Глава 3
В одну из таких ночей как вчерашняя, когда я возвращался из кузни уже за полночь, добравшись до дома, я остановился в недоумении. Дверь была выломана и просто валялась на земле. Я зашёл в дом, вещи и обломки окна и двери были разбросаны по полу. Взглянув в угол комнаты, в сторону кровати, она была пуста. Отец. Я стоял в дверном проёме и одними глазами осматривал комнату. Его плаща и обуви не было.
К моим ногам подкатилась пустая бутылка. Проследив взглядом туда, откуда она выкатилась, в темном углу, возле стены, напротив двери, стоял мужчина. Я наклонил голову, рассматривая его. Это был довольно крупный парень. Он оскалил зубы в глупой улыбке и помахал мне рукой. Псих что ли? Я не успел озвучить свои мысли вслух, боль пронзила голову. Кто—то ударил меня в затылок, перед глазами потемнело, и я упал на пол.
Первое, из-за чего я пришёл в себя, это запах. Пахло гнилью, сыростью и кровью. Глаза слезились, и в носу щипало, аж до рвоты. Стоп. Это же моя кровь. Точно, голова. В какое дерьмо они меня засунули? Напялили мешок, судя по запаху из—под муки, руки связаны. Хоть бы на стул посадили, а не на землю.
Я услышал шаги вдалеке, шло несколько человек. Шаги становились всё громче, скрипнула железная дверь. Откуда здесь железные двери? Я в тюрьме что ли?
— Как поживает наш почётный гость? – говорил хриплый мужской голос, но он был не грубым, а противным. Вокруг меня ходили люди, слишком много запахов путало меня, и я не мог услышать хоть один знакомый.
— Как курица перед ужином. Валяюсь в мешке, где-то на полу. – я сидел, облокотившись на сырую стену, в ботинках хлюпала вода, я весь промокший и неизвестно где. Как хорошо начинался день, как я к этому прикатился?
— Ахаха. Умно, парень, умно. – мужчина рассмеялся так, что я, привыкший, к неожиданным звукам, вздрогнул. Смех у него был ещё противнее, чем голос, похож на кашель и хрюканье. Смех закончился так же резко, как и начался. — Снимите с него мешок.
По глазам ударил свет от факела, я сощурился и попытался отвернуться, но резкая боль пронзила затылок и горечь подступила к горлу. Не хватало, чтобы меня ещё стошнило. Разлепив глаза, я увидел перед собой парочку мужчин. Один из них поставил факел
в крепление на стене и начал внимательно рассматривал меня, будто говядину на прилавке. Это был парень лет двадцати, но он явно пытался выглядеть старше. Но получалось только посмешищем. Под богатой одеждой с подкладками на плечи и тугим ремнём не удалось спрятать сутулость и живот.
Рядом с напыщенным парнем стоял самый отвратительный мужчина, которого я видел в своей жизни. И дело было не во внешности: средний рост, упитанный, желтоватая кожа и тёмные волосы, прилизанные на макушке, чтобы скрыть плешь. Больше меня привлёк нос, он явно был сломан и сросся криво, было слышно, как мужик из-за этого тяжело дышит.
Одет он был дорого, через чур дорого. Будто на показ. Золотом расписанный камзол, на руках кольца, типичный богач, которых полно на улицах Визергера. Но что-то в нём отталкивало. Не что-то, а всё. То как он стоял, как смотрел на меня, будто прикидывая, сколько будет стоить приодеть меня.
— Что ты так смотришь? Ожидал кого-то другого увидеть? – заговорил мерзкий мужик. Голос у него был ещё противнее, чем вид. Задрав подбородок, он прожигал меня глазами. Я молча смотрел на эту парочку, чем—то они похожи. Одинаково нос задирают, это даже смешно.
— Да, кого-то по приятнее. А можете обратно надеть? – я повернулся в сторону парня и сощурил глаза, скорчив жалостную физиономию. Но мою шутку не оценили. Парень побелел, косо глядя на мужчину. Он быстро подошёл ко мне, присел и рывком достал нож из-за пояса он направил острие к моему горлу.
