Глава 19. День плачущей Анилы
Когда солнце почти полностью скрылось за горизонтом, небосвод заиграл яркими багряными и золотыми оттенками. Последние алые лучи света, подчёркивая красоту уходящего дня, поэтично освещали деревню, уже во всю готовящуюся к празднику.
Исинэра вместе с остальной группой направлялась в центр поселения. С каждым новым шагом девушка ощущала нарастающее волнение. Идя к площади, она всё чаще слышала обрывки радостных разговоров и громкий смех. Жители массово выходили из своих домов, словно пробуждаясь от долгого сна, и начинали помогать друг другу в приготовлениях. Большинство было одето в красивые чёрные длинные рубахи и шерстяные накидки, грациозно волнующиеся при любом движении.
В центре площади кто-то уже разжигал костёр, и огненные языки начинали медленно танцевать под вечерним небом. Большинство жителей были заняты раскладыванием различной еды на огромном круглом столе, которую пока есть, однако, было нельзя. Послышались музыкальные инструменты — гармоника и бубен. Лангерны всё активнее и громче общались друг с другом.
Когда солнце скрылось окончательно, а на небе начали появляться первые, пока едва заметные, звёзды, торжество началось.
Группа юных девушек, чуть младше Исинэры, встала вокруг ярко горящего костра и приготовилась исполнять традиционный танец. Огонь излучал тепло, и мягкий свет театрально обрамлял танцовщиц золотым сиянием. Как только музыка вновь зазвучала, девушки начали плавно двигаться в едином ритме, перемещаясь вокруг костра. Тела их кружились, руки взмывали вверх, а ноги ловко перепрыгивали с одного места на другое. Они завораживающе создавали замысловатые фигуры, быстро меняя направление и идеально контролируя каждую часть своего тела. Танцовщицы также периодически что-то тихо напевали на древнем лангернском, которого Исинэра не знала.
— Празднование состоит из трёх частей, — зашептала заворожённой Исинэре на ухо Ий. — «Гнев», «печаль» и «принятие». Они символизируют чувства богини, потерявшей единственного ребёнка. Древние лангерны, которым она покровительствовала, придумали этот праздник, чтобы разделить с богиней её боль и задобрить на ближайший год.
— А о чём они поют?
— «Богиня, мы с тобой. Богиня, не гневайся. Пока огонь будет гореть, наши сердца едины с твоим». Раньше в конце этой части одна из женщин поселения была обязана «отдать» богине своё дитя. После этого начиналась «печаль».
— Отдать?
— Отправить в догорающий огонь.
— Что?!
— Тише. Когда Сивитату начала покровительствовать Алира, эта часть «гнева» стала запрещена.
— Алира...
Ещё в течение некоторого времени девушки активно двигались у костра, а на последних минутах к ним приблизились жители и тоже начали повторять танцевальные движения, не столь же синхронно и грациозно, но всё равно впечатляюще. Исинэра была потрясена. Действительно, словно единый организм, они чувствовали друг друга и чувствовали гнев своей богини.
Когда эта часть торжества была закончена, довольные жители потушили костёр и с какими-то корзинками в руках направились к той самой реке, где ещё днём купалась Исинэра.
— Ий, как умер ребёнок Анилы? Это был мальчик или девочка?
— Неизвестно. Но богиня его очень любила. Есть несколько версий того, как он погиб. Кто-то считает, что его убила богиня тьмы и сов Энахир, а кто-то предполагает, что ребёнок из любопытства спустился в мир смертных и заплутал в густом лесу, где его в итоге загрызла стая лесных волков. От региона к региону версии разнятся.
— Жуть какая.
С приятным шуршанием опавших листьев и тихим напеванием всё тех девушек жители деревни начали собираться у реки. Исинэра вместе с Ий, Моуком и Эранир стояли немного в стороне и вновь лишь наблюдали. Принесённая не могла не отметить, как волшебно переливался свет вышедшей луны на поверхности быстротекущей реки.
