Принесённая направлениями

Последние несколько часов по своей насыщенности невероятными событиями превзошли все последние недели в жизни Принесённой: Алира вернулась, Исинэра узнала о кончине Левиуса, на неё вновь напали, Моук смог отрастить крылья и превратился в ворона, Оудэк узнал о том, кто такой на самом деле Моук и об их с Исинэрой Связи. И главное — Принесённая смогла сотворить магию! Настоящую магию! После чего из её глаз потекли золотые слёзы, а руки начали распадаться на кусочки.

Сидя за длинным столом в кабинете судьи, Исинэра, Моук, Оудэк, Алира, Эранир и Ий молчали. Никто не знал, с чего следовало бы начать. У каждого из группы было слишком много мыслей. Первым тишину всё же прервал Оудэк:

— Ещё и убийца... Всё это время во дворце Кэстур жил убийца, с которым у правительницы региона Связь. Так ещё и правительница-человек обладает магией. Исинэра, тебе есть ещё чем с нами, нет, прости, со мной поделиться. Все, кроме меня, об этом ведь знали, да?

— О магии не знал никто, включая саму Исинэру. Даже я не знала, — вмешалась Ий.

— Прекрасно! — раскинув руки в стороны, воскликнул Оудэк.

— Исинэра, ты уверена в том, что ты человек? — серьёзно спросила Алира, взглянув на девушку.

— Да. Абсолютно. Вы ведь и сами это чувствуете. Моя аура не обманет. Да и без браслета я не могу дышать.

— Но ведь люди не могут творить магию, — сказала Эранир, будто уже не уверенная в этом общеизвестном факте.

— Нет, не могут, — подтвердила Ий. — Ещё когда только первые люди приехали на материк, проводились эксперименты. Точно не могут. Связь как-то на это повлияла?

— Очень навряд ли, — ответила Алира.

— Стоит ли нам сообщать об этом случае кому-то? — спросила Эранир. — Быть может, какие-нибудь известные маги смогут помочь...

— Нет. Раз уж мы с Алирой ничего об этом не знаем, то ни от кого другого точно толка не будет, — строго ответила Ий.

— «Ещё и Левиус умер. Но как же так?.. Почему всё так разом навалилось на меня? Нужно написать Реаре! Но дойдёт ли до неё письмо? Ни на одно их тех писем, что я писала ранее, она не отвечала. Неужели до сих пор обижается?»

Исинэра всегда мечтала владеть магией — быть способной контролировать элементы, управлять мыслями, летать и совершать чудеса. Но теперь, когда она впервые, вопреки всем известным законам природы, действительно смогла сотворить эту самую магию, девушка совсем не была рада. И то, что Моук оказался вороном, как она и думала, тоже не обрадовало. Ей было всё равно. Точнее нет, не всё равно. Она слишком устала. Вновь очередные загадки и никаких ответов. Принесённая была уверена, что с каким бы мудрецом, будь он даже высшим лангерном, девушка сейчас не повстречалась, он не смог бы ответить ни на один её вопрос. Стоило Исинэре хоть немного всё отпустить, немного расслабиться, как происходил ещё больший хаос. Её спокойствие, хотя нет, о нём она уже давно забыла, её жизнь в который раз оказалась в опасности.

— Исинэра?! — громко воскликнула Эранир. Маг видимо пыталась дозваться до правительницы уже какое-то время.

— М? — наконец отреагировала девушка.

— Как ты себя чувствуешь?

— Я? — Принесённая нервно усмехнулась. — Могу не отвечать?

— Нет, — отрезала Ий. — Мы не знаем, что с тобой. Нам нужно знать, как ты себя чувствуешь, чтобы решить, что делать дальше.

— Как я себя чувствую? Отец моей лучшей подруги, мой король, умер, а на трон взошла его дочь ещё два месяца назад, а я узнала об этом только сегодня! Всем на родине вообще всё равно на меня и на то, что я здесь делаю! Я, оказывается, могу творить магию, на меня в очередной раз было совершено покушение, и к нам едет, ссор, посланник Кайсона. Как я должна себя чувствовать?! — Исинэре хотелось перейти на крик, но она всё же держала себя в руках. — Физически нормально. Только глаза устали и щиплют.

— Моук сказал, что у тебя шли золотые слёзы.

— И руки распадались на части.

— Ты что-то об этом знаешь? — спросила Ий у Алиры. Та отрицательно покачала головой.

— Нам нужно расследовать, что произошло.

