Мелодия леса

- Возможно, вам эта история покажется неправдоподобной или даже глупой, - негромко начал Джон Морган, не поднимая глаз на свою собеседницу, которая одновременно являлась как возможной союзницей, так и палачом. - Если спросить Кэтрин, то она охарактеризует меня как ветреного, неуверенного в себе и своем предназначении разгильдяя и, в общем-то, будет права. Довольно долго так оно и было - мне не нужно было выбирать. Мой путь не был предрешен, но никто и не торопил меня с выбором. Я учился, поездил по миру, затем, разумеется, вернулся в свою общину...Любите вы ли свою общину, Анна? Уверен, что да, а если нет, то вы просто этого еще не знаете...Никто и никогда не поймет вас лучше чем ваши соплеменники. Даже если вы покинете их, часть ваших мыслей и вашей души останется с ними - слишком долго вы делили одни заботы, мысли...Но это все отступление. Вернувшись в общину, я все еще не был уверен, чем именно хочу заниматься. Я хотел работать, но боялся ошибиться. Понимаете, я один из тех людей, которые тяжело привыкают к новому, но стоит этому случиться, как я врастаю в это окружение своей душой и телом. Так же и с людьми. Кэтрин я знаю с детства, с ней я мог быть смелым и даже смешным, но это не значит, что так происходит со всеми. Закрываться от людей стало моей привычкой быстрее, чем я успел это осознать. Кэтрин очень хотела меня видеть в бюро...и на минуту я даже допустил мысль, что это возможно. Это снимало бы некую ответственность о принятии важного решения...Боже, как я жалок. - Он усмехнулся. - Хорошо, что я вовремя одумался. Из меня вышел бы отвратительный сотрудник.

В мою привычную жизнь вмешался случай. Случай безобразный, постыдный. Я не хотел никому говорить о нем и, возможно, именно поэтому Кэти не смогла вычислить каким именно образом на меня осуществляется давление. Хотя для сотрудника бюро она иногда проявляет просто удивительную невнимательность и эгоцентричность.

Я возвращался домой после встречи с друзьями в одном из ирландских баров. Я был пьян, но все еще мог идти. Было уже за полночь и шел дождь. Типичная погода для времени года и этого города. Знаете ли вы, что наш город считается настолько безопасным, что можно ходить ночью в одиночку? Так, по крайней мере, говорит официальная статистика. Обычно так оно и есть. Но в эту ночь мне по-крупному «повезло». Я помню каждую секунду этого происшествия, словно они выжжены у меня в мозгу. Пошатываясь, я шел домой, когда услышал крик из подворотни. Я замер. Мужские голоса и пронзительный женский голос. Спотыкаясь, я сделал несколько шагов в их сторону. Женщина кричала, умоляла о помощи...Но затем кто-то, похоже, заставил ее замолчать. По голосам и частично по запаху я понял, что их было, как минимум, пятеро. Женщина и четверо мужчин. Чувствуя, что в таком состоянии я вряд ли смогу ей чем-то помочь, я принялся искать мобильник чтобы позвонить в полицию. Я тщетно искал его...он остался на стойке в баре, так же как и мой бумажник, о чем я узнал позже. Я также не являлся одним из тех предусмотрительных типов, которые носят при себе что-нибудь вроде перцового баллончика или прочих средств самозащиты. Хотя помогают ли они в дождь? Вот ведь вопрос...Но как и многие из нас, я рассчитывал на свою силу перевертыша. Мы ведь почти бессмертны, верно? Я бесшумно переместился ближе к подворотне, откуда доносились звуки. Мужчины волокли молодую женщину в другой конец переулка. Я знал, что должен ей помочь, как-то задержать их пока кто-нибудь еще не появится...

Одновременно во мне проснулись совершенно другие мысли. Вы должны понять, Анна, что я никогда не был склонен к насилию. Даже если бы я и стал сотрудником Бюро, то занимался бы аналитикой, а не стал бы полевым сотрудником...Господи, надо же было мне выпить именно в эту ночь! - Он стукнул ладонью по полу, заставив Анну вздрогнуть. - Алкоголь притупляет не только наши умственные способности и моторику, но и наш пресловутый дар причинять боль другим...Какая же я ошибка природы. - Его усмешка исполнилась горечи. - Кэти всегда относилась с иронией к этой моей стороне характера. Я не хотел причинять перевертышам и людям боль. Хотя как я могу это говорить после всего того что я сделал? Мне никогда не искупить своей вины.

