Глава 8
Если ты дышишь
Они возвращались поздно. С береговой линии. Мороз поник, небо было чёрным и мокрым. Анна вела, Максим сидел рядом, тихо что-то чертя в блокноте. Иногда поглядывал на неё — с нежностью, которую уже не нужно было прятать. Их отношения были шаткими, хрупкими, но живыми. Не страсть — дыхание. Каждый день — будто новое согласие быть рядом.
Он протянул руку, положил на её колено.
— Всё хорошо? — тихо спросил.
— Не хочу, чтобы этот день кончался, — улыбнулась она, не отрывая взгляд от дороги.
— Тогда пусть просто продолжится завтра. Вместе.
Она кивнула. Это звучало просто. И правильно.
Через несколько минут — сплошная дальняя фара. Грузовик. Вильнул. Скользко. Слишком поздно.
Она крикнула.
Максим успел сказать только:
— Тормози!
И потом — всё распалось. Металл. Стекло. Скрежет. Воздух, который рвёт грудную клетку. Удар. Тишина.
Она пришла в себя в темноте. Где-то вдали — сирена. Туман в голове. Руки не двигались. Голова гудела.
— Ма... — голос сорвался.
Сбоку — хрип.
— Анна? Ты... ты слышишь меня?
Она повернула голову. Боль — как лезвие в шею. Он был рядом. Изуродованное лицо. Губы в крови. Но глаза — живые.
— Ты дышишь? — прошептала.
— Да. Ты?
— Пока да...
Он попытался дотянуться, но ремень был зажат. Машина дышала металлическим гарем. Снаружи кто-то кричал.
— Скорая едет... я слышу, — сказал он, тяжело, сквозь боль.
— Я... не чувствую руку.
— Не смотри на руку. Смотри на меня.
Она взглянула. В его глазах — ужас. Любовь. И глухая молитва.
— Не смей засыпать, — сказал он. — Не смей.
— Я устала.
— Нет. Ты слышишь? Ты устала — потом. Сейчас ты просто... со мной.
— Это конец?
— Нет.
— Обещай.
— Обещаю, — выдохнул он. — Даже если умру — останусь рядом.
Она попыталась рассмеяться. Это вышло с кровью.
— Дурак.
— Твоя проблема.
Сирены стали ближе. Он не отпускал её взгляд. Не смыкал век.
— Знаешь, что я подумал, когда увидел, как машина несётся на нас? — прошептал он.
— Что?
— Что, если это конец, то я не жалею. Потому что ты — рядом. И я...
Он закашлялся.
— Я хотел сказать это не в крови. Не на асфальте. Но если не сейчас...
— Скажи.
— Я тебя люблю, чёрт тебя побери. И если ты умрёшь, я тебя достану из любого ада.
Она закрыла глаза. Но улыбнулась.
— Тогда придётся жить.
— Именно.
Её вытащили первой. Трещина в ключице. Сотрясение. Швы на лбу. Её кричащая рука — вывих. Но она жива. Когда она проснулась в палате — его не было.
— Где он? — спросила сразу.
— Он в реанимации. Состояние тяжёлое.
Сердце остановилось. Не билось. Не существовало.
— Мне к нему.
— Это невозможно.
— Это не просьба.
Она сидела у палаты. Часами. Днями. Ей приносили еду — не ела. Кофе — не пила. Только сидела.
Потом — его вывезли. В сознании. С трубками. Глаза — открыты. Едва дышал. Но увидел её. Она встала. Подошла. Взяла за руку.
— Я с тобой. Всё. До конца.
Он чуть кивнул. Пальцы сжались.
— Дыши, — сказала она. — Только дыши. Всё остальное — потом.
Через неделю он уже мог говорить.
— Я в порядке.
— Нет. Но будешь.
— А ты?
— Ты — моя точка. Я помню.
Он прикрыл глаза.
— Я хотел умирать, когда ты закричала.
— А я — когда ты замолчал.
Через месяц их выписали. Вместе. Она держала его под руку. Он — нёс её сумку. Ходили медленно. Но — шли.
Дома она положила его на кровать. А сама — села рядом. Взяла его ладонь. Приложила к груди.
— Слышишь?
— Что?
— Я живу. Потому что ты рядом.
Он закрыл глаза. И уснул впервые без боли.