Посвящение

Крепкая рука Киана снова опустилась на плечо Кейши и с силой дернула подругу, призывая двигаться вперед.

− Я могу идти и без посторонней помощи! − прошипела она.

− Это на тот случай, если тебе в голову придет какая-нибудь глупость... − отозвался вампир.

− А что будет со мной? − поинтересовалась я, наблюдая, как второй вампир, пришедший вместе с Кианом, стаскивает с дивана еле живого Андрея.

У меня в голове до сих пор никак не могла ужиться мысль о том, что друг каким-то невероятным образом сумел выжить.

− Мессир сам о тебе позаботится, − пробормотал незнакомец, закатывая рукав толстовки Андрея и поднося к его невероятно бледной коже иглу с уже успевшей стать привычной для глаз розовой жидкостью.

− Что... − прошептал друг, с трудом преодолевая дрожь в голосе. − Что со мной такое? Что вы опять со мной делаете?

− Заткнись! − прорычал здоровый детина, все это время стоящий возле дверей и смеривающий нас с Кейшей невероятно похотливым взглядом. − Если будешь дергаться, Майкл сделает тебе гораздо больнее!

Его лысая голова чем-то напоминала страусиное яйцо, изборожденное неровными витиеватыми жилами, а кривые желтые зубы вызывали отвращение.

«Он не похож на вампира, − подумала я. − Слишком уж безобразен...».

К реальности меня вернул тихий, едва слышный стон, сорвавшийся с губ Андрея.

Светловолосый вампир извлек из плеча друга иглу.

− Теперь моя очередь, − усмехнулся здоровяк и резво направился к дивану.

Его огромные руки с силой схватили Андрея за плечи.

− Не трогай меня! − прошипел друг, стараясь вырваться.

− Спокойно! − тот парень, что вводил инъекцию, схватил друга за голову и натянул ему на глаза синюю бархатную повязку.

− Так-то лучше, − протянул Киан. − Идем!

С этими словами они направились к двери, оставляя меня в комнате в полном одиночестве.

В тот момент, когда двери громко захлопнулись, скрыв от меня удаляющиеся спины друзей, я бессильно уперлась лбом в прохладное дерево и со всей силы опустила на его лакированное покрытие свои кулаки.

− Какая же... я дура! − протянула я, понимая, что над жизнями друзей снова нависла очередная угроза.

− Простите... − шептала я не в состоянии сдерживать слезы, которые уже ручьем текли из глаз.

− Прости, прости и ты меня! − теперь я уже обращалась к мысленно стоящему передо мной Анджею, который, скорее всего, теперь просто возненавидит меня за столь легкомысленный поступок, как побег.

В тот самый миг, когда я с громкими всхлипами опустилась на диванчик, на котором еще несколько минут назад лежал Андрей, в комнате вдруг резко потемнело, а где-то вдали заклокотал гром.

Я почувствовала, как редкие волоски на руках зашевелились, даже под курткой «почувствовав» поток прохладного воздуха, ворвавшегося внутрь помещения.

Мой «заклятый враг» снова вернулся и, стоя чуть в стороне, пристально изучал меня своими безжалостными, но при этом столь прекрасными голубыми глазами. Почти такими же, как и у Анджея.

− Кажется, ты немного расстроена, моя дорогая...

«Да как он только смеет меня так называть?!» − пронеслось у меня в голове.

Как же мне хотелось впиться в его безупречное лицо ногтями и изодрать эту проклятую фарфоровую кожу на куски! Как же сильно мне был ненавистен тот факт, что этот безжалостный монстр − отец того, кого я люблю больше собственной жизни.

− Куда вы увели моих друзей? Что сделали с Андреем?

− Ты действительно не понимаешь, что с ним происходит, или только притворяешься? − усмехнулся Мюллер.

У меня внутри что-то оборвалось. По коже сразу же поползли мурашки. Все вдруг стало предельно ясным... и невыносимым одновременно.

− Вы... − с трудом выдавила из себя я. − Вы его...

Я почувствовала, как из глаз снова предательски потекли слезы. Мне не хотелось показывать свою слабость перед Мюллером в очередной раз.

− Не нужно плакать, милая. Это так глупо с твоей стороны... Я ведь проявил невероятную щедрость, подарив этому никчемному Земному вечную жизнь!

Я усмехнулась сквозь слезы и «наградила» Мюллера самым презрительным взглядом, на который только была способна:

− Чувство постоянной жажды, словно сжигающей твое горло изнутри, боязнь солнечного света, зависимость от крови... Вы действительно считаете это полноценной жизнью? Я знаю, что у Клана уже практически не осталось сыворотки, позволяющей вампирам спокойно расхаживать под солнцем! Знаю, что мой дед забрал с собой в Изгнание ту самую книгу, которую вы так жаждете получить...

К моему невероятному удивлению, Мюллер вдруг громко рассмеялся, обнажив свои прекрасные, идеально ровные зубы:

− Моя дорогая Амелия... вампирам уже давно не нужна никакая сыворотка! По крайней мере, тем, кто стоит во главе Клана...

