Глава 6
Это был не ты
Она не планировала этого.
Это был вечер после лекции в культурном центре. Тема — восстановление после травмы. Много людей, мягкий свет, вино, разговоры. Его звали Никита. Умный, тонкий. Спокойный. Он не спрашивал лишнего. Не жалел. Просто слушал, смеялся, предлагал подвезти. Она согласилась.
Потом был кофе. Разговоры про книги. Никакой магии. Никаких вспышек. Но было — легко. И после месяцев темноты — это казалось чем-то важным.
Когда он коснулся её руки, она не отдёрнулась. Когда наклонился — не отвернулась. Это был не порыв. Это был жест доброты. Как будто ей дали забытое право: быть с кем-то, не пряча шрамы.
Ночь была тихой. Его руки — осторожными. Не страсть, не голод — тепло. Он ничего не требовал. А она — не обещала.
Когда он уснул, она смотрела в потолок. Пыталась понять: это правильно?
Нет.
Но это — не больно. И этого было достаточно.
Максим узнал случайно.
Неделя спустя.
Общий знакомый упомянул её и Никиту на вечере. Ничего злого. Просто "встретил Анну с тем парнем из лекции, они ушли вместе... ну ты понял".
Максим не понял. Он стоял у окна и не понимал, как дышать.
Не потому что имел право. Не потому что ждал.
А потому что внутри него всё ещё жила она. Жила как надежда. Как вера, что когда она будет готова — вернётся.
Он не писал сразу.
Три дня он молчал. Потом всё-таки позвонил.
— Привет, — сказал он. Голос хриплый.
— Привет, — она сразу почувствовала. Что-то не так.
— Я... слышал, что ты...
Пауза.
— Ты с кем-то была?
Она молчала.
И это молчание сказало больше, чем любые слова.
— Хорошо, — тихо.
— Максим...
— Не оправдывайся. Пожалуйста. Я не злюсь. Я... — голос дрогнул. — Я просто думал, что если подожду... если не напомню о себе... если дам тебе время — ты вернёшься ко мне не потому что скучно. А потому что ты хочешь. Только меня.
Слёзы подступили к её глазам.
— Я не знала, как ещё жить, — прошептала она. — Я так долго была одна... не снаружи. Внутри. И он... он не был тобой. Я клянусь. Я даже не называла его по имени. Я просто... хотела почувствовать, что я могу быть живой.
— А я всё ещё живу тобой.
Он замолчал.
— Я не ждал клятв. Не ждал «навсегда». Я просто... мечтал, что когда ты улыбнёшься — это снова будет мне. Что когда ты проснёшься — подумаешь обо мне. Что когда дотронешься до кого-то — это буду я.
— Это несправедливо, — сказала она сквозь слёзы.
— Я знаю. Но любовь — она всегда немного несправедлива. Особенно, когда она настоящая.
Она села на пол, сжимая телефон. Слёзы текли по лицу.
— Прости.
— За что? — голос стал ещё тише.
— За то, что я всё ещё люблю тебя. Даже когда ты — не моя.
Он не закрыл телефон. Не ушёл. Просто дышал с ней в тишине.
И она поняла: это был не гнев. Это было горе. Настоящее. Мужское. Глухое. Как смерть чего-то не случившегося.
На следующее утро он прислал только одно сообщение:
«Я не обиделся. Я остался.»
На грани
Он стоял в дверях её квартиры. Без звонка, без предупреждения. Просто приехал. Просто не смог больше молчать. Лицо у него было такое, будто он пришёл не говорить — а отдавать последнее, что осталось. Она открыла, замирая на секунду. Он смотрел на неё так, как будто эти три месяца выучил её лицо наизусть.
— Мы не можем больше вот так, — сказал он. — Или мы говорим всё сейчас — или больше никогда.
Анна молча отступила, впуская его. Максим прошёл внутрь, остановился у окна и медленно повернулся. Он выглядел иначе. Не усталым — сломленным, но державшимся из последних сил.
— Ты не обязана меня слушать. Но я обязан это сказать. Потому что если не скажу — я себя уничтожу.
Он смотрел на неё, не мигая.