— «Расследовать? Это слово у меня уже в печёнках сидит! Расследование с музеем зашло в тупик! Расследование с этими странными блондинами тоже! Расследование с лиалимами в такой же ситуации! Теперь грядёт ещё одно расследование. Просто отлично!»

— Что у тебя за шрам на руке? — внезапно спросил Оудэк.

— Разрезала руку ножом, когда поняла, что передо мной стоит убийца, чтобы Моук побыстрее пришёл. Я надеялась, что он почувствует боль и догадается, что мне нужна помощь.

— Умно, — отметил судья.

— Я догадался. Но был в совершенно другой части дворца.

— В любом случае ты пришёл вовремя. Ещё пару секунд и она бы до меня добралась.

— Ты знаешь её? — спросил Оудэк, общаясь к Моуку, но тот проигнорировал вопрос. — Конечно. Не хочешь, чтобы у меня появились догадки, из какой ты гильдии. Постой. А те убийцы в подворотне, тогда, на открытии музея, не твои ли дружки?

Моук вновь промолчал. Однако по забегавшему взгляду Исинэры судья всё равно получил ответ на свой вопрос и донимать по этой теме никого больше не стал, пока что. Сейчас у них были более важные проблемы.

— Исинэра, не грусти из-за Левиуса, — попыталась поддержать Принесённую Эранир. Та лишь нервно усмехнулась.

— Раз власть сменена уже как два месяца, но до нас пока ничего не доходило, это означает, что королева Реара пока не меняет планы отца на твой счёт. Это хорошо, — отметил Оудэк.

— «Правда? Да ей там просто абсолютно всё равно на меня. Уверена, она уже и забыла о моём существовании, о моей миссии!»

— Тебе нужно связаться с ней, — требовательно заговорила Ий.

— Да знаю я! — закричала Исинэра, поднявшись из-за стола. — Ий, я знаю, что мне нужно с ней связаться! Я и хотела это сделать после встречи! Написать ей письмо! Я знаю, что мне нужно и не нужно делать!

Быстро поняв, что она перегнула палку, девушка села обратно за стол и тихо извинилась, виновато опустив голову.

— Ещё касательно наёмницы, которая пока в темнице, лекарь сказал, что она скоро придёт в себя. Нужно будет допросить её, — перевёл тему Оудэк.

— Я это сделаю, — вызвался Моук. — Мне она расскажет больше, чем кому-либо ещё.

— Я могу пойти с тобой? — спросила Исинэра. — У меня тоже есть вопросы.

— Да. Когда она очнётся?

— Потребуется какое-то время. Лекарь сказал, что ей нужна пара дней. Магия Исинэры, или что бы это ни было, очень сильно повлияла на девушку.

— Ясно.

— На этом пока всё? — нетерпеливо спросила Принесённая. В тот момент ей просто хотелось вернуться в свои покои, где маги уже наверняка закончили восстанавливать окно, а слуги — убираться.

— Думаю, что да, — подтвердил Оудэк. Без лишних слов все разошлись. Каждому нужно было подумать о своём, но все их мысли в большей или меньшей степени всё равно крутились вокруг Исинэры. Сама же девушка покидала кабинет с мыслями о скорейшем отдыхе. На дворе уже стояла глубокая ночь, и ей не терпелось просто лечь на кровать и уснуть.

Однако не успела Принесённая дойти до покоев, как по дороге её остановил один из слуг, и окончательно разбил мечты об отдыхе. Он вручил ей письмо. От Мирэла.

Вернувшись в восстановленную комнату, девушка не стала медлить. Сев за стол, она устало взглянула на конверт, тяжело вздохнула и распечатала его. По привычке правительница начала читать вслух:

— «Принесённая, я ценю и ваше, и моё время, поэтому без лишних пустых слов перейду сразу к делу. С помощью особой магии я увидел, кто убил мою сестру. Я увидел, кто был виноват во взрыве. Он не представился сестре, но вот его внешность...», — сердце Исинэры, казалось, перестало биться от волнения. — «Высокий, со светлой кожей, золотыми глазами, со слегка вьющимися белыми волосами до плеч...»

— Это он! — воскликнула Принесённая. — Тот, кого я видела в музее!

— «Я видел воспоминания сестры, слышал их разговор, но всё это кажется сейчас бессмысленным. В тот день моя сестра увидела в нём что-то странное и решила подойти. Она сказала, что знает, кто он, сказала, что «им» лучше уйти, и что если «они» не покинут Дремию, то она всем всё расскажет».

— Они?

