомлять вас долгой историей, но Исинэра здесь с добрыми намерениями, она желает познакомиться с нашей культурой во всех её проявлениях.

— Неужели люди смогли найти способ покинуть свой остров? — удивился старик, слегка приподняв густые брови.

— Если позволите, — вмешалась в разговор Исинэра. — Я ношу магический браслет, позволяющий дышать за пределами Силина. И я безмерно благодарна за эту возможность. Быть здесь, в Сивитате, в этой деревне... Я не могла и представить, что однажды удостоюсь такой чести.

— Хорошо говоришь по-нашему. Однако всё равно ты чужачка больше остальных, даже больше валира, что тоже с вами. Но духи пропустили вас всех, значит, злых умыслов действительно не несёте. Что ж, кто мы, чтобы противиться их воле. Будьте же гостями в деревне золотого листа и отпразднуйте с нами День плачущей Анилы. До начала праздника ещё долго, мы выделим вам отдельный дом, чтобы вы смогли отдохнуть после дороги.

Не дожидаясь ответа чужаков, староста удалился.

— Зачем вмешалась в разговор? — недовольно спросила Ий. — Одно неверное слово, и нас могли бы выгнать.

— Но всё ведь прошло хорошо, Ий. Я уже достаточно нахожусь в Сивитате, чтобы...

— Нет, недостаточно. Больше так не делай.

— Деревня просто чудесна! — впервые заговорила Эранир. — А этот староста, его аура была просто неимоверна. Столько силы!

— Поселение и правда... уникально. Не думал, что подобные места ещё сохранились.

Через несколько минут к группе подошли юноша с девушкой, вероятно, брат с сестрой. Юноше было лет пятнадцать-шестнадцать, светловолосый, веснушчатый, с карими глазами. Девушка была на пару лет постарше, и в отличие от брата, который обладал довольно заурядной внешностью, она была невероятно красива: с очень женственными чертами лица, огромными голубыми глазами, пухлыми розовыми губами и едва заметными веснушками. У неё были коротко подстриженные светлые волосы. Подобную длину волос Исинэра видела у девушек крайне редко, однако такая причёска как будто только сильнее подчёркивала красоту незнакомки. Её внешность невольно напомнила Исинэре о Реаре, столь же красивой и запоминающейся.

— Приветствуем! — заговорила девушка, широко заулыбавшись. — Меня зовут Ялинья! Это мой брат — Осиран. Староста попросил нас показать ваш дом и немного рассказать про деревню, её порядки и праздник. Готовы идти?

— Показывайте дорогу, — уверенно ответила Ий.

Дом для гостей располагался на краю деревни, но ничем не уступал остальным. Он состоял из трёх комнат: парадной и двух спален. В парадной комнате большую часть помещения занимала печь и массивный стол, которому на вид было очень много лет. Пол был застлан мягким ковром, по которому приятно было ходить босыми ногами. В доме в целом было немного мебели, лишь самое необходимое, но при этом не возникало ощущения, будто чего-то не хватало.

— Это будет ваш дом на ближайший день и ночь. Вы ведь у нас до завтра? — спросил Осиран, показывая гостям помещения.

— Да, не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством, — ответила Ий, идя во главе группы.

— Жаль, — расстроенно сказала Ялинья. — Мы так редко видим новые лица. Вы так вообще наши первые с братом гости. Было бы здорово, останься вы чуть подольше. Рассказали бы нам, что происходит во внешнем мире...

— Ялинья! — воскликнул Осиран. — Ты же знаешь, что нам запрещено об этом спрашивать! Нас не должно это интересовать!

— Прости, я помню.

— Можете пользоваться всем, что предлагает этот дом до завтра. Из правил: не отходите далеко от деревни, можете заблудиться так, что даже духи вам не помогут, не рассказывайте ничего о внешнем мире или о себе, будьте вежливы и уважительны. Через пару часов мы с сестрой принесём вам еду. Праздник начнётся, как за горизонт начнёт заходить солнце. Мы можем принести вам сменную одежду, недалеко есть река, если желаете помыться после дороги.

— Да, было бы здорово, спасибо, — довольно сказала Принесённая. После двух дней дороги почти без остановок Исинэра чувствовала жизненную необходимость как можно быстрее искупаться, пусть даже и в реке. Да и местная одежда казалась удобнее платья, в котором девушка проделала весь этот путь.

— Можем ли мы узнать ваши имена? — напоследок спросила Ялинья.

— Ий.

— Эранир.

— Исинэра.

— Моук.

Через некоторое время сестра с братом принесли гостям сменную одежду, скромные робы с меховыми элементами в точности как у них, а затем отвели к реке. Исинэра и Эранир были категорически против купаться всем вместе, как предложила Ий, и девушки приняли решение купаться по очереди. Моук же вообще ушёл куда-то вниз по течению.

