Глава 10
Останься
День был обычным. Именно таким, какие теперь значили больше всего. Утром — кофе. Потом аптека. Немного работы. Магазин. Обсуждение, что купить в суп. Паста с чесноком, тёплый плед, дождь за окном. Ничего особенного. И всё — их.
Они почти не говорили. Но тишина больше не пугала. В этой тишине не было отстранённости. В ней была близость. Такая, о которой мало кто пишет: когда можно молчать — и быть услышанным. Он лежал на диване, в книжке закладка из чека. Она — на полу, в старом его свитере, смотрела в окно. Иногда между ними скользили простые фразы.
— У тебя нос холодный.
— У тебя волосы пахнут шампунем, как в двадцать.
— Спасибо, что не забыл купить соль.
— Спасибо, что помнишь, где я люблю сидеть.
Они не называли это счастьем. Просто — так и должно было быть.
Позже, когда вечер провалился в глубокую ночь, они лежали рядом. Не обнимаясь. Просто рядом. Их пальцы касались — чуть, как дыхание.
Максим не спал. Глядел в потолок, будто искал в нём ответ на вопрос, который боялся задать.
— Ты знаешь, — сказал он наконец, — я не умею делать правильные предложения. Не на одно колено. Не с речами. Я... вообще плохо умею в «на века».
Анна повернулась к нему. Она знала этот голос. Он звучал у него, когда он говорил о самом главном.
— У тебя получилось с тем, что важнее.
Он вздохнул.
— Я иногда думаю: как долго всё это может продолжаться? Мы ведь с тобой — не про идеальные завтраки и Инстаграмы. Мы — про выживание. Про ссадины. Про «держи меня, потому что я сейчас упаду». Про трясущиеся руки и таблетки от боли.
— Да, — тихо сказала она. — Но я больше не хочу жить без тебя. Даже с ссадинами. Даже с дождём.
Он сел. Провёл рукой по лицу. Молчал.
— Ты знаешь, я боялся. Всё это время. Что если предложу тебе «быть со мной по-настоящему» — ты скажешь: «Максим, мы оба не выдержим». Я боялся, что сломаю нас своей нуждой. Тем, что ты — мне нужна. Не как игрушка. Не как тело. Не как роман. А как воздух.
Она тоже села. Их плечи касались. Она смотрела на него, как будто впервые. Сначала в глаза. Потом — глубже.
— Говори.
Он выдохнул.
— Я хочу, чтобы ты была со мной. Всегда. Не как жена. Не как любовь всей жизни. А как человек, которого я выбрал однажды — и не хочу терять больше ни на день. Я хочу, чтобы ты ругалась, когда я забуду выключить чайник. Чтобы ты лежала рядом, когда мне плохо. Чтобы ты молчала, когда устала. И чтобы знала — я буду рядом даже тогда, когда всё покроется трещинами.
Он взял её ладонь.
— Это не предложение. Это просьба. Останься. Когда всё станет скучным. Когда я разозлю тебя. Когда ты устанешь. Когда мы оба захотим сбежать. Просто... останься.
Она не ответила сразу. Только сжала его пальцы.
— Я... боюсь. Боюсь, что однажды ты снова уйдёшь. Или устанешь. Или встретишь кого-то, у кого глаза не уставшие. Боюсь, что опять окажусь в пустой квартире и не смогу дышать. Что снова будет темно. И мне придётся выживать, а не жить.
— Я не обещаю, что всегда будет легко. Но я обещаю: я не уйду. Даже если ты выгонишь. Я вернусь. И буду стоять у двери, пока не откроешь.
Он выдохнул.
— Я люблю тебя. Так, как не любил никогда. Потому что люблю не мечту. А тебя. С твоими травмами. С твоим прошлым. С твоими молчаниями.
Она чуть улыбнулась.
— Значит, это «да»?
— Это... «я уже осталась».
Он усмехнулся. Потянулся. Прислонился лбом к её виску.
— Господи... Я не думал, что такое счастье может быть тихим.
— Оно всегда тихое, — прошептала она. — Всё остальное — кино.
Они легли. Укрылись. В комнате было темно, за окном — дождь. Ни фейерверков. Ни колец. Только двое, которые прошли через ад, и выбрали не убежать. А остаться.
На следующее утро она проснулась первой. На подоконнике стояла чашка с запиской.
«Если ты не передумала — на этой неделе покупаем пледы. И мебель. Для совместной жизни.»
И это было идеальное предложение.
Потому что оно значило:
Я вижу тебя. Я уважаю тебя. Я остаюсь.