Современные чудесники: странные исчезновения

Друзья приземлились недалеко от замка у автодороги, окружённой деревьями. В кустах юркнул заяц. Матильда осмотрелась. Надо же, какое всё-таки это необычное чувство, когда ты можешь в любой момент оказаться в другой стране.

Флоренс осмотрела дорогу и с жалобным видом повернулась к остальным.

– Ребята, – сказала она, – давайте те, кто не может пойти в замок, помогут мне сделать зачарованные прозрачные перегородки на этой дороге для животных. Чтобы они не могли попасть под машину. Я могу создавать такие стены с помощью чар.

Это была прекрасная идея. С Флоренс остались Ларри, Боря и Оливер, а Матильда, Алиса, Бенедикт и Маша, решившая составить им компанию, пошли в замок. Руту Ковальску они нашли почти сразу на одной из лестниц, внизу которой была скульптура дракона. Ребята спрятались, наблюдая за телеведущей.

– Мы... мы находимся в 26-метровой башне замка Локет, – тихо говорила Рута в камеру. – Здесь установлена скульптура дракона по кличке Шаркан. По легенде, он добряк, который охраняет башню и делится с людьми...

Оператор, высокий чудесник с длинными светлыми волосами, похожий на эльфа, выжидающе смотрел на неё. Надо сказать, что Рута выглядела слишком потерянной для роли ведущей и мало чем напоминала себя из воспоминаний – смелую девочку, мечтающую стать красивой. Матильда удивлённо смотрела на неё. Честно говоря, она представляла повзрослевшую Руту совсем иначе.

– Ну? – наконец, спросил оператор. – Чем делится?

Рута растерянно тряхнула головой.

– Делится с людьми... – попыталась продолжить она. – Делится с людьми...

Мимо них проскочила стайка весёлых привидений, пришедших на экскурсию, и Рута вздрогнула.

– В чём дело? – спросил оператор. – Ты же никогда не боялась привидений. Что с тобой в последнее время? Раньше ты просто говорила: «Не хочу работать в этой скучной программе про навоз единорогов», но хотя бы не забывала текст. А теперь стоишь с растерянным видом. Ты меня пугаешь.

– Не знаю, что со мной, – тихо сказала Рута. – Всё какое-то не такое.

Мимо ведущей прямо перед камерой пролетела компания маленьких феечек-туристок, и той пришлось пригнуться, чтобы те её не задели.

– Надеюсь, тут никто не пролетит, не проползет и не зайдёт сквозь стену, – проворчал эльф-оператор. – Какой-то проходной двор. Давай сначала.

Рута снова тряхнула головой.

– Здесь установлена скульптура дракона по кличке Шаркан. По легенде, он добряк, который охраняет башню и делится с людьми... огнём, – твёрдо сказала она. – Только обычные люди даже не догадываются, что легенды правы. По ночам скульптура превращается в настоящего дракона. Он может проснуться и днём, если почувствует рядом... почувствует рядом...

Но Рута снова замолчала, и оператор вздохнул.

– Ладно, десять минут на перерыв, – сказал эльф. – Я пока получше настрою камеру.

– Пошли, – шепнула Алиса. – Поговорим с Рутой.

Матильда и Алиса хотели выйти из своего укрытия, но Бенедикт схватил Мотю за локоть и тут же отпустил, словно обжегся.

– Что такое? – тихо спросила она.

– Сначала надо отвлечь оператора. Не следует говорить при нём.

– Но мы же говорили с Молли Мур на глазах у других кондитеров.

– Не на глазах, а в стороне. И потом, с ней вы договорились заранее. А Рута неизвестно как отреагирует на наши вопросы при свидетеле.

– А как мы его отвлечём? Попросим её отойти?

Бенедикт задумался, глядя на эльфа. Тот крутился рядом с камерой в руках и настраивал объектив. Он и не думал уходить.

– Камера, – тихо сказал Бенедикт.

Алиса хлопнула Мотю по плечу.

– Давай, Матильда. Ты же управляешь природой.

– Я не управляю ей, природой нельзя управлять. Мне просто повезло иногда говорить с ней так, что она меня слышит.

Матильда посмотрела на группу чудесников из Индии, которые шли по лестнице в составе экскурсионной группы. У одного из них на плечах сидел коловёртыш, похожий на обезьянку. Матильда уставилась на него, робко прося о помощи. Ей вообще было жутко неудобно просить о помощи природу. Но обезьянка услышала её. Посмотрев на Матильду, она резво соскочила с плеч своего волшебника, после нескольких прыжков оказалась рядом с эльфом, схватила у него камеру и была такова. Оператор вскрикнул и рванул за ней.

– Эй! – крикнул он. – А ну стой!

– Подождите! – завопил чудесник из Индии и побежал за ними.