С моих губ сорвался вздох. Лицо пылало, а кулаки снова с яростью сжались.

− Кажется, мой сын и его верный еврейский пес снабдили тебя довольно устаревшей информацией, − он подпер свой идеально очерченный подбородок двумя указательными пальцами, сведенными вместе, словно подставил к нему импровизированный пистолет. − Так значит, этот сопляк до сих пор полагает, что я действительно посвящал его во все свои тайны?

− Что вы имеете в виду? − тихо прошептала я, вплотную подойдя к вампиру, и заглянув в его голубые, похожие на морскую гладь глаза.

− Я всегда любил своего сына... но, никогда не был настолько глуп, чтобы рассказывать ему абсолютно все!

Ладонь Мюллера потянулась вперед, уже готовая к тому, чтобы накрыть мою щеку.

Я испуганно отпрянула назад.

С губ вампира сорвался разочарованный вздох, но руку он все же убрал.

− Знаешь, Амелия... В годы моей юности из тебя бы получилась отличная куртизанка! Меня просто поражает твоя способность держать достоинство! Этакая «оскорбленная скромница»... Подобными повадками могут похвастаться либо только самые падшие женщины, испытавшие на своей шкуре не одно публичное унижение, либо непорочные святоши. К кому же из этих двух типажов относишься ты?

Мои глаза сузились и с призрением «впились» в лицо отца Анджея. Губы вытянулись в тугую линию, не способные что-либо на это ответить.

− Впрочем, это и не так уж важно... − протянул Мюллер, поняв, что загнал меня в тупик. − Сейчас меня гораздо больше интересует кое-что другое.

Он лениво прошелся по комнате, сложив ладони вместе так, словно собирался предаться утренней молитве.

− Мне кажется, что пора нам прийти к некой договоренности, моя дорогая... Ты − делаешь то, что я тебе говорю, а я, взамен, отпускаю твоих зачарованных друзей. Как тебе такое предложение?

Я снова пристально вгляделась в его холодное, испещренное мелкими морщинками лицо, ища «скрытого» где-нибудь в глубине глаз подвоха. Что-то внутри подсказывало, что таковой обязательно рано или поздно всплывет в дальнейшем. Андрей и Марк не раз предупреждали о том, что с вампирами не стоит связываться. Никогда. Особенно с такими, как Мюллер.

− Чего вы от меня хотите? − наконец выдавила из себя я.

− Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне свои способности, Амелия, − почти сразу же отозвался Мюллер и снова направился ко мне. Его глаза горели хищным огнем.

«Вот овечка и попалась в лапы к волку...» − подумала я.

− Явление Диаманта было предначертано столетия назад. Многие сложили свои головы, защищая тебя и твою семью от таких, как я...

− Хватит ходить вокруг да около, Мюллер! − прошипела я. − Скажите, что ИМЕННО вам нужно, и покончим с этим! Прекратите все эти хвалебные дифирамбы в мой адрес...

− Ну, что ж... − протянул он, примирительно поднимая ладони. − Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне свою боевую мощь.

На его губах засияла улыбка.

− Ты просила «перестать петь тебе дифирамбы», и я это сделал, перейдя напрямую к откровенности. Мне нужно увидеть, на что ты способна. Я хочу, чтобы ты продемонстрировала мне все свои умения. И говоря об «умениях», я имею в виду ни что иное, как ту невероятную, сносящую все на своем пути разрушительную силу, легенды о которой были воспеты всеми тремя Кланами, а также Орденом Хранителей «Illustris Liber»! Теперь, когда ты у меня в руках, я должен четко представлять, с чем имею дело.

− Хорошо... − без промедления ответила я и, уже было попыталась вызвать в себе привычное теплое чувство, зарождающееся где-то в самых глубинах души.

− Нет-нет, моя дорогая... − Мюллер помахал своим длинным пальцем перед моим лицом, призывая остановиться. − Я говорю не о тех жалких телекенитических «штучках», которые ты успела применить здесь.

Я замерла и с непонимающим видом уставилась на вампира.

− Я сразу же почувствовал эти жалкие импульсы, которыми ты пыталась выбить дверь, − безразлично пояснил он, указывая рукой в сторону коридора. − Боюсь, что подобной ерундой может похвастаться даже самый заурядный вампир или ведьмочка, которых мы целыми толпами отправляем обратно в преисподнюю чуть ли не каждый день.

− В таком случае, − еле слышно протянула я, бессильно разведя руками, − мне больше нечего вам показать. Это все, что я научилась делать за это время.

Сердце в груди вдруг бешено заколотилось, а горло словно сковали чьи-то невидимые руки. Дышать стало невероятно тяжело.