— Ты кому дерзишь? Слышь, думай, кому, что говоришь! – крикнул он на меня, но голос его подрагивал от волнения.
— Нож убери и... Фу, ты когда последний раз мылся? От тебя несёт как от свиньи. – от парня, действительно, мягко говоря, неприятно пахло. Я попытался отодвинуться, но сидя на коленях с завязанными за спиной руками это было проблемой. А он всё продолжал с яростью смотреть мне в глаза. И тут меня осенило, а может голова начала работать после удара.
— А, это ты? – голос парня мне показался знакомым, но из-за того, что он так истошно кричал, я не сразу понял, где его раньше слышал. Но теперь, я знаю, кто будет заниматься ремонтом дома. — С тебя новая дверь!
— Фолк! – мужик вовремя одёрнул парня, а то он уже собирался перерезать мне горло. Я чувствовал, как нож впивается в кожу. Голубые зрачки парня стали светиться жёлтым. Он зверел. – Фолк! Выйди!
Парень убрал нож также быстро, как и приставил его к моему горлу. Рыча под нос, он вышел в дверной проём. Наконец-то в комнате стало больше места, и я мог рассмотреть, где нахожусь. Сначала мне показалось, я в каком-то подвале, но нет, это была узкая каменная башня с огромной дырой в крыше. В маленьком комнате остался только мужчина, с напыщенным видом глядя на меня.
—Назови своё имя? – его голос звучал серьёзно. Он явно пытался выглядеть устрашающе. У него это даже получалось, но он пытался напугать не того. Я видел достаточно людей, угрожавших мне и моей семье, что сейчас полностью наплевать на то, что нужно этому типу.
— Вы похищаете человека, и не знаете, как его зовут? – богач старался не терять самообладания и поддерживать грозный образ, но было заметно, что его веселили мои слова.
— Твой отец Артур Грей? – каждый раз, когда в одном предложении звучало слово отец и имя Артур Грей, я будто каменел, а горло сдавливал ком, что в глазах темнело. И я ничего не мог с собой сделать. Пока я боролся с потоком мыслей, проклиная отца за очередные проблемы, богач, молча, и с насмешкой наблюдал за мной.
— Вижу, что да. – мужчина важно расхаживал из стороны в сторону, осматривая плесневелые стены. Со стороны это казалось глупым и наигранным: мужчина с дорогой одежде, гордо расхаживает туда-сюда, звеня монетами в карманах, стараясь не испачкаться о грязные стены и при этом не опозориться. Рассмотрев всю плесень на стенах, он повернулся ко мне, спросив. — Макс или Марк?
Я надеялся, что на моём лице не было видно, всё то, как бы мне хотелось назвать отца и куда засунуть. А этот напыщенный индюк, явно думает, что я злюсь на него.
— Макс. – не знаю, что ему дало знать, какой именно из сыновей Грея сидит перед ним. Всё, что меня волновало, это как бы побыстрее свалить от сюда, но что-то мне подсказывает, что это будет не скоро. — А Вас звать как?
Индюк удивился, да так сильно, что глаза чуть не выкатились, но вовремя взяв себя в руки, он откашлялся, отдёрнул жилет, и поправив волосы, представился —Хакан!
Я ждал, что он скажет ещё что-то: титул, звание, да хоть фамилию. Его имя мне ни о чём не говорило. Если при упоминании фамилии Грей в городе все морщили и вспоминали пьяницу, с долгами в каждой таверне, то тут мне даже сказать было нечего.
— Не скажу, что рад встречи, так как даже не знаю кто вы. Что вам нужно? – мне начинал надоедать этот спектакль. Хакану явно нравилось играть и тянуть время, чтобы показать себя во всей красе, но у меня уже затекли ноги, и я отморозил всю задницу, сидя на сыром полу.
— Твой отец мой должник. – заявил Хакан, но его слова меня не удивили.
