Сквозь лёд и яд

Малфой-мэнор погрузился в напряженную тишину после возвращения из Хогсмида. Слепого, немого Маттео Реддла заточили в глубочайшем подземелье, охраняемом не только заклятиями Люциуса, но и ледяным молчанием Нарциссы. Его участь теперь зависела от прихоти Темного Лорда, но дыхание непосредственной угрозы, казалось, отступило. Однако воздух в поместье не стал легче. Он был тяжел предчувствием.

Теодор выздоравливал быстрее. Целебные зелья Нарциссы и, возможно, сама сила его воли затягивали рану на плече. Но тень Хогсмида висела над ним. Он чаще замолкал, его взгляд становился отстраненным, устремленным куда-то вдаль, за стены поместья — туда, где темнели башни Хогвартса на горизонте. Элеонора видела это. Она сидела с ним в полумраке восточной библиотеки, их пальцы сплетались в немом утешении поверх страниц бессмысленно открытой книги.

Теодор (его голос прозвучал неожиданно громко в тишине, заставив ее вздрогнуть) — Он идет к замку. Волан-де-Морт. Не для осады. Для… коронации. Или погребального костра. (Он не отрывал взгляда от витража, где бирюзовая рыба ловила призрачный лунный свет.) — Хогвартс всегда был его навязчивой идеей. Крепость Дамблдора. Символ старого порядка. Он сожжет его дотла, если не сможет владеть.

Элеонора (сжала его руку сильнее) — Значит, мы встретим его там. На его пути. В последний раз.

Он медленно повернул голову, его серо-голубые глаза в полумраке казались почти черными, полными невысказанной тоски.

Теодор — «Мы»? Ты, Драко, я… против армии Пожирателей, легионов? Мы — песчинки, Эли. Песчинки, решившие, что могут изменить течение прилива.

Элеонора (поднялась, ее голос зазвучал с неожиданной, стальной силой) — Мы не песчинки. Мы — клинок, вонзенный ему в самое сердце его власти! Мы знаем его планы, его слабости! Мы — Малфои и Нотт! И мы выбрали эту сторону баррикады! Не из-за Дамблдора. Не из-за Поттера. Из-за себя! Из-за права дышать без страха, любить без оглядки, жить без клейма раба! Хогвартс — наш дом! И мы будем защищать его! До конца!

Ее слова, горячие и резкие, как удар кинжала, повисли в воздухе. Теодор смотрел на нее — на эту девушку с платиновыми волосами и глазами, горящими яростью и верой, которая когда-то казалась ему лишь холодной наследницей. В его взгляде медленно таяла тень отчаяния, сменяясь чем-то древним и диким — отголоском той ярости, что заставила его прыгнуть под «Аваду». Он встал, игнорируя боль в плече, и взял ее лицо в ладони.

Теодор — Тогда клянись. Клянись, что будешь жить. Что выживешь. Что после всего… мы найдем друг друга. Не в тени Малфой-мэнора или руинах. А где-то… где нет имен, званий, крови. Где есть только ты и я. Клянись.

Элеонора (ее дыхание сперлось, слезы навернулись на глаза, но голос не дрогнул) — Клянусь. Клянусь кровью, пролитой в Отделе Тайн. Клянусь светом Нарциссы на крыше «Трех Метл». Клянусь… твоим прыжком. Мы выживем. Мы найдем друг друга. И этот мир… мы построим заново. Вместе.

Их поцелуй был не страстным, как на балу, и не нежным, как в конюшне. Он был клятвой. Печатью на договоре, скрепленном не страхом, а выбором и безумной надеждой. Камни библиотеки были свидетелями. И где-то в глубине поместья, словно почувствовав эту клятву, Нарцисса Малфой подняла голову от зельяварного котла, ее лицо осветилось странной, печальной нежностью.

