Сквозь лёд и яд

Ад начался не с огня, а с тишины. Той гнетущей, звонкой тишины, что висит между ударом сердца и взрывом. Дверь Комнаты Требований захлопнулась за ними, поглотив последние островки относительной безопасности. Запах гари, пыли и чего-то металлического, сладковато-тошнотворного – крови – ударил в нос.

Элеонора и Теодор метнулись влево, в узкий проход за гобеленом с танцующими троллями, едва не ставшими жертвой столетия назад. Их шаги эхом отдавались в каменном горле коридора. За спиной, из главного коридора третьего этажа, донесся дикий вопль, сливающийся с треском древка палочки и звериным рыком – там уже схлестнулись.

Близко. Слишком близко, – пронеслось в голове Элеоноры. План был безумной азартной игрой, ставкой в которой были их жизни и нечто большее – право сказать «нет». Право на свободу, выжженную в душе клятвой Теодору среди пыльных фолиантов.

– Галерея Привидений, – выдохнул Теодор, указывая на едва заметную трещину в стене, скрытую тенью от выступа. – Драко должен быть уже на пути. Надеюсь, Поттер не передумал...

– Поттер пошел к судьбе крестражей, – резко сказала Элеонора, прижимаясь к холодному камню. – Нам – к Беллатрикс. Она будет там, где громче всего грохот и ярче кровь. Где сам Тёмный Лорд.

Она проскользнула в щель первой. Запах старой пыли и влаги сменил бойню. Галерея Привидений жила своей призрачной жизнью: сквозь стены проходили полупрозрачные фигуры, тихо перешептываясь, не обращая внимания на живых. Их холодное сияние было слабым утешением в этом каменном лабиринте теней.

– Слева, – Теодор схватил ее за руку, уводя в боковой проход как раз в тот момент, когда из главного зала галереи с грохотом ввалилась группа Пожирателей, ведомая высоким магом с обожженным лицом. – Грейбэк... И его стая.

Волки-оборотни, слюнявясь и рыча, метались по галерее, вынюхивая добычу. Элеонора почувствовала, как по спине пробежал ледяной пот. Грейбэк... Его ненависть к «чистокровным предателям» была легендарной.

Они замерли в глубокой нише, за статуей плачущей девы. Дыхание Теодора горячим и неровным касалось ее шеи. Его пальцы сжали ее руку так, что кости захрустели – не от страха, а от ярости, от желания ринуться в бой, отчаяния, что их могут обнаружить здесь, так и не дойдя до цели.

– Не сейчас, – прошептала Элеонора, ловя его взгляд в полумраке. В его глазах горел тот же огонь, что и в библиотеке. Огонь их общей клятвы. – Не ради них. Ради нее. Ради конца.

Грейбэк что-то рявкнул, и Пожиратели с волками рванули дальше, в сторону Южного крыла, откуда доносились особенно яростные крики. Галерея снова погрузилась в мерцающую тишину призраков.

– Пошли, – Элеонора вырвалась из ниши. – Через Портретную. Там быстрее к Центральной башне.

***

Астрономическая Башня пылала. Не в буквальном смысле – хотя следы заклятий пламени чернели на камнях парапета – но в метафорическом. Здесь кипела самая гуща ада. Воздух дрожал от концентрации темной магии, криков, визга проклятий и звона сталкивающихся щитов.

Рон, Гермиона и Драко прижались к полуразрушенной стене у самого входа на башню. Им удалось пройти через галерею Привидений и потайные лестницы относительно незамеченными, но здесь, наверху, их встретил настоящий ураган смерти.

– Там! – прохрипел Рон, указывая палочкой на группу Пожирателей, яростно штурмующих баррикаду, которую отчаянно защищали профессор Флитвик, Невилл и... Джинни! Ее рыжие волосы, как знамя, мелькали среди дыма. – Джинни!

– Флитвик держит щит, но они прорвутся! – Гермиона оценила ситуацию молниеносно. – Рон, слева, заклинания разрыва! Драко... – Она колеблясь взглянула на него. Доверие было бумажным мостиком над пропастью. – Справа, ослепляющие чары! Отвлеки!

Драко бледный, но сжав челюсти, кивнул. Не было времени для сомнений. Он резко выскочил из укрытия, палочка описала сложную дугу:

– «Фулуминс!»

