15-18 глава
— Что это вы затеяли? — спросил яростно.
— Я?
— Я следил за вами весь день. Был уверен,
что вы попытаетесь вы-кинуть что-нибудь
подобное…
— Я — что?..
— Я видел!
— Что вы видели?
— Что? — он встал коленом на кровать и
распахнул ворот моей руба-хи. Бесцеремонно
приподнял мою левую грудь, открыв ярко-
красную отметину, оставленную кончиком
ножа — лишь сейчас я ощутила легкое
жжение. — Вот это!
Он решил, что я собиралась убить себя…
Что ж, это соответство-вало истине — почти.
— Где мой нож?
Лорд Фэрлин выдохнул сквозь зубы.
Отпустил меня, отошел к ка-мину. Руки,
стиснутые у него за спиной, побелели. Я
поспешила попра-вить одежду и повторила:
— Где мой нож? Вы выбросили его?
Он сверкнул на меня глазами.
— Я не собираюсь умирать — и вам не
позволю. Вставайте!
Безжалостная рука едва не вывихнула мне
плечо.
— Куда вы меня тащите? Ох…
— К камину. Вы простояли на ветру больше
часа…
— А… и вы?
Надавив на плечи, он усадил меня в кресло
перед камином.
— Мы согреемся оба. Пейте! — я увидела
перед лицом бокал с ви-ном. Его руки вновь
легли на мои плечи. Я напряглась, ощущая тя-
жесть и силу его ладоней, но плечи только
свело бессильной судоро-гой.
— Успокойтесь, — сказал он — уже с легкой
насмешкой. — Смотрите на огонь и
расслабьтесь. Вы пытались уклониться от
выполнения своего обещания, но я не требую
исполнить его немедленно.
Он скинул мой плащ. Пальцы двинулись по
моим плечам, поглажи-вая, растирая,
разминая… судорога страха и неприятия
отступала, на-пряжение покидало меня. Его
пальцы зарывались в мои влажные от
стаявшего снега волосы, скользили по всей
длине, словно расчесывая и распуская пряди
на плечи и грудь. Жесткие костяшки пальцев
поти-рали позвонки шеи, кожу под
подбородком — медленно, задумчиво. Те-плая
ладонь легла на мой лоб, и, повинуясь ей, я
откинула голову на спинку кресла, глядя снизу
на стоявшего за спиной мужчину. Его лицо
было отрешенным — словно он забыл о моем
существовании, а руки двигались сами по
себе. Пальцы скользили по моим бровям,
гладили щеки, касались губ, осторожно
обводя, будто подчеркивая их линию… губы
начало слегка пощипывать — как от слишком
крепкого вина. Я ус-тало тяжелеющие веки…
…Полог висел над моей головой —
серебристо-зеленоватый полог — и тусклый
свет выхватывал из прихотливого узора то
корявую ветку, то притаившегося
удивительного зверя, то причудливое оперение
стран-ной птицы. Некоторое время я
зачарованно разглядывала его тяжелые
ниспадающие складки. Мне было тепло, уютно
и…
И вдруг я поняла, что нахожусь в покоях
лорда Фэрлина. В его кро-вати. И что тяжесть
на моей груди — его рука, что тепло —
приятное, со-гревающее тепло — исходит от
близкого, прижавшегося ко мне тела. И
разделяет нас лишь тонкая ткань рубашки —
единственной оставшейся на мне одежды.
Я осторожно повела взглядом. Ресницы
сомкнуты, между густых длинных бровей —
привычная морщина. Бледная кожа лица, шеи,
плеч расцвечена теплыми отблесками огня. Я
содрогнулась, осознав наготу и силу его
матерого тела. Лорд Фэрлин шевельнулся, и я
поспешно за-крыла глаза. Почувствовала, как
он слегка двинул головой на подушке. Позвал
тихо:
— Инта?
Я продолжала делать вид, что сплю.
Тогда он сказал своим обычным голосом:
— Вы не спите. Ваше сердце стучит иначе.