Исинэре позволили помыться самой первой. Убедившись, что поблизости никого не было, девушка разделась, аккуратно сложила вещи на мягкую траву и быстро зашла в воду. Как Ялинья и говорила, вода в реке, несмотря на холодную температуру, оказалась тёплой. Как объяснила девушка, то был подарок лесных духов. И сейчас Исинэра, казалось, была за подобный дар даже благодарнее самих жителей.

Довольно быстрое течение не позволяло расслабиться в воде, но прекрасно справлялось со своей задачей — отмывать от тела девушки пот и грязь. Конечно, реку нельзя было сравнить с тёплой ванной во дворце с различными маслами и травами, но это всё равно был интересный опыт для Принесённой, пусть и немного болезненный.

Кое-как помыв тело и волосы, Исинэра вышла из реки и поспешила как можно быстрее одеться, чтобы не заболеть от холода. Надев на себя сначала чистые запасные панталоны, которые она привезла с собой, ночную сорочку, а уже затем и меховую робу с капюшоном, под которым она спрятала мокрые волосы, девушка поспешила вернуться в дом и позволить искупаться уже Эранир.

В доме, однако, помимо неё оказалась лишь Ий. Сидя за столом, она скучающе выводила длинным пальцем одной из уже четырёх рук невидимые символы. Заметив вернувшуюся Принесённую, Ий жестом пригласила её сесть за стол. Исинэра не отказалась.

— А где Эранир? — удивилась девушка, снимая капюшон.

— Гуляет по деревне. Ты выглядишь так... невинно в этой одежде, — заметила лангерн.

— Спасибо?

— Исинэра, как много ты уже знаешь о Дне плачущей Анилы?

— Как ты и просила, я особо ничего не изучала. Знаю только лишь, что праздник был создан, чтобы проводить осень и отпраздновать начало зимы. Лангерны прошлого верили, что Анила, богиня магии и луны, каждый год в день гибели своего ребёнка начинает плакать. Снег, который часто впервые выпадает именно в этот период, считается кусочками луны, слезами одного из воплощений богини магии.

— Да. Плачущая луна, чьи ледяные слёзы снисходят до мира смертных. Красивая легенда.

Внезапно откуда-то с улицы раздался громкий смех.

— Отпусти! — воскликнул знакомый голос.

— Моук? — удивилась Исинэра, поднявшись из-за стола.

— Что-то там да происходит. Сходишь, посмотришь? — спросила Ий и ухмыльнулась. Исинэра, ничего не ответив, вышла из дома.

Как оказалось, за гостевым домом стояли Моук с Ялиньей. Прижав юношу к стене, девушка держала его руку на своей груди и что-то шептала на ухо. Выражение лица Моука выдавало его явную раздражённость и неприязнь. Он, очевидно, не хотел причинить боль Ялинье, но был к этому близок, ведь девушка не позволяла ему убрать руку и была очень настойчивой.

— Ну же... Моук, да? Неужели тебе не хочется развлечься? Я-то уж буду покрасивее любой из твоих спутниц.

— Отпусти, — холодно ответил юноша, смотря ей в глаза.

— Да давай же! Все эти деревенские парни мне так надоели! Они такие предсказуемые и скучные! Хочется чего-нибудь новенького! — прикусив губу, томно говорила Ялинья.

— «Да что это она творит?!»

— Я сказал. Отпусти.

От угрожающей интонации Моука даже Исинэре стало жутко, по коже пробежали мурашки. Ялинья возмутилась, но всё же отпустила его руку и отстранилась. На её глазах выступили слёзы.

— Глупый! Глупый ты! Нет хоть бы мне сделать приятно! Уже восемнадцать лет здесь сижу! Ты-то свободен! Можешь идти куда пожелаешь, общаться или не общаться с кем захочешь! У меня такой привилегии нет!

— Не моё дело.

— Да пошёл ты! — крикнула девушка и убежала прочь. В какой-то степени Исинэре даже стало её жалко. Правительница поймала себя на внезапной мысли, что теперь Ялинья напоминала ей не Реару, а скорее саму себя. Эта деревня была словно Силин: не войти, не выйти. Обе девушки мечтали покинуть свой дом, посмотреть мир, только вот магический браслет, позволивший бы покинуть деревню, вряд ли существовал. Исинэра не знала, был ли вообще хоть какой-то способ уйти из поселения для местных жителей. Ей лишь было известно, что просто так покинуть его они не могут.

— Насладилась представлением? — безэмоционально спросил Моук, не смотря на девушку.

