Глава 2
Громкий мужской голос вернул меня в реальность,пришлось повернуть голову, чтобы луч прожектора перестал слепить глаза. Полностью погрузившись в собственные мысли, я пропустила создание новых пар, теперь девушки и парни смотрели на меня недоуменнои слегка кивали в центр сцены, к которому я двинуласьсразу же, как только поняла, насколько глупо выглядела.
После пары неуверенных шагов я оказалась прямоперед огромной вазой — избирательной чашей, в которой лежало множество маленьких бумажек с написанными на них именами, фамилиями и датами рождения молодых людей. Подушечками пальцев я провелапо прозрачному стеклу и ощутила неприятный холод.
— Ну же, Аврора, не бойся, — сказал ведущий церемонии. Я тихонько кивнула и опустила свою рукув сосуд.
Края бумаги неприятно щекотали кожу, но я продолжала просто перемешивать листочки. Не хваталосмелости схватить какой-то из них.
Я понравлюсь ему? Будем ли мы счастливы? Подойду ли я ему? Если бы кто-нибудь мог ответить наэти вопросы перед тем, как я вытяну чье-то имя. Меня трясло от непредсказуемости всей этой ситуации,от незнания того, что ждет меня после случайноговыбора. Одно из важнейших решений в моей жизни принимала не я, приходилось просто доверять судьбе.Только в ту секунду это показалось мне пугающе абсурдным.
— Аврора, не томи нас.
Я собралась с силами и, зажмурив глаза, схватиланебольшую бумажку — полдела сделано. Надо быловытащить листок, но ком в груди не давал мне даженормально вздохнуть. Что, если я ошиблась? Ладоньначинала гореть, а листочек будто превратился в миллион мелких иголок.
Нет, больше нельзя было тянуть время. Я взялаименно эту бумажку, а значит, именно этот парень —моя судьба. Мы будем счастливы, как все другие пары.Каждая история начиналась с этого волнующего момента.
Достала листочек и быстро развернула. У менявдруг проснулся сильный интерес, который заглушилвсе остальные тревожные мысли. Я несколько раз прочитала имя про себя, прежде чем произнести его вслух.
— Дэйв Брукс! — получилось даже слишком громко.
Сидящие парни стали переглядываться, пока со своего места не поднялся тот самый один-единственный.Он посмотрел на меня с противоречивыми эмоциямиво взгляде: пытался выглядеть довольным, но на самомделе было заметно, что такое развитие событий его неустраивало. В чем смысл молчаливого упрека? «Не яэто придумала!» — хотелось крикнуть мне.
Размеренным шагом он направился в сторону сцены. Я не сводила с него глаз, пыталась рассмотретьи изучить. Вот он — мой будущий муж. Идеальновыглаженная белая рубашка заправлена в белые брюки.Светлые волосы в небольшом беспорядке. Он красив,но кажется каким-то холодным. Взгляд светло-серыхглаз выражал претензию и только подтверждал этудогадку. Вероятно, я совсем ему не понравилась. Ни внешне, ни своим глупым поведением. Наверное, ондаже считал, что теперь обречен искать точки соприкосновения с той, от которой хочется убежать на другой край света. Но ведь не у всех мгновенно вспыхивали чувства, иногда на это требовалось время. Его у насбыло мало, но все же...
Дэйв уже подошел к столику с лежащим на немсимпатичным букетом из белых цветов. Взяв его в руки, он посмотрел на незнакомку рядом со мной, онауже обзавелась женихом, куда более милым и доброжелательным, чем мой. Странный взгляд, слишком загадочный для меня, даже интимный. Словно он осуждалее, просил сделать хоть что-то, ведь сам был бессилен.Может, он влюблен в нее?
Все равно в конечном счете это не имело значения,так как любовные связи вне брака были запрещены. Онмолча отвел взгляд от нее, видимо, пытаясь смиритьсяс происходящим.
«Любовь может быть только одна. До наступлениясовершеннолетия всем гражданам запрещено иметь любого рода романтические связи.
