10-14 глава
— В полнолуние — очень многое, — сказал
отстранено, — многое, леди Инта. В том
числе, и я сам.
Зрачки его мерцали в тени глазниц. И я
вдруг испугалась его не-громкого
равнодушного голоса, его невидящего
взгляда, пустоты кори-дора…
— Покойной ночи, лорд Фэрлин, —
пробормотала я. Он сделал дви-жение, точно
собираясь меня остановить, и с ухнувшим
сердцем я впорхнула в комнату, торопливо
задвигая дверной засов. Шагов я не
услышала, но ведь Лорд-Оборотень ходит
бесшумно…
Эйлин, наконец, уснула. Теперь она часто
плакала — безнадежным тихим плачем
обиженного ребенка, разрывавшим мне душу.
Я прикорнула — казалось, на мгновение —
но когда вновь открыла глаза, луна стояла
высоко. Огромная, круглая, так непохожая на
нашу вечную спутницу. Казалось, свет ее
обвевает мою кожу, словно про-хладный
ветер.
Но вовсе не она разбудил меня. Я
вздрогнула, когда тень у окна шевельнулась, и
луна сияющим абрисом обвела резкий
профиль и сталь волос и серебро костюма…
— Какая луна, леди Инта, — сказал хриплый
голос, — какая луна…
Я резко села.
— Как… как вы попали сюда? — шепот мой
едва не сорвался на крик, и Эйлин беспокойно
шевельнулась. Вскочив, я остановилась перед
кроватью, загораживая собой сестру.
Луны смотрели на меня — огромная,
холодная — за окном, и две не-больших,
отливающих сталью и зеленью — в комнате.
— Какая луна! — повторил Лорд-
Оборотень. — Вы не послушали меня, леди
Инта. Вас не было в вашей комнате. Вы
обеспокоили меня…
— Уходите… уходите. — Я почти умоляла
его. — Вы не должны нахо-диться здесь!
Он качнул головой.
— Вы не послушались меня. Вы не должны
спорить со мной. Не сейчас. Не сейчас…
— Сейчас — и никогда вас не будет в этой
комнате! Уходите, иначе я подниму на ноги
весь замок!
— Вас не было в вашей комнате, и я
подумал…
Он сделал паузу и уставился на меня.
Медленно, тяжело моргнул, словно пытаясь
проснуться.
— Запахи… так много запахов… они изводят
меня… они привели меня сюда… Запахи!
Он вскинул руки, сжимая голову, словно
она нестерпимо болела; покачивался из
стороны в сторону. И я вдруг вспомнила, что
некоторых сумасшедших преследуют запахи…
Лорд Фэрлин сошел с ума? Я за-мерла,
слыша лишь его тяжелое сорванное дыхание.
Лорд поднял го-лову, и странная, кривая
усмешка исказила его лицо.
— Ледя… ледяная… лунная леди, — с
трудом выговорил он. — Све-тится… вся
светится…
Я машинально оглянулась на спящую Эйлин
— она лежала в тени балдахина, лишь на руку
падал холодный свет…
Лорд Фэрлин шагнул к кровати.
— Стойте!
Лорд-Оборотень улыбался, двигаясь
медленно, плавно. Неотвра-тимо.
— Вы не тронете ее! Клянусь, вы не тронете
ее!
Я даже не поняла, когда и каким образом в
моей руке оказался нож. Попросила шепотом:
— Пожалуйста, лорд Фэрлин… ну,
пожалуйста.
— Не спорь со мной! — сказал он с тихой
яростью. — Не спорь! Эта луна… я не владею
собой… не спорь!
Его рука поднялась и потянулась —
медленно, так медленно и страшно… Я резко
выдохнула.
Нож проткнул его ладонь. Чувствуя
сопротивление плоти, я рвану-ла клинок
обратно, машинально готовясь к новому
выпаду.
Лорд Фэрлин смотрел на свою руку.
Казалось, он даже не почувст-вовал боли и не
понял, что произошло. Поднял окровавленную
ладонь к глазам, словно желая получше ее
рассмотреть. Кровь обильно стека-ла по
бархатному рукаву.
— Лорд Фэрлин… — сказала я одними
губами.
