ЛИСТКИ ПЕРВОГО ТАЛИСМАНА
Почему плакал цветок
II
Молодые прожили больше года. Хоть и не было у них богатства, кроме своих рук да
соленого пота, а все же поселилась в их доме радость. Любовь и маленькая дочурка
Асият были их счастьем. Жили Гащенагуа и Каплян в ладу, умели радоваться тому, что
есть, и не оплакивали того, чего не было и не будет. Конечно, им хотелось достатка в
доме, лучшей доли, но зависти к другим они не имели. Говорят, у бедного сердце щедрое,
а у богатого — нищее, говорят, медовая вода богача — горькие слезы для бедного... Когда
княгиня Тамбихан узнала, что у Гащенагуа и Капляна родилась дочь, она послала к своей
бывшей служанке гонца с такими словами: «Приезжай с ребенком и погости у меня».
Конечно, Гащенагуа приехала.
Княгиня Тамбихан встретила ее как родную дочь, обняла, хорошо угостила и забавлялась
с ребенком, А потом кликнула свою новую служанку.
— Гащенагуа должна хорошенько отдохнуть у меня, не ведая забот. Унеси ребенка, да
смотри там, чтобы девочка не плакала! Какой отдых может быть у матери, если она
слышит плач своего дитяти!
Служанка унесла девочку, а княгиня Тамбихан усадила Гащенагуа рядом с собой, словно
подругу:
— Ах, милая Гащенагуа, один аллах знает, как мне плохо без тебя! — заговорила княгиня
Тамбихан, вздыхая.— Не могу привыкнуть к другим служанкам, и десять тебя одной не
стоят, особенно когда они причесывают мои волосы. По тебе тоскую, да и только! Ни у
кого нет таких нежных рук, никто не умеет петь так, чтобы голос проникал в самое
сердце...
— Да будет аллах всегда доволен тобой, госпожа,— ответила Гащенагуа смущаясь.— Ты
слишком добра ко мне. Да и заслужила ли я твою похвалу? Княгиня Тамбихан
улыбнулась.
— Прошу тебя, Гащенагуа, хоть сегодня расчеши мои волосы, утоли жажду моего сердца.
— Хорошо, княгиня, хорошо,— согласилась Гащенагуа, достала из серебряной шкатулки
гребень и начала расчесывать ее густые волосы.
А княгиня Тамбихан закрыла глаза, то ли в блаженстве, то ли обдумывая что-то. Наконец
она подала голос:
— Я так привыкла к тебе, Гащенагуа, что, будь моя воля, не отпустила бы тебя. Потомуто и отваживала от тебя всех парней... Да разве милость аллаха беспредельна, разве
пошлет он все, что хочется? Нет, Капляну повезло, Капляну отдал тебя аллах...
Гащенагуа побледнела, испуганно сказала:
— Что ты, что ты, госпожа, не гневи аллаха! — и выронила гребень, давая понять, что
очень огорчена.
— Верно, не то я говорю, ты не обращай внимания.
Да позволит Аллах тебе и Капляну вместе состариться. Но я думаю, ваша жизнь куда бы
лучше была, если б вы жили подле меня, в нашем ауле. Ты служила бы мне, как и прежде,
Капляну нашлась бы работа. Поговори с ним, Гащенагуа, может, на мое счастье, он и
согласится.
— Нет, княгиня,— покачала головой Гащенагуа,— ни за что Каплян не согласится на
такое, уж я-то знаю. Лучше я буду как можно чаще приезжать. Все, что толь ко в моих
силах, сделаю для тебя.
— Нельзя так нельзя, что поделаешь,— уже вроде бы равнодушно сказала княгиня
Тамбихан и снова закрыла красивые глаза.
Кто мог подумать, что за этими словами таился смертельный яд!
Три дня гостила Гащенагуа в доме у княгини. На четвертый день княгиня Тамбихан
приказала запрячь быков в двуколку и сама вышла проводить Гащенагуа.
— В добрый час,— сказала княгиня Тамбихан, протягивая Гащенагуа большую кружку.—
Я сама приготовила для тебя медовую воду. Считай, что ее приготовили руки твоей
бедной матери, и выпей на дорогу.
— Да будет доволен тобой аллах, госпожа,— благодарно улыбнулась Гащенагуа.— Твоя
джыкахбастаii всегда была для меня сладкой.— И выпила кружку медовой воды.
Взяв на руки дочку, она села в приготовленную двуколку и уехала.
А на следующее утро пастухи принесли в селение страшную весть: вчера, перед закатом
солнца, красавица Гащенагуа, подъезжая к дому, внезапно умерла...
Отчаянию моего отца не было предела, людям казалось, что он потерял рассудок...
Все знали страшную правду о смерти Гащенагуа, да только говорили об этом шепотом:
боялись князя Токана, боялись самой княгини Тамбихан. Жизнь крестьянина тогда стоила
не больше копейки, а убийство, совершенное княжеской рукой, считалось обычным
делом.
На похороны красавицы Гащенагуа собралось все селение. Как ни в чем не бывало
приехала оплакивать покойницу и сама княгиня Тамбихан.
— Бедная Гащенагуа, ты была мне как дочь,— причитала она,— твоя смерть разрывает
мое сердце! Подумать только, ведь я тебя проводила недавно здоровой и радостной.
Верно, верно говорят люди, что смерть всегда лежит у нас за пазухой!
Через служанку княгиня Тамбихан вызвалась взять в княжеский дом маленькую дочь
покойной. Каплян, мол, мужчина, ему ли ухаживать за малюткой, пусть она растет на
глазах у княгини, как и ее бедная мать.
Конечно, отец наотрез отказался. А люди вслух осуждали недобрую затею княгини
Тамбихан, всем было ясно, что она хотела все-таки отомстить Капляну сполна. Мало ей
было смерти бедной Гащенагуа, и дочь ее мечтала сделать прислугой, новой забавой для
себя.
Вот так медовая вода княгини Тамбихан обернулась горькими слезами, которые залили
счастливый очаг моих родителей.
Вот так ушла из жизни моя бедная мать...
Отец не женился больше, жил один, а я, подрастая, незаметно привыкла к тому, что меня
называют «бедная сиротка Асият».