От этих слов сердце действительно
пустилось вскачь. Разобла-ченная, я открыла
глаза и встретилась с ним взглядом. Близкие,
с рас-ширенными зрачками, его глаза сейчас
казались черными…
— Вы усыпили меня! — сказала я
дрожащим голосом.
Он потянулся, прижмурившись, но и сквозь
ресницы продолжал наблюдать за мной
сторожащим взглядом.
— Так что же? — сказал лениво. — Вы
устали и переволновались. Я хотел, чтобы вы
хорошенько отдохнули… перед нашей длинной
но-чью…
Я сглотнула, отворачиваясь. Попыталась
отодвинуться, но его рука изогнулась,
удерживая меня. Он даже подвинул меня
ближе.
— Куда вы?
Насмешка в его голосе рассердила меня.
— Я думала, уже…
Он тихо рассмеялся:
— Я не насилую спящих, девушка! Просто
очень приятно лежать ря-дом с вами. Мне
нравится видеть вас в моей постели.
Я перевела дыхание, когда он погладил
кончиками пальцев кожу моей шеи.
— Вы дрожите… вы боитесь меня? — его
шепот обжигал мне щеку, и я выдохнула с
мукой:
— Располагайте мной, как хотите, но
быстрее, не мучьте меня!
Его рука замерла.
— Вот как… — сказал тихо лорд Фэрлин. —
Вы решили так легко отде-латься? Хотите,
чтобы я обладал вашим телом, когда ваша
душа будет далеко?
— А вы хотите взять еще и мою душу?
Приподнявшись на локте, он наблюдал за
мной. Неторопливо от-кинул назад свои
жесткие серые волосы.
— Сейчас я хочу, чтобы вы меня
перевязали.
Сел, выжидающе глядя на меня. Повязка на
его груди действи-тельно сбилась.
Обернувшись покрывалом, я приподнялась и,
накло-нив голову, начала торопливо
разматывать повязку. Краска бросилась мне в
лицо, когда я осознала, что под этим
покрывалом он совершенно наг. Лорд сидел
неподвижно, молча, я чувствовала его
дыхание на своем затылке. Закрепив повязку,
я не успела отодвинуться, как он пе-рехватил
мою руку. Сказал с приглушенной
задумчивостью:
— Такие мягкие, ласковые…
Его палец поглаживал кругами мою
напряженную ладонь. Лорд поднес ее к лицу и
прикоснулся губами: теплые, сухие, они
двигались осторожными, щекочущими,
мелкими поцелуями. Его тяжелые веки были
полуприкрыты, из-под ресниц блестел темный
взгляд. Он потерся о мою руку жесткой
щекой, легко поцеловал один палец за другим.
Я осторожно вздохнула и заметила, как из-под
век он смотрит на откры-тые рубашкой плечи
и грудь. Слабо охнув, стянула ворот; теплая
рука тут же накрыла мою — повелительно и
спокойно. — Не надо скрывать то, что я и так увижу.
Вы испуганы, но бояться нечего. Я не обижу
вас.
Я мрачно взглянула на него.
— А что, по-вашему, вы делаете?
Он медленно улыбнулся:
— Ласкаю женщину, которую желаю.
Его руки отбросили мои волосы, легли на
шею, медленно скольз-нули по плечам, рукам,
запястьям — снова и снова. Я быстро,
украдкой взглянула на него. Полузакрытые
глаза, улыбающиеся губы, мышцы, играющие
бликами света; на груди, покрытой темной
порослью, белеют старые звездчатые
шрамы… Он подался ко мне, и я закрыла
глаза. Те-плые поцелуи в глаза, щеки, губы…
Влажный выдох щекотал мне ухо, губы
скользнули по шее, шепча что-то; я
поежилась. Он двинулся еще ближе, обнимая
меня, уткнулся лицом в мою шею и стал
говорить что-то быстрым, хрипло-гортанным
шепотом — я не понимала ни слова, но
почему-то знала, что это не заклинание — он
говорил, что я прекрасна, что тело мое горячо
и желанно, что ему так хочется любить и
любить меня при свете полной луны… Я
вздрогнула, широко открыв глаза, словно
просыпаясь: не заклинание? Но как я могла
понять, что он го-ворит? Лорд Фэрлин поднял
голову и улыбнулся мне дрогнувшей улыб-кой
— в его глазах, как и прежде, светились луны.