По достижении двадцатилетнего возраста молодыелюди должны пройти процедуру регистрации, послекоторой их имена попадут в избирательную чашу. Нацеремонии каждая девушка выберет себе партнера путем вытягивания карточки с данными о нем. С этогомомента пара официально начинает свое совместноесуществование. На сближение дается месяц, после чегодолжна пройти церемония бракосочетания. В крайнемслучае возможны отсрочки.
За нарушение правил предусмотрено суровое наказание, вынесенное судом в индивидуальном порядке.
Мы не сомневаемся, что вы всем сердцем полюбитесвою судьбу и создадите счастливую семью».
Наконец, он обратил внимание на меня. Огляделс ног до головы, быстро, чтобы это не заметили другие, потом пристально посмотрел в глаза. На его лицепоявилась улыбка. Натянутая, это точно, но я улыбнулась в ответ, хоть мне и было некомфортно. Оставалось искренне верить, что я ошиблась на его счет.С моей стороны было эгоистично ждать восторга отчеловека, который, по всей видимости, не был готовсменить статус холостяка.
Дэйв подошел ко мне и протянул несчастный букет — в знак его симпатии. Я приняла его без лишнихколебаний, продолжила улыбаться и сиять от восторга,чтобы зрители в зале не смели усомниться в правильности и искренности происходящего.
Новоиспеченный жених повел меня к центру сцены, где я увереннее обхватила его руку и приготовилась слушать речь — одну из важнейших в жизни — изуст ведущего церемонии.
— Рука этой девушки, Авроры Хьюз, по велениюсудьбы вытянула имя этого молодого человека — Дэйва Брукса. Теперь вы пара. Ровно месяц дан вашим чувствам, чтобы они успели вырваться на свободу, окрепнуть и помочь вам создать крепкую, любящую семью.По истечении времени состоится ваше бракосочетание. Вы станете одним целым, нерушимым и прекрасным. Желаем вам светлого будущего!
Зал наполнился аплодисментами, и мы с Дэйвомнеловко поклонились, после чего последовало первоенаше объятие. Оно было публичным, будто отрепетированным, поэтому никакого ощущения близости я неиспытала. Бабочки в животе? Необъяснимый импульспо всему телу? Все, что мне когда-то рассказывалио происходящем между молодыми людьми на сцене,прошло мимо нашей пары. Зато шкала дискомфортауже практически пробила потолок.
Церемония подошла к концу. Прожекторы погасли,а люди, заполнявшие зал, стали покидать свои места.Мне было жаль, что момент, которого я ждала всюжизнь, пролетел так быстро и совершенно не торжественно. Для всех присутствующих это мероприятиене было чем-то особенным, ведь церемонии проводились каждую неделю, менялись только наряженныеи взволнованные девушки, выбирающие судьбу своимируками.
— Приятно познакомиться, Аврора, — прошепталДэйв, когда мы с ним немного отошли от сцены.
— Мне тоже, — я провела рукой по волосам, чтобы убедиться в том, что они до сих пор в аккуратномсостоянии. Да, я все еще надеялась, что выгляжу достаточно привлекательно для него.
— Пойдем сегодня прогуляться? Или сделаем этопозже?
Лучше бы ничего не спрашивал. Голос у него былприятный; он старался быть любезным, только вот нежелание проводить со мной время не могло скрыться даже за миловидной доброжелательной гримасой.Я была разочарована.
— Конечно, можно и позже. Спешка ни к чему, —сдержанно ответила я.
— Отлично!
Дэйв сделал шаг ко мне, попытался обнять, но остановился, когда понял, что униженная невеста не ответит взаимностью даже ради приличия. Я не хотелаэтих притворных любезностей, поэтому попрощаласьс ним, пробубнив «до встречи». Тем более рядом с нами мило беседовали две парочки, на это зрелище мнесмотреть не хотелось.
С тяжелым выдохом, выпуская скопившееся в грудиволнение, я направилась в сторону семьи. Они, к несчастью, уже успели познакомиться с родителями Дэйва и обсудить, как будут рады вместе организовать нашусвадьбу. Это было зрелищем под номером два, котороене приносило удовольствия. Мои слова о том, что мнестало плохо, что я перенервничала и устала, услышалтолько младший брат, который, в отличие от родителей,не был взволнован предстоящим через месяц торжеством. Он попытался убраться оттуда вместе со мной,но я настояла на том, что хочу побыть одна. Вызвавтакси, написала Джой сообщение, что мне нужно отдохнуть и осмыслить произошедшее. Отчасти подругаменя понимала. Так я и исчезла с собственного праздника, сумев избежать излишнего внимания близких.