***

Весть пришла на рассвете с криком филина, несущего не письмо, а видение, спроецированное прямо на стену кабинета Люциуса. Картина была ужасающей и ясной: черные тучи, клубящиеся над Хогвартсом, пронзаемые кроваво-красным Знаком Черепа, который пылал так ярко, что затмевал восходящее солнце. Внизу, у ворот замка, темнели бесчисленные ряды Пожирателей, гигантов, оборотней. И над ними, на фоне разрушенных ворот, парила змееподобная фигура с палочкой, направленной на древние стены.

Люциус (его лицо было пепельно-серым, пальцы впились в ручки кресла) — Он начал. Без предупреждения. Без ультиматума. Он сжигает мосты. И нас вместе с ними, если мы не явимся. (Его взгляд скользнул по вошедшим Драко, Элеоноре, Теодору и Нарциссе.) — Приказ… явный. Все лояльные — к замку. Немедленно.

Нарцисса (ее голос был тихим, но резал воздух как нож) — «Лояльные». Интересно, сколько из тех, кто сейчас стоит у стен, думают то же, что и мы? Что они — песчинки перед прибоем безумия? (Она подошла к окну, глядя в сторону Хогвартса, невидимого за лесами.) — Но он прав. Не явиться — значит подписать себе и всем нам смертный приговор. Явно и сразу.

Драко (подошел к отцу, его осанка была прямой, взгляд — тем зеркалом ледяной решимости, что отражало не страх, а принятие) — Мы пойдем. Но не как стадо на убой. Как клинок. Как ты сказал, Эли. (Он кивнул сестре.) — Мы знаем замок лучше многих. Знаем его слабые точки. И сильные. Мы не будем стоять в строю. Мы будем… охотиться. На тех, кто ключевой. На Беллатрикс. На Грея. На самого Змееуста, если представится шанс.

Теодор (похлопал себя по перевязи, усмехаясь без юмора) — Раненый зверь — самый опасный. И самый незаметный. Они не ждут атаки изнутри от «своих». (Его взгляд встретился с Элеонорой.) — Комната Требований. Старое место сбора Отряда Дамблдора. Если там кто-то есть… это может быть нашей точкой входа. И… союзниками.

Элеонора (кивнула, ее ум уже анализировал маршруты, ловушки, возможности) — Грейнджер. Она умна. Она могла подготовить Комнату как убежище или штаб. Если мы сможем туда добраться… (Она не договорила, но смысл был ясен: если Орден еще там, если они не сочтут нас врагами и не убьют на месте).

Люциус (тяжело поднялся) — Тогда готовьтесь. Мы выдвигаемся через час. Нарцисса… — Он посмотрел на жену, и в его взгляде впервые за много лет промелькнуло что-то, кроме холодного расчета — просьба? Предостережение? — …останешься здесь. Контролируй поместье. И… камеру нашего «гостя». Если… если мы не вернемся…

Нарцисса (резко обернулась, ее глаза вспыхнули) — Если вы не вернетесь, Люциус, это поместье станет моей могилой и его крематорием. Я не буду ждать их прихода. (Она подошла к Элеоноре, поправила воображаемую складку на ее мантии — жест неожиданно нежный.) — Помни клятву, дочь. Живи. И найдите друг друга. Все остальное — прах. — Она обернулась к Теодору, протянув маленький флакон с мерцающей, как жидкая ночь, жидкостью. — «Ночной Покров». Одна капля — невидимость на пять минут. Не для бегства. Для удара. Используй с умом, Нотт.

Теодор взял флакон, кивнув с непривычным уважением. Клятва, данная в библиотеке, висела в воздухе тяжелее доспехов.

***

Дорога к Хогвартсу была кошмаром. Леса горели, небо рвалось заклятиями, окрашиваясь в ядовито-зеленые и кровавые тона. Они шли не с основными силами Пожирателей, а краем, используя тени разрушенных деревень и маскировочные чары Нарциссы. То, что они увидели, подойдя к Чертополохову холму, лишило дара речи даже Люциуса.