— Язык любви, леди… — шепнул он мне в
губы. — Слышали вы его раньше? Показать
вам, что такое любовь?
Он прикусил мою нижнюю губу — очень
бережно — поцеловал, тро-нул языком,
очерчивая ее контуры.
— Сладкая, — сказал он. — Откуда им
знать, что ты такая сладкая? Никто не знает —
только я…
Он целовал меня осторожно, словно давая
привыкнуть, но долго, так долго, и был так
близко… Я чувствовала легкие касания к
своей груди — он водил по ней кончиками
пальцев, словно трепещущими крыльями
бабочек, скользил тыльной стороной
запястья… Я услышала его вздох, когда его
ладони, наконец, легли на мои груди.
Протестующе забормотала, и он вновь накрыл
мои губы своими: в этот раз поцелуй был
требовательным и жестким, и ладонь,
ласкающая мою грудь, ка-залась
продолжением поцелуя.
Я полулежала на его плече, переводя
дыхание и слыша его коло-тящееся сердце.
Лорд Фэрлин смотрел на свою руку — пальцы
скольз-нули за тонкую ткань рубашки,
опустили лямки. Я напряглась, но не
пошевелилась — скорее пройти через это. Но
он не торопился. Он гля-дел со странной
улыбкой — почти мечтательной.
— Ты светишься, — сказал тихо. — Вся
светишься. Лунная дева…
Обрисовывая пальцами легкие круги, он
ласкал мои груди. Прикос-новения заставляли
гореть кожу. Я вцепилась в его руку — но
скорее по-тому, что вдруг стало тяжело
дышать, чем от смущения или неприятия. Он
взглянул мне в глаза.
— Прошу тебя. Прошу тебя…
Склонился надо мной — терся о мои груди
лицом, губами, шепча что-то горячее,
невнятное, прерывистое… Водил влажным
теплым тре-петным языком по болезненно
напрягшимся соскам, слегка подталки-вая,
подсасывая…
Я подняла тяжелые веки, блуждая взглядом
по пологу над крова-тью — свечи гасли или
темнело у меня в глазах? Все стало странно
рас-плывчатым, таяло в теплом тумане…
— Боги мои! — услышала я сдавленный
возглас. Мужчина, больно притиснувший меня
к себе, навалился тяжелым телом,
содрогнулся — раз, еще раз — замер,
прижавшись щекой к моей груди. Я не
двигалась, медленно приходя в себя и ощущая
в животе незнакомую боль, похо-жую на
спазмы от голода. Лорд, наконец,
зашевелился, ослабил объя-тья и лег рядом.
Из его глаз медленно уходил туманный блеск.
— Достаточно на сегодня, — сказал он,
легким движением возвращая на мои плечи
смятую ткань рубашки.
— На сегодня? — пробормотала я,
торопливо укутываясь до самого подбородка.
Фэрлин усмехнулся, постепенно превращаясь
в привычно-го Лорда-Оборотня — лишь
необычный свет теплого золота плыл в его
глазах.
— Мне хочется продлить удовольствие,
леди. Мы ведь не обговари-вали срок? До
свадеб еще две недели.
— Две недели?! — потрясенно воскликнула
я. Он тихо рассмеялся, приглаживая ладонью
мои растрепанные волосы. Две недели — и
каж-дую ночь я должна терпеть его поцелуи,
его странные бесстыдные ласки!
— Я могу идти? — еле выговорила я.
Он удивился.
— Зачем? Здесь хватит места на двоих. А к
утру вы окажетесь в своей постели, даю
слово.
