ГЛАВА 7
Прошло несколько дней с той самой вечеринки. С тех пор, как Лукас Форд ловко вывел меня на чистую воду. До того вечера я даже не подозревала, насколько наивной могу быть и как легко меня можно разоблачить буквально одним щелчком пальцев.
Хотя, честно говоря, я рада, что до своего «признания» верила: он не такой уж плохой, каким его считает Эмили. За устрашающим обликом — высокий, накачанный, с грубыми чертами лица и тёмными волосами — вроде бы скрывается вполне обычный парень. Или мне так только кажется?
Сейчас он ведёт себя так, будто меня вовсе не существует. Неужели ему хватило моих извинений?
На парах он вечно в телефоне: слушает музыку, что-то пишет, но только не лекции. Когда преподаватели просят показать тетрадь, Форд тут же захлопывает её, будто там формула бессмертия. Сколько «неудов» он уже получил — сложно представить.
Перемена. Эмили спит, уткнувшись лбом в сложенные руки. Вчера снова проговорила до ночи с Фрэдом.
А я сижу и уже несколько минут смотрю на экран телефона. Контакт: Папа. Палец зависает над кнопкой «вызов».
Он не звонил уже месяц. С тех пор, как ушёл от нас. Пару недель назад я ещё надеялась, что всё вернётся. Даже сейчас я всё ещё надеюсь. Я люблю его. И маму тоже. Он причинил ей боль, но я не могу перестать его любить. Я всё ещё помню, как он гладил меня по голове, когда мне было плохо. Как учил ездить на велосипеде. Как подбрасывал в воздух и ловил, когда я была совсем крошкой.
Я разрываюсь.
Одна часть меня шепчет: Ты дура, перестань искать оправдания. Другая: У него были причины. Он не мог просто так уйти. А третья молит: Просто забудь и поддержи маму. Ей больнее, даже если она не показывает.
Мысли прерывает миссис Ивэнт — преподаватель по психологии личности. Просит сходить за учебниками. Не будя Эми, иду сама.
* * *
Библиотека огромная. В школе была в разы меньше. Проходы, стеллажи, всё такое высокое! Библиотекаря не видно — если он вообще существует. Приходится искать самой.
Становится проще, когда замечаю, что книги расставлены по алфавиту. И на каждой полке таблички с буквами. Ищу «П». Нашла.
Пробегаю взглядом по названиям. Вытаскиваю пару книг, и сквозь щель между томами вижу его. Форда. И Барбару.
Имя рыжеволосой я случайно узнала — он назвал её так мимоходом, когда я в очередной раз заметила их вместе. Они стоят слишком близко. Он чуть наклонился к девушке, заслоняя её спиной. Они меня не видят.
Стараюсь не смотреть. Притворяюсь, что увлечена книгами.
— Ты прекрасно знала! — резко бросает Лукас. — Чего теперь истерику устраиваешь?
Я вздрагиваю. Тишина библиотеки вдруг стала оглушающей.
— Чем я заслужила, что ты так со мной обращаешься?! — голос Барбары дрожит. Но в нём не страх, скорее злость и обида.
— Чем?! — он смеётся. — Подумай сама. Если, конечно, есть чем думать.
Затем раздается звонкий шлепок. Даже не нужно видеть, чтобы понять, что это пощечина. Через секунду раздается хлопок двери. Чьи-то шаги отдаляются от библиотеки. Воздух тяжелеет.
Лукас остаётся. Я слышу его тяжёлое дыхание. Потом удар по полке. Книги с глухим грохотом падают прямо рядом со мной. Я успеваю отскочить, чтобы они не прилетели мне по голове.
Звонок. Я собралась с мыслями, взяла нужные учебники и поспешила к выходу. Но внезапно врезалась в выходящего из другого прохода Лукаса. Все книги полетели на пол.
— Опять ты, Фурия, — бурчит он раздражённо. Голос хриплый, уставший.
Фурия?! Кажется, так меня назвал его друг с вечеринки.
Форд медленно поднимает на меня глаза, и на лице появляется слабая усмешка:
— Ты полностью оправдываешь своё новое прозвище.
Прекрасно. Теперь у меня есть прозвище. Ну хорошо, что хоть не кличка, как у собаки.
Интересно, кто ещё знает, что это я сбила его байк? Никто не смотрит косо. Никто не шепчется. Как будто здесь такие истории — это обычные будни.
Я опускаюсь на колени, собирая книги.
— Прости, — шепчу почти неслышно.
Краем глаза замечаю чёрные кроссовки, чёрные джинсы. Он весь в чёрном, почти как всегда. Как будто старается не выделяться и тем самым выделяется ещё больше.
— Даже не топнешь ногой? Не зарыдаешь? Не сбежишь?
— Это обязательный пункт твоего райдера? — бросаю, не поднимая голову.
Он усмехается. Я ощущаю его взгляд — цепкий, внимательный. Он разглядывает меня, будто в первый раз.
Я встаю. Лукас всё так же стоит, руки в карманах. Прищурился, закусив нижнюю губу.
— Пара уже началась, — пытаюсь напомнить. — Думаю, тебе и так уже хватает проблем с преподами.
— Проблем? — он хмыкает. — А я думал, дна уже достиг. Видимо, плохо старался.
— Значит, тебе всё равно? — спрашиваю с нескрываемым любопытством. — На учёбу? На родителей, которые, возможно, за неё платят? Это вообще справедливо?
Он смотрит так, будто я говорю на иностранном языке.
— В моём райдере есть привилегии, — медленно произносит он.
— Например?
— Звонок, — отвечает он и усмехается.
— Звонок?..
— Ты меня поучаешь, как не разочаровывать преподов, а сама не думаешь, что…
И тут до меня доходит. Почему ему я говорю про начавшуюся пару, но сама стою, как будто меня это не касается?
Молча вылетаю из библиотеки, даже не дав Лукасу договорить. Он идёт за мной. Медленно, но не отстаёт, потому что выше меня почти на полторы головы. Из-за этого быстро меня догоняет.
Мы останавливаемся перед дверью аудитории. Перед тем как зайти, я оборачиваюсь:
— А ты не похож на парня, который только что поссорился с девушкой и получил пощёчину.
— А ты не похожа на девчонку, которой в детстве объясняли, что подслушивать плохо, — он чуть щурится. Я мысленно проклинаю себя. Сболтнула лишнего.
Я открываю рот, чтобы ответить, но не нахожу слов. Просто сжимаю губы и вхожу в кабинет.
И, как ни странно, не роняю ни одной книги.
Преподаватель отчитывает меня за опоздание. Я выдыхаю:
— Долго искала нужную полку.
Хотела добавить, что Форд помогал, но его за мной не оказалось. Видимо, в его райдере действительно прописан пункт: не появляться, если стало скучно.