— А я какое имею к этому отношение? Он вам должен, к нему и идите. – на мои слова Хакан рассмеялся, да так громко, что аж хрюкал. Да уж, он не индюк, а скорее кабан. Я ждал, пока он наконец успокоится.
— Пожалуй, я тебе объясню, как тут всё устроено. Восемь лет назад Артур хорошенько меня подставил, я потерял кучу денег, он обязался выплатить мне их, но сбежал. Мне многого стоило найти его, но думаю, что большую часть дня не в том состоянии, чтобы говорить, не то, чтобы отдать долг.
— Сколько? – я уже понимал, что влип по—крупному, в который раз я оказываюсь в луже из-за отца.
— Десять тысяч курт. – когда Хакан назвал сумму, удар булыжником по голове оказался менее болезненным, чем эти слова. Твою ж мать, десять тысяч. Мне в кузне платят пару монет за день. Что он сделал? Кого он ещё сжёг?
— А что ты так удивляешься? – не сдерживая самодовольную улыбку продолжал индюк, явно уже представивший как я буду умолять его об отсрочке.
— Что я должен сделать, чтобы выплатить этот долг? Вы явно уже придумали для меня работу. – мужчина стал серьёзен. Я уже заметил, что, когда речь заходила о деньгах, он сразу становился рассудителен и внимателен.
— Что ты знаешь о подпольных боях? – я задумался, я в Визергере восемь лет, но о подпольных боях слышал лишь пару раз, знаю, что они здесь появились пару лет назад. Раньше это было просто развлечение, где—нибудь в лесу, но сейчас они разрослись, у них появился хозяин, начали делать ставки. Они проводятся каждое полнолуние, в подвалах старой крепости, которая осталась ещё со времён Зерновой войны.
— Я в старой крепости? – Хакан заинтересовано посмотрел на меня, будто оценивая, но уже не с презрением, а с интересом.
— Ты мне нравишься. Голова у тебя работает. – он с улыбкой тыкнул в меня пальцем, а потом, потрепав за волосы, будто хваля ребёнка, отошёл.
— Если бы вы не били бы по ней, работала бы лучше. – конечно интересно наблюдать за сменой его отношения ко мне, то он кричит от злости, то смеётся, что в ушах звенит. Он явно больной, но никогда бы не подумал, что захочу поскорее уйти домой. Мне ещё дверь чинить.
— Любишь дерзить, аукнется тебе это парень. — отшутился Хакан. Мне было не до смеха, после той суммы, которую он назвал и перспектив того, как мне придётся отдавать этот долг. Но не шутить я не мог, иначе просто завыл бы от усталости.
— Вы хотите, чтобы я дрался на боях и отдавал выигрыш вам? Думаю, владелец боёв будет этому не очень рад. – мужчина рассмеялся и снова захрюкал.
— Я и есть владелец подпольных боёв! – он сказал это с такой гордостью, так же как называл своё имя, но меня и это не впечатлило. Было видно, что его это расстроило.
— Простите, не знал. Видимо, вы не так уж и знамениты. – я заёрзал на месте, ноги начинали неметь.
— С некоторых пор я предпочитаю оставаться в тени. — Хакан задумчиво закивал и поднял голову, рассматривая дыру в крыше.
— Берёте пример с той вонючей свиньи? – вспомнил я того парня. Фолк кажется. Тоже любитель выходить из тени. Хакан рассмеялся, его хрюканье начинало бесить.
— Сравнение конечно правдоподобное, но эта, как ты выразился, вонючая свинья, мой сын. – Хакан прикрыл рот кулаком, сдерживая смех. Сегодня ему явно не получиться сохранить грозный образ. Сочувствую — я скорчил задумчивую гримасу. Не удивительно, что они родственники. От одного несёт как в свинарнике, другой хрюкает. Яблоко от яблони.
Не знаю, как долго я просидел на этом полу, но ноги затекли, и когда я попытался встать, их схватила судорога. Пришлось держаться за стену, пока не отпусти. Ещё и голова дала о себе знать. Булыжником меня приложили конкретно.