— Ваше слово… — пробормотала я,
отворачиваясь. И вздрогнула, ко-гда его тело
прижалось ко мне, левая рука скользнула под
изгиб талии и легла на живот, а вторая
погладила грудь.
— Вы сказали, на сегодня достаточно, —
пробормотала я в подушку.
— Конечно, — согласился он, целуя меня в
ухо. — Я просто обнимаю вас. Но если вы
будете так вздрагивать, мне захочется
продолжить.
Я мгновенно замерла. Лорд несколько раз
вздохнул, крепче при-жимаясь ко мне — и
уснул. Я думала, что не сомкну глаз, но уснула
тот-час, хотя несколько раз просыпалась,
когда его сонные руки начинали двигаться —
медленно, словно утолено…
Конюх привычно приготовился помочь, но
его отстранили, легко подняли и усадили меня
в седло. Ладонь лорда Фэрлина задержалась
на моем колене. Я глядела на него в
растерянности, чувствуя, как от стыда и
замешательства пылает лицо.
— Я скучал все утро, — негромко сказал
он. — Где вы были?
— Я поздно встала… — увидев
вспыхнувшую на его лице улыбку, по-няла, что
не стоило этого говорить.
— Плохо спали? — спросил лорд серьезно,
и я взмолилась:
— О, пожалуйста, оставьте меня, я не
могу…
— Выносить мое присутствие еще и
днем? — подхватил он. Глаза его гневно
сверкнули. — Днем ли, ночью — вы моя, не
забывайте это!
— Вы не даете мне забыть! — воскликнула я
с не меньшим гневом. Его лицо потемнело; резко развернувшись,
лорд отошел. Склонив голову, чтобы скрыть
внезапные слезы, я перебирала поводья.
— Что-то случилось? — спросил
появившийся Бэрин.
— Нет, конечно, нет!
— Вы поссорились с Фэрлином? Он
несколько раз спрашивал вас… был рад,
когда вы, наконец, спустились. А сейчас он
вне себя. Видите? Он никогда так не
обращался со своим жеребцом… Леди Инта…
Он обидел вас?
Я заставила себя взглянуть на Бэрина. Он
казался озабоченным — но, скорее, не моей
судьбой, а настроением брата.
— Вы такие разные, Бэрин…
Он улыбнулся почти смущенно.
— О, нет, вы просто плохо его знаете. И
меня. Надеюсь, со време-нем вы поймете нас.
Простите нас.
— Время? Какое время? До свадеб
осталось совсем немного. Я не останусь здесь
и минуты после отъезда моей сестры!
Бэрин уклончиво повел бровью, словно
сомневался в этом. А не подозревал ли он о
том, что происходит между мной и его
братом?
Сумерки неумолимо приближались. Я с
тоской наблюдала за са-дящимся солнцем.
Опять наступала ночь — ночь Оборотня…
Лорд Фэрлин стоял у окна, прислонившись
виском к камню стены. Он, казалось, не
заметил моего прихода, и я застыла посреди
спальни, сцепив руки. Не меняя позы, лорд
искоса взглянул на меня, двинул ки-стью
руки, указывая на кресло неподалеку. Я молча
села. Молчал и он, лишь трещали дрова в
камине, да по-весеннему пел ветер за окном.
— Я думал о вас, — сказал лорд хрипло. —
Я целый день думал о вас. Вы знаете — какая
пытка — видеть вас и не коснуться? Это
чувство срод-ни голоду, но мучительней во сто
крат. Вы знаете, что я могу вознена-видеть
вас за это?
— Так утолите свои желания, — холодно
отозвалась я. — И оставьте меня в покое.
Не знаю, почему, но меня взволновали его
слова и его голос — хри-плый низкий
монотонный голос…
Лорд Фэрлин оттолкнулся плечом от стены,
пошел ко мне — стара-ясь сидеть
неподвижно, я следила за его приближением
— и охнула, ко-гда сильные руки рванули
ворот моего платья, обнажая грудь. Он не-
терпеливо оттолкнул мои вскинутые ладони,
больно стиснул мои груди. Я закрыла глаза,
когда он склонился ко мне — и вскрикнула от
укуса в шею.