Хогвартс пылал. Не весь, но башня Гриффиндора была охвачена черным, неестественным пламенем, которое не давало дыма, лишь пожирало камень с жутким шипением. Знак Черепа пылал над Астрономической башней. У подножия холма кипела битва: Авроры и преподаватели отчаянно отбивались от гигантов и орд Пожирателей. В небе метались силуэты на метлах, пронзаемые лучами заклятий. Где-то внизу, у руин теплиц, мелькнул алмазно-красный свет заклятия Гермионы Грейнджер.

Люциус (срывающимся шепотом) — Безумие. Он разрушает все… даже то, что хочет завоевать.

Драко (схватив за руку Элеонору и Теодора) — Сейчас! Пока хаос! К озеру! Там есть лаз в подземелья возле кухонь! В Комнату Требований!

Они ринулись вниз, пригнувшись, используя завалы и клубы дыма как прикрытие. Люциус прикрывал тыл, его палочка метала щиты, отражая случайные заклятия. Рев гигантов, крики умирающих, свист бладжеров — все слилось в оглушительный адский хор. Теодор, стиснув зубы от боли в плече, тянул Элеонору за собой. Их глаза встретились на мгновение — в них не было страха, только решимость добраться до цели. До Комнаты. До шанса.

Они нырнули в разбитое окно полузатопленного подземелья возле озерных кухонь. Холодная вода по пояс, запах тины и крови. Драко вел уверенно, его знание потайных ходов замка, изученное годами ради шалостей, теперь стало их спасением. Они миновали плачущую Миртл (ее призрак визжал от ужаса), проскользнули мимо кабинета Снейпа (дверь была выбита, внутри — следы жестокой схватки) и выбежали на седьмой этаж. Коридор перед гобеленом с Барнабой Болтающим был пуст, но дыряв от заклятий, а сам гобелен дымился.

Драко (задыхаясь, указал на пустую стену) — Здесь! Думай, Эли! Думай о штабе! О убежище! О… о месте, где можно спастись и нанести удар!

Элеонора закрыла глаза, сосредоточившись. Нужно место, где можно спрятаться. Где можно спланировать. Где нас не найдут даже Пожиратели. Где есть оружие, информация… Где есть надежда. Она услышала, как стена перед ними зашевелилась, камни сдвинулись, открывая гладкую, темную дверь.

Они ворвались внутрь, захлопнув дверь за собой. Воздух Комнаты Требований дрожал от напряжения. Она приняла вид командного пункта: карты Хогвартса и окрестностей висели на стенах, столы были завалены зельями, оружием, пергаментами. И посреди этого хаоса, с палочками наготове, стояли трое: запыленный, с разбитыми очками Гарри Поттер, Рон Уизли с окровавленным платком на голове, и… Гермиона Грейнджер. Ее карие глаза, широко раскрытые от неожиданности и мгновенной ярости, были прикованы к эмблеме Слизерина на груди Элеоноры.

Гермиона (палочка взлетела, направленная прямо в сердце Элеоноры, голос звенящий от ненависти и боли) — Малфой?! Как вы сюда…?! ПРЕДАТЕЛИ! Это ЛОВУШКА, ГАРРИ!

Рон и Гарри вскинули палочки в долю секунды. Комната наполнилась смертоносным гулом заряженной магии. Люциус и Драко ответили молниеносно, щиты «Протего» вспыхнули перед ними. Теодор шагнул ВПЕРЕД, подставив себя под направленные палочки, его здоровая рука была поднята в жесте остановки, но без палочки.

Теодор (крикнул, перекрывая гул битвы за дверью и шипение заклятий) — НЕ СТРЕЛЯЙТЕ! Мы не за ними! Мы ЗА ВАС! Против НЕГО! И у нас нет времени объяснять! Он уже в замке! И если вы не опустите палочки, следующими в его коллекции трофеев будут ваши головы!