— Что? Ох, не думай ничего такого! Я услышала смех, твою речь и вышла посмотреть, вдруг что случилось. Не более!

— Как скажешь, — в тот момент юноша показался Принесённой ещё более отстранённым, чем обычно. Неужели ему тоже было жаль Ялинью? Или стало неприятно от её странных попыток соблазнения?

Через некоторое время, когда вся группа привела себя в порядок, им принесли скромный обед, состоящий из овощного салата и полной миски диких ягод. По словам Осирана, младшего брата Ялиньи, в деревне питались лишь растительными дарами леса, у них не было скота или полей для выращивания, например, пшеницы. Подобное откровение шокировало Исинэру, она не представляла, как жители поселения могли всю жизнь питаться одной и той же пресной едой. Овощи и ягоды даже не были настолько вкусными. Однако девушка, как и остальные члены группы, не стала возмущаться и постаралась съесть побольше, пусть подобная еда и совсем не лезла в искушённый различными яствами желудок.

До начала захода солнца ещё оставалось какое-то время, и Исинэра вместе с Эранир решили потратить его на изучение деревни и её окрестностей.

Девушки шли неспешно, останавливаясь время от времени, чтобы понаблюдать за тихой жизнью, которая разворачивалась вокруг них: из одного из домов доносился громкий смех детей, играющих с самодельными деревянными игрушками, около другого дома сидела парочка стариков и обсуждала погоду. Их лица были спокойны, но при взгляде на девушек всё же едва заметно напрягались.

Идя дальше, Исинэра и Эранир также заметили женщину, сидящую у окна. Дыша прохладным воздухом, она плела венки из свежих трав и цветов. Чередуя их, она с удивительной лёгкостью создавала один венок за другим. В какой-то момент к женщине подошёл ребёнок и выкрал из её рук незаконченный венок. Та, возмутившись, отошла от окна и побежала за ним.

— «Их жизнь так проста и понятна. Они даже не представляют, что происходит за пределами деревни, и сколько всего они упускают...»

— Эранир? — обратилась к валиру Исинэра, когда девушки выходили из деревни.

— М?

— Ты бы хотела жить, как они?

— В удалённом поселении вдали от всех глобальных проблем? Чуть ли не наедине с природой? Хм... Думаю, что да. Но только если у меня будет возможность покинуть деревню, когда захочу, и доступ к нормальной еде, не одним лишь овощам да ягодам.

— Понимаю, — Исинэра усмехнулась.

— А ты?

— Нет... Думаю, что нет.

— Почему?

— Я выросла при дворе, где что-то постоянно происходило. Все эти проблемы, притворства, ложь, как бы я их ни ненавидела, уже стали частью моей жизни. Я бы хотела хотеть такую приземлённую жизнь, но не могу. Живи я в подобном месте, меня бы точно не покидало ощущение, что я живу... бессмысленно.

— Бессмысленно? — удивилась Эранир.

— Ну, жители здесь лишь едят, спят, работают, иногда устраивают праздники и всё. Где здесь смысл?

— Ха, Исинэра, в этом и может быть смысл. Не все должны желать успеть достичь за свою жизнь чего-то великого. Кто-то может просто хотеть... жить. В спокойствии и гармонии с природой. Главное, чтобы он был счастлив, разве нет?

— Может быть...

Покинув поселение, девушки решили направиться по узкой протоптанной тропинке к деревенскому кладбищу, о котором им рассказал Осиран. Вначале Исинэра была против, но Эранир всё же смогла уговорить Принесённую. На Силине уже долгое время было принято сжигать трупы и оставлять лишь символические надгробия в честь умершего. В большей же части Нелата сохранялась практика захоронения тела в земле.

Кладбище выглядело поразительно: оно располагалось на холме, откуда открывался прекрасный вид на деревню, словно усопшие жители продолжали быть частью поселения даже после своей смерти и охраняли его. На земле хаотично стояли крупные вертикальные камни, на которых были вырезаны разные формы, напоминающие в большинстве своём цветы, деревья, птиц и животных — символы жизни. Вокруг некоторых камней росли дикие цветы. Место оказалось гораздо приветливее, чем успела себе надумать Исинэра. Было в нём что-то такое... потусторонне спокойное. Вместо напряжения девушка испытывала лишь умиротворение, сама не зная почему. Место заботливо напоминало о самом главном — о жизни и о том, как нужно её ценить. Девушки не стали проявлять неуважение к мёртвым и попусту задерживаться на кладбище, тревожа их покой.

Когда солнце начало садиться за горизонт, Исинэру, Моука, Эранир и Ий пригласили присоединиться к остальной деревне и отпраздновать День плачущей Анилы.