Слова Мюллера совершенно выбили меня из колеи. Я была абсолютно уверена, что чего-то достигла за то недолгое время, что прошло с момента раскрытия тайны моего происхождения. Мне казалось, что я научилась делать что-то по-настоящему невероятное, что у меня и в самом деле что-то получается, что у меня действительно хватит сил на то, чтобы помочь ребятам вырваться из лап Клана.

− Вижу, что ты немного разочарована моими словами, дорогая... − пробормотал он, усмехнувшись.

Мюллер снова протянул ладонь вперед, а его ледяные пальцы вновь осторожно скользнули вдоль моей щеки:

− Возможно все дело в том, что тебе пришлось практиковаться под присмотром совершенно некомпетентных наставников. Для того чтобы пробудить силу Диаманта в полную меру, нужен по-настоящему сильный эмоциональный порыв, способный привести его в дикую ярость...

− Но даже такие энергетические импульсы даются мне с невероятным трудом... − тихо прошептала я, совершенно не понимая, чего он от меня требует. − Мне казалось, что они достаточно мощные. Однажды я едва не убила Кейшу потоком такой энергии.

− Именно это мне и нужно! − воскликнул он улыбаясь. − Довести тебя до такого состояния, когда твоя энергия возрастет до таких пределов, что начнет крушить все на своем пути!!! Я хочу знать, какой планки ты способна достигнуть...

Я с ужасом уставилась на Мюллера, на лице которого застыла мечтательная ухмылка.

− Для того, чтобы все сложилось как надо, нужно создать подходящие условия... − продолжал вампир. − И тебе, моя дорогая, по-настоящему повезло, потому что я − именно тот, кто может такие условия создать!

С этими словами Мюллер убрал свою ладонь от моего лица и, сделав однократный пируэт, отступил назад, призывая меня следовать за ним.

− Судьба твоих друзей полностью в твоих руках, Амелия. Сейчас ты должна доказать, так ли сильно они важны для тебя.

Мюллер абсолютно точно затеял какую-то собственную игру, но выбора не было. Я была обязана согласиться на его условия. Ради ребят, ради Анджея, ради себя.

Несмотря на свою ослепительную внешность, отец Анджея был ничем иным, как самым настоящим исчадием ада, предводителем могущественного Клана древних вампиров, объявивших на меня и моих близких самую настоящую охоту. И именно с этим исчадием я сейчас отправляюсь куда-то в неизвестность, надеясь на то, что Господь окажется благосклонен и даст мне хотя бы крохотный шанс на то, чтобы спасти друзей.

Моя рука податливо опустилась в холодную как горный родник ладонь, и невероятно сильные пальцы Мюллера сжали ее так крепко, что на секунду мне показалось, что я слышу хруст собственных костей.

− Тебе не стоит бояться меня, Амелия... − прошептал он, немного ослабив хватку. − Я уже не раз говорил, что не заинтересован в твоей смерти.

Его глаза ехидно прищурились.

− По-крайней мере, пока...

С этими словами вампир вывел меня из комнаты.

Роскошный черный «Роллс-ройс», вклинившись в привычный для лондонского утра поток машин, резво направился в сторону центра.

Несмотря на приятную прохладу, царящую в салоне, мое сердце по-прежнему продолжало беспокойно колотиться, а ладони успели покрыться испариной.

Сквозь темное тонированное стекло я смогла различить очертания Кейши и Андрея, сидящих на заднем сиденье появившейся впереди серебристой «Ауди».

Подруга сидела невероятно ровно, почти недвижимо, а вот голова Андрея неуклюже свесилась с подголовника и бессильно подпрыгивала каждый раз, когда автомобилю под колеса попадала очередная неровность на дороге. Кажется, он снова был без сознания.

Я чувствовала, как холодный пронзительный взгляд Рихарда Мюллера, сидящего слева от меня, так и «впивается» в мое лицо:

− Я не перестаю удивляться тебе Амелия... − его пронизанный хрипотцой, так сильно напоминающий Анджея голос, вызывал у меня дрожь и невероятное отвращение. − Еще несколько минут назад тебя поглощало чувство страха и бесконечной ненависти ко мне... А сейчас ты так спокойна и сосредоточена! Неужели этот несчастный смертный столько значит для тебя?

Я бросила короткий взгляд на торчащий из-под его идеально выглаженной манжеты циферблат. Серебристые «Омега» «сообщали» о том, что сейчас половина десятого утра.

− Не могли бы мы провести остаток пути в тишине? − прошипела я, всеми силами стараясь вывести его из себя. − Я не намерена рассуждать о человеческих ценностях вместе с вампиром, который уже на протяжении более полувека пытается их уничтожить!

Машина мягко въехала на Лондонский Мост. Посмотрев на заключенную в канал Темзу, я сразу же вспомнила, как точно так же смотрела на темные воды озера Серпантин сегодня утром и надеялась на то, что мне удастся выпутать друзей изо всей этой истории. И вот чем все закончилось.

С моих губ сорвался вздох, и я перевела взгляд на водителя.