Когда я наконец-то смог стоять на ногах, Хакан стоял у круговой лестницы и ждал. Фокл толкнул меня сзади, чтобы я шевелился. Он явно был доволен, что снова может потрепать меня.
Мы молча спускались по лестнице, опоясывающей башню. Камни стёрлись от времени и мои ноги постоянно соскальзывали. Я слышал, как сзади Фолк посмеивается надо мной, и желание свернуть ему шею усиливалось. Темнота была непроглядной, свет факела освещал на пару метров. Я пытался настроить слух, чтобы услышать хоть что-то, но звон в ушах от этого усиливался, глаза слипались и я смирился. Будь, что будет. Пусть хоть на казнь ведут, плевать.
Я не сразу заметил, как каменные ступени сменились полом. Из-за широкой спины, а вернее живота, Хакана я не видел, куда мы идём, но смог разглядеть двух массивных волков, стоящих по бокам у стены. Охрана что ли? То, что он ведёт меня в свои владения, это я уже понял, осталось понять, выберусь ли я отсюда.
— Ну что, брат, пойдём-ка, я покажу тебе здешние развлечения. – Фолк закинул руку мне на плечо и потащил в сторону ринга.
Толпа ревела так, что моя, не до конца вернувшаяся в норму, голова не то что зазвенела, она била как колокол. Я не сразу понял куда смотреть, а когда опустил голову, поднять уже не посмел.
Прямо у моих ног было огромное поле боя, двое мужчин, дрались не на жизнь, а насмерть. Их глаза горели ярко—жёлтым, кажется, даже красным, цветом, а когти со свистом рассекали воздух. Они были полностью в крови, у одного была рассечена спина. Пять кровавых полос красовались вдоль спины. Кровь размазалась по коже и перемешалась с землёй. У второго мужчины была окровавлена голова, что весь лоб и глаза заплыли кровью. Он постоянно сплёвывал кровь. Но они продолжали бой, подначивая друг друга.
Они дрались с такой яростью, целясь в глотки, сдирая одежду, вместе с кожей. Толпа продолжала реветь, они махали руками, выкрикивая имена бойцов.
— Ставки! – прокричал мне в ухо Фолк. Тогда понятно, вот на чём Хакан зарабатывает.
Один из бойцов замахнулся и с прыжка вырубил противника. Бой был окончен. Толпа взорвалась рёвом, все махали руками и толкали друг друга, меня вжали в деревянное ограждение.
—До чего деньги доводят... — сказал я шёпотом, думая, что в таком шуме меня никто не услышит, но нет.
—Деньги? Не, парень, это не только деньги, но и жажда крови. Им не важны, они просто любят кого—то побить. Пар выпускают. – прокричал Фолк и потряс меня за плечи. Сегодня меня облапали со всех сторон.
Мне хотелось уйти прочь от ринга, не особо горел желанием смотреть на голое тело незнакомого парня, тем более в крови. Но не успел сделать и пару шагов, как меня схватили под руки и откуда-то появился Фолк.
— Куда собрался? Ты следующий! – я успел только открыть рот, как меня уже подняли, что ноги болтались в воздухе и тащили. Пару раз я попытался вырваться, но держали меня крепко, какие-то два здоровенных мужика с каменными физиономиями. Они волокли меня куда—то в сторону, к стене, а Фолк гордо шёл впереди. Не доходя до стены, он остановился, возле него в полу был железный люк. Один из мужиков отпустил меня и отодвинув засов, открыл люк. Я попытался дёрнуть рукой, но хватка только усилилась. Фолк кивнул, и мужик поднял меня как мокрую тряпку и с размаха закинул в люк. Я даже крикнуть не успел, как упал на землю, и снова пострадала моя голова.
Опять пещера, опять темно. Кряхтя, я смог сесть. Что-то сомневаюсь, что если я выберусь отсюда живым, то смогу дойти, хотя бы до города. В этой пещере был проход, явно ведущий не к выходу. Но выбора у меня особо не было. Я встал и пошёл, сам не зная куда, и оказался в пещере побольше, только вместо стены, там был выход на ринг. Не скажу, что я верующий, но Святая Луна, не планировал я сегодня умирать.