Я струсил. Я не смог заставить себя выйти им навстречу и принять на себя удар. Несмотря на мое происхождение, все закончилось бы тем, что меня избили бы до полусмерти, а в худшем случае, и убили. Картины тысячи возможных исходов проносились у меня перед глазами и немногие из них были позитивными. Меня тошнило от собственной трусости и никчемности, но я не смог заставить себя сделать и шаг. Я стоял и ждал. Я слышал крики, видел как кто-то разорвал на ней одежду, затем подъехала машина, они толкнули ее внутрь и уехали.

Позже я не раз спрашивал себя: почему я не пошел и не стал искать помощи у других? Почему я не смог двинуться с места? Почему я замер и стоял столбом, пока они причиняли боль живому существу? Разве такими были мои принципы? Разве так меня воспитывали?

Я вернулся домой под утро. Я промок насквозь и продрог. Но я не мог и не хотел спать. Я стал судорожно копаться в интернете и искать сведения о недавно  совершенных преступлениях. Как глупо, как будто этот случай так быстро попал бы в поле зрения полиции. Не найдя ничего, я позвонил им и рассказал все что знал. А знал я немного - я не видел их лиц, даже не рассмотрел номера машины преступников. Бесполезнее и глупее меня свидетеля не было в истории. Я ничем не мог им помочь. Стыдясь, я попросил остаться анонимным свидетелем, сказав, что боюсь мести преступников. Но, разумеется, причина была не в этом. После звонка я занялся тем, что умею делать лучше всего - ждать.

Через две недели, в течении которых я почти не ел и не спал, я узнал, кем она была. Майя. Тридцать два года, разведена. Тело найдено на окраине города. Согласно словам экспертов, она была изнасилована, затем убита. Ее насиловали не один раз, вероятно, получая удовлетворение не только от тела, но и от страданий и криков несчастной. Она была беззащитной, в руках монстров...Знаете, Анна, люди могут быть большими монстрами, чем мы. Но в этом случае я был гораздо хуже них. Я оказался мерзкой дрожащей тварью, что беспокоилась только о собственной шкуре. И это пятно останется навеки на моей совести.

У нее осталась дочь, Эрин. Девочка восьми лет. Родственников у Майи не осталось и девочку определили в приют. Наверное, повинуясь зову долгу и совести, я должен был удочерить ее и заботиться о ней до конца жизни...таким и был мой первоначальный порыв. Но что я мог дать ребенку? Я сам еще не мыслил как взрослый и независимый человек. Без работы, без опыта общения с детьми. Конечно, в жизни и фильмах много примеров, когда мужчины берут на себя такую ответственность и у них все налаживается...Но я так не смог. Вместо этого я решил оставлять ей разные приятные сюрпризы, переводить для нее деньги и заботиться о ней, оставаясь в тени. Работники приюта сначала отнеслись ко мне с подозрением, а затем начали симпатизировать. Похоже, они подумали, что я не забираю ее оттуда только из-за боязни, что я ей не понравлюсь. Они решили устроить нам личную встречу. И она состоялась через пять месяцев после гибели ее матери.

Что это была за встреча, Анна! Ведомый угрызениями совести и не подозревая о предстоящем испытании, я вновь нес чек и сладости для Эрин. «Случайно» именно в этот момент это невинное создание оказалось в рабочей комнате воспитателей. Несомненно, они рассказали ей о моем визите. У девчушки были огромные серые глаза и мне показалось, что она видела меня ими насквозь. Всю мою вину и дурные мысли, что клубились в моей душе подобно грозовому облаку. Такая маленькая, беззащитная и грустная...И все из-за меня. Я не знал, что делать. Я не мог заставить себя сдвинуться с места, сказать что-нибудь...Перед ней стоял убийца ее матери. Знала ли она об этом? Догадывалась ли? Оставив на столе все то, что должно быть передано ей, я выскочил из комнаты. В голове гудело, сердце стучало как бешеное...Пройдя несколько шагов, я рухнул на диван в приемной. На глаза навернулись слезы. Я готов был проклинать себя за трусость. Ей нужна была помощь, а я вновь веду себя как эгоцентричный идиот!

Когда я вернулся туда в следующий раз, я попросил одного из воспитателей отвести меня к ней. Я смог как-то объяснить свое странное поведение. Удивительно, что мой затуманенный мозг смог выдать какой-то логичный мотив...Я даже не помню что говорил. Все внутри меня дрожало от ужаса и какого-то странного нетерпения. Я захотел увидеть ее, поговорить с ней, моим сильнейшим желанием было стать ей другом...Но это, пожалуй, было бы слишком щедро с ее стороны.

На ней было серое платье, волосы собраны в два неровных хвостика. Она рисовала. Я сел рядом и поздоровался. Большие серые глаза вновь наблюдали за мной. Без страха, без осуждения - все это пририсовало ей мое воображение в прошлый раз. В них даже было типичное детское любопытство. Говорить с ней оказалось легче, чем я думал. Она не стала мрачным замкнутым ребенком, которого я себе вообразил.