Лорд Фэрлин отпрянул, тяжело дыша. Луна
стояла за его спиной, и лишь горящие глаза
различала я — голодные глаза дикого зверя.
— Я не должен пугать тебя, — пробормотал
он. — Я не должен желать тебя, так сильно,
что я теряю власть над собой. Это опасно. Ты
не зна-ешь, насколько это опасно. Я не
должен…
Застонав, он оглянулся на спокойный лик
луны.
— Лучше бы я взял эту фарфоровую куклу…
я бы утолил первый го-лод и…
Он вновь уставился на меня.
— Но ты — здесь.
Я сжалась, когда он вновь коснулся меня —
но уже нежно, пальцы чертили на моей коже
легкие запутанные узоры, словно покрывали
письменами рун… Я сквозь ресницы взглянула
в его лицо — ярко осве-щенное, оно было
отрешенным, на губах мерцала слабая улыбка.
Он явно наслаждался тем, что делал.
Медленно опустился на колени, мяг-ко
поддевая меня под спину. Я вздохнула, когда
он приник губами к мо-ей груди. Вновь
услышала шепот — но теперь он звучал внутри
меня, в моей крови, в тяжелеющем дыхании…
Теплые ладони гладили мои ноги, колени,
бедра, скользили вверх по ткани чулок. Я
затаила дыхание, когда его пальцы медленно
спусти-ли чулок с левой ноги, лаская кожу.
Сдвинувшись, он поцеловал мое белое колено
и коснулся другой ноги. Предчувствуя горькое
торжество, я следила за скользящим вниз
чулком. Это наверняка охладит его страсть…
Лорд Фэрлин увидел мою изуродованную ногу.
Замер. Про-вел кончиками пальцев.
Наклонился, неспешными мелкими поцелуями
покрывая ногу — всю, от пальцев до бедра…
Я закусила губы, чтобы не заплакать от чего-
то, абсурдно похожего на благодарность.
Когда он, наконец, поднял голову, его
ладони лежали на моих бед-рах. Я
покраснела, вдруг представив себе, как
выгляжу — в расстегну-том до пояса платье, с
высоко поднятой юбкой… Не спуская с меня
глаз, он стянул со своих плеч рубашку, взял
мои руки и положил на свою горячую грудь.
— Потрогай меня, — сказал тихо.
— Как? — беспомощно спросила я.
— Погладь… как хочешь…
— Я ничего не хочу… — пробормотала я, а
пальцы уже скользили по коже, словно изучая
ее. Лорд Фэрлин следил за мной исподлобья,
медленно вдыхая, ребра двигались под моей
рукой. Сердце забилось тяжелее, быстрее,
когда я накрыла его ладонью. Я с мгновение
послу-шала его, потом дотронулась до
твердых сосков. Лорд вздрогнул, и я
испугалась, что потревожила рану.
— Нет-нет, — пробормотал он. —
Продолжай. Не останавливайся…
Ладони легли на твердые плечи — тяжелые
мышцы заматеревшего мужчины. Кожа была
гладкой, прохладной от лунного света, но
быстро теплела под прикосновениями. Я
потрогала старый шрам на шее, до-тронулась
до жестких густых серебрящихся волос,
осторожно отвела их назад, открывая его
напряженное лицо. Сейчас я не боялась его —
он был таким покорным, неподвижным…
И вдруг словно взорвался.
В одно мгновение я оказалась на ногах,
прижатая к твердому горя-чему телу. Он
целовал меня жадно, больно; я застонала,
изгибаясь, пытаясь избавиться от его губ, рук,
жаркого тела… И обнаружила, что, откинув
шею, сама подставила ее поцелуям.