Неожиданно жители стали сбрасывать свою одежду. Под их робами больше не было ничего, но лангернов это, казалось, совершенно не смущало — в отличие от Исинэры. Девушка, не ожидавшая такого развития событий, мгновенно отвела взгляд и покраснела. Ей впервые довелось увидеть столько обнажённых существ, абсолютно не стесняющихся своей наготы, в одном месте.
— Смотри, а то заметят, что ты не наблюдаешь за их сакральными действиями, и ещё обидятся, —зашептала Ий. — Взрослая же уже.
Исинэра взглянула на Моука и Эранир. Те спокойно наблюдали за происходящим. Знали, что это произойдёт или просто привыкли к обнажённым натурам? Преодолев смущение, Исинэра всё же вновь направила взгляд на реку и входящих в неё жителей. Дети, взрослые, старики — никто не оставался на берегу. Держа в руках корзины, они вставали вдоль течения в длинную линию, друг за другом.
Как только линия в воде окончательно сформировалась, жители начали левыми руками выводить в воздухе невидимые символы, ритмично повторяя движения под всё более громкое напевание девушек. Староста деревни, стоявший во главе линии, единственный без корзины, поднял руки к небу, и между его ладонями тут же образовались вихри белой магии. Плавно водя ладонями из стороны в сторону, он прикрыл глаза и громко заговорил на древнем лангернском. Левые ладони жителей ярко засветились разными цветами, освещая всю округу.
— Что происходит? — тихо спросила Исинэра, широко распахнув глаза.
— Они вновь взывают к Аниле. Призывают её начать плакать, выпустить всю скопившуюся внутри боль. В их корзинах лежат дары богине, которые скоро будут выпущены в реку и направятся по течению прямо к ней. Но если говорить проще, сейчас ты наблюдаешь, как группа лангернов, используя магию, вызывает первый в году снег.
— Это возможно?!
— Да. Все жители деревни превосходно владеют магией и совместными усилиями на это способны.
— Но разве праздник не появился как раз из-за первого снега в году?
— Сначала богиня, согласно легендам, плакала сама, но потом сил на слёзы у неё попросту не осталось, и вот спустя какое-то время лангерны начали «помогать» ей заплакать, чтобы облегчить страдания несчастной...
Не успела Ий закончить рассказ, как перед глазами Исинэры пролетела какая-то белая точка. Снежинка. А затем ещё одна и ещё.
Жители поселения смогли призвать снег за считанные минуты. Снежинок в воздухе становилось всё больше, небо начинало заполоняться тучами, а ладони лангернов светились всё сильнее, синхронно покачиваясь из стороны в сторону. Под напевания теперь уже всех жителей деревни снежинки словно сами пустились в пляс. Исинэра ощутила на себе холодное прикосновение зимы, её пробуждение.
Снег усиливался, его большие и пушистые хлопья падали всё стремительнее, накрывая землю белым покровом. Исинэра ощущала, как мороз постепенно охватывал её тело, заставляя дрожать, но она была настолько заворожена зрелищем перед собой, что не могла пошевелиться, боясь упустить что-то важное.
Реку начал покрывать тончайший слой льда. Принесённая смотрела с затаённым дыханием, как холод морозил воду, но жители не отзывались на это. Они продолжали стоять, подняв руки, выражая единство со своей богиней, будто и не замечая, как вокруг них менялась погода. Им словно даже и не было холодно. Совсем.
Когда снегопад достиг своего пика, староста громко закричал что-то на древнем лангернском. Ий тут же начала переводить Исинэре:
— Наша Богиня, Наша Матерь, твои смертные дети готовы выдержать твой плач, готовы быть с тобой. Если твоя печаль настолько сильна, что покроет божественными холодными слезами весь мир, мы всё равно останемся с тобой. Если ты желаешь забрать нас к себе, утопив в белой благодати, то прими напоследок наши дары.