– Какие пропали кадры для «Инстаграма», – мечтательно произнесла Маша.

Друзья выскочили из своего укрытия и подбежали к растерянной Руте Ковальске.

– Панна Ковальска, здравствуйте! – Алиса вышла вперёд. – Меня зовут Алиса, а это мои друзья Матильда, Маша и хм... Бенедикт. Какая удача, что мы вас встретили. Мы пишем реферат про детей-супергероев и хотели бы задать вам пару вопросов, если вы не против.

Очень некстати у Матильды в руках по эмпатической связи появилось мороженое кого-то из детей-туристов. Этот ребёнок сейчас чувствовал счастье, любопытство, но натёр себе ноги. На глазах у опешившей Руты Матильда отбросила мороженое в сторону, и оно исчезло в золотистой дымке.

– Простите, – проговорила Матильда. – Всё нормально. Это просто... мой дар.

Рута несколько секунд растерянно смотрела на неё, а потом вдруг произнесла:

– Дар. Как пение. Или актёрское искусство.

Она выглядела странно и начала слегка качаться, как будто была в трансе. Матильда и Алиса переглянулась, а Маша опустила чудофон.

– Всё правильно, – тихо сказала Алиса. – Или как волшебный дар.

– Да, – еле слышно отозвалась Рута. – У меня он тоже есть. И ещё я хорошо пою.

И она начала напевать тихую грустную мелодию. Матильда чувствовала сильную тоску и потерянность от этой женщины. Она снова переглянулась с Алисой. Что-то было здесь не так.

– Извините, наверное, вы уже не помните шкатулку с призраком Анастасии? – проговорила Матильда. – Она у вас когда-то была, но пропала. Мы хотели бы спросить...

– Шкатулка, – повторила Рута и растерянно огляделась по сторонам. – Но я не люблю шкатулки. Я люблю петь... А где он? Мне надо поговорить с ним. Он поступил плохо.

Волна безнадежности и потерянности с её стороны стала сильнее, и Матильда покрылась мурашками. Рута начала раскачиваться быстрее, а внизу вдруг послышался треск.

– Матильда, – позвал Бенедикт. – Оставь её, надо идти.

– Сейчас? Но ей плохо, – Матильда неуверенно смотрела на Руту, которая, кажется, вообще теперь больше никого не видела перед собой. – Мы же не можем её тут оставить.

Рута продолжала повторять загадочное «он», как заведённая, а треск внизу стал громче, раздался звук падающих камней. Алиса посмотрела вниз, на площадку под лестницей, и вдруг побледнела.

– Э-э-э... Панна Ковальска, а при каких условиях днём просыпается дракон? – спросила Алиса.

Матильда в шоке уставилась на неё. Рута тряхнула головой и спокойно произнесла:

– По ночам скульптура превращается в настоящего дракона. Он может проснуться и днём, если почувствует рядом эмоции или следы тёмной магии.

И тут раздался громкий рык.

– БЕЖИМ! – крикнул Бенедикт.

Он метнулся к девочкам, но что-то огромное оказалось рядом с ними и махнуло хвостом. Бенедикта отбросило в сторону, и он потерял сознание.

– НЕТ! БЕНЕДИКТ! – завопила Матильда.

Она хотела рвануть к нему, но Алиса прыгнула на них с Машей и Рутой. Все они упали, и очень вовремя – дракон махнул хвостом на том месте, где были их головы. Он был гораздо больше, чем его скульптура. Хранитель замка издал громкий рык и полетел наверх.

– Уходим... – послышался рядом дрожащий голос Алисы.

Подруга вцепилась Матильде в плечо. Кое-как они помогли подняться Маше. Рута спокойно наблюдала за ними – судя по всему, она совсем перестала понимать происходящее. Слёзы застилали лицо Матильды – она смотрела на Бенедикта, но он по-прежнему лежал на лестнице без движения. Его лицо она не видела – всё расплывалось перед глазами.

«Возьми себя в руки!».

Матильда вспомнила чары Ношения только благодаря тому, что мама иногда использовала их, когда возвращалась из волшебных магазинов с кучей пакетов. Как ни странно, у неё получилось с первого раза. Бенедикт Байерс поднялся в воздух, его глаза были закрыты, на щеке образовывался кровоподтёк.

– Молодец, Мотя! – крикнула Алиса, собравшись с силами. – А теперь бежим!

И они побежали, таща Руту под руки. Матильде приходилось сложнее всех – она была сосредоточена на Бенедикте. Её чары плохо работали – несколько раз она чуть не уронила его, поэтому ей совсем нельзя было упускать его из вида.

Путь к выходу им перегородила паникующая толпа туристов, и девочкам пришлось свернуть. Они оказались во флигеле, где находилась экспозиция исторического оружия. Но дракон был рядом – он летал над замком, задевал хвостом стены, заглядывал в окна.