Его слова, полные отчаянной искренности и ярости, повисли в напряженном воздухе Комнаты. Палочки Ордена дрогнули, но не опустились. Гарри Поттер пристально смотрел не на Теодора, а на Элеонору. Его взгляд скользнул по ее лицу — по следам копоти, по растрепанным волосам, по глазам, в которых горел не страх перед ними, а ярость против общего врага. Он видел отсутствие Чёрной Метки на ее рукаве (она была спрятана, но не на виду). Видел, как Драко Малфой стоял спиной к двери, защищая тыл, а не готовя удар в спину. Видел Люциуса… Люциуса, чье лицо было искажено не злобой, а холодной решимостью, направленной явно не на них.

Гарри (медленно, его голос был хриплым от дыма и усталости, но твердым) — Докажи. Одним словом. Почему сейчас?

Элеонора (не отводя взгляда от Гарри, выговорила четко, вкладывая в слово всю боль, всю ярость, всю клятву, данную Теодору в библиотеке) — Свобода. Мы выбираем СВОБОДУ. От него. От страха. От рабства крови. Мы выбираем бороться. ЗДЕСЬ. И СЕЙЧАС. С вами, если вы не слишком горды, чтобы принять клинок, направленный в сердце Тьмы!

Молчание. Шипение щитов. Рон перевел взгляд с Элеоноры на Гермиону. Гермиона смотрела на Элеонору, ее палочка дрожала. В ее глазах бушевала война: память о предательствах, о Метке, о боли… против трезвого расчета и отчаянной надежды. Против слов «Свобода», сказанных с такой искренней яростью.

Гермиона (очень тихо, почти шепотом, но палочка опустилась на дюйм) — Комната… впустила их. Она… она никогда не впускает врагов. Только тех, кто искренне хочет помочь защитить замок. (Она глубоко вдохнула, поднимая взгляд на Элеонору.) — Что вы предлагаете, Малфой? Кроме громких слов?

Элеонора позволила себе короткий выдох. Дверь открылась. Не полностью. Но щель была достаточно широкой, чтобы бросить в нее факел надежды. Она шагнула вперед, к столу с картами, ее голос зазвучал быстро, четко, как на совете в Малфой-мэнор:

— Волан-де-Морт хочет не просто разрушить замок. Он хочет найти что-то. Здесь. Возможно, то, что связано с Поттером. Он сосредоточен на Астрономической Башне — его Знак там. Это отвлекающий маневр или ключ? Мы знаем потайные ходы лучше ваших карт. Мы знаем, как думают Пожиратели. Драко может провести группу к Башне с тыла, через галерею Привидений. Теодор и я — мы найдем Беллатрикс. Она его меч. Убьем ее — сломаем его ярость. Люциус… (Она посмотрела на отца.) — …может подобраться к Змееусту. Он знает его слабости.

Люциус (кивнул один раз, его глаза были холодными точками стали) — У него есть привычка… терять бдительность, когда кажется, что победа близка. Момент слабости. Я найду его.

Гарри (подошел к столу, его палочка все еще сжата, но уже не направлена прямо на них) — Астрономическая Башня… Там был Дамблдор. И… один из крестражей. (Он встретил взгляд Элеоноры.) — Он ищет остатки. Или… хочет осквернить место. Ваш план… он безумен. Но у нас нет лучшего. Рон, Гермиона — с Драко к Башне. Я… я должен туда, где решается судьба крестражей. (Он не уточнил куда, но все поняли.) — Люциус… — Гарри посмотрел на него, и в этом взгляде было недоверие, но и признание необходимости. — …удачи. Если вы предадите нас…

Люциус (усмехнулся беззвучно) — …мы предадим себя, Поттер. Игра началась. На карте — все.

Они разделились в Комнате Требований, как воды реки перед камнем — ненадолго, чтобы обойти препятствие и слиться вновь в едином потоке, несущемся к водопаду. Элеонора взяла руку Теодора. Их пальцы сплелись — не для утешения, а для передачи силы, ярости, клятвы. За дверью Комнаты ревела битва. Их битва. Последняя ставка в игре, где свобода была призом, а поражение — вечной тьмой. Они шагнули в ад, плечом к плечу.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 23