Жители начали выпускать в воду различные яства и венки. Ломая тонкий лёд, они плыли по ускорившемуся течению и быстро исчезали из вида. Когда последние дары были выпущены, снегопад заметно ослаб. Вероятно, богиня «приняла» их дары. Напевания постепенно прекращались, и лангерны опускали свою гаснущие руки. Простояв ещё какое-то время молча в воде, они начали выходить из реки.
— Начинается последняя часть. Самая короткая, — вновь заговорила Ий.
— «Принятие»?
— Да. Они предстают перед обратившей на них внимание богиней в животном обличии, демонстрируя покорность и прося защиты.
— Животном обличии? Неужели вся деревня?..
Почти сразу после того, как ноги последнего вышедшего из воды жителя коснулись земли, лангерны начали одновременно трансформироваться. Их конечности и тела искажались, однако, казалось, процесс не приносил какой-то сильной боли. Исинэра поймала себя на мысли, что однажды хотела бы испытать нечто подобное, понять, что чувствуешь в момент изменения облика. Волнение? Облегчение? Свободу?
Принесённая наблюдала, как староста покрывался густой бурой шерстью, превращаясь в медведя, Ялинья уменьшалась в размерах, вытягивалась, становясь лаской, как и её младший брат. Кто-то отращивал крылья, кто-то рога, кто-то хвосты. Менее чем через минуту побережье реки было заполнено различными лесными животными. Представшая перед глазами картина казалась сном, чем-то совершенно точно не реальным. Хищники и травоядные, большие и маленькие, стояли рядом друг с другом и дожидались окончания превращения последних своих сородичей. Как только это произошло, староста, в форме огромного медведя, громко зарычал на весь лес. От неожиданности Исинэра сжалась и прикрыла руками уши. Остальные лангерны последовали его примеру и также начали пищать, рычать, реветь, кричать как можно громче. От подобного звучания голова начинала раскалываться.
К счастью, это продлилось недолго. Постепенно животные замолкали и начали возвращаться в свои человеческие формы. Последняя часть праздника была завершена.
— Ну, как тебе? — с хитрой улыбкой спросила Ий. — Понравилось?
— Это было... что-то с чем-то.
— Вряд ли на Силине можно встретить нечто подобное.
— Это точно.
Ий усмехнулась и вернула взгляд на побережье реки, а Исинэра слегка дёрнулась, ощутив упавшую на нос малюсенькую снежинку. Снегопад почти полностью прекратился.
Собравшиеся жители направились обратно к деревне, их лица светились радостью, пусть и казались немного уставшими. Тёплый свет поселения освещал всю округу и довольно быстро заставлял снег вблизи таять. Созданный магией, он вряд ли мог пролежать на земле так же долго, как и появляющийся естественным путём.
Войдя в деревню, лангерны, даже не заходя в свои дома, сразу начали собираться в центре площади, у большого круглого стола, где их ждала различная еда: супы, салаты, натёртые корнеплоды с травами. Исинэра оказалась права. Когда церемониальная часть была закончена — настала пора веселья, праздник только начинался. Вновь заиграли инструменты и зажёгся костёр. Теперь любой мог потанцевать у него, взять еду со стола или угоститься ягодными алкогольными настойками. Принесённая не была уверена, как жители могли производить в таких скромных условиях алкоголь, но в любом случае шанса она упускать не стала.
С деревянным стаканом в руках Исинэра стояла в компании старосты, Ий, Ялиньи и ещё нескольких незнакомых ей лангернов. Общение с жителями, после того как девушка видела их всех совсем недавно полностью обнажёнными, несколько смущало. Но Исинэра старалась не подавать вида.
— Ну что, как вам праздник? — весело спросила одна из женщин, явно уже выпившая несколько стаканов настойки.
— Впечатляет, — искренне ответила Принесённая.
— Не испугалась?
— Ничуть. Наоборот, ваши обряды показались мне крайне занимательными и уникальными. Только оказавшись здесь, я поняла, как на Силине, моей родине, не хватает чего-то такого же. Мы давно потеряли подобную связь с природой, если она когда-то и была...