Приподняв меня под бед-ра, он теперь
целовал мою грудь. Теплая волна разливалась
по моему вздрагивающему телу, слабели руки,
и я почти повисла на нем.
Я позволила снять с себя одежду, но
закрыла глаза, когда начал раздеваться он.
Кровать прогнулась под его тяжестью, горячее
тело прижалось к моему. Неторопливая рука
ласкала меня, играла с моими грудями,
гладила живот, скользила по бедрам, мягко,
но настойчиво раздвигал напряженные ноги.
Рисовала вкрадчивые узоры на внутрен-ней
стороне бедер. Он заглушил протест долгим
поцелуем, давая при-выкнуть к ощущению
руки на моем лоне. Пальцы слегка двигались,
по-глаживая, щекоча, сжимая… Ощущение
скорее приятное, если б не было так неловко.
Притихнув, я лежала неподвижно, и с
закрытыми глазами ощущая его взгляд. Его
рука двигалась — осторожно и ритмич-но — не
осознавая даже, я начала в такт слегка
покачивать бедрами, стремясь продлить,
усилить удовольствие — все быстрее,
сильнее… Сладкая судорога прошла по моему
телу, я слабо застонала. Я пришла в себя, поняла, где я, что я, кто
шепчет мне непонятные, но полные
удовлетворения слова, что касается моего
бедра… Мгно-венно почувствовав это, Фэрлин
приподнялся на локте, навалившись на меня
грудью. Прошептал с лукавой улыбкой:
— Не так уж это неприятно, не правда ли?
Я отвернулась — это все, что я могла
поделать. Он медленно цело-вал меня в шею,
терся всем телом о мое — безвольное,
обмякшее. Сно-ва его затрудненное дыхание,
снова этот шепот…
Этот шепот. Я слышала его утром,
просыпаясь в своей кровати. Я слышала его,
глядя на себя в зеркало, отражавшее следы
ночи. Я слышала его, встречая взгляд лорда
Фэрлина, видя и разделяя горя-щий в его
глазах голод…
Эти ночи. Они сливались в одну,
наполненную все более смелыми, все более
изощренными ласками, нашим сливающимся
дыханием, стонами, светом сообщницы-луны…
Я была как в чаду. Каждое утро с гневным
упреком говорила себе, что веду себя
бесстыдно, что его ласки должны внушать мне
только отвращение, но… Я думала о них. Я
ждала их. Я желала их. Более того — мне
доставляло удовольствие касаться Фэрлина,
ласкать самой, ви-деть, как мужское сильное
тело дрожит и извивается от моих прикосно-
вений; ощущать свою, пусть недолгую, власть
над ним…
…Лунный свет гладил мою грудь и живот.
Или это легкие пальцы скользили по мне? Я
открыла сонные глаза, улыбнувшись
склоненному надо мной лицу. Лорд Фэрлин
замер, потом быстро поцеловал меня.
— Хочу, чтобы это было сейчас… —
выдохнул мне в ухо.
Сначала я не поняла, потом мое тело
замерло в безмолвном про-тестующем страхе.
— Не буду торопиться, — сказал он
ласково. — Я не причиню тебе вреда.
Встал с кровати, отдергивая полог, так что я
вся была открыта лунному свету. Казалось, он
колеблется. Неожиданно отошел и вновь
вернулся. В руках его что-то блестело.
Наклонился, приподымая мою голову —
прохладная цепочка скользнула по шее, и
гладкий матово-белый камешек лег между
грудей. Я дотронулась до него.
— Что это?
— Потом, — он накрыл мою руку вместе с
камнем. — Сейчас не спра-шивай. Потом. Все
потом.
Он действительно не торопился. Он был
нежен, как никогда, на-стойчив, как никогда,
страстен и искусен. Он добился того, что я
изви-валась от наслаждения, и луна
расплывалась и дрожала в моих глазах.
Касание его твердой мужской плоти к моему
лону стало уже привыч-ным и даже приятным.