Молодой человек с густыми, черными, как смоль волосами сидел невероятно ровно и тупо смотрел прямо перед собой. Его пустые темные глаза отражались на внутренней поверхности лобового стекла, а неуклюжие движения были настолько редки и инстинктивны, что невольно складывалось впечатление, что он находится под гипнозом.

− Земные под силой внушения напоминают мне маленьких бестолковых телят, которые даже не подозревают о том, что их ведут на убой... − беззаботно пробормотал Мюллер, словно прочитав мои мысли.

Я обернулась и посмотрела прямо на него:

− За что вы так сильно ненавидите людей? Почему готовы пойти на все, чтобы стереть их с лица земли? − его глаза ловили каждое мое движение. − Вы ведь понимаете, что без них вашу жизнь на этой планете можно считать ничем иным как утопией?

Он снова весело усмехнулся, обнажив свои белоснежные зубы:

− Ты считаешь это «утопией», − в его голубых глазах блеснул гнев, − а я − простой «уборкой» мусора! Посмотри на нас! Неужели ты не понимаешь, что вампиры уникальны по своей природе?! Мы никогда не поддадимся старению, никогда не станем переносчиком опасных болезней... А наш мозг! В отличие от обычных, с каждым годом все сильнее деградирующих Земных, мы способны реализовать весь заложенный в него самой природой потенциал! Можем вмещать в себя бесконечное количество знаний и справляться с самыми невероятными задачами!

Глаза Мюллера так и горели. Он практически задыхался от того потока слов, что снова и снова срывался с его губ.

− Наш организм способен противостоять самым суровым внешним условиям, нам не нужна «пища» в привычном понимании этого слова... а это означает, что мы единственные существа, способные сохранить и приумножить все природные ресурсы, истраченные за долгие годы бессмысленного существования человечества на этой планете! Благодаря мне, у Земли появится шанс на дальнейшее существование! Мы оставим только самые лучшие, здоровые экземпляры, способные постоянно «утолять» наши потребности.

Отец Анджея указал своим пальцем на идущих вдоль набережной подростков, швыряющих мусор прямо на мостовую:

− А вот таким жалким индивидуумам не место в грядущем миропорядке!!!

− Но, несмотря на это, вам для существования все равно нужна кровь... − прошипела я, демонстративно усмехаясь. − Получается, что такие отродья, как ты и весь ваш Клан − просто жалкие ничтожества по сравнению даже с самым никчемным, падшим человеком!

− Не забывай о том, что твой жалкий сопляк тоже наполовину вампир! − прорычал Мюллер, с силой схватив меня за руку. − Рано или поздно он обнажит перед тобой свою вторую сущность, и тогда ты поймешь кто Анджей на самом деле. Пока ты знакома только с его гнусной, слабой половиной, которую он умудрился унаследовать от своей Земной матери...

− Которую ты без всякого сожаления, отправил на тот свет... − прошептала я, глядя ему прямо в глаза и насмешливо улыбаясь. − Надо же! Великий вампир, предводитель грозного Клана, который не смог устоять перед самой обыкновенной, Земной женщиной!

Холодная широкая ладонь Мюллера вдруг сомкнулась на моей шее.

Я почувствовала, как напряглись мои сухожилия, а перед глазами поплыли яркие пятна.

− Я пытался вырастить из этого неблагодарного ублюдка достойного наследника, а он оказался таким же никчемным, как и она!

Я почувствовала, как гортань пронзает тупая обжигающая боль. Мозг начал подавать отчаянные сигналы о нехватке кислорода в крови. Мой затылок безвольно откинулся назад, а ладони инстинктивно схватились за руку Мюллера, изо всех сил пытаясь отстранить ее от шеи.

− Это она забила голову моего сына всяким вздором типа «ценности человеческой жизни» и «взаимной добродетели»...

− Она любила его, а поэтому изо всех сил пыталась сдержать то зло, что оказалось у него внутри по вине ваших гнилых генов!!!

То, что произошло дальше, заставило меня устрашиться собственных слов. Глаза Мюллера потемнели, лицо покрылось темными извилистыми прожилками, а во рту показались внушительные клыки, белоснежные, как снег:

− Он − не Ч-Е-Л-О-В-Е-К, Амелия! Никогда им не был... − прошипел он, вплотную приблизившись ко мне. − Он − дампир. И от этого никуда не деться...

Автомобиль тихо подскочил на очередной неровности асфальта, а Мюллер прижался своей холодной щекой к моим рассыпавшимся по плечам волосам:

− Я уже говорил тебе о том, что Матильда хотела придушить Анджея еще в колыбели?

− Вы лжете... − прошептала я, чувствуя, как из правого глаза медленно вытекает слеза и сползает мне на подбородок.

− Стоило ей только взглянуть на этого маленького неотразимого ангелочка, как она сразу же поняла, что к чему.

«Замолчи! − твердила я про себя снова и снова. − Замолчи же!!!».