— Кстати, а это правда, что люди — это бывшие лангерны, которые потеряли связь с магией и были изгнаны из-за того, что постоянно грешили, разозлив Лана? — спросила та же женщина.
— «Я слышала об этой теории, но вряд ли она может оказаться правдивой, хотя бы потому, что никакого Лана и всех этих лангернских богов в реальности не существовало».
— Я не знаю, к сожалению, — учтиво ответила Исинэра. В этот момент девушка заметила, как погрустнела стоявшая с ними Ялинья.
— Что случилось? — спросила Ий у лангерна, заметив то же самое.
— Вы завтра уходите? — спросила она, крутя в руках пустой стакан.
— Да. Нам нужно возвращаться, не хотим злоупотреблять вашим гостеприимством и гостеприимством духов.
Ялинья поджала губы.
— В чём дело, дитя? — спросил староста.
— Я знаю, что это сейчас прозвучит крайне дерзко, но быть может... быть может, мне будет позволено... уйти... с ними? — очень нерешительно спросила девушка, прикрыв глаза.
— Ялинья! — воскликнул старик. — Ты же знаешь правила! Это запрещено! Ты была рождена здесь, здесь ты и должна умереть. Таков порядок.
— Но я не соглашалась на всё это! Я хочу посмотреть мир! Хочу узнать, что находится за пределами деревни. Я хочу уйти... хотя бы на некоторое время.
— Вкусив ложной свободы, назад ты уже не сможешь вернуться. Поверь, если думаешь, что, выбравшись из деревни, ты познаешь настоящую свободу и сможешь делать всё, что захочешь, и идти, куда захочешь — ты ошибаешься.
— Я знаю. Ты уже говорил это много раз, староста.
Исинэра сочувствовала Ялинье. Она понимала её чувства и не была согласна со старейшиной. Девушка действительно станет свободнее, если покинет деревню. Как много узнала Исинэра, покинув Силин, а как много сможет узнать Ялинья! Но что Принесённая могла сделать...
— Староста, — вдруг заговорила Исинэра, — если позволите, мы могли бы позаботиться о Ялинье, если вы её отпустите. Я понимаю, что она чувствует, и понимаю, чего хочет юная душа — увидеть мир, посмотреть на то, как живут другие, завести новые знакомства. Неужели ограничивать её в этом...
— Таковы правила, — перебил староста. — Ещё с духами мы заключили договор, что никто из рождённых в деревне никогда её не покинет. Иначе они перестанут нас защищать, и сюда сможет попасть любой негодяй. Это всё для блага самой Ялиньи.
— Не нужно мне такое благо... — тихо проговорила девушка, сжимая кружку.
— Быть может, я как-то могу поговорить с духами, и они сделают исключение? — предложила Исинэра.
Староста усмехнулся.
— Ты человек. С чего бы им тебя слушать? Да и думаешь, одна лишь Ялинья хочет покинуть деревню? Сделаешь исключение для одной, придётся делать исключения и для остальных, иначе начнётся беспорядок.
— «Ссор, он прав. Но я так хочу ей помочь. Неужели ничего нельзя сделать?»
— Ий, — Принесённая зашептала женщине на ухо. — Ты ведь высший лангерн. Духи не послушают тебя?
— Не впутывай меня в это, Исинэра. Я согласна со старостой и не хочу, чтобы девчонка покидала деревню. Таков порядок вещей. Но если ты всё же хочешь попытаться... быть может, другой высший лангерн сможет тебе помочь.
— Другой? Кто?
— Кто-то, кто всё это время за нами наблюдает.
— ...
— ...
— ...
— Я говорю об Алире.
Исинэра отстранилась, нахмурив брови.
— Как ты... Ты чувствовала её ауру?
— Да. Деревня золотого листа ей очень дорога, поэтому пропустить праздник она точно не могла. Алира наблюдает весь вечер за нами, она то тут, то там. Ха, глупая! Думает, что я не смогу опознать столь сильную ауру, даже если она наложит на себя какое-то простенькое заклятие.
— Она и сейчас наблюдает?