— «После этого убийца начал ей угрожать. Он говорил, что она совершила ошибку, заговорив с ним, что каждый в музее теперь поплатится за это. После он скрылся, и через пятнадцать минут произошёл взрыв. Я видел последние мгновения Акемии. Я видел, как она звала на помощь, но вы решили проигнорировать её мольбы».

— Ссор...

— «Я понимаю, почему юноша решил так поступить, но я его не прощу. Если он выжил, передай ему это. Перед смертью моя сестра сказала ему лишь одно слово — «лиалимы». Думаю, оно как-то связано с произошедшим. На этом всё. Я покидаю Сивитат и отправляюсь на поиски убийцы сестры. Вряд ли он до сих пор в городе. Я поделился с вами всем, что смог узнать. Надеюсь, вы сможете извлечь пользу из полученной информации. Однако лишний раз не беспокойтесь, ведь я сам найду убийцу и заставлю его страдать в сто раз сильнее, чем страдала моя сестра. Как только он будет убит, я пошлю вам знак. Удачи, Принесённая».

— Ссор... — повторив ругательство, произнесла Исинэра и свернула письмо. Она была права. Беловолосый юноша действительно был виновен в произошедшем. Но это было всё, что она смогла узнать нового из письма. Сможет ли Мирэл найти виновника и отомстить за сестру? Почему-то Исинэра очень в этом сомневалась. Если бы он сейчас был здесь, она бы смогла подобрать слова, чтобы заставить лангерна остаться, объединить усилия, но в нынешней ситуации девушка даже не знала, где сейчас находился Мирэл.

— Акемия узнала что-то, чего узнавать была не должна. Лиа ли м. «Светлая сущность извне»... Извне? А насколько извне? «Им лучше уйти», «им лучше покинуть Дремию». Могут ли эти «они» быть лиалимами? Что, если лиалим — это всё же не фраза, а название? Но чего или кого? Могут ли все эти светловолосые юноши быть лиалимами?..

Следующие несколько дней прошли относительно спокойно. Исинэра пыталась продолжить расследование, связанное с лиалимами, но оно всё так же не приносило никаких плодов. Ещё Принесённая несколько раз встречалась с Эранир, Алирой и Ий, пытаясь вновь пробудить свою магию, но что бы они ни делали, как бы ни экспериментировали, ничего не получалось.

Также в этот же промежуток времени очнулась наёмница, притворившаяся служанкой. Но прежде чем Исинэра и Моук успели спуститься в темницу, где та находилась под охраной, им сообщили страшную весть: у входа в её камеру были обнаружены тела стражей с перерезанными горлами, а внутри — мёртвая наёмница, крепко сжимавшая в руках окровавленный кинжал.

После этой новости Моук моментально в одиночку отправился в темницу, чтобы понять, что произошло. Как он потом рассказал Исинэре, убийца решила совершить суицид с помощью припрятанного в одежде кинжала, но перед этим убила попытавшихся ей помешать охранников, пренебрёгших шлемами.

Моук сказал, что это было одним их самых разумных решений, которое она могла принять. Достоинство не позволило бы наёмнице сотрудничать с Принесённой, а без её защиты и защиты Моука провалившую заказ девушку убили бы её же товарищи, перед этим ещё и помучив. Таковы были правила среди наёмных убийц, и потому у неё оставался только один выход.

Однако все мысли Исинэры в тот момент уже занимало совершенно другое событие — открытие «Тёмной звезды». Девятого дня последнего осеннего месяца должна была распахнуть двери долгожданная чайная, где каждый вечер планировалось исполнение лучшими танцовщицами королевства онару микони — традиционных сивитатских танцев.

Здание оказалось меньше музея и не могло вместить всех желающих, поэтому Исинэра и Оудэк решили на первые дни разослать приглашения в чайную лишь проверенным гостям: известным торговцам, ремесленникам, дворянам и творцам. Принесённая понимала, что это вызовет недовольство среди горожан, но спокойное открытие без инцидентов было важнее. Повторять печальный опыт музея никто не хотел.

Что же касалось посещения заведения в будущем, правительница решила, что жителям, желающим посетить чайную, следовало прийти в неё заранее и бесплатно записаться в особый список на удобное время. Это позволило бы регулировать количество гостей и знать, кто в то или иное время находился внутри. Хотя эта система была заимствована у Силина и казалась непривычной, Принесённая сочла её наиболее справедливой для всех жителей Сивитата. Предложение встретило единодушную поддержку. Несмотря на то, что Исинэра стремилась вернуть Сивитат к его истокам и традиционным устоям, она обладала достаточной мудростью, чтобы признать: отдельные новшества из соседних земель действительно могли принести пользу и улучшить жизнь простых сивитатцев.

