Мелодия леса

На пути в общую столовую Мелоди наконец-то начало отпускать напряжение. В груди даже нарастало радостное волнение: еще немного и она увидит своих друзей. На ее лице появилась слабая улыбка.

В коридоре она заметила количество остальных испытуемых из ее группы и лучик радости снова сменился тяжелым чувством. Из первичного состава остались лишь она, Кора и Сандэй. Остальные были новичками, такими же как сорок девятая, которая, казалось, успела освоиться.

Новая столовая мало отличалась от прошлой и им не потребовались инструкции чтобы понять что где  находится. Увидев знакомую худощавую фигуру с растрепанными каштановыми волосами, Мелоди направляется к нему. Около Уилла никто не сидит, что приводит ее в легкое недоумение, но не заставляет изменить свои намерения.

- Привет, - негромко здоровается Мелоди, наклонившись к его уху.

Уилл был настолько глубоко в своих мыслях, что даже не заметил ее появления. Ее голос отвлек его и он раздраженно поднял голову и уставился на подругу. С мгновение Мелоди гадала, не допустила ли она ошибку, направившись прямо к нему - он был определенно не в духе. Но, поняв кто находится перед ним, раздражение на его лице словно по щелчку сменилось неверием, а затем - радостью.

- Мелоди... - прошептал он. - Это правда ты?

- Кто же еще? - она положила свой поднос рядом с его. - Можно мне тут сесть?

Он не ответил на ее вопрос и вместо этого поднялся со своего места и стиснул ее в объятьях. Ее переполнили неловкость и желание отстраниться.

- Я уже думал, что никогда тебя больше не увижу, - пробормотал Уилл, все еще не убирая рук.

- Да, я знаю. - Она была так же рада видеть его, но ей хотелось чтобы он поскорее ее отпустил. - Все хорошо, видишь?

- Да, прости. - Он снова опустился на скамью. - Ты отлично выглядишь. Никаких жутких глаз и все такое.

- Не настолько все было жутко...

- Настолько. - Он криво улыбнулся. - Ты даже не представляешь, каких усилий мне стоило смотреть на тебя и не морщиться.

- Ты, как всегда, тактичен. - Она взяла ложку и стала тыкать ей в омлет. - Ты это уже пробовал? Они случаем не поменяли поваров вместе с отсеком?

- К сожалению, нет. - Он тоже принялся за еду. - На вкус все такая же резина.

- Можно подумать ты когда-либо ее пробовал,- усмехнулась Мелоди.

- Нет. - Он задумчиво почесал подбородок. - Но мне хочется думать, что она именно такая на вкус.

- Как знаешь. - Она отправила в рот первый кусок и заставила себя проглотить его. Резина? Может земля? Или песок? Черт его знает.

- Как проходят твои будни? - поинтересовалась она, теперь уже оглядывая зал.

- Все так же. - Уилл проглотил свой завтрак быстрее нее и теперь пил сок. - Вряд ли в ближайшее время что-то изменится.

- Ты мне никогда не говорил, знаешь ли ты, чем именно занимаются ваши ученые, - рассеянно заметила Мелоди. Внезапно ей пришла в голову мысль поделиться с Уиллом последними событиями, что произошли с ней. Ему ведь можно доверять? - Знаешь...- она склонилась к нему ближе и теперь шептала. - Меня тут бы и вовсе не было, если бы не охотник Скай. Но я хотела рассказать не об этом...Когда я все-таки уснула после воздействия лекарства, мне приснился сон, который я не могу так просто выбросить из головы.

Он вздохнул и наклонился еще ближе - теперь она была окружена его запахом.

- В этом сне я убила доктора Броуди. - Мелоди поморщилась. - Это ведь ненормально, верно?

- Мне кажется, это-то как раз нормально. Твое подсознание говорит тебе, что ты хочешь освободиться от гнета этих...ученых, - сдержанно закончил он.

- Думаешь, мне стоит кому-нибудь рассказать? Я ведь не убийца, а во сне мне это понравилось... - она закрыла глаза руками. - И я тогда подумала, что хочу сделать это еще раз!