А он вдруг рассмеялся. Поддерживал
раненую руку другой рукой и смеялся,
переводя взгляд с нее на меня. Глазам его
вернулись ясность и осмысленность, но смех
казался поистине дьявольским. Я замерла, как
парализованная, когда он провел
окровавленной ладонью по моему лицу —
погладил по щеке, прикоснулся к губам, почти
лаская… Дрожа, я зажмурилась…
Тень исчезла, и свет луны коснулся моих
век. Я осмелилась от-крыть глаза — лорд
ушел. Ушел, не стукнув, не брякнув, словно
вытек в узкое зарешеченное окно по лунной
дорожке.
Словно все это мне приснилось.
Я дотронулась до лица и, морщась, потерла
липкие красные паль-цы. Странное ощущение
— как будто Лорд-Оборотень своей кровью
по-ставил на мне неизгладимое клеймо…
Я шла по длинной галерее, затканной
лунным светом.
Действительно ли луна так действует на
оборотней, что они собой не владеют — как
лорд Фэрлин прошлой ночью? Он не
появлялся сего-дня днем… впрочем, как и
остальные обитатели замка. Когда он призо-
вет меня к ответу? Напасть на лорда в его
собственном доме… Слиш-ком много — даже
для меня. А помнит ли он вообще, что
произошло? И где оборотни проводят свои
ночи?
Я осторожно заглянула в парадный зал.
Темнота. Пустота. В ками-не дотлевали угли.
Вздрогнув от холода, я обняла себя за плечи.
Мо-жет, заглянуть в спальни хозяев? Или,
спрятавшись здесь, за гобеле-нами,
дождаться их возвращения с ночной охоты?
…Сумасшедшая, что я делаю! Как будто
луна и меня лишила разу-ма! Точно
проснувшись, я в ужасе огляделась. Меньше
знаешь, крепче спишь; какое мне дело, как
именно они превращаются в зверей и об-
ратно? Скорей назад, к остальным,
перешептывающимся за надежным укрытием
дверей и засовов!
Я не успела.
Даже не оборачиваясь, я поняла, что
означает этот легкий шорох… Как давно
подкрадывался ко мне огромный белый волк?
Сейчас он был в одном прыжке от меня.
Казалось, я чувствую уже запах зверя…
Он взвился в гигантском прыжке, и время
словно остановилось — я видела, как
распрямляются волчьи лапы, как шевелится
шерсть на за-гривке и хвосте, как обнажаются
острые белые зубы… И вдруг словно лопнула пружина —
наперерез белому зверю метну-лись два волка
— серый и бурый; по полу покатился
хрипящий, рыча-щий, визжащий клубок…
Откуда-то, словно из стен, появлялись осто-
рожные поджарые тени, наблюдая за мной
голодными глазами. Волки, волки, всюду
волки…
— Она сама виновата! — слышала я
яростный женский голос. — Нече-го ей делать
здесь в наши ночи!
— Перестань! — перебил ее хриплый голос,
глухим эхом отдавшийся в моей голове. Я
зашевелилась и замерла, почувствовав
удерживаю-щее меня кольцо крепких рук. —
Ты напала на человека — и уже не в первый
раз!
— Найна, Фэрлин, — предостерегающе
произнес третий. — Она при-ходит в себя.
— Потом договорим. Иди к себе. Иди, я
сказал!
Я шевельнула головой, холодный металл
царапнул щеку. Открыв глаза, увидела совсем
рядом лицо лорда Фэрлина.
— Что… что со мной?
— Вы испугались, — просто сказал он. Я
оперлась о его руку, колено, села, и увидела,
что нахожусь в парадном зале, на ступенях
возле кресла Лорда-Оборотня… Оборотни! Я
резко обернулась — но рядом никого не было,
кроме Бэрина, протягивающего мой плащ.
Лорд Фэр-лин с силой тер виски, словно у
него болела голова. Знакомый жест. Мне
сразу бросился в глаза шрам на его руке —
рана, зажившая всего за сутки.
— Леди Инта… — сказал он невнятно. Я
настороженно следила за ним.
— Леди Инта, — повторил хрипло, словно
пробуя голос. — Простите за то, что здесь
произошло.