Я стал видеть ее чаще. Мне разрешали вывозить Рин, как я стал ее называть, в парки развлечений, зоопарки и прочие места. Я старался дать ей как можно больше тех светлых моментов, что она пережила бы с матерью, не будь я таким никчемным трусом. От ее улыбки мое сердце замирало...Я должен дать этой девочке светлое будущее, чего бы мне это ни стоило!

Так прошел год. Кэтрин прислала мне приглашение на одну из этих вечеринок, что так любит наша община. Так как я все реже появлялся на официальных мероприятиях, я решил принять его, чтобы не вызывать подозрений и не дать Кэти причин копаться в моей личной жизни. Мы с ней давно решили, что на роль пары мы не годимся и, проведя вместе несколько ночей, решили оставить это дело в прошлом. Мы все еще были друзьями и нам не нужны были никакие «привилегии». И это было верным решением.

Но я не знал тогда, что уже хожу «под колпаком». Охотники и члены ордена давно искали слабое звено, перевертыша, имеющего доступ в высшие слои, но не относящегося к ним, и на которого не сразу падет подозрение...Этим звеном оказался я - сын уважаемых родителей, приятель многообещающего сотрудника бюро, потенциальный служащий того же бюро. Да, Кэтрин в то время все еще не оставляла надежд. Найти средство давления на меня оказалось проще простого. Они выкрали Рин. И как только я узнал об этом, я готов был сделать все, что они от меня потребуют. Лгать, предавать, убивать. Я был готов отдать все, только чтобы она осталась живой и невредимой.

Я знаю, в общине оборотней не придают такого значения человеческой жизни, как в нашей. Вы давно отстранились от людей, закрылись в своей общине и имеете с ними только дела. Мы живем с ними бок о бок - без смешанных браков, но как равноправные члены общества. Вам мои мотивы могут показаться глупыми и неоправданными, но скажите, Анна, что бы вы сделали ради того, кого считаете своим ребенком? Разве вы не пошли бы на все только ради того чтобы он был цел и невредим?

***

Кажется, Кэтрин пересматривала этот момент уже сотый раз. Почти в каждой комнате этого здания стояли видеокамеры и гигантские расходы на них не всегда оправдывались, но не в этот раз: она была рада, что у нее есть эта запись.

- Что ты там надеешься увидеть? - скучающим голосом поинтересовался Донован. - Вряд ли что-то ускользнуло от нашего внимания после пятого просмотра.

- Доказательство того, кто больший идиот - я или Джон. - Кэтрин свернула видеозапись.

- Это ничего не меняет. Он все еще виновен в смертях гостей банкета. Я даже не уверен, может ли эта запись быть предъявлена в суде, ведь он рассказал все это под принуждением. Не физическим, но тем не менее - очевидно, что Сангре оказывала на него воздействие.

- Все обстоятельства будут учтены. - Кэтрин отодвинула от себя ноутбук, словно сражаясь с желанием пересмотреть запись еще раз. - Нам нужен специалист, который смог бы затранскрибировать речь.

- Мне кажется, или эти  обстоятельства пошатнули твою меру в то, что Морган - преступник и должен быть наказан по всей строгости закона? - на лице Донована не отразилось ничего, но Далкейт знала, что он внимательно за ней наблюдает.

- Разумеется, нет, - сухо ответила она. - Донован, ты хочешь отстранить меня от дела? Считаешь, что моим суждениям нельзя доверять?

- Ты с самого начала не должна была браться за него. - Он не был шокирован ее прямолинейностью.

- Я была ответственна за безопасность и организацию этого ужина, Донован, я! - Кэтрин поднялась на ноги. - Я должна исправить свои же ошибки.

- Он все еще твой друг детства. Кроме того, мне кажется, Анна раскрыла твою мягкую сторону, Кэтрин.

- Бред, - фыркнула Далкейт. - Она была полезна в нашей работе и я все еще надеюсь ее завербовать для дальнейшего сотрудничества, но на этом все.

- Как ты намерена поступить с Джеймсом Клермонтом?

- Я найду ему применение, не беспокойся.

- Соглашаясь на подобную сделку, ты должна была обдумать это заранее. Я не верю, что у тебя нет никаких мыслей по этому поводу.

Кэтрин вздохнула.

- Возможно. Но я не намерена разглагольствовать об этом. Под ногами он путаться не будет, это я обещаю. - Она взяла в руки мобильник и набрала номер. Гудки, одни гудки. - Хотела бы я обладать способностью залезать кому-то в голову и вызывать по первому своему желанию, - проворчала она.

- Все еще без результатов?