Матильда не помнила, как они бежали и какими путями. Несколько раз она пыталась применить разные защитные чары, но ничего не сработало. Каким-то образом они оказались в темницах, где были пыточные камеры. Девочки спрятались за одним из жутких экспонатов, и всё стихло – только вдалеке раздавались крики туристов – как чудесников, так и простых людей.

– Он... улетел? – слабым голосом произнесла Маша.

– Не думаю, – хмуро отозвалась Алиса. – Он где-то рядом.

Матильда держала на коленях голову Бенедикта, но он всё ещё был без сознания.

«Пожалуйста, не умирай!».

Она мелко дрожала. Только сейчас она поняла, насколько глупой была их взаимная неприязнь. Рута вдруг вцепилась в её локоть.

– Он поступил плохо, – снова громко сказала она. – А она ещё хуже.

И тут рядом раздался оглушительный удар, стена разрушилась, и в ней показалась гигантская лапа с когтями. Не помня себя, девочки бросились бежать. Руту они даже уже почти не тащили – она сама бежала рядом с ними.

Дракон загнал их в зал с экспонатами, и они попали в тупик. Матильда с Бенедиктом и Машей оказались у одной стены, а Алиса и Рута – у другой. Что происходило дальше, Матильда уже потом вспоминала страшными обрывками. Она видела, как дракон рвётся к ним, сбивая экспонаты на своём пути, и видела Машу, которая отбросила телефон в сторону и схватила её за руку.

– Спасибо, – быстро сказала она, – за то, что хотела помочь.

На них начала падать огромная стеклянная витрина с рыцарскими доспехами, которую повалил дракон. Маша кинулась вперёд, и Матильда в ужасе поняла, что не успеет её остановить. Она закрыла Бенедикта своим телом, почувствовала сильную боль, а потом её окружила темнота.

***

Матильда пришла в себя на руках у очень серьёзного Ларри. Над ней было бледное лицо Оливера, который с сосредоточенным видом держал ладонь на её щеке. От его пальцев чувствовались тепло и успокоение. Девочка ощутила лёгкое жжение на коже, как будто глубокий порез стягивался на щеке.

– Что... что случилось?

К ней подбежала взволнованная Алиса. Матильда поняла, что они находятся в лесу недалеко от замка Локет. Она испуганно осмотрелась – Боря и Флоренс с Масей на руках тоже бросились к ней, рядом были и остальные их животные. Бенедикт Байерс стоял у дерева спиной к ним с опущенными плечами. Но Маши и Руты не было.

– Где Маша и Рута? – сглотнув, спросила Матильда.

– Матильда, Матильда, Матильда, – дрожащим голосом произнёс Оливер. – Не двигайся, я тебя ещё лечу. У тебя... были раны от осколков витрины.

– Где Маша и Рута?!

– Руту забрали медики из колдодома «Лекари», – произнесла Алиса с интонацией, которая совсем не понравилась Матильде. – «Стражи» и «Хранители» тоже уже на месте. Они поймали дракона. Мы слышали, что его успокоят и поместят обратно в замок. Повреждения в замке уже восстановлены.

– А... Маша?

Матильда обратила внимание на то, как переглянулись Алиса и Ларри. Сердце её застучало быстрее. Боря хмурился, лицо Флоренс было заплаканным. Бенедикт по-прежнему не поворачивался к ней.

Оливер кашлянул. Матильда заметила, что на нём халат врача из колдодома «Лекари» и его длинные разноцветные гольфы.

– Маша умерла, – хрипло произнёс он. – Она бросилась под падающую витрину, защищая вас. А потом очнулся Бенедикт и перенёс вас сюда.

Матильде показалось, что нечто огромное ударило её по голове и что она летит вниз. Потом мир стал смазываться, и девочка ощутила слёзы на своих щеках. В её руке возникла Машина заколка и исчезла в дымке.

Ларри осторожно поставил Матильду на ноги. А потом она поняла, что они молча стоят в одном объятии – она, Алиса, Ларри, Оливер, Флоренс и Боря. Даже животные скулили рядом, словно понимая их чувства.

– Святая Женевьева, – проговорила Флоренс.

– Но ведь она... перевёртыш, – выпалила Матильда, цепляясь за надежду. – Она же не умерла в обеих жизнях? Да?!

– Мы не знаем, – тихо отозвался Боря. – Её тело просто исчезло. Шкатулку мы пытались открыть, но ничего не произошло. Она тут, в рюкзаке у мистера О'Салливана.

Сердце упало куда-то вниз.

– Мы возвращались в штаб, но туда нагрянул Модест, – тихо пояснила Алиса и взяла Матильду за руку. – Но мы снова попробуем открыть шкатулку. Боря считает, что надо всем вместе позвать Эру-Розу, он читал о перевёртышах.