— Вы ведь предупреждали меня, не так
ли? — пробормотала я. — Мне не следовало
выходить из своей комнаты.
— Да, — согласился он. — В такое время
мы не владеем собой. Не всегда владеем. Не
хотим владеть… Я прошу прощения за Найну.
И за…
Он коротко вскинул запавшие глаза.
— И за себя — тоже…
Означает ли это, что все прощено и
молчаливо забыто? Я была слишком измучена,
чтоб почувствовать облегчение.
— Я хочу к себе…
— Я провожу… — начал Бэрин, но лорд
перебил:
— Нет! Проводим вместе. Безопаснее, не
так ли?
Я смолчала, заставив себя не отшатнуться,
когда Бэрин помог мне подняться. Ведь они
спасли мне жизнь…
В полном молчании братья довели меня до
моей спальни. Я ста-ралась не поддаваться
страху, не оборачиваться ежесекундно, чтобы
проверить, не превратились ли их лица в
оскаленные морды зверей, не готовятся ли
они в этот момент к прыжку, чтобы перегрызть
мне гор-ло…
Я с мгновение помедлила, раздумывая, не
пойти ли мне к Эйлин, потом открыла дверь и
вошла, так и не сумев заставить себя сказать
что-нибудь на прощание.
— Спокойной ночи, — сказал мне в спину
Бэрин, хотя знал, что покоя не будет. Что и в
последующие ночи я буду лежать, затаив
дыхание, и прислушиваться к малейшему
шороху за стенами спальни — и так до той
самой ночи, когда ко мне, наконец, постучат.
Стук повторился.
— Леди Инта! — услышала негромкий голос
Бэрина. Я накинула плащ, помедлив,
отодвинула засов. Бэрин глядел на меня
мрачными глазами.
— Не спите? Я так и думал. Идемте со
мной.
Я молча застегнула плащ фибулой. Вот и
дождалась своего часа… Что-то лорд Фэрлин
долго медлил — несколько томительных дней и
но-чей. Или просто хотел меня помучить?
— Вы даже не спрашиваете, что случилось?
— Сейчас узнаю, не так ли? — сказала я,
поднимая на него глаза.
Бэрин глубоко вздохнул:
— Идемте.
Я едва за ним поспевала. Бэрин вел меня в
хозяйское крыло зам-ка, где я еще не бывала.
Я запыхалась, когда он, наконец, остановился
перед массивной дверью. Помедлил, искоса
угрюмо глянув на меня, и с усилием потянул
кольцо…
Я остановилась на пороге, увидев лежащего
на полу человека. Вернее, не на полу — на
шкуре какого-то гигантского животного, чей
бе-лый мех был обильно смочен кровью.
Сначала я думала, что человек мертв, но он
пошевелился, поднял голову и приподнялся,
прижимая руку к левому боку.
— Лорд Фэрлин! — воскликнула я,
ошеломленная.
Он отозвался в два выдоха:
— Так… долго…
— Мы здесь, — Бэрин быстро пересек
комнату, опустился на колени. — Леди Инта
поможет.
— Да… поможет… — щурясь от боли,
выдохнул раненый.
— Идите сюда, — Бэрин быстро снимал с
брата рубашку. Я подошла. Лорд Фэрлин,
опершись одной рукой, наклонив голову и
осторожно вздыхая, исподлобья следил за
мной.
— Что случилось? — пробормотала я.
Бэрин, снимавший с лорда пояс, даже
головы не поднял. Ответил лорд Фэрлин:
— Нож…
— Нож?
— Ударили ножом.
— Но… кто?
Лорд Фэрлин закашлялся — или засмеялся:
— К-кто?..
— Помолчите оба! — нетерпеливо
скомандовал Бэрин. — Леди, помо-гите! Или
вы боитесь крови?
Я опустилась рядом на колени, оценивающе
окинула взглядом ра-ну: ударили со спины,
метили в сердце…
— Вот теплая вода, — сказал Бэрин.