— Да. И наверняка хочет поговорить с тобой. Наедине.
Исинэра с Ий незаметно отошли от группы.
— Я не понимаю. Ты ведь сама рассказала мне об Алире, у вас очевидно плохие отношения. Тогда зачем...
— Ты ведь соскучилась по ней, да? С неё всё началось... — переводила тему женщина.
— Ий, я не понимаю.
— Отправляйся на кладбище. Одна.
— Ий, ответь на вопрос.
— Какая разница, зачем мне это, Исинэра? Не забывай, я высший лангерн, мои пути неведомы, и я изменчива словно осенняя погода, — игриво говорила Ий, — Не думай о моих мотивах, всё равно их не узнаешь и не поймёшь. Сейчас важно лишь одно. Алира может нам пригодится, теперь я это осознаю.
— А через неделю опять захочешь настроить меня против неё?
— Разве прежде я совершала нечто подобное? Не забывай, Исинэра, выгнала её из дворца не я, а ты.
Собравшись с мыслями, Принесённая, стараясь не привлекать к себе лишнее внимание, тихо направилась в сторону деревенского кладбища. Едва покинув пределы поселения, Принесённая ощутила, как резкий холодный ветер обдул её и начал пробираться сквозь одежду. Но это не остановило девушку — если ей и было суждено заболеть, то она в любом случае уже заболела.
В ночное время кладбище производило гораздо более жуткое впечатление, чем днём. Исинэра остановилась на его краю и оглядела мрачные огороженные камни. Луна, едва выглядывающая из-за облаков, бросала на них бледный свет, создавая приближенную к мистической атмосферу. Принесённая прислушалась.
Тишина.
Быть может, Ий её разыграла?
— Всё же сказала... Старая дура! — внезапно раздался знакомый голос из-за спины. Кирса. Стоя перед девушкой в лёгком оранжевом платье, лангерн напряжённо смотрела своими карими глазами на Принесённую. В переливающемся воздушном наряде и с длинными распущенными волосами Алира выглядела так, словно сошла с древних картин. Она походила на настоящую богиню: её кожа, озаряемая таинственным лунным светом, светилась, а чёрные волосы нежно и плавно струились на лёгком ветру, обрамляя мягкое лицо. Сложенные перед собой руки девушки слегка поджались.
— Здравствуй.
— Здравствуй.
— ...
— ...
— Как тебе праздник? — спросила Исинэра, не смотря на Алиру.
— Как и каждый год. Прекрасен.
— Мне он очень понравился.
— Я не сомневалась.
— ...
— ...
— ...
— Я знаю, зачем ты здесь. Из-за Ялиньи.
— Поможешь?
— Возможно.
— ...
— ...
— ...
— Ты знаешь, эта деревня... была моим домом, — тихо проговорила Алира, смотря с холма на поселение невдалеке, где уже во всю веселились.
— Домом?
— Да. Я родилась здесь и выросла.
— Что?!
— То, что все считают благословением и защитой духов, на самом деле моё проклятие. Несколько столетий назад жители поселения сделали мне больно, и я заперла всех их здесь. Это было так давно, что история о проклятье превратилась в историю о магической сделке с духами. В действительности же лишь я одна контролирую, кто может входить в деревню и покидать её.
— Но раз это было так давно, то все твои обидчики ведь уже должны были умереть. Почему ты и сейчас наказываешь уже невиновных детей? Разве Ялинья и её брат в чём-то виноваты?
— Нет. Со временем ненавистное мне место превратилось в мимолётное воспоминание. Они живут так, как жили в Сивитате сотни лет назад, когда я была молода. Когда я захотела всё же освободить деревню, то поняла, что это место — последнее доказательство существования Алиры, не высшего лангерна, Осенней Лисы, Хозяйки Сивитата, а простой девчонки, мечтающей о добром и справедливом мире. Я не хотела отпускать эту последнюю ниточку.
— Кир... Алира...
— Всё в порядке. Можешь звать меня, как хочешь.
— За что ты их прокляла?