– Да, – сказал Боря, с силой прикусив губу. – И это надо сделать в спокойном месте, полном надежды. Например, в церкви.

– А если Маша... Эра-Роза исчезла навсегда? – голос Флоренс сорвался.

Байерс резко развернулся и в упор уставился на Матильду.

– Бенедикт, Бенедикт, Бенедикт! – воскликнул Оливер. – У тебя очень плохие мысли!

Но Бенедикт, оттолкнув его, стремительно подошёл к Матильде:

– ЧТО ТЫ НАДЕЛАЛА?!

Матильда отшатнулась, как от пощёчины. Алиса схватила её за плечо:

– В чём Мотя виновата? Мы не могли бросить Руту, ведь она погибла бы там!

– Мне плевать на Ковальску! Тебе надо было уходить, когда я сказал!

– Это твоя ошибка! – снова вмешалась Алиса. – Надо было схватить всех нас и сразу перенести. А не орать – «оставьте Руту»!

Оливер закрыл себе уши руками – он не мог переносить негативные эмоции. Мася зарычала на Байерса. Из-за его ноги показался Прескотт и зарычал на неё.

Бенедикт подошёл ещё ближе к Матильде. В разноцветных глазах были неприязнь и гнев. Она снова отшатнулась.

– Как ты ПОСМЕЛА влезть между мной и витриной? – процедил Бенедикт. – Ты хоть понимаешь, что МОГЛА ПОГИБНУТЬ?! Ты понимаешь, что бы со мной сделали в колдодоме «Хранители», если бы я заявился туда с твоим телом?!

Матильде было так больно, она уже даже не плакала.

– Но я хотела тебя спасти!

– Она хотела тебя спасти, ты, бесчувственный чурбан! – добавила Алиса. – Дикий осёл! Определитель тяжёлого характера был прав...

– Спокойно, спокойно, спокойно! – воскликнул Оливер.

– Чтобы меня спасти, надо было спасаться самой! А не искать повод геройствовать, как все светлые маги, – выплюнул Байерс. – Ты – худшая подопечная из всех, которых только можно представить. Там, где ты – большие неприятности. День встречи с тобой я точно не смогу забыть.

– Замолчи, приятель, – посоветовал ему Ларри. – Не то я за себя не ручаюсь. Матильда для того и делает всё это, чтобы всех нас спасти.

– Мы не ручаемся за себя, ты, напыщенный индюк! – воскликнула Алиса.

– Не ручаемся, – Флоренс подпрыгнула, так как её не было видно за спинами остальных.

– Вам следует помолчать, мистер Байерс! – добавил Боря и поднял голову – у него пошла кровь из носа.

– Бенедикт, пожалуйста, Бенедикт, пожалуйста, Бенедикт, пожалуйста, – пробормотал Оливер.

Чудофон Игорь покружил вокруг Байерса.

– Мне заблокировать его в соцсетях? – с воинственным видом поинтересовался он.

Матильда дрожащей рукой вытерла слёзы и сделала шаг вперёд. Теперь она стояла так близко к своему недругу, что могла бы удариться головой о его подбородок.

– Прекрасно, – холодно сказала Матильда, глядя ему в глаза. – Я действительно виновата в том... что случилось с Машей, потому что я не успела её остановить. Но я не тащила с собой тебя. Значит, тебе надо отказаться от меня, как только мы покончим со всем этим. А возможно, тебе и вовсе не стоило идти на эту работу. Раз тебе на кого-то плевать и раз ты такой хладнокровный тип.

– О, да, – в глазах Бенедикта что-то блеснуло. – Ты абсолютно права. Я действительно откажусь от тебя. И я действительно хладнокровный тип.

Но рядом послышались голоса – к ним шли чудесники из колдодома «Стражи». Ребята быстро обхватили друг друга и схватили своих животных. Бенедикт холодно посмотрел на них и нехотя положил руку на плечо Матильды, после чего все они исчезли.

***

Они приземлились недалеко от ступенек большого храма. Вокруг были люди, которые чудом не обратили на них внимания.

– Добро пожаловать в Кафедральный собор в Хельсинки, – объявил чудофон Игорь. – Вот вам и спокойное место. Оно очень подойдёт. Особенно после вашего эмоционального разговора...

– Ты что, спятил? – поинтересовался Ларри у Бенедикта. – На виду у всей площади перемещаешь нас!

– Меня это не волнует, – отозвался тот и вырвал свой локоть из захвата продолжающего бормотать себе под нос Оливера. – Отойди от меня, Безумный Шляпник.

Матильда дала Оливеру свою руку, он открыл глаза и благодарно улыбнулся:

– Ох, спасибо. Я плохо переношу эти перемещения.

– Ты можешь держаться за меня.