− Ты ведь совершенно его не знаешь, девочка... − шептал он. − Он убивал и пытал людей, умывался их кровью! Когда-то в его постели каждый день была новая потаскуха... В глубине души он порочен, жесток и ненасытен... совсем как я!

Я всеми силами пыталась сдержаться, но слезы все равно продолжали упрямо течь из глаз. Несмотря на все свои внутренние терзания, я знала, что Мюллер говорит правду. Анджей сам рассказал мне об этом.

− С тех пор многое изменилось, Мюллер... Ваш сын изменился! − Я «метнула» в него яростный взгляд. − Он гораздо человечнее многих людей, которых я знаю! У него невероятно огромное, переполненное добродетелью сердце...

− Да неужели?! − расхохотался он. − Скажи мне, Амелия, мой дорогой сыночек уже пил твою кровь? Он раздирал твое нежное горлышко своими жемчужными клыками? − его пальцы игриво прошлись по моей тихо пульсирующей сонной артерии.

− Он знает цену человеческой жизни и любви... − прошептала я и вложила в свой взгляд всю ненависть и отвращение, на какие только была способна. − В этом ваше с ним главное различие, Мюллер. Вы не способны понять хоть что-то... Вы просто жалкий эгоист, пытающийся возомнить себя Богом!!!

− Эти ничтожные существа под названием «люди», неспособны жить по строгим законам природы! Они постоянно находятся в поиске какого-то неведомого чуда! Для этого они и придумали себе своего мнимого Бога, способного защитить их от суровой действительности... − пробормотал Мюллер, проводя своим ногтем по моей нижней губе. − Тогда возникает вопрос... Почему бы мне не воспользоваться такой возможностью и не стать для них этим Богом?

Ладони вампира вдруг ослабили свою хватку, а затем, медленно соскользнули вниз по моим плечам и крепко обхватили запястья.

− Все девушки Третьего Рейха мечтали провести в постели Анджея хотя бы одну ночь... − шептал он, заводя мои руки мне за спину. − Вы с ним уже занимались любовью?

Я вздрогнула. Его вопрос оказался совершенно неожиданным... и неуместным.

− Вы чудовище... − прошипела я, ощутив, как пальцы его левой руки отпускают мои сведенные вместе ладони, а затем вплетаются в мои густые темно-коричневые локоны.

− Так оно и есть, − машина резко повернула налево и пронеслась мимо Музея старого операционного театра. Впереди показался знаменитый лондонский «Осколок», в зеркальных стенах которого уныло отражалось хмурое, столь привычное для Лондона утреннее небо.

− Я тебя ненавижу! − прошипела я, чувствуя, как в горле образовывается тугой ком. Сердце бешено затрепетало, предрекая скорое завершение всей этой истории. − Ты − самое настоящее ничтожество!

− Ты довольно прямолинейна... Как же мне это нравится!

Весь мир вокруг словно сжался и погрузился в темноту. Я с трудом сдержала подступившую к горлу тошноту, когда холодные губы Рихарда Мюллера крепко прижались к моим.

«Анджей... − подумала я про себя. − Какую же невероятную глупость я совершила! Прости меня любовь моя... прости».

Пальцы вампира с силой потянули меня за волосы, заставляя изогнуть шею и приблизиться к нему еще ближе.

Язык Мюллера вдруг грубо проник в мой рот, и я крепко зажмурилась, изо всех сил стараясь представить, что все происходящее − дурной сон.

Больше всего на свете мне сейчас хотелось оказаться рядом с Анджеем и вдохнуть его приятный мускусный аромат, почувствовать, как его руки крепко прижимают меня к себе, услышать тихое биение сердца в его груди...

Из моего горла вырвался тихий стон отчаяния, который, очевидно, был ошибочно принят за стон наслаждения, так как Мюллер прижался ко мне еще плотнее.

Я почувствовала, как его острые, словно бритва клыки коснулись моей нижней губы, а стройное упругое тело, скрытое тонкой хлопковой рубашкой, напряглось.

«Боже... − взмолилась я. − Пусть это кончится! Пусть это кончится!!!».

Мгновение спустя мои мольбы были услышаны, и вампир отстранился. Его глаза сияли темно-зеленым светом, а из оскаленного рта вырывалось тяжелое прерывистое дыхание:

− Какая же ты сладкая, Амелия... Твой вкус сводит меня с ума! Боже, как же я хочу тебя... Кровь, тихо пульсирующая в твоих жилах, так и призывает попробовать ее на вкус...

− Ты никогда... − еле слышно протянула я, бессильно обмякнув на обтянутом бежевой кожей сиденье. − Я сделаю все, чтобы...

− Тсс... − прошептал он, приложив палец к моим пылающим губам. − Не нужно говорить вслух того, о чем потом можешь пожалеть. Вот увидишь, скоро твое отношение ко мне изменится...

− Анджей... − начала было я, но он не позволил мне закончить.

− Как не крути, но он все еще мой сын, дорогая... − пробормотал он, оперевшись своим холодным лбом о мой. − Жалкий сопляк, совершенно незнающий жизни...