Здесь, внизу, темнее, стоя наверху, у ограды, ринг кажется освещённой, но на самом деле, здесь ничерта не видно. Стены были высотой метров пять, при желании на них можно было вскарабкаться, и судя по следам крови на камнях, много кто пытался это сделать. Засохшая кровь была повсюду, сделав пару шагов, я наступил на что-то твёрдое, но маленькое. Подняв ногу, я увидел, что это чьи-то клыки. Нервно сглотнув, я застыл на месте. Не думал, что поход на работу в забытый выходной обернётся ЭТИМ.
На противоположной стороне ринга началось какое-то движение. Я пытался хоть что—то рассмотреть и сделал пару шагов вперёд. Толпа взорвалась рёвом. Сначала я подумал, что они мен поддерживают, но это было глупо.
— Правильно, пацан! Вперёд! – кричали пьяные в стельку мужики, явно пришедшие сюда поглазеть на драки. Те, кто были более трезвые или хотя бы держали равновесие и глаза в одном направлении, стояли молча и ухмылялись, предвкушая мой позор и веселье для них.
Несмотря на то, что большую часть жизни я провёл на улице, а учитывая мои способности наживать врагов одним взглядом, то драки были неотъемлемой частью нашей с Марком жизни. Но что—то я сомневаюсь, что пара косых ударов и катания в пыли на площади или где-то в переулках, помогут мне сейчас, особенно против...НЕГО?!
В детстве мама рассказывала нам с братом, что у всех жителей континента несмотря на возможность выбирать между человеческим и животным обликом, душа волчья. В каждом из нас живёт дух свободы и силы. Дух этот живёт и растёт вместе снами, учится контролировать себя и свои возможности, что даётся нелегко. Многие этим оправдывают свой гнев, скидывая всё на звериные повадки, но при этом пользуясь привилегиями животной силы. Он контролирует нас, а мы его, уступая друг другу в нужный момент.
К чему это сейчас было? Да просто, при виде противника, мой дух не то, что упал, он умер, оставив бездыханное тело, в ожидании спасения или смерти. Неизвестно, что лучше. Надеюсь, что я хоть не заскулил.
Передо мной стоял здоровенный парень, явно повидавший жизнь охотник. Я бы не дал ему больше двадцати пяти, но со спины выглядел он как гора. Он не скрывал удивления, когда увидел, кто его соперник, и вопросительно посмотрел наверх. Я обернулся, чтобы понять, что он увидел у меня над головой, и увидел Хакана, с интересом рассматривающего нас, меня. Толпа дружно начала хлопать и поднимать пыль ногами, отбивая ритм, выкрикивая: «Крови! Крови!».
Я начал понимать, что происходит, это что-то вроде посвящения. Обряд. Проверка на прочность. Что—то мне подсказывает, что Хакан не из тех, кто будет любоваться кровавым месивом и ради этого обляпает свой костюм, он предпочтёт пересчитать деньги после этих боёв. А тут он стоит и с нетерпением ждёт пока мне дадут по морде.
Самодовольная ухмылка Фолка, больше похожая на нервный паралич, вместе с гневом возродила и мой дух. Сделав глубокий вдох, я повернулся к противнику, его удивлённый взгляд сменился равнодушием. Он знал исход боя, а я, здраво оценивая свои силы, мог с этим только смириться и поберечь голову. Не хотелось проверять её на прочность.
К крикам толпы добавился звон гонга. Пару секунд он гудел у меня в ушах, пака я не пришёл в себя и не увидел кулак, летящий в сторону моего носа. Я успел присесть и отскочить в сторону. Даже с моим средним ростом, противник был на пару голов выше меня, да и в ширину помассивнее. Выровнявшись, я всё таки получил кулаком в район челюсти. Пошатнувшись, и сделав шаг назад, я получил ещё один удар. Во рту что-то хрустнуло, надеюсь, что это не зуб. Скривившись от боли, я замахнулся, чтобы ударить в ответ, но промазал, а парень, увернувшись, оказался у меня за спиной и схватил за живот.