– Хорошо. Я буду рад. Знаешь, Матильда, я думаю, мы становимся настоящими друзьями, – Оливер бежал вместе с ней по лестнице, перепрыгивая через ступеньки. – Что бы там ни говорил Бенедикт Байерс. Даже ссоры иногда – это признак дружбы. По крайней мере, у некоторых из нас.

– Ты просто очень добрый, Оливер, – мягко ответила она.

– Как и все мы. Как и многие люди. Только не все люди знают, что они добрые.

Эмпат сжал руку Матильды, и ей действительно стало спокойнее. У дверей собора вся компания замерла, нерешительно глядя на храм. Многие из них в этот момент чувствовали ту самую робость, которая возникает в чужой стране. Они заметили у стен храма небольшое стеклянное помещение, похожее на домик с треугольной крышей и скрытое от глаз простых людей. В этом месте можно было оставить питомцев. Друзья привели своих животных туда под присмотр улыбчивого чудесника-итальянца и вошли в собор.

Людей сейчас здесь было мало, звучал орган. Боря оставил шкатулку в конце зала и сказал ребятам, что им нужно сесть на скамьи и расслабиться. Здесь действительно было спокойно, как и в любом храме; здесь чувствовалась вера и надежда. Матильда, Алиса, Оливер, Ларри, Флоренс и Боря устроились на скамье рядом друг с другом, а Бенедикт демонстративно сел один на соседнюю лавку, с которой их разделял проход.

– Ребята, как думаете, это мы виноваты в пробуждении дракона? – тихо спросила Матильда.

– Я думаю, нет, – ответил Боря. – Он проснулся из-за следов сильной тёмной магии на Руте и её эмоций – боли, потерянности. Виноваты не мы, а тот, кто её заколдовал.

– Выходит, дракон бы всё равно проснулся, даже если бы нас там не было, – сказал Ларри. – Я надеюсь, «Лекари» разберутся с этим.

– Матильда, Матильда, я слышал мысли прибывших на место «Стражей», – сообщил Оливер. – Они собираются попробовать наложить на вход в замок специальные чары, чтобы заранее определять следы сильной тёмной магии.

– О. Это хорошо.

Но тут на Оливере появилось пышное свадебное платье, в котором, видимо, недавно была одна из невест, заходивших в храм. Он расширил глаза от ужаса.

– Святые угодники, – Оливер сгорбился, надеясь, что его не увидят в этом остальные посетители.

Ларри набросил ему на плечи свою джинсовку. А Матильда села к эмпату поближе, загораживая его от остальных посетителей.

– Спасибо, – пробормотал Оливер и снова сжал её руку.

Алиса и Флоренс тоже придвинулись. И в этот момент Матильда поняла, что Оливер действительно был прав, когда говорил, что все они становятся ближе друг к другу. В воздухе царило странное чувство взаимопонимания и готовности помочь.

– А теперь возьмитесь за руки и закройте глаза, – тихо произнёс Боря. – Нам нужно достичь спокойствия, чувства объединения, веры, надежды и умиротворения. В волшебном мире это называется – собрать искры волшебства. Глубоко дышите. Мысленно зовите Эру-Розу. Если умеете молиться – молитесь. Если вам нужно подумать о чём-то, что успокоит или утешит вас – подумайте об этом. Может быть, это какое-то воспоминание из действа, чьи-то слова, а может, просто пейзаж.

Матильда глубоко вздохнула, взяла за руки сидящих рядом с ней Алису и Оливера, закрыла глаза. В звуках органа, словно говорящего с ней, была светлая печаль. Матильда попыталась расслабиться, но что-то ей не давало это сделать – и точно не пышная юбка свадебного платья на Оливере. Она открыла глаза и уставилась на Бенедикта, который, нахохлившись, сидел один с закрытыми глазами. Ей стало его жаль.

– Эй, – шепнула она. – Иди к нам.

Байерс открыл глаза и посмотрел на неё, на его лице промелькнуло удивление. Но потом он отвернулся и снова зажмурился. Даже статуя Мартина Лютера посмотрела на него с укоризной.

«Как хочешь».

Матильда снова закрыла глаза. Она хотела прочитать молитву, но из-за сильного волнения несколько раз сбилась. Потом девочка стала представлять перед собой свою семью. Родители, бабушки с дедушкой, братья, дядя – все словно оказались тут и махали ей руками. Они были счастливы и здоровы, а бабушки с дедушкой помолодели. Она почувствовала запах пирожков бабушек, маминых духов, страниц новых папиных книг; мысленно провела рукой по мягким светлым кудряшкам Миши и Гриши; представила улыбку деда. Вообразила дождь, который тихо бьёт по окну, пока они с классом сидят на географии у доброй Марины Ивановны Мудрецовой. Представила розовые подушечки на лапках Маси; падающий на новый блокнот для творческих идей луч солнца; Алисину кружку «Екатерина» и глаза Игоря Каменева. И тогда Матильда совсем расслабилась и почувствовала их – искры волшебства. Девочка приоткрыла глаза и увидела, как они отделялись от их с ребятами рук крохотными светящимися огоньками и медленно поднимались в воздух. Раздались удивлённые вздохи – друзья тоже их увидели.