Я начала смывать запекшуюся кровь —
заструилась алая. Не было у Лорда-Оборотня
страшного косматого тела, как говорили, —
гладкая кожа, лишь на груди покрытая
жестким мужским волосом, твердые мышцы,
широкие плечи… Бэрин сидел рядом, держа
наготове чистые тряпки. В очередной раз
откинув падающие на лицо волосы, я замети-
ла, что и сам лорд через плечо наблюдает за
мной. Дышал он по-прежнему осторожно, но
морщины боли у стиснутого рта и между тем-
ных бровей слегка сгладились. Лишь
вздрагивали крылья тонкого носа.
Перевязывая лорда, я почти обнимала его,
касаясь щекой горячей спины и чувствуя запах
мужской кожи. Мне не в первый раз приходи-
лось оказывать помощь раненым, но здесь
меня смущало многое — мрачное молчание;
теплое дыхание, касающееся моих волос; при-
стальное, неусыпное внимание, с которым
следили за мной оба брата. — Вот и все, — наконец сказала я. Вытерла
руки о заляпанную кро-вью рубашку. Держась
за бок, лорд осторожно повернулся и сел ко
мне лицом. Оно было бледным и отчужденным,
но глаза смотрели по-прежнему зорко и
выжидающе.
— Благодарю вас, — сказал он холодно. Я
поняла это как указание уйти. Бэрин поднялся
следом за мной, а лорд продолжал
рассматри-вать пол у моих ног.
— Я могу идти? — спросила я обоих.
Напряженный взгляд делал Бэрина похожим
на старшего брата.
— Вы ничего не хотите сказать? — спросил
он тихо.
Я с недоумением качнула головой.
— Или даже спросить?
— Я спрашивала. Разве вы ответили? Вы
хотите сохранить все в тайне. Но почему?
Виновного надо найти и наказать…
Два одинаковых лица смотрели на меня.
Молчание сказало боль-ше слов.
— Вы знаете. Вы знаете, кто это сделал?
— Знаем, — уронил лорд задумчиво.
— Но тогда… — я обвела взглядом их
лица. — Вы хотите пощадить его? Но почему?
— Виновный будет наказан, — сказал лорд
Фэрлин, гладя мех ладо-нью. — Рано или
поздно. Он знает, что мы знаем, — и это будет
самым лучшим наказанием для него.
Вскинул блеснувшие глаза.
— Не так ли, леди Инта?
— Хозяин вы. — За всем происходящим
скрывалась какая-то недос-казанность — во
взглядах, словах, скрытой ярости. — Да,
наверное, вы правы.
— У меня много врагов, — вновь разомкнул
сухие губы лорд Фэрлин. — И я ни одного из
них не забываю…
Сказано это было с неприкрытой угрозой,
но я не поняла, кому она предназначена. От
напряжения у меня разболелась голова.
— Я могу идти? — спросила я осторожно. —
Берегите себя, лорд Фэр-лин.
— Уж будьте уверены, — пробормотал он. Я
перехватила взгляды, которыми обменялись
братья.
— Бэрин, — предостерегающе сказал лорд.
— Хорошо, — отозвался тот, — хотя…
надеюсь, ты знаешь, что дела-ешь.
— Я знаю.
Обратный путь показался гораздо короче.
Мы миновали несколько коридоров — и вот
уже Бэрин открывает мою дверь. Легко
касается мое-го плеча. Я оборачиваюсь: в
глазах его, настороженных и усталых, по-
является прежняя мягкость.
— Вы… — говорит он и замолкает. Я
ожидаю просьбы молчать, но Бэрин
произносит, словно преодолевая себя:
— Леди Инта, помните — я друг вам.
Я невольно улыбаюсь.
— Я знаю.
— Будьте осторожны. Но ничего не бойтесь.
Все еще улыбаясь, я закрываю дверь.
Странное пожелание спо-койной ночи. И
странная ночь. Если они хотели сохранить все
в тайне, почему позвали именно меня?
Неужели в замке нет молчаливых слуг,
родственников, леди Найны, наконец?
Я рассеянно снимаю платье, поправляю
подушки, машинально проверяя, на месте ли
нож, — и вдруг замираю. Резко отбрасываю
по-душку в сторону. Простыни, покрывала,
наволочка — все в алых пятнах. Эти же пятна,
уже подсохшие, покрывают бурой ржавчиной
лезвие моего ножа. Вскинув руки, я оцепенело
смотрю на него.