Яркая вспышка, как миниатюрное солнце, ударила в глаза группе правых Пожирателей. Послышались крики боли. Одновременно Рон рявкнул: «Конфринго!» – и земля под ногами центральных нападавших взорвалась камнями и пылью. Баррикада получила передышку.

– Малфой? ТЫ?! – Невилл, весь в саже, с расширенными от изумления глазами, уставился на Драко.

– Не глазей, Долгопупс! Стреляй! – огрызнулся Драко, шарахнувшись обратно за укрытие под градом ответных проклятий.

Гермиона наблюдала за ним краем глаза, палочка безостановочно работала, посылая обезвреживающие и защитные заклятия. Он... сражался. Искренне. Не притворяясь. Комната Требований не ошиблась? Или это был хитрейший ход? Но зачем рисковать здесь, на передовой? Вопросы жгли мозг, но руки действовали автоматически, спасая Рона от Сектумсемпры.

– Смотри! – закричала Джинни, указывая вниз, на основание башни. – Это же Люциус Малфой! К чёрту?! И он... он атакует их?!

Внизу, у подножия башни, среди хаоса, мелькала узнаваемая фигура в изодранном, но все еще дорогом мантии. Люциус Малфой двигался с ледяной, смертоносной грацией. Его палочка мелькала, как жало змеи, и с каждым взмахом падал Пожиратель – не убитый, но обездвиженный, оглушенный, лишенный палочки с хирургической точностью. Он не рвался в эпицентр, а методично расчищал путь к южному входу, где в тени огромной готической арки стоял гигантский силуэт в черном – Змееуст. Его охрана уже заметила угрозу.

– Отец... – прошептал Драко, и в его голосе было что-то нечитаемое – страх? Гордость? Ужас?

– Он ведет себя к Змееусту, – констатировала Гермиона, и в ее глазах мелькнуло что-то похожее на... признание? Нет, просто холодный расчет. – Значит, план... работает. Пока.

***

Элеонора почувствовала Беллатрикс раньше, чем увидела. Это был вихрь безумной, неконтролируемой энергии, смешанной с запахом озона и крови. Они пробирались по разрушенному коридору у Центральной башни, когда услышали ее голос – неистовый, визгливый, поющий кровавую карусель смерти.

– ДАВАЙТЕ ЖЕ, КРОШЕЧНЫЕ МУШКИ! ЛЕТАЙТЕ НА ОГОНЕК! АВАДА КЕДАВРА! АВАДА КЕДАВРА! ХА-ХА-ХА-ХА!

Они выглянули из-за угла. Беллатрикс Лейстрендж, как черный смерч, кружила посреди группы последних защитников замка – студентов ДА, отчаянно отбивавшихся. Кингсли Шеклболт, могучий аурор, лежал неподвижно у стены, его мантия пропитана темным пятном. Беллатрикс играла с ними, как кошка с мышами, ее смех резал уши. Ее глаза горели чистым безумием и восторгом разрушения.

– Она одна? – Теодор прижался к стене, его лицо было белым как мел, но рука с палочкой не дрожала.

– Кажется, да. Остальные Пожиратели рвутся выше, к знаку Тёмного Лорда, – прошептала Элеонора, быстро оценивая обстановку. Окна выбиты, стены в выбоинах. Трупы... Ох, трупы. И среди них... мелькнуло знакомое лицо. Лаванда Браун. Элеонора сглотнула ком в горле. Свобода. Цена.– План прост. Я отвлекаю. Ты бьешь. Со всей яростью. Со всей нашей клятвой.

Теодор кивнул, его глаза загорелись тем же холодным пламенем, что и у Люциуса. – Со всей яростью.

Элеонора глубоко вдохнула, вбирая в себя боль, страх, ярость – все, что клокотало внутри с тех пор, как она поняла, что не может больше служить страху. Она шагнула из-за укрытия на открытое пространство.

– Тетя Белла! – ее голос, громкий и ледяной, разрезал грохот битвы и ее собственный визгливый смех.

Беллатрикс замерла на мгновение, как удивленная змея. Она медленно повернулась, ее безумные глаза сузились, изучая племянницу.

– Элли? Маленькая змейка? – Она рассмеялась, но смех был лишен веселья, только ножевой холод. – Приползла преклонить колени перед Сильнейшим? Или... – Ее взгляд скользнул на Теодора, показавшегося из-за угла. – ...привела игрушку? Как мило! Твой отец будет разочарован. Хотя... где он? Люциус всегда теряется, когда становится жарко!