С размаху я локтем врезал ему в челюсть. На этом моё везение закончилось. Противник, отпустив меня, отошёл назад, размазывая кровь по лицу. Он понял, что просто побить себя, я не позволю. Обозлившись, он со всей дури врезал ногой в живот, что я буквально отлетел к стене. А противник потом, стал наносить удары, один за другим, в лицо и живот. Я даже не успевал вдохнуть воздуха. Лицо горело от боли. Не удержавшись на ногах, я присел, как раз в тот момент, когда кулак озверевшего парня снова летел в сторону моего потрепанного лица, но в итоге впечатался в стену, что та даже раскрошилась в месте удара.
Воспользовавшись тем, что парень кричит от боли в руке, я отскочил в сторону и был готов, ну не атаковать, но обороняться, точно, а так как пойдёт. Когда противник пришёл в себя и обернулся в мою сторону, он был уже мало похож на человека. Глаза горели ярко жёлтым цветом, плечи тряслись от злости, а воздух выходил вмести с тихим рыком. Рукава его рубашки были закатаны, и я видел, как на руках проступила шерсть и когти. Уверенными шагами он шёл на меня, явно уже не контролируя свои действия. Он стал замахиваться на меня руками, в попытках располосовать моё лицо когтями, но я чудом успевал увернуться. Я пятился назад. Он снова пытается прижать меня к стене.
Во время очередного удара, я отскочил в бок и попытался вернуться в центр поля, там было светлее и до стены далеко, но противник задел моё правое плечо когтями. Развернувшись, я врезал ему здоровой рукой. От неожиданности, парень затряс головой. Он уже плохо соображал, зверь бран над ним верх. Не давая времени противнику прийти в себя, я ударил его в челюсть ещё пару раз, пока он не зарычал во всё горло, продемонстрировав клыки. Но на это, я лишь со всей силы врезал ему ногой в грудь, что он упал на колени. Подняв голову, он получил ещё и удар в нос, но делать это повреждённой рукой было не лучшим вариантом. Теперь я почувствовал всю боль от глубокой царапины, и она не давала сосредоточиться.
Я прижал руку к плечу, в надежде, что боль немного притихнет, но убрав руку, увидел, что она вся в крови. Переведя взгляд на противника, всё ещё стоящего на коленях и пытавшегося собрать глаза в кучу, я понял, что это сделал я. Парень, на несколько лет старше меня, охотник, да и просто, действительно достойный противник, сейчас стоит передо мной на коленях и приходит в себя, посте МОИХ ударов. Его лицо полностью в крови, нос распух, по подбородку размазана кровь, и глаза уже не так горят. И ЭТО СДЕЛАЛ Я! Я могу дать отпор! Я могу поставить человека на колени! Меня могут...меня будут считать равным!
Я почувствовал, как в нутрии меня что—то зажглось, какое—то тепло, которое сожгло комок неуверенности внутри меня, страхи, которые скрывались за издёвками. Я поднял взгляд на ограду, где стоял Хакан и Фолк, в их взглядах больше не было насмешки, лишь интерес, к тому, что я сделаю дальше. Единственный полезный совет, который дал мне отец, ещё в те времена, когда его можно было увидеть трезвым, это: «В бою всегда держи голову ясной! Поддашься ярости – бой проигран!». Совет хороший, но следовать ему у меня не всегда получается.
Глядя на хозяина боёв, я чувствовал, как во мне закипает злость, и зверь рвётся наружу, а вид противника, откашлявшегося после удара по дых, только добавлял желания располосовать ему физиономию. С небес меня спустил голос Фолка:
— Чего ждёшь, бей давай! – я подумал, что слова были в мой адрес, пока парень, секунду назад корчившийся от боли, не повалил меня на землю и не начал душить. Его когти впивались мне в горло. Всем телом я пытался скинуть его с себя, но не получалось. Его звериные глаза смотрели прямо в мои, что выглядело зловеще.