И понимаю, почему перевязывать лорда
Фэрлина позвали именно меня. Что означают
их взгляды, недомолвки…
Они думают, что я опять напала на хозяина
замка.
Я старалась не встречаться взглядом с
Бэрином, хотя сознавала, что от того выгляжу
еще подозрительнее. Кто-то воспользовался
мной, как прикрытием… Но почему именно
мной? Лишь Эйлин и лорд Фэрлин знают о
том, что произошло в ту ночь в спальне —
сестре я была выну-ждена рассказать, ожидая
неминуемого, как тогда считала, наказания.
Или все и так сознавали, что у меня есть
явная причина избавиться от лорда Фэрлина?
Сам Лорд-Оборотень сидел в своем кресле.
Он вел себя, как обычно, разве что держался
чуть прямее, чем следовало. Возможно, кто-то
из этого зала следил за ним столь же
ревностно, как я. Давний недруг, безумец,
или… Я нашла глазами Мэтта, с недоверием
рас-сматривая его спокойное благородное
лицо. Мог ли он решиться? Мог ли настолько
ненавидеть — или любить?
А я? Могла бы я убить Лорда-Оборотня,
чтобы уберечь от него свою сестру? Иногда
казалось — да. Подняла же я против него
оружие в первую ночь полнолуния…
— Вы очень бледны, — мягко заметил
подошедший Бэрин.
Даже он мне не поверит. Но он смотрел так,
словно понимал меня. И у меня вырвалось
невольное:
— Почему вы так добры ко мне, Бэрин?
Он качнул головой.
— Вовсе нет. Я расчетлив. И люблю своего
брата.
— Это не ответ.
— Ответ. И когда-нибудь вы его поймете. А
пока — я говорил — ничего не бойтесь. Не так
уж он страшен.
Его теплая ладонь ободряюще пожала мою
руку.
— Не хотелось бы вам мешать…
'Не страшен'! У меня душа мгновенно ушла
в пятки.
— …но мне надо сменить повязку, а у тебя
слишком грубые руки, Бэрин, — сказал
хозяин, лишь слегка понижая голос.
Его брат улыбнулся, поворачивая мою руку
ладонью вверх. Легко провел по ней пальцами.
— Конечно, не то, что у леди Инты… Но и
они могут быть сильными, не забывай об этом,
брат.
— Она не дает мне забыть, — пробормотал
лорд Фэрлин. — Ваш нож с собой, леди?
— Как всегда, — напряженно сказала я.
— Тогда рядом с вами мне никто не
страшен, — без улыбки проронил лорд. —
Идемте.
Похоже, уже никого не удивляло мое
общение с лордом Фэрлином. Лишь несколько
взглядов провожали нас, но среди них не было
взгляда моей сестры — она смотрела на
идущего к ней Мэтта. Ну что ж, чем дольше я
буду отвлекать хозяина, тем лучше…
Мы вновь оказались в его покоях. Я молча
смотрела, как лорд ос-вобождается от
одежды. Если б я действительно была
виновной, это было бы своего рода утонченной
пыткой — каждый день перевязывать раненого
тобой же врага. Да еще это странное
ощущение — словно тот, кто покушался на
него и подставил меня, связал нас невидимой
проч-ной нитью… Выпрямившись, он взглянул на меня —
темный силуэт на фоне пламени камина. Я, не
торопясь, приготовила ткань, согрела мазь.
Кровь просочилась сквозь плотную повязку —
он слишком рано встал и слишком много
двигался. Сперва мышцы дрогнули от моего
прикосно-вения, хотя я старалась быть очень
осторожной, но потом его тело превратилось в
камень — лишь слегка двигались ребра.
— Как моя рана? — спросил он, не
оборачиваясь. Я сильно вздрогну-ла.
— Н-неплохо. Вам повезло, лорд Фэрлин.
Если бы нападавший был чуть-чуть точнее…
— Или чуть сильнее…
Сделав вид, что не заметила насмешки, я
продолжила:
— Все удивляюсь, как такой опытный боец
мог подпустить убийцу так близко…
— Я и сам удивляюсь, — с иронией сказал
лорд. — Я услышал, как он подходит,
окликнул, и он отозвался. Подошел — и вонзил
мне в спину нож.