Принесённая, облачённая в элегантное яркое платье, сидела в роскошной карете, которая везла её сквозь город к чайной. Вечерний Сивитат был окутан мягким и уютным светом фонарей. Последний раз девушка наблюдала ночной город, только когда посещала летом таверну и в итоге там напилась. Ей до сих пор было стыдно за это перед Моуком. За окном мелькали силуэты жилых домов и лавок, большинство из которых уже были закрыты. Время от времени можно было увидеть уставшего жителя, направляющегося домой или в таверну после долгого рабочего дня.

В карете вместе с Принесённой ехал лишь Моук, одетый в чёрной костюм. На мероприятие отправилась и Ий, однако она отказалась ехать вместе с ними и сказала, что будет там анонимно. Исинэра не стала возражать. На месте их также ожидала Ялинья.

После визита правительницы в деревню по городу поползли разные слухи и разговоры, в основном положительные, как правительница и надеялась. Помимо саженца, Ялинья была единственным живым доказательством существования той самой деревни золотого листа, и многие жаждали познакомиться с девушкой. Для одних она была словно гостьей из прошлого, для других — просто безумицей, нанятой Принесённой для распространения небылиц о легендарной деревне. По совету Ий Исинэра решила сделать девушку почётной гостьей на открытии чайной.

— Не хочешь спать? — спросила Принесённая, наконец прервав тишину между ней и Моуком.

— Нет, — холодно ответил юноша, глядя в окно.

— Я тоже.

— ...

— ...

— ...

— Могу задать вопрос?

— Смотря какой.

— О твоей... птичьей форме.

Моук тяжело вздохнул, однако возражать не стал.

— Ты ведь ворон, да? Я видела прежде превращения других лангернов, они изменялись быстро и безболезненно, по крайней мере так казалось. Но ты смог как-то сначала отрастить лишь крылья, использовать их, и только потом уже изменился полностью. И тебе как будто было больно.

— Я превращаюсь очень редко. Это делает процесс болезненнее, но вместе с тем я могу частично контролировать трансформацию. Могу выбирать, что изменять или отращивать первым, могу остаться в этом «промежуточном» состоянии ненадолго. Лангерны, которые меняют облики часто, так делать не могут.

— Ух ты, я не знала. Ох, когда ты отрастил крылья, это было...

— М?

— «Прекрасно. Они были такими впечатляюще огромным».

— Да нет, ничего, забудь.

Сердце Исинэры забилось быстрее, когда карета свернула к чайной. Деревянное двухэтажное здание, окружённое цветами и зеленью, сияло изнутри мягким светом, пробивающимся сквозь небольшие окна и манящим внутрь. Чайную из всех прочих домов выделяли яркие крупные голубые фонарики, висящие у входа. Исинэра почувствовала, как волнение всё сильнее наполняло её, и, глубоко вдохнув, постаралась его унять. Всё должно было пройти идеально.

Большинство гостей уже были внутри, и лишь небольшая часть оставалась снаружи. Кто-то разговаривал с городскими стражниками, охраняющими вход, кто-то дышал свежим воздухом, а кто-то ожидал своих друзей. Среди таких была и Ялинья, стоявшая возле здания. Заметив карету, она радостно замахала руками. Одетая в многослойное платье зелёного цвета и со сложной причёской на голове, она дождалась выхода пары из кареты и радостно подбежала к ним.

— Наконец вы приехали! Я жду здесь уже полчаса! — возбуждённо говорила она. За те немногие дня пребывания в Сивитате Ялинья успела познакомиться чуть ли не с половиной города, посетила все примечательные места столицы и её окрестностей. Слуги, ответственные за неё, несколько раз просили отстранить их от присмотра за неугомонной девушкой, но Исинэра лишь посмеивалась в ответ. Ялинья действительно наслаждалась жизнью и точно не жалела о том, что покинула деревню. Она была невероятно благодарна Принесённой за подаренную возможность и опеку.

— Хорошо выглядишь, — отметила Исинэра.

— Вы тоже! Такие... торжественные! Ну что, мы идём? Уже не терпится посмотреть, как там всё внутри.

— Да, пошли, самое время, — проговорил Моук и повёл девушек внутрь.