- Они как будто отключились от всего мира. - Кэтрин провела рукой по своим волнистым волосам, один непослушный локон тут же упал на щеку девушки. - Расстояние никогда не было большим недостатком, чем сейчас. Мы должны действовать слаженно, но...

- Мы не можем полностью контролировать даже то, что происходит в черте этого города, Далкейт, - напомнил ей Донован. - Мы еле замяли последний скандал. И не без последствий. - Он развернул к ней первую страницу утренней газеты. Заголовок гласил «Люди или монстры? Жертвы или охотники? Стоит ли нам и дальше ходить спокойно по улицам?».

- Желтая пресса, - раздраженно сказала Кэтрин. - Кто будет это читать?

- Всегда были те, кто был недоволен решением мэра пустить перевертышей в город и дать нам те же права что и остальным. - Оксли сделал глоток остывшего кофе. - Особенно им не понравилось словосочетание «экспериментальный проект», они кричали, что они не лабораторные мыши, что им страшно за свою жизнь и жизни детей. Многие уехали тогда, но не у всех была такая  возможность. Теперь их голоса стали громче и их число растет день ото дня. Идеальные условия для процветания варварских сект, вроде ордена охотников.

- В таком случае, стоит напомнить о пользе, которое наша община приносит городу. - Кэтрин скрестила руки на груди. - Поддержание порядка, бизнес, здравоохранение. И это далеко не все.

- Не мне это решать, но на мой взгляд, нам нужно действовать как можно осторожнее и продумывать что делать при худшем раскладе. - Донован вновь потянулся к кружке, но она была пуста. - Я схожу за кофе, тебе что-нибудь принести?

Кэтрин покачала головой. Как только ее напарник скрылся из виду, она открыла ноутбук и видеозапись. Несмотря на все пытки и зверское обращение, они не смогли выжать ни признания, ни правды, ни раскаяния у Моргана. На видео же его лицо было влажным от слез.

Черт бы побрал и Моргана, и Анну и ее собственное чертово сострадание!

Уже понимая, что она совершает ошибку, Кэтрин произвела несколько манипуляции на компьютере, взяла свою карту-ключ и направилась к лифту. Она оставила пиджак и свою сумку, чтобы Донован поверил, что она отлучилась лишь на пару минут, надолго задерживаться она и не собиралась. Почти сразу же ей стало зябко, по коже поползли мурашки. Однако она улыбнулась своим коллегам у входа во временное место заключения подозреваемых. Вскоре Моргана переведут в другую камеру и его будет не так-то просто увидеть.

- Мне нужно переговорить с Джоном Морганом. Пару неточностей в показаниях.

Охранники не задали никаких вопросов. В конце концов, это пока еще было ее дело. Вот только она скорее обреется наголо, чем одна чашка кофе заставит Донована Оксли отправиться на другой этаж. Еще до того как она закончит говорить с Морганом, Донован напишет рапорт о своих сомнениях насчет нее и не пройдет и недели как ее снимут с дела. Начальство особо возражать не будет- клубок ведь почти распутан, дальше можно обойтись и без Далкейт, которая не всегда действовала согласно протоколу и этим нервировала своих боссов, а тут еще и почувствовала симпатию к заключенному. Поможет ему еще и сбежать ненароком. Значит его нужно срочно перевести, запретить ей допуск и забыть об этом происшествии.

Морган сидел на своей койке, прислонившись спиной к холодной стене камеры.

- Здравствуй, Джон, - негромко поздоровалась Кэтрин. Он все еще выглядел так, словно восстал из могилы - землистого оттенка кожа, темные круги под глазами, выпирающие кости. Ни следа от того молодого человека, которого она думала что хорошо знает.

- Что привело тебя сюда, Кэт? Разве вы уже не получили от меня все что хотели?

- Не время утопать в жалости к себе. - Кэтрин зашла в камеру и устроилась рядом с ним. Слава богу, за чистотой камер хорошо следили. - Мне нужно описание этой девчонки и все, что ты можешь о ней рассказать: полное имя, дата рождения, в каком приюте она жила и прочее. Никто не хочет тратить времени на подтверждение твоей истории.  Если искать по одному лишь имени матери, это может занять много времени. Облегчи мне задачу, Джон.

- Зачем ты это делаешь? - хрипло спросил заключенный, поднимая на нее взгляд потухших глаз.

- Я хочу найти ее и облегчить твои чертовы страдания. Не подумай - ты их вполне заслужил и я не испытываю к тебе симпатии, а вот она - нет.

Глядя на ее прищуренные глаза и упрямо поджатые губы, Морган улыбнулся. Впервые за долгое время светлой счастливой улыбкой.

- Я верю в тебя, Кэт. Ты найдешь ее и позаботишься о ней.