— Вы видели его!
Он взглянул на меня через плечо.
— Так же ясно, как вас.
Явная двусмысленность его слов заставила
меня замолчать. Он совершенно уверен, что
это была я. Почему? И почему он опять не
призвал меня к ответу? Или он решил
отомстить мне иным, более изощренным
способом?
Закрепив повязку, я провела по ней
ладонью, проверяя прочность. Лорд Фэрлин
вздохнул и вдруг резко встал. Отошел к окну.
Я начала собирать окровавленные тряпки.
— Бросьте, — сказал он, не оглядываясь. —
Подойдите сюда.
Я нехотя приблизилась.
— Чувствуете? — он подтолкнул меня ближе
к окну — и к себе. Я сжа-лась.
— Ветер, — нетерпеливо пояснил лорд. —
Южный ветер. Еще чуть-чуть — и наступит
весна.
Видимо, на моем лице отразилось
недоверие, потому что он слегка улыбнулся.
— Это суровый, но не скудный край, леди.
Знаю, ваша родина мягче и приятней, но и к
этой земле можно привыкнуть.
— Не сомневаюсь.
— И… к людям тоже? — спросил лорд
Фэрлин. В голосе его была странная заминка.
Я подумала о Бэрине, о Мэтте, о мальчике-
конюхе, плакавшем над моей погибшей
лошадью…
— Со временем — да.
— Вы говорите это из вежливости?
— Нам уже ни к чему соблюдать правила
вежливости, не так ли? — спросила я, подняв
брови.
Лорд хмыкнул. Вновь взглянул в окно, в
белое небо.
— А можно привыкнуть ко мне?
— К вам?
— Если я решил взять молодую жену, хочу
быть уверен в том, что она будет счастлива.
Что мне сделать для этого?
— Не женитесь вовсе! — вырвалось у меня.
Он тихо рассмеялся.
— Неужели стать леди Фэрлин — такое уж
несчастье?
— Простите меня, — пробормотала я. — Я
не должна была это гово-рить.
Продолжая улыбаться, он смотрел на меня.
Глаза его слабо мер-цали.
— Вы со своей сестрой словно свет и тьма,
день и ночь, — сказал он чуть протяжно. — Я
часто думаю — какой бы вы стали, не будь у
вас ва-шего увечья?
— Или у вас — вашего проклятья?
Пауза. Я осторожно перевела дыхание.
— Вы хотели сказать — моего дара? —
обманчиво мягким голосом по-правил лорд. —
Хотя иногда он — действительно проклятье.
Когда…
Оттолкнулся от стены, мимолетно
поморщившись от боли. Про-шелся по
комнате. Остановился у камина и крикнул мне:
— Думаете, мне хочется брать в жены эту
девчонку, эту бледную немочь, слишком
слабую, чтобы даже ненавидеть?
— Тогда зачем вы женитесь?
Его ответ меня обескуражил.
— Она красива, а я мужчина.
— И этого достаточно? — спросила я почти
с любопытством.
Он вновь прошелся по комнате. Сказал
низко:
— Иногда кажется — да. Весна и много
красивых женщин, а я еще молод…
Некоторое время он молча смотрел в пол.
Потом сказал нехотя:
— Но я мог бы…
Повернул голову, серьезно глядя на меня:
— Леди Инта, вы ведь очень любите свою
сестру?
— Вы знаете.
Он со слабой улыбкой коснулся повязки.
— Да, уже знаю. Ради нее вы готовы
взяться за оружие. Но пойдете ли вы на…
Сердце колотилось у меня в горле. Я
прижала к нему руку. На са-мом деле он не
хочет Эйлин. Она даже не нравится ему.
Может, все еще будет хорошо? Что он
говорит?
Я, наконец, услышала, что он говорит.
Сглотнула, пытаясь загово-рить — это удалось
мне не с первой попытки. Лорд Фэрлин
смотрел в огонь.