− Вы отняли у него жизнь!!! − взревела я, не узнавая своего собственного голоса. − После того, как вы лишили его матери и возлюбленной...

Мюллер усмехнулся:

− Значит, он рассказал тебе о малышке Марии? Славная была девочка. Правда, ее чрезмерная гордость и самоуверенность привели к весьма плачевным последствиям...

− Это вы ее погубили! − прошипела я прямо в его приоткрытый рот.

− О нет, моя дорогая... Ее погубил Анджей! Он «подписал» ей смертный приговор сразу же после того, как встретил на званом вечере у фюрера.

− Значит, мой смертный приговор тоже уже «подписан»?! − протянула я с ноткой горькой иронии в голосе.

− Амелия... − прошептал он, разглаживая мои волосы, словно заботливый отец. − Я же уже сказал, что ты нужна мне. Твои способности, вкупе с дерзостью, умом и невероятной красотой, превращают тебя в бесценный бриллиант! Он не достоин такого сокровища, как ты...

Я почти съехала с сиденья на дверь, стараясь отдалиться от этого чудовища в человеческом обличье как можно дальше. Больше всего на свете мне хотелось схватиться за хромированную блестящую ручку и выскочить из автомобиля прямо на ходу.

Мюллер, смерив меня жадным взглядом, подался вперед, и я поняла, что попала в ловушку.

Еще одно мгновение, и он снова приблизился ко мне.

Что-то внутри отчаянно подсказывало, что поцелуй больше его не устроит. Тело Мюллера снова прижалось к моему, а его холодные губы скользнули вдоль моей шеи. Ладони проскользнули под раскрытую куртку и медленно потянули на себя тонкую ткань туники. В этот момент я зажмурилась, понимая, что будет происходить дальше, и изо всех сил постаралась не закричать.

Но вдруг, словно по мановению волшебной палочки, все закончилось. Я почувствовала, что вампир снова отстраняется от меня, а с его губ слетает разочарованный стон:

− Мне очень жаль, но на этом нам придется остановиться, моя дорогая... − недовольно выдавил из себя Мюллер. − Тебе понадобится много энергии и было бы глупо расходовать ее почем зря.

Я резко встряхнула головой, надеясь так прояснить спутавшиеся после всего произошедшего мысли, и этот прием, как ни странно, все же сработал.

Все вокруг словно стало гораздо светлее и четче.

Только сейчас, после того как автомобиль, наконец, остановился, я сумела нормально рассмотреть водителя. Им оказался молодой индус с идеальной, не испорченной никаким мелким изъяном карамельной кожей, и по-прежнему тупо глядящий прямо перед собой.

Его дорогой костюм и внушительные часы на широком запястье прекрасно демонстрировали, как Мюллер жалует своих «человеческих марионеток».

Из скрытых динамиков тихо лилась чарующая музыка Баха − «Концерт для фортепиано в фа-мажоре», если мне не изменяла память.

− Что я должна сделать, чтобы вы отпустили моих друзей? − тихо спросила я, подправляя сползшую с плеч куртку.

− Что ж, этот вопрос вполне уместен... − отозвался вампир и сложил свои изящные ладони «домиком». − Мы как раз на месте.

Автомобиль Мюллера стоял прямо напротив главного входа в «Осколок».

Я посмотрела вперед. Серебристая «Ауди», в которой были Кейша, Андрей и Киан, тоже была здесь.

− От тебя потребуется совсем немного, моя дорогая... − пробормотал Мюллер и хитро улыбнулся. − Всего лишь сделать выбор.

− «Выбор»? − переспросила я.

− Именно.

Правая рука вампира вытянулась вперед, и его палец указал на внушительных размеров небоскреб:

− Ты должна решить, что будет приемлемей для Диаманта. Спасти их...

Я посмотрела туда, куда указывал Мюллер.

Одна группа туристов за другой стремительно поднималась по лестнице вверх, а затем, исчезала в темных глубинах, «сотканных» из металла и стекла.

Кто-то из них счастливо улыбался, кто-то жевал попкорн из маленьких полосатых пакетиков, кто-то подготавливал камеру для последующей съемки.

Вот в толпе показались маленькие головки детишек, накрытие высокими вельветовыми шляпами, украшенными изображением британского флага.

− ...или, спасти ЕГО! − палец вампира переместился на лобовое стекло и едва не уткнулся в смуглую щеку водителя-индуса.

В этот самый момент из припаркованной впереди машины показалась стройная подтянутая фигура Киана.

Его мускулистые руки, торчавшие из-под обтягивающей кожаной безрукавки, крепко держали едва стоявшего на ногах Андрея за колпак его серой толстовки.

Со стороны все выглядело так, будто один парень напился, а другой помогает
«окосевшему» другу не свалиться на мостовую. Мгновение спустя с другой стороны автомобиля так же распахнулась дверь, и оттуда появилась Кейша в сопровождении длинноволосого Уильяма.