- Прекрати нести чушь. - Уильям нетерпеливо постучал пальцами по столу. - Это был всего лишь сон. И даже если ты захочешь прикончить кого-нибудь на этой базе, то лично я даю тебе на это зеленый свет.

- Это не смешно! - отрезала Мелоди, убирая руки и зло глядя на него. - Ты же понимаешь, что я никогда не смогу сделать ничего подобного!

- Даже ради свободы? - его взгляд стал изучающим. - Даже чтобы выбраться отсюда?

- Любая попытка побега будет жестоко наказана. Ты ведь это знаешь не хуже меня. И какие у нас шансы, Уилл? Мы беспомощны.

- Мы и вправду говорим о том какие у нас есть шансы на побег?

- Да, ты прав, это глупости. - Она стала поспешно доедать остатки омлета. - Пустые разговоры.

- Я не считаю их пустыми. - Он скрестил руки на груди. Она чуть не поперхнулась от его слов.

- Или ты сошел с ума или шутишь, - недоверчиво пробормотала Мелоди.

- Что если я тебе скажу, что на мне испытывают вовсе не препараты? - поинтересовался Уилл, наблюдая за ее реакцией.

- Что же тогда?

- Так же, как и всем нам, нашей группе вкалывают антиоборотную сыворотку. Она действует на тело, но не на разум. - Его слова все еще казались ей туманными и непонятными.

- Это я знаю, - нетерпеливо сказала она. - Хватит говорить загадками, Уилл.

- Наша малочисленная группа обладает другой способностью, которую наши тюремщики опасаются и хотят контролировать. Они изучают ее природу и хотят уметь защищаться от нее. - Его ухмылка стала злобной. - Но пока им мало это удается.

Наверное, у нее глаза стали как блюдца. О чем он говорит?

- Мы умеем контролировать разум как людей, так и оборотней.

- Нет. - Она покачала головой. - Ты определенно шутишь. Не смешно.

- Я не шучу.

- Вас ни за что не пустили бы к остальным. Если они не могут контролировать и подавить это, вас бы просто уничтожили.

- О, они нашли способ контроля. - Теперь он был удивительно спокоен. - Я все время ношу прибор, который активируется на расстоянии и почти мгновенно погружает меня в сон, когда им это нужно. Он почти не чувствуется, но я знаю, что он там.

- Это невероятно. Они, конечно, говорили нам, что некоторые оборотни обладают экстраординарными способностями, но такое... - удивление в ней смешалось с любопытством. - Какого это? Быть в чьей-то голове и подчинить себе его волю?

- Неприятное чувство. И отнимает кучу энергии, - пожал он плечами.

- Это сложно?

- Это нелегко, - сдержанно ответил Уилл. - Особенно, когда охотники выходят из себя после сотой неудавшейся попытки защитить свой разум и начинают срываться на тебе.

- Прости. - Она вновь уставилась в свой поднос.

- Ничего. Ты не могла знать.

- Почему ты ничего нам не рассказывал?

- А смысл? Я и теперь не совсем понимаю, почему я это делаю. Иногда мне кажется, что ты не хочешь выбраться из этого места. Что ты настолько срослась с ним, что не видишь ничего дальше него. Малейшие попытки разжечь хоть какую-либо надежду либо резко прерываются, либо игнорируются. Одно и то же выражения обреченности на каждом лице. Не сходит оно и с твоего. - От его слов у нее по коже поползли мурашки. В них было больше холодного сдержанного гнева, чем она когда-либо слышала от него.

- Ты не прав. Конечно же, я хотела бы сбежать отсюда.

- Ничего не делая ради этого?

- Что ты предлагаешь?

- Мы должны придумать план, основываясь на твоих и моих наблюдениях. Один я не могу ничего сделать. Возможно, кто-то еще...

- О чем вы тут шепчетесь? - к ним подсела Сандэй.

- Просто гадали, какая погода на улице и разрешат ли нам сегодня прогулку, - выкрутился Уилл. - Чудесно, что сорок седьмая снова здорова, правда?

Сандэй легко подключилась в беседу и вскоре они обменивались полушутливыми-полусерьезными репликами с Уиллом по поводу забавной одежды докторов и частоты стирки их халатов и комбинезонов. Мелоди даже не пыталась прислушиваться. Слова Уилла заставили ее задуматься на тему, которую она тщательно избегала до этого.