— Вы хотите, чтобы я… я была… стала…
— Моей любовницей, — бесстрастно
закончил лорд. Подождал, но так как я
ошеломленно молчала, продолжил: —
Выбирайте, что вам до-роже — ваша честь или
ваша сестра. Это лишь ваш выбор.
— Мой выбор? — прошептала я. — Лорд
Фэрлин, за что вы так? Вы…
— Чудовище, не так ли? — подсказал он.
— Я не думала, что вы воюете с
женщинами! — от гнева я потеряла всякий
страх перед ним. Подняв голову, он смотрел
на меня, пряча под опущенными ресницами
зеленое пламя.
— Так вот как вы добиваетесь женщин?
Угрожая им или их близким? Конечно, иначе
вы не добьетесь ни любви, ни даже
дружеского взгля-да! Поймите, страхом можно
подчинить, сломать, унизить, но нельзя
заставить любить!
Мой крик отскакивал от него, как от скалы.
Он просто выждал, пока я замолчу, и сказал
холодно:
— Я не прошу вас любить меня. Я хочу,
чтобы вы очутились в моей постели. Итак?
Я стиснула зубы, чтобы не разрыдаться от
бессилия и гнева.
Лорд Фэрлин сказал учтиво:
— Я не тороплю вас. Можете подумать. Я
подожду.
Ждать ему пришлось недолго. Эйлин,
упрямо не желавшая разго-варивать со мной
уже несколько вечеров, сама пришла в мою
спальню.
— Он уезжает!
— Что?
— Мэтт уезжает! — Эйлин кусала костяшки
пальцев. — Он сказал се-годня… он не пойдет
против своего лорда. И не может смотреть,
как я стану женой Фэрлина. Он уезжает! Я отвернулась, чтобы Эйлин не увидела на
моем лице презрения — мужчины!
— Инта… я люблю его… я умру без него…
Я не знаю, что я с собой сделаю!
В конце концов, выбора у меня нет. Или
Эйлин будет счастлива или будем несчастливы
мы обе…
Я сказала почти небрежно:
— Мэтт останется, сестра. Сам лорд
попросит его остаться. Мо-жешь спать
спокойно.
— Ты… — Эйлин уставилась на меня
расширенными глазами. — Ты что-то
придумала? Инта, что ты придумала?
Я притворно зевнула.
— Успокойся, сестра. Завтра вы будете
счастливы. А теперь — иди.
— А…
— Иди, я сказала! — прикрикнула я. Эйлин,
пораженная моим гневом, попятилась, не
спуская с меня округлившихся глаз. Дверь
тихо закры-лась за ней.
— Я думал… мой лорд… — Мэтт от
волнения даже заикался.
Прислонясь лбом к пахнущему пылью
занавесу-гобелену, я слуша-ла серьезный
голос лорда Фэрлина.
— Что я имею виды на леди Эйлин? Одно
время так и было. Но по-том я понял, что ее
неприязнь ко мне непреодолима. Да и заметил
ва-шу склонность друг к другу… Нет, Мэтт, я
не сержусь. Видимо, есть ве-щи, которые мне
не доступны — любовь женщины, например.
Иди, Мэтт, утешь свою избранницу.
Мэтт что-то пробормотал — кажется, слова
благодарности. Я услы-шала его быстрые
шаги. Тишина. Потом глуховатый голос
произнес:
— Я выполнил свое обещание.
Я, помедлив, откинула гобелен, за которым
скрывалась от Мэтта. Вышла и, встретив
прямой взгляд лорда, сказала:
— А я выполню свое.
Пауза. Лорд Фэрлин криво усмехнулся:
— Когда я вижу ваше лицо, то начинаю
испытывать угрызения со-вести.
' Есть ли она у вас? — подумала я, и Лорд-
Оборотень опять уга-дал мои мысли:
— Хотя, скорее всего, ее у меня просто
нет… Есть ли у зверя со-весть, леди Инта?
— Вы не зверь, — резко сказала я.
— Неужели? — усмехаясь, он подошел ко
мне, и я подавила желание отодвинуться. Лорд
Фэрлин наблюдал за мной так зорко, что,
несо-мненно, заметил это. Сказал негромко:
— Тогда почему вы боитесь меня? Вас,
должно быть, с детства пич-кали россказнями
о роде Фэрлинов-оборотней? А знаете ли, что
мой род — один из самых древних на земле?