− Что это значит?! − недоумевающее протянула я. − Зачем вы притащили сюда ребят?

− Когда я говорил, что готов отпустить твоих друзей, то имел в виду одну из Стражей, − усмехаясь, протянул Мюллер. − К этому жалкому Земному это, увы, не относится...

Внутри живота ощутимо начал скручиваться тугой узел. Щеки запылали, кулаки с силой сжались, и я почувствовала, как мной с силой овладевает гнев:

− Подонок! − прошипела я.

Моя рука вдруг соскользнула вниз и инстинктивно выхватила из кармана склянку с настойкой Агаты.

Мюллер не успел среагировать.

Мои пальцы крепко сжали сосуд, и, пару мгновений спустя, с силой соприкоснулись с лицом вампира.

Послышался тихий треск. Пузырек раскололся, а отец Анджея громко завопил. Его пальцы, которые до сих пор продолжали удерживать мое плечо, вдруг разомкнулись и схватились за лицо.

Розовая жидкость стекала тонкими струйками с его щеки, оставляя за собой кровавые подтеки.

Недолго думая, я сосредоточила взгляд на его прекрасном, но при этом таком холодном лице, и попыталась вызвать внутри привычное пульсирующее чувство, которое в этот раз, на удивление, пришло практически сразу.

Мои глаза словно засветились изнутри, и из них вырвался мощный поток невидимой энергии, который я изо всех сил пыталась удержать и направить как надо.

Мюллер застонал громче и с силой стиснул зубы. Я все пристальней впивалась в вампира своим взглядом, изо всех сил стараясь, чтобы воздух между нами накалился как можно сильнее.

Еще доля секунды, и его щека запылала.

Яркое пламя осветило погруженный во мрак салон автомобиля, а Мюллер завопил громче, когда его скула стала кроваво-красной и покрылась отвратительными неровными пятнами.

Водитель по-прежнему продолжал молча сидеть, ни на секунду не отрывая своего пустого взора от лобового стекла.

− Мессир! − послышался могучий голос Киана.

Две крепкие руки грубо схватили меня за плечи и резко дернули назад. Я едва не вывалилась с сиденья прямо на мостовую. Прохожие удивленно оборачивались на странную компанию, собравшуюся возле двух дорогих автомобилей, но стоило Уильяму бросить на них свой испепеляющий взгляд, как те безвольно отворачивались и уходили прочь.

− Ты за это ответишь, дрянь! − прошипел молодой вампир, резво направляясь ко мне и волоча за собой брыкающуюся Кейшу.

− Не смей ее трогать! − вопила подруга, изо всех сил пытаясь вырваться из стальной хватки Уильяма.

− Назад, кретин! − послышался недовольный голос Мюллера, который резко выскочил из автомобиля и встал прямо передо мной. − Даже не думай об этом!!!

Уильям сразу же отскочил прочь, словно испуганная собачонка.

− Подними его, Киан! − пробормотал Мюллер, нервно потеребив переносицу.

Араб сразу же повиновался и поспешил поднять уже успевшего осесть на асфальт Андрея. Глаза у друга пугающе закатились, а кожа на лице была белее белого.

Два голубых, испещренных мелкими крапинками глаза пристально вглядывались в мое лицо.

Щеку вампира перекрывала огромная рваная рана. К его идеально вылепленному подбородку стекала тонкая темная струйка.

− Ну что же... Это уже хоть на что-то похоже! Правда, полагаю, тут не обошлось без той старой друидки... − прошептал он, и игриво провел пальцами по моим сжатым от гнева губам.

Мне стало страшно. Мюллеру откуда-то было известно о существовании Агаты.

Тем не менее, он продолжил:

− Твоя ярость может сделать тебя великой, моя дорогая. В гневе твоя сила увеличивается в разы, а значит, становится еще более смертоносной.

Я ненавистно сузила глаза, готовая все отдать за то, чтобы испепелить Мюллера прямо на месте.

Отец Анджея закинул голову назад, закрыл глаза, и резко крутанул шеей, словно попытался таким образом размять затекшие мускулы.

Послышался тихий шипящий звук, а на лице вампира застыло понятное только ему чувство невероятного экстаза.

Вдруг, отвратительная кровоточащая рана на его щеке начала затягиваться прямо на глазах, и, мгновение спустя, прекрасная кожа, похожая на тонкий фарфор, снова засияла своим бледным очарованием.

У меня по спине пробежал пугающий холодок:

«Боже, неужели он неуязвим даже перед моей силой и настойкой из Миддлемиста? Анджей и Даниель не говорили, что Мюллер настолько могуществен»...

− Почему вы мне солгали? − тихо протянула я. − Я думала, что ваше слово чего-то, да стоит...

Мюллер вымученно улыбнулся, словно это он вот уже на протяжении нескольких дней пытается скрыться от целого легиона врагов:

− Я бы не посмел обмануть тебя, моя дорогая...

«Хватит! Хватит уже так меня называть»! − выругалась я про себя.