И тогда Матильда мысленно позвала Эру-Розу. Она представила, как Эра-Роза идёт к своим родным – и московским, и приморским, после чего обнимает их и плачет. Матильда даже услышала её тихие шаги. А потом она открыла глаза, резко обернулась и увидела, что Эра-Роза и правда тихо идёт к ним со шкатулкой в руках, а её улыбка сияет не менее ярко, чем искры волшебства над их головами.

– Эра-Роза! – воскликнули сразу несколько голосов.

Ребята вскочили и побежали к ней. Сразу несколько рук заключили её в объятия, а смеющейся маленькой Флоренс пришлось встать на носочки, чтобы её не задавили.

– Жива! – победно вскрикнул Ларри. – Ура!

Эра-Роза выглядела совсем как Эра-Роза, только очень бледная, с растрепанными локонами и немного полнее. И её взгляд изменился – в нём узнавалась спокойная мудрость, присущая Маше Ивановой.

– Ты погибла, спасая нас, – выдохнула Матильда, обнимая её.

– Матильда, но у меня же у одной было две жизни.

– Ты немного изменилась, – заметил Боря.

Он ойкнул – это Флоренс с неожиданной решимостью наступила ему на ногу, чтобы он помолчал.

– Вижу. Но вы спасли меня, вытащили из этой шкатулки. А уж с лишними килограммами я разберусь, – просто ответила Эра-Роза.

– Ура! – Алиса с разбегу напрыгнула на всех.

Матильда обернулась и посмотрела на Бенедикта Байерса, который всё так же сидел один. Она кашлянула.

– Не мы одни, Бенедикт нам тоже помогал.

Байерс приподнял бровь, глядя на них. Ларри сказал:

– Ну ладно, пошли скорее в штаб.

– Пошли, – согласилась Эра-Роза. – Красивое платье, Оливер.

– Спасибо. Надеюсь, исчезнет поскорее.

Остальные посетители храма с интересом провожали взглядами странную компанию, бегущую к выходу.

***

В штабе было уже почти чисто – только швабра билась у стены, убирая остатки розового зелья. Коля, Моросик, Лариса и Марианна, утомившись после уборки, мирно спали в мансарде. Лариса сжимала во сне записку, которую оставили Матильда и её друзья, когда улетали.

– Слава Годиве, хотя бы эти спят и не мешаются под ногами, – изрёк Бенедикт, прикрывая дверь мансарды.

Но Коля и его друзья всё-таки хорошо помогли ребятам – они принесли чай, соки и немного еды. Пёс Малыш радостно запрыгнул на диван, а Эра-Роза подставила пальчик своему коловёртышу – синей птице Пёрышку. Алиса раздала всем печенье.

– Ребята, а что вы представили, когда собирали искры? – спросила она, потрепав за ушко радостно виляющего хвостом Малыша.

– Я представила тёплые руки моей бабушки из Африки, моих родных, утреннюю росу, шелест листьев и урчание Листика, – смущённо произнесла Флоренс. – А потом вообразила деревья, которые быстро вырастали на месте срубленных, и мусор, который исчезал с пляжей и из лесов. Природа была благодарна, она словно обнимала меня.

Листик залез ей на плечо и заурчал, прижимаясь к её щеке. Она улыбнулась.

– А я вспомнил аниматоров, клоунов и артистов, которые веселили людей на ярмарке и сажали детей себе на плечи. Это воспоминание из моего детства, – охотно рассказал Ларри. – Мы все семьей там были. Дедушка Феладиум смеялся громче всех, хотя обычно он хмурый. Мне было лет пять. И, по-моему, в тот момент я и решил стать аниматором.

Он плюхнулся на диван и взлохматил пушистую шерсть лежащего на спине Весельчака. Маленький мишка попытался подкатиться к нему, но не смог, и лениво завалился обратно на бок.

– Книги, – деловито сказал Боря. – Я представлял книги, в которых медленно открывались страницы. А потом представил, что я стою в центре зала, а вокруг меня – великие учёные всех времён. Ньютон помахал мне яблоком.

Он поднял на ладони Умку, доедавшего кусочек печенья.

– Как интересно! – подпрыгнула Алиса. – А я видела знаменитых актёров, писателей и художников, которые улыбались мне вместе с моей мамой из зрительного зала. Я стояла на сцене. И ещё лучший друг держал меня за руку...

Она посмотрела на Матильду. Та покраснела и, поглаживая Масю на своих коленках, рассказала о том, что представляла.