Был ли у них реальный шанс выбраться из этого места живыми?

***

Анна прекрасно понимала, что следовало поспать и набраться сил, но никак не могла заставить себя даже закрыть глаза. За годы бессонных ночей Бенджамин при необходимости мог уснуть где угодно и в любое время суток. Устроившись с ним рядом на полу, она подождала, пока его дыхание выровняется, а затем села, опершись спиной о стену и просто смотрела в темноту.

Домик Джеймса не отличался от остальных в этом поселении. Достаточно просторный для одного человека, он состоял из двух комнат и ванной. В отличие от их сожжённого лагеря, тут были  элементарные удобства вроде водопровода и электричества, однако она сомневалась, что ими пользовались на постоянной основе. Джеймс не посчитал необходимым наличие кровати в доме и спал на кушетке. Они устроились прямо на полу.

Ночная темнота усиливала ее тревоги, заставляя ее видеть все мрачнее, чем оно было на самом деле. О том чтобы расслабиться не шло и речи - ее внутренний монолог практически не прерывался. Любая другая тема или предмет, что могли бы отвлечь ее, сразу же отвергались ее воспаленным разумом.

В комнате было тепло, даже душно. Вскоре ей показалось, что она задохнется, если пробудет в ней еще хоть минуту. Бесшумно поднявшись, она решила выйти на улицу.

Обуваться не было необходимости - любой лишний шум мог помешать отдыху Бена. Хотя бы он должен сохранить ясный разум. Открыв дверь и с удовлетворением отметив, что та не скрипит, Анна оказалась на улице.

Темная фигура, сидящая у входа, заставила ее вздрогнуть. Джеймс не поднял на нее глаз и не сказал ничего, поэтому она тоже решила хранить молчание и пристроилась рядом. Не стоило навязываться - если он захочет, то сам заговорит, в обратном же случае, она лишь впустую потратит время и энергию. Этого она уже наделала вдоволь.

От Джеймса пахло каким-то животным, возможно, он и в самом деле был на охоте. Хотя насколько лучше пахнет от нее, после целого дня в лесу в такой духоте?

- Не стоило вам сюда приходить, - тихо сказал Джеймс.

- Я согласна. Но теперь поздно об этом жалеть.

- Именно поэтому ты не спишь? Потому что ни о чем не жалеешь?

- Мне есть о чем подумать.

Молчание. Но даже этот небольшой диалог согрел ее. Однако все еще нужно было действовать осторожно и ни в коем случае не быть напористой.

- Удачная охота? - безразлично поинтересовалась она.

- Не то чтобы тебя это интересовало, верно? - усмехнулся Джеймс. - Леса тут хороши для этого. И Сирша неплохо натаскала меня.

- Ты все еще думаешь о ней?

- А ты нет?

От его вопроса она поежилась. При всем желании, она не могла забыть о Сирше Грамон. Но стоит ли говорить Джеймсу о том, о чем она не говорила даже Бену?

- Я была в ее голове, Джеймс. Я видела многое ее глазами. - Совсем рядом с ними пролетела какая-то птица, может, сова? - Мне никто не говорил этого, но вторжение в чей-то разум оставляет свои следы. Словно часть ее воспоминаний стали моими. Я не могу ее забыть.

Теперь он смотрел на нее. Она почти не видела его лица в темноте и могла только гадать, какое на нем было выражение. Понимания? Сочувствия? Раздражения? Безразличия?

- Она оставила свой след.

- Несомненно,- согласилась Анна. - Иногда мне кажется...- не закончив фразу, она уже передумала раскрываться ему.

- Что ты слышишь ее голос? - усмешки в его голосе больше не было. - Ну что ж, добро пожаловать в мой мир. Я могу сказать, что она не покидала меня с момента своей смерти.

Анна покачала головой.

- И ты все еще ни о чем не жалеешь?

- Нет, - отрезал он. - Общество оборотней никогда не функционировало должным образом. Сколько было сделано для так называемого «мира», который стал лишь затишьем перед бурей? Неужели ты и сейчас этого не видишь? Приближается новый шторм и мы ничего не можем с этим поделать.

- Ты о том, что происходит в лагере?

- Возможно, мы и живем в лесу, но мы многое видим и слышим отсюда, - вздохнул он. - Не удивлюсь, если эта так называемая «болезнь» всего лишь начало.

- То есть ты считаешь, что кто-то намеренно распространил ее и вызвал эпидемию? Как такое может быть? - то ли она соображала слишком медленно, то ли просто не хотела верить в такую возможность.

- Не нужно казаться глупее, чем ты есть, Анна.

- Ты же понимаешь, насколько серьезны эти обвинения?

- Мне нечего опасаться, я местный сумасшедший, - фыркнул Джеймс. - Что не мешает мне думать и анализировать происходящее.

- Значит, тебя не очень-то тут любят? Я надеялась, что ты найдешь тут покой.

- Возможно, ты и надеялась на это, а вот остальные просто хотели от меня избавиться. Хотя будь я на их месте, то поступил бы хуже.

- Не поступил бы. Ты всегда был против радикальных мер.

- Ссылка довольно мягкая мера, по сравнению с казнью. Я не знаю, как я поступил бы с предателем,-  пожал он плечами.- И сколько раз говорить тебе, что я не тот, что раньше? Что нет смысла взывать к моей совести или благоразумию?

- Можешь повторить это тысячу раз, если тебе так хочется. - Она подперла голову руками. - У нас вся ночь впереди, я послушаю. Но это не значит, что я поверю хоть одному слову.

- Упрямая ослица.

-  Уж какая есть.

В его голосе не было злобы и она расслабилась. Что бы он не говорил, пусть продолжает - главное, чтобы он вновь не замкнулся в себе и не отгородился от нее.

- Значит у вас есть сын? - после недолгого молчания спросил ее Джеймс.

- Да. Его зовут Седрик. - Ей снова стало немного не по себе, когда она представила, как он отреагирует когда узнает новости о своих родителях. Как бы ей хотелось защитить его от страха и тревог. - Он очень спокоен и сдержан для своего возраста, но у него пытливый ум. Несомненно, он пошел в отца. Но, думаю, он тебе понравится.

- Я все же надеюсь, что он больше похож на тебя, чем на Ларсена, - фыркнул Джеймс.

- Он сейчас в школе, - продолжила Анна, которой хотелось выговориться. - Но скоро выходные и вряд ли мы вернемся до этого времени, чтобы забрать его домой.

- Пока рано делать выводы. Что это за школа?

- Ты не слышал? После того как Адриан оставил мне наследство, я вложила большую его часть на создание новой школы. В которой я, собственно, и работаю.

Он тихо рассмеялся. Она сначала даже не поверила, что это были звуки смеха - настолько приглушенно и хрипло они звучали.

- Такого поворота я не ожидал. Но, пожалуй, это лучшее вложение семейного фонда. Я рад, что ты завязала с охраной других. Это было самое неподходящее распределение, о котором я когда-либо слышал.

Анна пожала плечами. Если бы не оно, у нее, возможно, не было бы шанса сблизиться с Бенджамином, поэтому она считала стечение обстоятельств вполне удачным и мало о чем жалела.

- Я скучала по тебе, Джеймс. - Она положила голову на его плечо. Он застыл.

- Ничего не изменилось, Анна. После всего этого, я хочу чтобы ты перестала приезжать сюда. Это бессмысленно.

- После сегодняшнего разговора мне так не кажется. Ты намного спокойнее, чем раньше. Возможно, я могла бы убедить Бена и остальных...

- Нет. - Джеймс оттолкнул ее и резко встал. - Нет смысла даже пытаться. Я туда не вернусь.

- Неужели ты хочешь остаться тут до конца своей жизни? - ее голос невольно повысился.

- Ты всегда можешь заставить меня делать то, чего хочешь ты, - холодно ответил он ей, направляясь к деревьям.

- Я сделала это для твоего блага. - Она сделала пару шагов и остановилась. - Я хотела освободить тебя от Сирши!

- И подчинить себе. - Он был все так же холоден. - Ты ни на секунду не задумалась о том, что это был мой выбор?

- Я понимаю, что это была ошибка.

- Это становится твоей второй натурой, не так ли?

Она не нашлась, что ответить. Джеймс удалялся от нее все дальше и дальше и вскоре совсем пропал из виду, а она продолжала стоять на месте, глядя ему вслед. Кто дергал ее за язык? Все шло так хорошо...

Только когда Бен обнял ее, она поняла насколько замерзла. Его руки были теплыми, как всегда. Наивно с ее стороны было полагать, что он спит. И, конечно же, он слышал их разговор.

- Анна, он все еще нестабилен. Ты не психолог и не психотерапевт, тебе сложно подобрать правильные слова. Не нужно винить себя.

- Я снова все испортила.

- Возможно, тебе и в самом деле следует оставить его в покое. Розенкампф докладывал об улучшении его поведения. Ты же, возможно, напоминаешь ему обо всех травмирующих событиях, которые так расшатали его психику.

- Я просто хотела ему помочь. - Анна неловко вытерла глаза тыльной стороной ладони. - Стоило тебя послушать с самого начала. Как только мы выберемся отсюда, ноги моей больше не будет в этом месте.

- Так будет лучше и для тебя. Пойдем внутрь, тут довольно холодно.

- Хорошо...

Ей хотелось задать себе хорошую взбучку, которую, видит Бог, она заслуживала.

Какая же ты эгоистичная тварь, дорогуша. Может хватит уже изображать святую невинность?

***

Когда Тобиас и Николь были младше, в гостиной висело огромное полотно. На пожелтевшем со временем холсте масляными красками было изображено огромное раскидистое дерево, с большим количеством ответвлений и толстыми ветками. Приглядевшись, на них можно было прочитать имена. Генеалогическое древо семьи Розенкампф.

Ему всегда казалось удивительным и немного глупым такое тщательное и детальное его изображение - каждый листик, каждое углубление на коре было хорошо различимо и использование красок было «практически совершенным», как выразилась когда-то Никки. Он в этом мало разбирался, ему оставалось только поверить ей на слово. Но зачем, черт побери, было тратить столько времени и усилий на детали, когда единственное, что на самом деле имело значение во всем этом «произведении искусства» - это имена?

И он, и его сестра родились после периода войны с волками и поэтому выросли уже на горной территории. Его родители, очевидно услышав в свою очередь от своих, иногда рассказывали им о прежних временах, об их предках и о том, как жилось до конфликта.

Под пристальным взором отца, они, бывало, изучали историю их семьи. Некоторые имена вызывали на его лице улыбку - например, среди его них числились такие как Ирмингард, Адельтрауд и Даэдалус - но, по крайней мере, это объясняло откуда у них взялась такая сложная и труднопроизносимая фамилия. Не мог не радовать и тот факт, что имена в их семье не передавались по наследству. Даэдалус Розенкампф...Бррр.

Разумеется, древо не включало всех их предков и поэтому ему нравилось задавать отцу вопросы о тех, чьи мена были написаны поверх корней дерева, подвергая сомнению таким образом не только его знания, но и испытывая его терпение.

- Я не могу точно сказать, чем именно они занимались, Тобиас, - строго отвечал ему отец, когда Тоби ткнул пальцем на Дагмара и Арану Розенкампф и спросил об их судьбе. - Если тебе это так интересно, можешь поискать в архивах и, если тебе повезет, то ты найдешь информацию о них. Многие наши предки занимались наукой и искусством, поэтому вполне возможно, что какие-либо сведения существуют.

Отец явно хотел отвязаться от него, но Тобиас не собирался так просто сдаваться.

- Возможно ли, что они относились к периоду, когда оборотни могли принимать любую форму?

- Возможно, но боюсь, точно мы этого никогда не узнаем, - покачал головой Бастиан.

Он только собирался открыть рот и спросить к чему им вообще это дерево, которое не содержит в себе никакой полезной информации, что было бы ярко выраженной провокацией с его стороны, когда Николь подняла руку.

- А кто приказал изготовить эту картину, папа? - поинтересовалась она и в ее глазах горел истинный интерес и восхищение. - Она выполнена так профессионально, что не сомневаюсь, это сделал художник.

- Одна из ваших прапрапрапра...бабушек, Одиллия. - Не касаясь картины пальцем, он провел линию от их ветки до имени той, которую только что назвал. - Она очень интересовалась историей нашей семьи и непременно хотела иметь подобное древо. Даже не представляю себе, сколько труда было вложено чтобы собрать столько информации.

Потратить столько времени и денег на подобную фигню. Изображать интерес становилось все сложнее и сложнее. Пожалуй, он бы предпочел наказание подобному времяпрепровождению. Или это оно и было?

- А имени художника не сохранилось? - продолжила расспросы Николь.

- Только его инициалы. Видишь, в углу?

Пока они пытались там что-то разглядеть, у Тоби появился шанс зевнуть. История и антиквариат мало интересовали его и он давно отправил бы подобный хлам в подвал, если бы мог. Какая разница насколько великими были их предки, если сейчас они вынуждены жить где-то в горах и подчиняться обществу волков и охотников?

- А если кто-то из Розенкампфов решит пожениться или выйти замуж за кого-то, кто не является частью нашей семьи? - он уже не мог остановиться. - Их имена тоже припишут сюда? Или их ветвь просто закрасят?

Бастиан нахмурился.

- Теоретически, нет необходимости добавлять имена супругов, только их общих детей. Однако наша семья всегда придерживалась традиций и не приводила никого постороннего.

Отец бросил на него предупреждающий взгляд. Он и сам понимал, как близко он подошел к черте.

- Sanguis et imperium, - прошептала Никки, продолжая рассматривать картину.

Кровь и власть. Как пафосно. Но именно эти два слова были своеобразным девизом их семьи и так же находились на полотне - в центре золотистой ленты, что словно бы развевалась на ветру над деревом. Справа и слева были еще два слова- sanitatem и mortem. Исцеление и смерть. Чудное настроение складывалось от просмотра этого древа.

Все разговоры об их предках и семье заканчивались, как правило, одним и тем же -напоминанием Бастиана о том, почему эта «чистота» крови так важна была в их случае. Чтобы сохранить дар. Причем не было никакой гарантии, что они вообще могли использовать его хотя бы раз в жизни. Что ж, когда они прибегнут к нему, это и будет их последний раз.

И именно этого их отец не захотел сделать даже ради спасения их матери и своей жены.

***

Желая дать Никки немного времени  чтобы собраться с духом и мыслями, Тобиас сидел на кухне в одиночестве. Он нервно постукивал пальцами по столешнице. Одна из его старых привычек вновь взывала к нему - ему хотелось успокоить нервы, но он знал, что сегодня не стоит даже думать о том, чтобы закурить. Он давно бросил это дело и не следовало возвращаться к нему теперь. Не из-за отца.

Его дядя Дариус поджидал в гостиной, вместе с его младшей дочерью Элси. Его средний сын Саймон уже отправился к месту церемонии. Как и Тоби, он всячески избегал встречи и общения, чувствуя ту же неловкость и отчуждение, что и его кузен. Никто не ожидал присутствия старшего сына Дариуса, Эйдена. Хотя даже если бы его и пригласили, он вряд ли согласился бы присоединиться к ним. У Эйдена и его отца отношения были еще более натянутые, чем у Тобиаса и Бастиана. Однажды Тоби пришлось буквально вытягивать кузена из петли и он сильно сомневался, что Эйден простил отцу то неодобрение и давление, чуть не заставившие его покинуть этот мир. Но не время думать об этом. Можно было не опасаться, что в такой день заговорят о нем.

На Тобиасе был белый костюм, который он захватил с собой из дома. Ткань была настолько мягкой и крой таким удобным, что он чувствовал себя в нем непринужденно и комфортно, как если бы был в джинсах и свитере.

На кухню вошел Дарен, на ходу расстегивая верхнюю пуговицу рубашки и взлохмачивая волосы, которые его мать, несомненно, пригладила всего пару минут назад.   

- Ну нет, так не пойдет, - усмехнулся Тоби, жестом подзывая сына к себе. - Давай не будем расстраивать маму еще больше.

- Неужели одна расстегнутая пуговица испортит все? - картинно вздохнул Дарен, но все же застегнул ее прежде, чем это сделал Тоби.

- Потерпи совсем чуть-чуть. Таковы уж правила, ничего не поделаешь.

- Почему мы не одеваем черное, как люди, или красное, как волки? - недовольно спросил Дарен. - Белый - дурацкий цвет, в нем так легко испачкаться. А если на мне появится хоть одно пятно, мама меня убьет.

- Так уж и убьет? - фыркнул ирбис, наблюдая за тем как сын взгромождается на высокий табурет рядом с ним. - Сегодня нам следует быть особо чуткими и внимательными, ты же это понимаешь?

- Конечно, папа, - кивнул Дарен. Другого Тоби от него и не ожидал. Хотя следующий вопрос застал его немного врасплох. - Ты ведь не любишь бабушку и дедушку, верно?

Его сын не был слепым и, если уж быть до конца честным, то Тоби притворялся не особо старательно.

- У нас непростые отношения, - осторожно сказал он. - Все мое детство мне казалось, что твой дедушка был излишне строг и во многом не прав. Тяжело отпустить это чувство, хотя я стараюсь. Он очень изменился с тех пор.

Дарен пожал плечами.

- Главное, не делай как он и все будет хорошо.

- Я стараюсь. В обратном случае, я уверен, ты не упустишь шанса наставить меня на путь истинный. - Отец и сын улыбнулись друг другу. - Если тебя что-то напугает сегодня или ты почувствуешь себя неуютно, сразу дай мне знать, хорошо? Ты также можешь отвернуться во время церемонии, ничего постыдного и неуважительного в этом нет.

- Мне не пять лет, пап, - напомнил ему сын.

- Я знаю, но ты на таком мероприятии впервые, так что...

- Ладно-ладно, можешь не продолжать.

- Я вижу как ты закатываешь глаза, молодой человек. Это невежливо.

Они замолкли, когда в комнату вошла Николь. Бледная и собранная, она смотрела прямо перед собой так, словно не видела ничего.

- Мама, ты в порядке? - Дарен тут же подскочил к ней. - Может дать тебе воды?

- Нет. Пора.

- В таком случае, пойдем.

Церемония, которая практиковалась в общине ирбисов, была такой же древней как и та, которую использовали волки. У них, несомненно, были общие корни - в обоих случаях традиционным элементом являлось сожжение. Правда если волки адаптировались под современность и сжигали своих покойников в специально предназначенных для этого  местах и затем получали пепел, который они могли развеять по ветру, то ирбисы отказались от подобной «модернизации» и продолжали использовать те же методы, что и тысячу лет назад. Подобная церемония проводилась редко по причине удлиненного жизненного цикла оборотней и их способности к исцелению, поэтому не было необходимости вносить какие-либо существенные поправки и изменения в ее ход.

Верность традициям, верность семье. Эта истина вдалбливалась им в головы с самого рождения.

На небольшом возвышении вдали от деревьев стоял так называемый ритуальный камень, представляющий собой что-то вроде гигантского ложа, на котором в данный момент лежало завернутое в саван тело Микаэлы Розенкампф. Тоби почти не сомневался в том, что материал был пропитан чем-то легко воспламеняемым. Кто подготовил ее ко всему этому? Впрочем, неважно.

Он едва заметил присутствие остальных ирбисов в таких же белых одеяниях. Не смотрел он и на отца и на остальных членов своей семьи. Он обнимал Никки за плечи и наблюдал за язычками пламени, которые разгорались все ярче. Не было никаких речей или молитв. Каждый прощался с ней  как мог - кто-то делал это мысленно, кто-то оплакивал ее, другие бросали в огонь кусочки бумаги с написанным на них прощанием. Церемония всегда была лишена пустых разговоров и завываний, это был своеобразный жест уважения с их стороны по отношению к умершей.

Похоже, что Микаэлу любили гораздо больше, чем ее мужа, с грустью отметил он, поняв, что людей собралось гораздо больше, чем он ожидал. Гораздо больше, чем их семья могла надеяться.

Возможно, все не так плохо, как ему показалось на первый взгляд?