− Просто, у нас разное представление о том, кого можно называть друзьями, а кого стоит считать всего лишь насекомым по своей сути... − он ехидно ухмыльнулся. − Неужели ты никогда не слышала о том, насколько коварен дьявол в своих играх, когда на кону стоит не что иное, как человеческая душа! Просто, нужно знать, по каким ИМЕННО правилам стоит «играть» с таким, как я.

С губ Мюллер слетел тяжелый вздох, и он обратился к буравящему меня взглядом Уильяму:

− Отпусти девушку. Она может идти.

Кейша удивленно посмотрела на Мюллера, а затем на меня:

− Я никуда не уйду без Диаманта! − на одном дыхании выпалила она. − Я − одна из Стражей, и мой долг − оставаться здесь.

− Может, в таком случае, отослать тебя отсюда силой? − прошипел Уильям, обнажая свои внушительные клыки.

− Кей... − протянула я. − Прошу тебя, уходи! Я сама во всем разберусь.

Она продолжала буравить меня обеспокоенным взглядом, словно не верила в истинность моих слов:

− Но, Ам...

− Все хорошо. Просто... иди.

Кейша неуверенно попятилась назад, все еще продолжая недоверчиво поглядывать на меня и висящего на Киане Андрея.

− Все будет хорошо... − произнесла я одними губами.

Молча одарив меня еще одним, очевидно, что в этот раз уже «прощальным» взглядом, подруга вдруг резко сорвалась с места и бросилась прочь. Мгновение спустя, ее стройный силуэт исчез в людском потоке, заполняющем улицу.

Сердце в груди бешено колотилось, а мой взгляд снова обратился к Мюллеру. Сейчас он должен был объявить мне свой «приговор».

− Как тебе погода, Амелия? Держу пари, что ты не привыкла к постоянной сырости и дождю, верно? Подобная серость − настоящая «визитная карточка» этого прекрасного старого города...

− Причем тут погода? − непонимающе протянула я, подняв глаза, и посмотрев в серое, затянутое густыми облаками небо.

− Яркий солнечный свет является довольно смертоносным оружием для юного, еще не до конца сформировавшегося вампира... Тебе известно, что оно способно сжечь его заживо примерно... где-то за шестьдесят секунд? − он бросил взгляд на Киана, который почти сразу же молча кивнул в ответ. − А на самом верху обычно припекает гораздо сильнее, чем здесь, внизу.

Я нервно сглотнула, сразу же бросив испуганный взгляд на бледное лицо Андрея, снова успевшее покрыться холодной испариной.

− Твой друг сейчас находится в... довольно интересном положении. Видишь ли... он уже почти обратился. Я любезно даровал ему свою кровь, а Киан − быструю смерть. До полного обращения ему осталось получить кое-что еще...

− Вы и вправду планируете натравить его на этих несчастных людей? − я кивнула в сторону входа в здание, в который пару минут назад прошла очередная группа туристов.

− Я всего-навсего планирую распознать твой потенциал, − беззаботно протянул вампир. А твой Земной друг пришелся как-никак кстати! Ведь именно из-за него ты сейчас и оказалась здесь...

В глазах Мюллера вдруг проступила усмешка:

− Несмотря на всю свою уникальность, ты, Амелия, продолжаешь слепо руководствоваться привычными для тебя жалкими земными чувствами, которые не дают Диаманту ничего кроме лишней уязвимости. В этом твоя слабость...

− В чем моя слабость, Мюллер? − ехидно усмехнулась я. − В том, что я готова умереть ради друзей? В том, что я человек?

− Нет, − еле слышно отозвался он. − Твоя слабость состоит в том, что ты, как и любой другой Земной, будешь страдать от сомнения. Киан...

Я почувствовала, что сердце в груди вот-вот разорвется на куски.

Молодой араб резко дернул почти полностью провалившегося в забытье Андрея на себя.

Друг тихо застонал. На одно, невероятно короткое мгновение, его веки вдруг немного приподнялись, и я тихо ужаснулась, увидев два устрашающего вида глаза, полностью затянутых темной непроглядной пеленой, пришедшей на смену своему привычному, темно-зеленому цвету.

− Идем, моя дорогая. Нам предстоит подняться на самый верх этой огромной стеклянной скалы, − холодная ладонь Мюллера вот уже сотый раз за это утро накрыла мою.

В ушах громко застучало, и я почувствовала, как тело начало покрываться мелкими мурашками.

Я обеспокоенно обернулась назад, словно источник внезапно охватившего меня озноба находился именно там.

Лицо плетущегося позади Уильяма растянулось в самодовольной похотливой ухмылке, и я сразу же поспешила перевести взгляд на противоположный конец улицы.

На секунду мне показалось, что в толпе проскочил до боли знакомый силуэт, но уже мгновение спустя я поняла, что ошиблась.

Принятый мною за Анджея молодой человек бросил в нашу сторону безразличный взгляд и почти сразу же скрылся за углом.