– А я читал молитвы на разных языках, вспоминал свою семью и представлял, как трогаю новые ткани, – заявил Оливер, и Чудик Чудикевич сел ему на плечо. – И ещё представлял, как метла медленно подметает пол. Это меня всегда успокаивает.

– Подметание пола? – удивился Ларри, подтягивая Весельчака к себе на коленки. – Правда что ли?

– Да, да, да!

Более удивительного ответа никто не выдал. Бенедикт стоял поодаль и не присоединился к рассказу. Прескотт сидел рядом с ним спиной к остальным, и лишь небольшое движение ушей выдавало внимание животного.

– Знаете, – вдруг сказала Алиса. – Не хочу с вами расставаться.

Все посмотрели на неё, даже ленивый Весельчак приоткрыл один глаз.

– То есть? – заинтересовался Ларри.

Алиса положила руку на плечо Матильды.

– Давайте продолжим общаться, ну... после всего. Сходим куда-нибудь. Покажете мне самые волшебные места.

– Я только за, – тут же робко сказала Матильда.

Она увидела, что Боря с интересом прислушивается, Флоренс и Ларри с улыбками кивают, а Оливер радостно хлопает в ладони. Платье невесты, наконец, исчезло с него. Шестиклассники с восторгом слушали их беседу, а камера продолжала летать по номеру.

– Я тоже за, – кивнула Эра-Роза. – Может быть, начнём сегодня с Метрополитен-оперы? Во сколько начало концерта Марии-Эдуарды Сильвы?

– В восемь вечера по нашему времени, – напряглась Матильда. – Ты думаешь, мы сможем поговорить с ней? Она же звезда.

– Предоставьте это мне! – заявила Алиса с азартом. – Я придумаю план.

Бенедикт, вздрогнувший от её низкого громкого голоса, поморщился.

– Вы думаете, нам всем безопасно идти в Метрополитен-оперу? – заволновалась Матильда.

– Предоставьте это мне! – Эра-Роза ослепительно улыбнулась. – Матильда, мы будем так торжественно выглядеть, что нас никто не узнает. Поверь мне, я подписана на всех крупных модных блогеров-чудесников в «Инстаграме». Нам нужно лишь немного денег и... заглянуть в магический салон красоты «Ни слова больше» в Токио.

– А салон – это обязательно? – Матильда очень некомфортно чувствовала себя в таких местах.

– Ты что! Конечно. Нужны вечерние наряды, в «Ни слова больше» их нам... дадут. И там не особо дорого, можем скинуться из своих сбережений.

– О, я наслышан про этот салон, – радостно отозвался Оливер. – Перед тем, как туда пойти, надо надеть на себя как можно больше одежды.

И, ничего больше не говоря, к изумлению всех остальных он обмотал себе голову полотенцем.

***

Матильда боялась посещения магического салона красоты, пожалуй, больше всех. Со всеми этими событиями, связанными с Ирой Продайводой и Игорем Каменевым, самооценка девочки упала настолько, что если бы её уровень можно было увидеть, то Матильда просто не разглядела бы его у себя под ногами без очков.

Бенедикт перенёс их в «Ни слова больше» с таким видом, будто кого-то на него стошнило. Он отошёл в сторону, пока их встречала улыбчивая мастер салона Амэя Такахаси – чудесница в чёрном кимоно, по которому бегал вышитый заяц.

– Здравствуйте, – уверенно сказала Эра-Роза, вооруженная чудофоном Игорем. – Нам надо через несколько часов блистать практически на красной дорожке. А некоторым из нас при этом стать неузнаваемыми. Я присмотрела несколько вариантов платьев и костюмов в «Инстаграме». Вы поможете?

– Конечно, – улыбнулась Амэя. – Давайте посмотрим.

Пока она разговаривала с Эрой-Розой, Матильда нерешительно прошлась по салону в компании Алисы. Здесь было множество зеркал, под потолком летали бумажные купидончики, на большом экране телевизора транслировали показ мод с участием русалок, эльфов и лесных нимф. Несколько чудесниц сидели в креслах, пока мастера колдовали над их волосами.

Матильда подошла к одному из зеркал – круглому, в золотой рамке, – и сглотнула, уставившись на своё отражение. Бледный вид, круглый нос, очки, непослушные кудри. Ей вдруг начало казаться, что мастера могут просто выгнать её, заявив, что ничего не могут поделать с её волосами. Надо убегать. Только как? Матильда осмотрелась и наткнулась на взгляд Бенедикта, говорящий: «Снова любуешься собой?». Он отвернулся и вышел во второй зал салона, где был магазин аксессуаров и цветов.

– Ну, – вдруг мрачно сказало зеркало. – Будешь спрашивать меня, ты ли на свете всех прекраснее?