Но в этот раз я ожидала большего и застыла,
мгновенно приходя в себя. Он сидел, положив
мои бедра на свои твер-дые согнутые колени,
и следил за мной из-под тяжелых век. Его
тело блестело от пота. Ладони скользили по
моему животу, бедрам, между раздвинутых
ног…
— Не надо, — сказал он тихо. — Не бойся.
Луна — мой закон. Лунный камень — мой
свидетель. Ты — моя беда и мое богатство.
Будь со мной. Будь со мной. Будь…
Он сделал первое движение, входя в меня.
Глубже. Еще глубже. Я закусила губы,
цепляясь за его колени. Он помедлил и снова
начал двигаться — ритмично, настойчиво.
Неумолимо. Толчки становились быстрее,
жестче, неудержимее… Его ногти впились в
мои бедра, я ус-лышала нарастающее,
тяжелеющее дыхание, длинный хриплый стон,
больше похожий на рычание… Тяжелое тело
накрыло меня, Фэрлин прикусил кожу на моей
шее, и я снова услышала перелив хриплого
ры-чания в его гортани. С внезапным страхом
вцепилась в его плечи, поч-ти отдирая его от
себя, заставляя поднять голову, взглянуть на
меня. Увидела застывшее лицо, оскаленные
зубы, зажмуренные глаза… Сквозь белые
острые зубы рвался наружу тихий жуткий
звук… Я встряхнула его, вцепляясь в его
волосы:
— Открой глаза… Фэрлин! Открой глаза!
Взгляни на меня! Смотри на меня! Смотри на
меня…
Все более размашистые, быстрые толчки.
Медленно размыкаю-щиеся глаза —
затуманенные, чужие, жаждущие… Зубы,
готовые впи-ваться, рвать, кромсать…
— Фэрлин! Фэрлин! Фэрлин! Смотри на
меня! — умоляла я его, изви-ваясь под его
телом. — Смотри, смотри на меня!
Он смотрел, словно просыпаясь —
возвращаясь. Нестерпимая пус-тота его
взгляда медленно таяла, отступала звериная
зелень. Глаза блеснули, узнавая меня, губы
накрыли мой рот — но уже в нежном, дол-гом
поцелуе…
Он содрогнулся — раз, другой, третий…
застыл и обмяк, прильнув ко мне. Пот
покрывал его кожу, мокрые волосы лежали на
моей груди. По-следняя затихающая судорога
прошла по всему его телу. Мне было
неудобно, я шевельнулась, и он медленно
освободил меня. Лег рядом. Тяжелая рука
лежала на моей груди, твердое колено — на
моем бедре. Наши дыхания медленно
выравнивались, сердца успокаивались. Ста-ло
зябко, я вздрогнула. Фэрлин медленно
шевельнулся, подвигая меня с влажных
простынь к себе, подтыкая мне под спину
покрывало. Сон-ные губы коснулись моей
щеки.
— Я… ты моя. Моя… Моя.
Он уже спал, но горячее, прижавшееся ко
мне тело, рука, обни-мавшая меня, дыхание,
касавшееся щеки, продолжали твердить —
моя, моя… Ощущая глубокую саднящую боль,
я неотрывно следила за мед-ленно
движущейся луной, а она спокойно наблюдала
за нами. Свет ее сиял и в камне, прикрытом
его тяжелой ладонью… Наконец, утомлен-ные
глаза мои закрылись.
И открылись только когда их коснулся
солнечный луч. Вздрогнув, я села: никогда я
еще не оставалась в этой кровати до восхода
солнца. Поднявшись, начала торопливо
одеваться. Камень запутался в склад-ках
одежды, и я потянула серебряную цепочку.
— Он ваш.
Вздрогнув, я оглянулась. Лорд лежал,
заложив за голову руки — все это время
наблюдал за мной.
— Не снимайте, — продолжал спокойно. —
Теперь он принадлежит вам.
Цепочка зацепилась за волосы. Пытаясь
распутать пряди, я сказа-ла напряженно: