ГЛАВА 6
Я уже несколько минут ковыряю вилкой в салате, будто он вражеский артефакт, а не пища. По словам Эмили он «безумно вкусный», но каждый листик салата словно приклеивается к нёбу. Есть я не могу. В горле застрял плотный, тревожный ком.
В голове только одна мысль — предстоящий разговор с Лукасом. Мне страшно. Хотя, если бы он действительно хотел причинить мне вред, то уже давно вырыл бы могилу. Но я всё ещё здесь, целая и невредимая.
Спасибо Эми — это она посеяла в моей голове мысль, что Форда стоит бояться. Но на чём это основано? Я знаю его всего несколько дней — обычный студент, который опаздывает на пары или не приходит вовсе.
Эмили успевает одновременно есть и переписываться с Фрэдом.
— Так дело не пойдёт, подруга. — Эмили откладывает телефон и обращает всё внимание на меня. — Что за кислая мина?
Я слабо улыбаюсь и прекращаю мучить салат.
Утром я рассказала ей о полученном сообщении. Сначала мы обе надеялись, что это просто странное совпадение, пока Эмили не увидела аватарку отправителя.
— Послушай, там наверняка будет толпа. Кто откажется в пятницу надраться за чужой счёт? Думаю, Форд не настолько глуп, чтобы прикончить тебя на глазах у всех, — говорит она спокойно, доедая свой салат, — Думаю, он отведет тебя в более укромное место для этого.
— Ха-ха, как смешно, — тяжело вздыхаю я, откидываясь на спинку стула. — Лучше бы ты придумала, как мне извиниться, а не эти свои шуточки…
— Ты хотела сказать «тупые шуточки»?
— Я вовсе не хотела так сказать, — отпираюсь я.
— Нет, ты именно так и подумала.
— Ну, может быть, — улыбаюсь я, — Но ведь не произнесла вслух.
Мы ненадолго замолкаем. Потом Эмили вдруг оживляется:
— Подожди… так ты всё-таки пойдёшь?
Я молча киваю, сама не веря, что решилась.
— Ты с ума сошла?! — почти кричит она. На нас оборачиваются, и подруга переходит на более тихий говор. — Это же верная смерть!
— Мы даже не знаем, какой он, — перебиваю я. — Не понимаю, почему ты сразу решила, что он плохой человек. И настраиваешь меня против него. Слишком драматизируешь.
— Интуиция.
— Ну конечно, куда же без неё! Интуиция ведь никогда тебя не подводила.
Я ухмыляюсь с раздражением и одновременно с признанием. Эмили и её чутьё — это нечто. Даже экзамены она как-то сдала по наитию.
— И сейчас не подводит, — с серьёзным лицом говорит она. — Делай, как хочешь, но я всё равно окажусь права.
— В чём именно?
— В том, что Форд — самый настоящий кретин, — она смеётся, и я невольно смеюсь в ответ.
— Не будь так уверена. Я не нарочно это сделала. Он поймёт.
Эмили насмешливо смотрит на меня, потом криво улыбается.
— Да уж, конечно. Сначала убьёт, потом поймёт. Он ведь такой солнечный мальчик, просто любит погонять на байке, раздаёт цветы и целует детей в лоб. Холли, у него взгляд, как у киллера. Его аура - «я зарежу тебя и съем твою душу на завтрак».
Я тяжело выдыхаю и начинаю размешивать кофе. Накатывает злость. Чтобы как-то разрядить обстановку, пытаюсь шутить:
— Ну ты хоть навещать меня будешь?
— О чём ты?
— Ну, на кладбище. Цветочки будешь приносить?
— Про цветочки не знаю, — серьёзно отвечает она. — Но приходить каждый день и напоминать, что я была права, запросто.
Мы смеёмся. Я немного расслабляюсь.
* * *
Вечером в общежитие.
— Холли, ты не пойдёшь туда одна, — упрямо говорит Эмили. — В таких ситуациях нужно держаться вместе.
— Ты будешь моей группой поддержки? — я пытаюсь улыбнуться, хотя внутри всё сжимается.
Стою перед зеркалом в белых спортивных штанах и старой футболке с единорогом. Волосы собраны в низкий хвост. Нет смысла наряжаться. Я иду не веселиться.
— Может, возьмёшь с собой икону? Или крест во весь рост? — не унимается она.
— Ха-ха, очень смешно.
— Это не шутка, — её лицо тревожное.
Я поклялась Эмили вернуться живой и пообещала, что за её нервы куплю ей плакат с Джастином Бибером. Она когда-то была его фанаткой.
Подруга медленно поднимается со своей кровати, идёт ко мне. Встаёт рядом перед зеркалом.
— Если он тебя тронет, я утоплю его мотоцикл. В пруду за кампусом. И нацарапаю на баке: «Это за Холли».
— А если он меня не тронет?
— Всё равно утоплю. Для профилактики.
— Тогда я спокойна, — шепчу, улыбаясь. - Я пошла. Обещаю, что вернусь.
— Только не в машине скорой помощи.
* * *
Сто раз пожалела, что не вызвала такси, и тысячу, что не надела куртку. Осенний ветер пробирает до костей. Я добираюсь до нужного дома, поднимаюсь на шестой этаж, подхожу к двери с цифрами 101. Слышу грохот музыки — слишком громко для жилого дома. За такое могут вызвать полицию.
Стук в дверь бессмыслен, ведь его никто не услышит. Я глубоко вдыхаю, отпускаю дверную ручку и вхожу. Обратного пути нет.
В квартире темно. В зале светомузыка, танцы, алкоголь. Девушки и парни смеются, обнимаются, целуются. Я прохожу мимо, не зная, куда себя деть. Где Лукас — неизвестно. Это вообще его квартира?
Я никого здесь не знаю. Чувствую себя чужой. Уже хочу уйти, но раз пришла — иду к свободному креслу.
Вдруг чувствую, как на меня проливают что-то холодное. Это пиво. Холодное, вязкое. Запах отвратительный. Промокшая футболка прилипает к телу.
Передо мной невысокая светловолосая девушка с розовыми прядями. Я узнаю её — Микки, моя одногруппница. Та, которую в первый день обсуждали две другие девушки.
— Боже, Господи, прости, прости, прости! — тараторит она, хватая меня за руку. — Я случайно запнулась, извини. Миллион, нет, миллиард раз извини. Я слегка перебрала. Пожалуйста, не сердись…
Поднимая взгляд на неё. Замечаю кольца в её носу и губе, на что раньше не обращала внимания. Волосы теперь короче, доходят до подбородка. На пухлых губах темно-синяя помада. Она очень худая, и если хотела скрыть фигуру под оверсайз худи с принтом «Anti Social Club», то получилось это не лучшим образом. Её щеки впалые, а под глазами круги, как от недосыпа. Но в её образе есть свой шарм — что-то милое, как у маленького напуганного котёнка. Мне не хочется на неё злиться.
— Всё в порядке. Ты не виновата, — говорю я с лёгкой улыбкой.
Лицо Микки расслабляется, и она еще несколько раз благодарит, извиняется, затем быстро прощается и отдаляется.
Мне хочется как можно скорее застирать футболку, которая не только прилипла к животу, но и ужасно пахнет пивом. Я пробираюсь сквозь толпу в ванную и открываю дверь… в самый неподходящий момент.
Лукас. И та самая рыжеволосая девушка. Он прижимает её к стене, целует, прикасается к ней, она к нему. Его рука на её груди, а ладонь девушки на его джинсах. Я слышу их стоны, и мне становится не по себе.
Щёки начинают гореть. Громкая музыка не дает никому услышать, как я тихо захлопываю дверь и отхожу в сторону. В горле пересохло, хочется пить, но я не нахожу ни воды, ни минералки – только пиво. В итоге мне остается взять со стола уже открытую бутылку и оттуда сделать пару глотков. Вкус отвратительный. Я пила алкоголь лишь один раз в четырнадцать лет на дне рождения. Мы с Эми решили попробовать вино из моего холодильника, которое предназначалось для взрослых. Меня потом вырвало.
Мне здесь абсолютно точно не нравится. Пьяные танцы, запах пива и пота. Я отхожу к открытому окну — единственное более-менее спокойное место.
Но вскоре рядом появляется Лукас. Печатает что-то в телефоне, попивает пиво. Татуировки выглядывают из-под рукавов толстовки. Он будто меня не замечает.
Я решаюсь начать диалог первой.
— Слушай… Привет, — говорю громко, перекрикивая музыку. — Раз уж ты знаешь, что это была я… прости. Можешь накричать, я виновата.
— Чего? — удивленно усмехается он, приподнимая бровь, — Ты о чём вообще?
— Но… ты ведь вчера написал, чтобы я пришла на вечеринку, — начинаю я, замечая, как он оценивающе оглядывает меня с ног до головы.
Мне становится неприятно от его взгляда, отчего я скрещиваю руки и приобнимаю себя. Но это не спасает – он всё так же вглядывается в мои глаза, словно готов проделать дыру. Как в самый первый учебный день.
— Ты в этом уверена? — задаёт он вопрос, и мне кажется, что он смеётся надо мной, будто в его голове мелькает мысль «Как Я мог пригласить вот ЭТО?». Но тут парня как будто озаряет:
— А, подожди. Я понял. Это ты поиздевалась над моим мотоциклом? Как тебя там... Хлои?
Я пытаюсь сохранять спокойствие:
— Холли, — поправляю я. — И да, ты ведь знал.
Он слегка ошарашен, но тут же хмыкает:
— Слышал пару раз твоё имя от преподов. Не обязан был запоминать.
— Я про мотоцикл, — раздражённо говорю я. — Ты ведь знал, что это я.
— Мой друг видел, как какая-то девчонка налетела на байк и сбежала. Я не знал, что это была ты. Ты сама попалась на крючок.
Слова обжигают. Я стою, как маленький зверёк в клетке.
К нам подходит парень — высокий, выше Лукаса, светловолосый, навеселе. У него был голый торс, где я разглядела единственное тату - какие-то иероглифы посередине груди, идущие вниз.
— Меня так вставило, Форд! Есть ещё такие таблы? — парень замечает меня, — О, а это же Фурия. Сама тебя нашла?
Я хмурю брови. Фурия?!
Лукас нагло усмехается и кивает, затем достаёт пластинку из кармана и передаёт её парню, который, сделав несколько глотков пива, быстро уходит, растворяясь в танцующей толпе. Я не вникаю, что это за таблетки. Наверное, зря...
Я снова стараюсь говорить:
— Послушай... да, ситуация нелепая. Я приношу извинения, — повторяю, обхватывая себя руками, теребя рукава футболки. Даже сама футболка, пропитанная пивом, уже не вызывает у меня такого дискомфорта, как этот разговор.
— И? — коротко спрашивает он.
— И...? — повторяю я неуверенно.
— Ты просто извиняешься за причинённый ущерб? Нет, так не пойдёт, — он как будто делает шаг навстречу, но я отступаю, не желая сокращать дистанцию.
— То есть... я поняла. Ты хочешь, чтобы я заплатила за ремонт? Я всё возмещу, обещаю, — говорю я, но некоторые слова как будто заедают у меня на языке.
Обещания дают тем, кто уверен, что их смогут сдержать, а я, живя на мамины деньги, уж точно не смогу их выполнить.
— Но не сейчас, не сегодня... может, даже не завтра...
— Остановись, — в голосе Лукаса слышится раздражение. — Ты слишком много говоришь, у меня начинает болеть голова от этого.
Он допивает пиво, ставит бутылку на подоконник и уходит. Просто так.
— Так что мне делать?! — кричу я ему вслед, перекрикивая музыку.
Он оборачивается, разводит руками:
— Веселись! И да… футболка зачётная.
И тут же появляется рыжеволосая. Вешается на него, целует. Он прижимает её ближе к себе.
Я чувствую, как внутри всё опустело. Всё, что могла, я сказала. Всё, что нужно, сделала.
Так что остается только уйти. Уже на улице вызываю такси, жду ещё десять минут на холоде.
Всю дорогу обратно думаю о разговоре с Лукасом...