— Я люблю тебя. Не с того дня, когда мы впервые поговорили. Даже не с того, как ты выбрала остаться. Я люблю тебя с того момента, как ты сказала: «Забудь это». И я не смог.
Она стояла напротив, руки скрещены. На лице — почти маска.
— Максим...
— Нет. Дай сказать. Ты имеешь право не простить. Не быть со мной. Не любить. Но я не могу больше делать вид, что мне всё равно. Потому что не всё равно. Потому что каждый день без тебя — как жизнь на обломках.
Он сжал кулаки.
— Ты думаешь, мне было легко уйти тогда? Сказать себе: «дай ей пространство»? Я каждую ночь повторял твоё имя. Я ждал. Я ждал, когда ты снова выберешь меня. И когда ты не выбрала — я сказал себе: «Она имеет право. Она может». И я согласился. С болью. С молчанием.
Он сделал шаг вперёд.
— А потом я узнал, что ты была с ним. И это не ревность. Это не собственничество. Это... предательство надежды. Потому что я ждал не твоего тела. Я ждал момента, когда ты скажешь: «Я снова могу чувствовать. И это — ты».
Анна отвернулась, сжав губы.
— Ты не понимаешь, через что я проходила.
— Нет, понимаю! — выкрикнул он. — Именно поэтому я молчал. Именно поэтому я не приходил, не писал, не вырывал тебя обратно. Потому что я уважал тебя. И твою боль. И твой путь.
Он резко выдохнул, сел на край дивана, наклонился вперёд, опершись локтями на колени.
— Я не идеален. Я слаб. Я трус. Я не удержал тебя. Я не боролся, когда должен был. Я испугался твоей темноты. Прости меня за это. Прости, что ушёл. Что не пришёл раньше. Что не позвал.
Он поднял на неё глаза. Взгляд был открытый, полный. Как у человека, которому уже нечего терять.
— Но ты — всё ещё женщина, которую я уважаю больше, чем себя. Не за то, что ты сильная. А за то, что ты упала — и встала. За то, что ты — целая, даже когда разбита.
Он встал, шагнул ближе.
— Я люблю тебя. Со всеми твоими страхами, со всем прошлым, со всеми ошибками. Я не требую быть рядом. Я просто хочу, чтобы ты знала: я здесь. Я не убежал. Я остался. Пусть в стороне. Пусть вдалеке. Но если ты когда-нибудь захочешь руку — моя рядом.
Он смотрел на неё. Долго. Слишком.
— Если ты скажешь: «Уходи», — я уйду. И больше не вернусь. Но если ты скажешь: «Подожди» — я буду ждать столько, сколько нужно.
Анна подняла глаза. Голос дрожал.
— Ты правда думаешь, что всё это можно простить? Что всё, что мы не сказали, не сделали, — можно вернуть?
— Нет, — сказал он тихо. — Я не верю в «вернуть». Я верю в «начать иначе».
— Я спала с другим.
— Я знаю.
— Я любила другого.
— А теперь? — он спросил почти шёпотом.
Она не ответила сразу. Потом сказала:
— Теперь я боюсь снова упасть.
— Тогда давай я буду рядом, когда ты будешь падать. Не чтобы ловить. А чтобы поднимать.
Молчание. В комнате стало душно. Сердце било в висках.
— Ты разрушил меня, — сказала она. — Когда исчез. Когда поцеловал ту. Когда не пришёл, когда я нуждалась.
— Я знаю.
— И я разрушила тебя.
— Да.
Она шагнула ближе. Он не двигался. Они стояли почти вплотную.
— И что теперь? — прошептала.
Он выдохнул. Снял с шеи цепочку. Простую. Без символов.
— Теперь — я не прошу быть со мной. Я прошу тебя верить, что я есть. И останусь. Даже если не рядом.
Он протянул ей цепочку.
— Это всё, что у меня осталось. Кроме тебя.
Она взяла её. Пальцы дрожали. Губы тоже.
И сказала:
— Я не могу...
Он кивнул.
— Я знаю.
Повернулся.
— Но когда сможешь — я буду. Там же. Где всегда. На грани.