— За убийство лисы.
— Что?
— Это был дух, с которым я, будучи ребёнком, однажды случайно встретилась в лесу. Он принял форму лисы, и мы очень быстро подружились. Никогда и ни с кем я не чувствовала такой связи. Раскрою тебе секрет, Исинэра, о котором даже многие учёные не знают. Перед становлением высшим лангерном, истинный должен войти в контакт с особым духом. Об этих духах никто толком ничего и не знает, у них нет названия, но они существуют. Так Ий однажды вошла в контакт с пауком и стала высшей. Но у них... были сложные отношения. Мы же с лисой были одной душой, именно она помогла раскрыть мой потенциал. Но однажды охотники начали уходить от деревни дальше, чем обычно. Поглощённые жадностью, они надеялись найти в лесу что-то ценное, простой добычи им стало мало. Так вот уходя всё дальше и дальше, они однажды нашли мою лису... и убили её.
— И ты прокляла их за это?
— Я была вне себя от гнева, когда я увидела, как они, довольные и гордые, принесли тушу в деревню. Я хотела убить их всех. Уничтожить деревню. Но не стала.
— Ты наслала проклятие.
— Да.
— Но сейчас ведь...
— Да. Сейчас все, кто тогда жил, лежат здесь, — Алира грустно оглянулась. Исинэра аккуратно взяла её руку.
— Быть может, пора их отпустить? Тебе нужно набраться смелости...
— Тебе легко говорить. Представь, что весь Силин уничтожен за исключением одной единственной деревни, неужели ты не попытаешься её сохранить?
— Попытаюсь. Но я точно не буду никого насильно удерживать в ней.
— Неужели? Ох, Исинэра, если уйдёт одна, рано или поздно уйдут все. И Кайсон даже тут сможет победить.
— Он не победит, ведь твоё прошлое хранится не в этой деревне, а в культуре, которую несут её жители, и вряд ли только лишь они одни. Даже этот праздник, разве он существует лишь здесь? Пусть его и боятся сейчас отмечать, но о нём помнят! Быть может, однажды весь регион вновь будет его праздновать.
Алира задумалась.
— Ты так наивна... Но права. Нет смысла больше держатся за деревню золотого листа. С каждым годом я осознаю это всё сильнее. Это жестоко по отношению к Ялинье и ей подобным. Ох, передай, что утром все, кто того пожелает, смогут покинуть деревню. «Духи услышали» тебя, Принесённая. Если староста начнёт переживать, скажи, что до тех пор, пока хоть одна душа останется в деревне, она продолжит находиться под защитой.
Исинэра облегчённо улыбнулась и крепко сжала руку Алиры.
— Спасибо! Ты поступишь правильно!
Алира смущённо отвела взгляд. Помимо смущения, она явно испытывала что-то ещё, и Исинэра это заметила.
— Алира?
— М?
— Ты не хочешь вернуться?
— Вернуться?
— Да.
— ...
— Я... Прости меня, я не должна была тогда тебя прогонять. Меня охватили эмоции, я не понимала, что ты помогала, как могла. Сейчас я уверена, что у тебя были серьёзные причины не вмешиваться напрямую.
— Нет. Ты была права. Я должна была что-то сделать ещё до твоего приезда. Но я... я так устала. Исинэра, мне триста восемь лет...
— «Сколько?!»
— И я решаю чужие проблемы всю свою жизнь. Когда в Сивитат пришёл Кайсон, я почувствовала, что устала, что больше не хочу быть ответственна за регион, и не стала вмешиваться. Когда же я увидела, что натворила, было слишком поздно. А потом приехала ты.
В тот момент Исинэре просто хотелось обнять Алиру, ту, которая всё это время была с ней, поддерживала, защищала и направляла. Не выдержав нахлынувших эмоций, Принесённая всё же прильнула к подруге и крепко обхватила её талию своими руками.
Поднеся губы к уху Алиры, Принесённая тихо произнесла:
— Прошу, поехали вместе домой. Я соскучилась по тебе.