Матильда подпрыгнула от неожиданности и налетела на манекен русалки в розовом парике.

– Н-н-н-ет, – ответила она. – Конечно, нет.

Девочка хотела отвернуться от зеркала, но Алиса встала рядом. Она с улыбкой смотрела на их отражение.

– Я некрасивая, – вырвалось у Матильды.

Алиса удивлённо посмотрела на неё.

– Да ты что? Это я некрасивая. Впрочем, это даже хорошо, – довольно произнесла она, осматривая свой нос, веснушки и рыжие волосы. – Каких героинь я могу играть с такой необычной внешностью!

Матильда опешила, глядя на неё. Алиса наоборот ей казалось очень красивой, а низкий голос ничуть её не портил, добавлял ей изюминку. А когда Алиса начинала говорить и шутить, она затмевала своим обаянием всех. Похожий талант был у Ларри О'Салливана.

– Ты, наверное, шутишь? Ты человек редкой красоты, – произнесла Матильда.

– Да ладно? Если так, то ещё лучше, – тут же согласилась Алиса.

Зеркало кашлянуло, привлекая их внимание.

– Между прочим, дамы, внешность у подростков с годами ещё сама может немного поменяться, – заявило оно. – Глава всеобщего колдодома «Чудесники» Питер Мерлин-младший был пухленьким в детстве, но резко похудел, когда подрос. А в некоторых странах и волшебных сообществах идеалы внешности сильно отличаются.

– О, какое милое зеркало, – сказала Алиса.

На стекле, рядом с отражениями подруг, стали появляться изображения представителей разных народов и волшебные существа.

– Ваши волосы, – сказало зеркало Матильде, увеличивая её отражение, – считаются эталоном у русалок. Гномы были бы в восторге от вашего носа. А в Латвии и Нидерландах вы бы не считались особо высокой. Кстати, в нашем салоне могут принять тортиковые санкции против тех, кто сомневается в себе.

– Милые санкции, – прокомментировала Алиса.

Вскоре к ним подошла Амэя Такахаси и попросила следовать за ней. Матильда нервничала так, как будто ей сейчас предстояло сразиться с драконом, а не сделать причёску. Но всё прошло неожиданно хорошо. Мастера не комментировали её волосы и внешность. Кудри намазали кремом, аккуратно прошлись по ним специальными расческами, совсем не причиняя боли, и уложили. Девочку немного накрасили, а очки заменили капельками зелья, улучшающими зрение на сутки. А потом друзья поняли, почему Оливер надел на себя как можно больше одежды. Когда их отвели в зал с вещами, Амэя дунула на кулак, и оттуда вылетела золотистая пыльца, которая осталась на их одежде. Одежда и обувь тут же стала превращаться в красивые наряды. Тюрбан из полотенца на голове сияющего улыбкой Оливера преобразился в цилиндр, также на эмпате оказался чёрный фрак, который очень ему шёл. На Ларри появился салатовый смокинг, на Боре – белый. Алиса оказалась облачена в платье, сшитое в виде морских волн. На Флоренс появилось сиреневое платье, словно сделанное из лепестков цветов, листочков и стеблей, очень ей подходящее. Эра-Роза стояла в черно-белом платье с блёстками и луной, символизирующем встречу ночи и дня.

Матильда на дрожащих ногах подошла к зеркалу и уставилась на незнакомую красивую девочку с большими голубыми глазами и блестящими кудрями, падающими на плечи. На ней было пышное голубое платье, напоминающее утреннее небо, а подоле блестели маленькие звёзды.

– Ого, кто это? – произнесла она, осматривая себя со всех сторон.

Алиса рассмеялась, а Флоренс и Эра-Роза заулыбались. Обе специально были так накрашены и причёсаны так, что их едва можно было узнать, и Матильда чуть не прошла мимо, приняв их за незнакомок. А когда Амэя привела к ним их спутников, мальчики застыли, глядя на них. Даже Ларри не знал, что сказать.

– Ну, э-э-э... у вас красивые платья, – смущённо пробормотал он, поправляя бабочку.

– И... цвет лица э-э-э... нормальный, – добавил Боря с красными ушами. – В смысле, такой, как надо. И волосы нормальные.

– Находятся на своём месте, – бодро добавил Оливер.

Матильда, Алиса, Флоренс и Эра-Роза переглянулись и рассмеялись. Оливер всем галантно поклонился, взмахнув цилиндром. Бенедикт стоял в углу, скрестив руки на груди и молча глядя на Матильду – он один остался в том, в чём пришёл.

– Не забудьте, что это только на несколько часов, – предупредила их улыбающаяся Амэя Такахаси. – Правило Золушки.

Зеркало им почтительно кивнуло, а потом снова задремало. Друзья переместились из салона – их путь теперь лежал в Нью-Йорк.