Я ничего не мог поделать, поэтому закрыл глаза и позволил накопившейся злости разойтись по моему телу. Я перестал дёргаться и отталкивать противника с себя, это насторожило его, и он ослабил хватку. Воспользовавшись этим, я резко открыл глаза и впившись когтями противнику в бок, дёрнул рукой, разрывая кожу. Закричав от боли, противнику упал на спину, откатившись в сторону, я вскочил на ноги. Парень вскочил следом за мной.
Окровавленный бок ничуть не мешал ему двигаться также быстро как раньше. В этот раз увернуться от его удара у меня не получилось. Противник успел схватит меня за больную руку и вывернул её так, что она хрустнула, а после толкнуть ногой в спину, закричав от боли, я оказался на земле. Облокотившись на здоровую руку, я хоте встать, но меня схватили за плечо и со всей дури ударили в висок. Последнее, что я запомнил, это удар головой об землю и резко поднявшийся гул. Видимо, я могу поставить человека на колени, но также легко могут заставить склонить голову и меня.
Тишина. Почему-то сейчас она казалось такой нужной, такой манящей. Медленно приходя в себя, я понимал, что меня снова куда—то притащили, а тишина давала понять, что я далеко от ринга. Я сидел на чём—то мягком, похожем на кресло. Я попытался поднять голову, но не получалось. Не хотелось открывать глаза. Может ещё поспать. Тут тепло, тихо и мягко. Да, я ещё немного посплю, а потом уже буду думать, где я. Удар резко закрытой двери вывел меня из полудрёмы, но желания открывать глаза не было, и я просто надеялся, что меня никто не будет трогать.
— Эй, герой ночи, вставай давай, разлёгся тут! – пьяным голосом прокричал Фолк и пнул меня в колено, что я скорчился от боли. Потому что она отдавала во всё тело, которое заныло от ушибов. Но глаза я держал закрытыми. Может так он оставит меня в покое. Я слышал, как Фолк обошёл кресло, встал за спиной и хлопнул меня по плечам. От жуткой боли мои глаза раскрылись, я закричал и вскочил, оттолкнувшись руками, но новая волна боли повалила меня обратно на кресло. Тяжело дыша, я пытался прийти в себя, тяжело дыша, пока Фолк чуть ли не валился от хохота. Плечо кровило, а острая боль затрудняла дыхание. Рука онемела и опухла, я не мог ею пошевелить. Успокоив дыхание, я повернулся к Фолку, который шатаясь смотрел на меня.
— Тебе заняться нечем? Спустись вниз, проверь, кто ещё остался, кого выносить нужно? – я повернул голову, справа от меня, за столом сидел Хакан, пересчитывал сегодняшнюю выручку. Тяжело вздохнув, Фолк вышел из комнаты, снова хлопнув дверью.
Я стал осматривать помещение. Это явно одна из комнат в старой крепости, возможно чья-то спальня, так как здесь был камин. Несколько свечей на столе Хакана и огонь из камина освещали тёмную комнату. Ставни высокого окна были закрыты, и наверное, даже забиты, потому что ветер с улицы их расшатывал и заставлял скрипеть. Комната была практически пустая, здесь ничего не было из мебели, кроме стола, стула на котором сидел владелец подпольных боёв, кресло, из которого мне не хотелось вылезать, и камин. Остальное место в комнате занимали мешки и явно не с зерном. Дописав что—то на бумаге, Хакан отложил перо и облокотился на спинку стула.
— Встань! – я ещё туго соображал, поэтому не сразу его услышал, и видимо выглядел растерянным, раз он повторил. – Вставай! Ты своей кровью всё кресло измазал.
Шатаясь, я встал напротив Хакана. Он оценивающе осмотрел меня, вертя в руках потрёпанное перо. Я опустил голову, глядя на свою одежду, она была вся в крови, не уверен, что только в моей, некогда белая рубашка стала тряпкой, измазанной кровью, вперемешку с грязью. Кажется, это не отстирается. Штаны выглядели не лучше, а учитывая, что в левом ботинке я чувствовал холод и что—то мокрое, то подошва всё—таки там отвалилась.