Чайная «Тёмная звезда», в которую вошла группа, была настоящим произведением искусства, отражающим изысканный вкус и внимание к каждой детали. Было видно, что на её строительство и обустройство было потрачено огромное количество денег. Внутри царила спокойная атмосфера и было довольно тихо. Особенно впечатляли стены из тёмного дерева, на которых были мастерски вырезаны изображения множества животных, птиц и редких растений Сивитата.

Первый этаж был заполнен низкими столами, окружёнными мягкими подушками. С потолка над каждым из столов свисали элегантные круглые светильники, мягко рассеивающие свет по всему помещению. Тонкий аромат свежезаваренного чая и благовоний приятно окутывал пространство. Исинэра огляделась и заметила, как почти все столики уже были заняты. Посетители с любопытством осматривали помещение, тихо общались друг с другом и пробовали первые чаи и блюда. Между столиками неспешно, чтобы не нарушать спокойствие места, перемещались работники.

На втором этаже, окружённом изящными деревянными решётками, располагались уютные балконы, откуда открывался вид на первый этаж и сцену, где вскоре должны были начаться выступления. Здесь располагались те, кто не хотел лишний раз пересекаться с другими посетителями, и окружение этажа этому как раз способствовало: лёгкие тёмные занавески, скрывающие некоторые столики и более приглушённый свет.

Столик Исинэры находился прямо у сцены. Рассадив гостей, вежливая работница раздала им свитки с доступными в чайной напитками и блюдами. По очереди сделав заказы, гости принялись ожидать. Едва несколько минут успело пройти, как к столу вернулась та же служанка, неся на подносе изящные фарфоровые чайники с заказанными напитками. Плавными движениями она поставила перед каждым его чайник и круглые чашки на тонких блюдцах, после чего с лёгким поклоном удалилась, оставив группу наслаждаться ароматным паром, поднимающимся от свежезаваренного чая.

Несмотря на располагающую атмосферу, Исинэра всё равно не могла расслабиться. Она то и дело чувствовала на себе взгляды других посетителей. К счастью, к ней хотя бы никто не подходил, не желая рушить атмосферу места. Тем не менее девушка была в восторге от чайной, как и Моук с Ялиньей. Результат превзошёл все их ожидания.

Вскоре, когда оба этажа полностью заполнились гостями, заиграла музыка, и на сцену вышли танцовщицы, которые должны были исполнить первый онару микони. Затаив дыхание, Исинэра обратила всё своё внимание на сцену.

Танцовщицы, облачённые в воздушные наряды разнообразных цветов, начали онару микони с медленного движения — вытянув перед собой сложенные веером рукава, они синхронно опустили их вниз, заставив тончайшую ткань, переходящую от насыщенных, глубоких тонов к более бледным оттенкам, развернуться, как лепестки цветка.

Каждый шаг был продуман до мелочей — когда танцовщицы поворачивались, их полупрозрачные юбки вздымались спиралью, закручиваясь вокруг ног. Рукава, длиной почти в человеческий рост, не просто развевались — они будто жили. Взмах — и шёлк взмывал вверх, замирая на мгновение в воздухе, будто крыло птицы. Плавное движение кисти — и ткань тут же устремлялась вниз.

Танцовщицы двигались с невероятной пластичностью, каждый их шаг был частью единого потока. Их лица выражали сосредоточенность и лёгкость, а глаза были прикрыты. В ритме музыки они воплощали утончённую гармонию. Их ткани синхронно развивались, крутились и складывались, создавая разнообразные формы и узоры, рассказывающие небольшие истории.

Особенно завораживали моменты, когда танцовщицы, выстроившись в круг, начинали вращаться — их рукава, раскручиваясь, образовывали вокруг них мерцающие кольца, а юбки раскрывались и крутились, как волчок. В момент кульминации все разом резко останавливались, и ткань, словно загипнотизированная, ещё несколько мгновений продолжала вращаться, прежде чем мягко опасть.

Главная магия онару микони заключалась в этой иллюзии — казалось, что не девушки танцуют, а сам шёлк оживает, превращаясь то в волны, то в языки пламени, то в крылья мифических существ, рассказывая истории без единого слова.

Исинэра потерялась в этом восхитительном зрелище, она была не в силах оторвать взгляд от танца на сцене. Девушка была настолько заворожена, что даже на время позабыла про все тревожащие её проблемы: про Силин, про магию, про лиалимов. В тот момент в мире Принесённой существовали лишь она и танец. Вот бы онару микони никогда не заканчивался, а чай с едой никогда не остывали.