– Он занят, тетя, – Элеонора сделала шаг вперед, палочка направлена не на Беллатрикс, а в сторону, но позиция была четкой – вызов. – Занят тем, что настоящие змеи делают с предателями. И с безумными собаками, которых спустили с цепи.

Ярость, чистая и первобытная, исказила красивое лицо Беллатрикс. – ТЫ СМЕЕШЬ?! МАЛЕНЬКАЯ ГРЯЗНАЯ ПРЕДАТЕЛЬНИЦА КРОВИ! Я ВЫРВУ ТВОЙ ЯЗЫК!

«Сектумсемпра!» – завопила Беллатрикс, и кроваво-красный луч смерти рванулся к Элеоноре.

Элеонора не пыталась блокировать. Она упала на колени, пропуская смертоносную энергию над головой. Одновременно она вонзила палочку в пол перед собой: «Глациус Тоталус!» – Ледяной щит взметнулся перед ней, не для защиты, а как ослепляющий экран.

– ТЕОДОР! СЕЙЧАС!

Это был не приказ. Это был клич. Клич их клятвы в библиотеке, когда мир рушился, а они нашли друг друга.

Теодор выскочил не из-за угла, а из ниши прямо за спиной Беллатрикс, которую Элеонора предусмотрительно отметила взглядом. Он не кричал. Не произносил громких слов. Он просто выпустил всю накопленную за годы унижений, страха и ярости силу в одно заклятие. Не Авада Кедавра – слишком прямой, слишком ожидаемый от него. Он выбрал другое. То, что не убивает мгновенно, но разрывает изнутри, пожирает плоть магией чистого разрушения.

«Диффиндо Максима!»

Золотисто-багровый луч, похожий на раскаленную проволоку, ударил Беллатрикс точно между лопаток в тот момент, когда она, разбив ледяной щит, приготовилась добить Элеонору.

Беллатрикс Лейстрендж взвыла. Это был нечеловеческий звук, смесь боли, ярости и невероятного изумления. Ее тело дернулось, как на виселице. Темная мантия вспыхнула и начала разлетаться на клочья. Кровь фонтаном брызнула из ужасной раны на спине, изо рта. Она рухнула на колени, пытаясь обернуться, увидеть того, кто осмелился... кто смог...

– Ты... жалкий... щенок... Нотт... – выплюнула она кровь, ее палочка бессильно вывалилась из пальцев. Безумие в глазах сменилось шоком и... страхом? Нет, непониманием. Как они... посмели?

Теодор стоял над ней, дыша как загнанный зверь, палочка все еще направлена на ее спину. В его глазах не было торжества. Только пустота после выплеска и... ужасающая решимость.

– За Теодора, – прошептала Элеонора, поднимаясь с колен. Она подошла, встала рядом с Теодором. Их плечи соприкоснулись. – За свободу. За конец.

Беллатрикс попыталась что-то сказать, что-то проклясть. Но из горла хлынула только алая пена. Ее взгляд помутнел, безумие угасло, сменившись пустотой. Она рухнула лицом в пыль и кровь разбитого коридора. Меч Тёмного Лорда был сломан.

В тот же миг весь замок содрогнулся. Не от взрыва. От волны чистейшей, леденящей душу ярости, что прокатилась по камням, по воздуху, по самым костям всех, кто был в Хогвартсе. Это был немой вопль вселенской потери и невероятной, апокалиптической злобы. Где-то высоко, у Астрономической Башни, само небо почернело.

Волан-де-Морт почувствовал смерть Беллатрикс.

Теодор вздрогнул, схватив Элеонору за руку. Его пальцы были ледяными.

– Он... он идет... – прошептал он.

Элеонора сжала его руку в ответ, глядя на тело Беллатрикс, а потом – в сторону башни, откуда нарастал этот ужасающий гнев Тьмы. В ее глазах не было страха. Только пепел клятвы и пламя готовности встретить то, что должно было прийти.

– Тогда мы идем к нему, – сказала она тихо, но так, что слова резали гул битвы. – Идем заканчивать это. Свободными.

Они побежали навстречу чернеющему небу и воплю всесильного зла, оставляя позади тело Беллатрикс и начало конца старого мира. Их тени слились в одну – длинную, темную и бесстрашную – на стене, освещенной багровыми отсветами горящего замка.

КОНЕЦ ГЛАВЫ 24