В дороге я попыталась взглянуть на ситуацию глазами Дэйва. Сейчас он равнодушен ко мне, он не ожидал, что его жизнь перевернется. Но он, как и все, зналнаши законы и традиции, он верил в их истинностьи правильность. Сегодняшний день направил нас наверный жизненный путь, иного не предусмотрено.Пока мы просто взволнованы: тяжело осознать, чтоодно мгновение привело тебя к человеку, предназначенному судьбой.
Дома я неаккуратно стащила с себя платье, оторвавнесколько жемчужин. Оно казалось шикарным ещеутром, а сейчас меня тошнило от одного его вида.Вместо него я надела любимые джинсы с мелкими, неотстиравшимися от травы пятнами, футболку и кроссовки. Затем накинула на плечи кофту и взяла большойрюкзак с блокнотом и карандашами, волосы собралав высокий хвост, попутно стирая боевой раскрас с лица. Аппетита не было, поэтому я выпила стакан водыи выбежала из квартиры в сторону моего любимогоместа, о существовании которого я никому не рассказывала.
Это была поляна, находившаяся за пределами города. От глаз людей ее скрывали пригорок и редколесье. Только там я чувствовала себя достаточно комфортно,чтобы проводить часы напролет за рисованием. Любимое дело поднимало мне настроение, освобождало голову от плохих мыслей, воодушевляло и успокаивало.
Я суетливо достала небольшое покрывало из рюкзака и постелила его на уже примятую мной траву, в голове сменяли друг друга сотни тревог и переживаний.Блокнот на колени, карандаш в руку — решение всехмоих проблем. Немного ссутулившись, я начала делатьпервые наброски. Пройдет час или больше, у меняобязательно заболит спина, но я все равно буду чувствовать себя лучше, чем на церемонии.
Меня ждала новая жизнь, взрослая, с кучей ответственности, которая ляжет на мои плечи. Я не былак ней готова, но как будто меня кто-то спрашивал.Время пришло, я должна перевернуть страницу. Все через это проходят, находят любовь и строят семью. Мыс Дэйвом тоже будем счастливы. По крайней мере, яочень хотела верить в то, что у нас получится так же,как у всех. Я боялась взрослой жизни, но любви все жехотела, вера в нее и в существующие законы убеждаламеня, что мои мечты исполнятся.
После нескольких бесполезных попыток успокоиться я все же сдалась. Знакомство с женихом впечатлиломеня слишком сильно. Выражение его лица, его натянутая улыбка и желание сбежать от меня ранили так,что отвлечься удавалось лишь на пару минут, а потоммысли снова шли по кругу. Я не чувствовала ни голода,ни усталости, ни боли в мышцах. Только унижение.
Но самое главное то, что я не заметила, как пролетело время.
Пытаясь нарисовать мелкие детали, я вдруг поняла,что стала хуже видеть. Подняла голову вверх: стемнело, закатные цвета начали меркнуть в темной синеве,а от земли повеяло холодом. Скоро наступит полная темнота! Я заглянула в рюкзак в поисках телефона, ноне обнаружила его там. В голове всплыла картинка: я,не разобравшись, кидаю сумочку на кровать, а затемнакрываю ее сверху платьем. Мне никто не звонил, потому что у меня не было с собой телефона. Никто немог предупредить меня о том, что пора домой, потомучто я была настолько не в себе, что забыла о безопасности. Найти меня было невозможно: я не рассказывала, где именно рисовала в последнее время, да меняи не спрашивали, потому что доверяли.
Я не знала, через сколько наступит ночь. Обычносумерки длились около сорока минут, до дома быстрым шагом можно было дойти за двадцать. Все зависело от меня.
Быстро положив все вещи в рюкзак, я надела кофту,поправила рукава и внезапно почувствовала, что чего-то не хватает.