Раньше звери были не просто звери, а люди —
не просто люди. Землю населяли люди,
могущие по собственному желанию
превращаться в зверей. Одни отдавали пред-
почтение первому облику, другие — второму.
Время шло, наши силы слабели, постепенно
большинство людей утратило искусство
превра-щения. Сохранилась лишь память о
прошлом, искаженная бессильным страхом. А
на другом конце оказались те, кто не смог
стать ни зверем, ни человеком — чудовища из
ваших ночных кошмаров. Посередине ос-
тались мы, оборотни. Первые боятся нас,
вторые презирают за союз с людьми. Было
время, совсем недавнее время, когда нас
сжигали на кострах за то, что мы — это мы.
За то, что наши способности достались нам по
наследству, как вам — эти серые глаза и эти
густые волосы… — он осторожно коснулся
моих волос. Я слушала так внимательно, что
толь-ко моргнула.
— Потом люди поняли, что без нас,
пограничников, им не справить-ся с силами,
идущими из-за хребта. И мы заключили этот
договор. Наш род угасает, леди Инта.
Способности слабеют и лишь немногие могут
передать их своим детям.
— И все из присутствующих в вашем замке
обладают этими… спо-собностями?
— В большей или меньшей степени. И
даже, — он улыбнулся уголка-ми губ, — даже
Мэтт. Не говорите об этом своей нежной
сестре… а он-то, будьте уверены, будет
скрываться до конца жизни. Настало время,
когда оборотни стыдятся своих талантов,
как…
Его взгляд скользнул по мне.
— Как вы — своего увечья.
Я сказала бесстрастно:
— Вы правы. Я стыжусь и ненавижу свою
слабость. Но это — мое не-счастье. Никто не
должен жалеть или презирать меня за
хромоту.
Лорд Фэрлин тихо рассмеялся:
— Глядя на вас, никто не посмеет этого
сделать, разве что осудит вашу дерзость:
другая бы держалась в тени, а вы бросаетесь
грудью на мечи… А я благодарен вашей
хромоте… да-да, не сверкайте глаза-ми — она
привела вас сюда, в мой замок…
Я промолчала, вспомнив вдруг, что он
подразумевает. Он, похоже, тоже вспомнил.
— Полагаюсь на вашу честность, леди Инта!
— А я — на ваше слово, — отозвалась я,
сознательно избегая слова 'честь'. Кривая
усмешка свидетельствовала, что лорд Фэрлин
это за-метил.
Ветер кидал в лицо крупные хлопья снега —
ветер, летящий с дале-кого океана, и потому
теплый, влажный… Он говорил, скоро будет
вес-на. Скоро свадьбы. И Эйлин, наконец,
уедет отсюда. Я наклонилась, сметая снег с
сапог. Пальцы привычно нащупали рукоять
ножа. Я вы-нула его, ласково протирая
лезвие. Не сегодня. Я привыкла держать свое
слово.
Прижалась к стали пылающей щекой.
Играя, перекидывала нож из ладони в ладонь.
Почему я думала о своей смерти — не его? А
каково будет — когда нож входит в твое тело?
Нежно, словно лаская, я провела лезвием по
горлу, расстегнула куртку и приставила
острие ножа пони-же левой груди — там, где
быстро бился живой теплый зверек…
Сильный удар — нож вылетел из моих
пальцев, и рука сразу онеме-ла. Следующий
обрушился на мою щеку — хлестко, больно —
в голове зазвенело от пощечины и яростного
рычания… Меня схватили и за-трясли так, что
казалось, мой позвоночник рассыпается на
части…
Ошеломленная стремительностью и мощью
хватки, я позволила проволочь себя по
коридору до покоев лорда Фэрлина.
Брошенная с размаху на кровать, попыталась
подняться, но жесткая рука толкнула меня
обратно. Я лежала, опираясь о локти и следя
глазами за метав-шимся по комнате
мужчиной. Он бормотал что-то, посверкивая
на меня злобным взглядом. Наконец
остановился перед кроватью, вцепившись
пальцами в широкий пояс.