— Сегодня ты был неплох. Я ожидал меньшего. Видимо от отца тебе передалось больше, чем скверный характер. – откинувшись на спинку стула, довольный собой, сказал Хакан.
— Дам Вам небольшой совет. Если хотите, что бы Вам отдали долг, то не стоит пытаться убить должника при первой встрече. Как же Вы разбогатели с такими—то методами? — один вид этой свиньи выводил меня из себя, но сил злиться у меня не было.
— Связи и умение убеждать, – раскачиваясь на стуле, свинья поделился своей величайшей тайной. Злость к нему сменялась желанием снова лечь в то удобное кресло, но Хакан продолжал говорить, — Будем считать, что это был показательный бой. Должен же я был понять, справишься ты или мне посылать за твоим братом в Бардо. Мальчик только за жил хорошей жизнью, не хотелось бы спускать его с небес на землю.
Мне казалось, что самодовольная ухмылка этой старой свиньи Хакана разорвёт ему щёки. То, что он знает про местонахождения брата, меня не особо удивляет. По количеству людей на боях, особенно богачей и охотников, можно было понять всю мощь его влияния. Возможность припахать и Марка для оплаты долга была заманчива, не одному ж мне мучатся.
— А теперь слушай внимательно. Артур должен мне десять тысяч куртов, и ты, как минимум, каждое полнолуние будешь здесь отрабатывать. Толпе ты понравился, новички всегда привлекают. – Хакан говорил серьёзно, вся его напыщенность ушла, как только речь зашла о деньгах. Этот человек помешан на золоте.
— Вы хотите, чтобы я устраивал Вам шоу? Битьё меня на показ? – игра, вот что интересовало Хакана. Ему нужно было чем—то привлекать гостей, и неравные бои неплохой способ. Намного интереснее смотреть бой, где какой—то самоуверенный сопляк пытается обдурить опытного бойца. Разумеется, что на таком бою много не заработаешь, но обстановку разбавит. Только в данной ситуации, самоуверенный сопляк – это я.
— У тебя выбора особо нет. Я то, могу за братом твоим послать, но это столько времени, людей находить, в крепость попасть не так то просто, и что—то мне подсказывает, что добровольно он не пойдёт... — Хакан размышлял не замечая меня, явно обдумывая подробности проникновения в Бардо, и что—то мне подсказывает, что ему это бы удалось. И как бы мне не хотелось врезать брату за побег, но позволить кому—то избить его из-за отца, которого он так обожает...Что ж, видимо, придётся отдуваться в одиночку, мне всё равно терять нечего.
— Да понял уже! Я согласен! – почти прокричал я. Хакан добился своего, бежать некуда, на мне огромный мать его долг, который придётся отдавать не один месяц.
— Молодец! – Хакан наклонился и достал из ящика в столе небольшой мешочек, упав на стол, он зазвенел, — Это твоё, заработал.
— Спишите в счёт долга. — чисто навскидку, в мешке было куртов двадцать – тридцать, но я не возьму, ни монеты из тех, что отец должен этой свинье.
— Как скажите, сэр Грей. – Хакан записал что—то на бумаге и убрал мешочек обратно в стол – Вы свободны, Ваш плащ у двери.
Я молча кивнул и пошёл к двери, хотя, скорее поковылял. Я еле шевелил ногами от усталости. Почему—то боль в руке отдавала и в ноги. Только я потянулся к плащу, висящему на гвозде, возле двери, какое благородство, они его не выкинули, как Хакан вновь заговорил:
— И помни, не явишься на следующее полнолуние, Аквил лишиться неплохого охотника, а Визергер надоедливого пьяницы, но долг то, останется – улыбнувшись, как подумал Хакан, милой улыбкой, он погрузился в свои бумаги, а я, захлопнув дверь, вышел из так называемого кабинета.
На следующее полнолуние я пришёл. А потом ещё и ещё...