ГЛАВА 8
Университет во время обеденной перемены кипел жизнью, как кратер активного вулкана в момент пробуждения. Толпы студентов, каждый со своей скоростью, целью, настроением. Кто-то спешил на пару, лавируя между припаркованными велосипедами, машинами и курящими на ступенях; кто-то, наоборот, сбегал с неё, смеясь и подбрасывая в воздух листки лекций. Возле главного входа вспыхивали вспышки телефонов — селфи на фоне готических арок были обязательным ритуалом.
Мы с Эмили пробирались сквозь эту толпу, подталкивая друг друга локтями, смеясь и перепрыгивая через тени людей, как дети через лужи. Она была в своей любимой светло-голубой рубашке с короткими рукавами и длинной джинсовой юбке, волосы собраны в небрежный пучок, губы накрашены карамельным блеском. Я шла рядом в свободном кремовом худи, голубых широких джинсах и белых кедах.
Мы обсуждали всё подряд: от казуса в столовой, где ректор эпично поскользнулся на банановой кожуре, до милой Микки, которую я встретила на вечеринке у Форда. Мы с ней как-то сразу нашли общий язык. Оказалось, она живёт в том же общежитии, только этажом ниже. Недавно у неё умерла бабушка, и Микки уехала домой — в Эмпорию — на пару недель.
А Форд… С нашей последней встречи в библиотеке прошло больше недели. Он ни разу даже близко не подошёл. И, если честно, я только рада. Всё как-то само собой утряслось безо всяких конфликтов. Хотя я до сих пор удивляюсь, что он так легко отпустил ситуацию. Не потребовал компенсации — ни за мотоцикл, ни за краску, ни за моральный ущерб. Любой другой бы не простил.
Даже Эмили, которая сначала окрестила его «ходячей опасностью», теперь признаёт:
— Может, он и правда не маньяк. Просто слегка… ну, странноватый.
— Как будто ты не любишь странных, — я смеюсь.
— Только если они не носят чёрное почти каждый день, не слушают депрессивный рок и не живут по собственному манифесту «не учиться, не работать, не привлекать внимание».
— Кажется, ты описала практически весь наш факультет, — хмыкаю я.
Мы не успели продолжить, потому что:
— Эй, ты! — вдруг раздалось позади.
Голос был хриплый, надтреснутый, как будто его обладатель глотал гвозди на завтрак. Я обернулась. Перед нами стоял мужчина. Неопрятный, с густой засаленной бородой, налитыми кровью глазами и одеждой, которую, похоже, не стирали с прошлого года. Пахло от него так, что закружилась голова: смесь перегара, дешёвых сигарет и сырости.
Он шёл прямо к нам. Быстро, дёргано, как будто им управляли, словно марионеткой.
— Отдай сумку! — рявкнул он и потянулся рукой к моему плечу.
Я вцепилась в ремешок, сердце бешено забилось. Эмили моментально шагнула вперёд, закрывая меня собой, но я схватила её за локоть:
— Не стоит… Просто уйдём.
Мужчина прохрипел что-то невнятное, медленно приближаясь к нам.
Из толпы вдруг уверенно вынырнула фигура. Сердце сжалось: на мгновение я испугалась, а потом узнала его.
Лукас.
Он встал перед нами, перекрыв собой не только мужчину, но и половину улицы.
— У вас проблемы? — спросил он спокойно. В его голосе не было угрозы. Просто сухой факт.
Пьяный замер. Его губы затряслись, глаза дёрнулись. Он резко сделал шаг назад, пробормотал себе что-то под нос, отходя, и наконец исчез в толпе, оставив после себя шлейф вони и скомканного ужаса.
Форд остался стоять так еще на несколько секунд. Потом обернулся:
— В порядке?
Его кулаки были сжаты. Плечи напряжены. Казалось, он всё ещё готов к драке. Даже сейчас, когда опасность миновала.
— Да… спасибо, — я выдохнула. — Ты…
Он не стал слушать. Развернулся и ушёл, растворяясь в толпе, будто тень.
— Что за… — Эмили взорвалась. — Где, чёрт возьми, охрана?! Где эти великие защитники студентов?! - она всплеснула руками, и половина студентов тут же обернулась на нас.
— Эми…
Я хотела осторожно шепнуть ей, что можно было бы уйти по-тихому, но Эми в ярости — это хуже всего на свете.
— Нет, серьёзно! А если сюда прибежит псих с дробовиком?! Нас тоже будет спасать студент?! Ещё и первым под пулю попадёт! — она повышала голос нарочно, чтобы все слышали.
Когда Эми злится, она не может молчать. Ей нужно выговориться.
— Эми, ты преувеличиваешь, — прошипела я, чувствуя, как от внимания со всех сторон по спине бегут мурашки.
— А я вот думаю, что эта малышка права, — вдруг послышался голос у меня за спиной.
Мы обернулись. Перед нами стоял высокий худощавый блондин, как будто из рекламы зубной пасты. Весь в белом: белые джинсы, белая идеально выглаженная футболка, белые кроссовки. Даже часы были с белым ремешком.
На секунду показалось, что перед нами небесный посланник.
Осталось только фанфары и золотой свет сверху дождаться. Ну, и, может быть, нимб.