Глава 11
Мы
Первое утро началось с носков.
— Почему они в холодильнике? — спросил Максим, глядя на шерстяную пару, аккуратно уложенную рядом с банкой оливок.
Анна, стоя в халате у раковины, пожала плечами: — Ты сам их положил. Искал носки, потом доставал воду, потом... не знаю. Может, решил охладить отношения?
Он усмехнулся.
— Мне тридцать четыре. Я живу с женщиной, которая складывает моё бельё, отбирает у меня соль, и молчит, когда я говорю, что умею варить борщ.
— Потому что борщ ты варишь, Максим, но не в кастрюле, а в сковородке. И добавляешь туда соевый соус. Это не борщ. Это — гастрономическое преступление.
— Ты со мной спишь. Значит, ты тоже соучастник.
Она швырнула в него полотенце.
Они оба засмеялись. Без фильтров. Без попыток быть «удобными». Это было их.
Первый месяц совместной жизни оказался не похожим ни на одну романтическую историю, которую читала Анна. У них не было свечей по вечерам — чаще была пицца, которую он забывал заказать. Не было завтраков в постель — зато были разлитые йогурты, горячие обнимания на кухне и регулярные битвы за одеяло.
Они спорили о чистящих средствах. О том, как правильно развешивать полотенца. О том, надо ли вешать фоторамки или «не надо городить музей». Он не понимал, зачем ей три вида оливкового масла. Она — зачем ему четыре одинаковых рубашки и шесть шнурков к технике, которую он даже не использует.
— Ты живёшь, как будто у тебя завтра поход, — сказала она однажды.
— А ты — как будто завтра к тебе придёт комиссия по эстетике, — ответил он.
Но между всеми этими мелочами, как нитка в ткани, было главное — они начали говорить «мы». Без пафоса. Без намерения. Просто — как-то вышло.
— Мы завтра заедем за продуктами?
— Мы записались к врачу.
— Мы не забыли, что у мамы день рождения?
— Мы такие уставшие, давай просто полежим.
Максим работал из дома. Анна — начала брать небольшие консалтинговые проекты. Их дни шли ритмично: кофе — звонки — обед — документы — вечерняя прогулка — книги. Иногда — кино. Иногда — ссоры.
Однажды он вышел из себя. Она слишком резко сказала:
— Ты опять ничего не сделал с документами!
Он замер. Потом тихо ответил:
— Мне всё ещё больно сидеть долго за столом. Но, конечно, ты же привыкла, что я супергерой.
Она сразу поняла — попала в больное. Подошла.
— Прости. Я не подумала.
— Я не виноват, что не могу всё сразу.
— А я — что боюсь снова быть одна. Мы оба раним, когда устали.
Он кивнул.
— Но потом лечим.
Они делали ремонт в ванной. Покупали стиральную машину. Выбирали диван. Он хотел кожаный. Она — мягкий.
— Чтобы проваливаться в него по вечерам, как в объятия, — объяснила она.
Он обнял её сзади.
— Мне достаточно этих объятий.
Позже, когда наступил вечер без света — отключили электричество — они сидели при свечах. Она достала вино, он — старый плеер.
Они пили медленно, молча. Потом она сказала:
— Знаешь, я думала, любовь — это то, что тебя поднимает. Оказалось — она тебя удерживает, когда ты уже падаешь.
Он посмотрел на неё.
— А я думал, что любовь — это волнение, огонь, искра. Но, кажется, настоящая — это когда ты не боишься заснуть рядом.
Она потянулась. Прислонилась к нему плечом.
— Значит, мы с тобой... настоящие?
— Настоящие. И очень даже несовершенные.
— Зато живые.
Они не планировали свадьбу. Не ставили сроков. Но однажды на утреннем рынке она подошла к лотку с домашним мёдом. Он стоял рядом. Продавщица спросила: — А вы молодожёны?
Анна хотела ответить что-то привычное. Но вдруг посмотрела на него. Он — на неё.
— Нет, — сказала она. — Мы семья.
Он сжал её руку.
— Самая ненормальная. Но моя.
И в этом не было ни пафоса, ни сценария. Только правда.
Они возвращались домой налегке. Без колец. Без обещаний. Но в их глазах было самое главное:
Мы выбрали друг друга. Не потому что легко. А потому что знаем — без этого будет хуже.