граница.
Утро начиналось не с солнца — с крика.
— Рота, подъём! Время: ноль шесть ноль ноль!
Как в настоящей армии.
Секунды — и барак наполнился скрежетом кроватных пружин, топотом, шорохом ткани. Соня, почти не открывая глаз, сдёрнула одеяло, соскочила с койки и почти на автомате потянулась к тумбочке. Всё по часам. Всё как вчера. Всё как в первые дни, когда пальцы дрожали от спешки. Сейчас — ловко, чётко, почти бесчувственно.
На ней — спортивный костюм цвета хаки, с жёстким воротом, чуть шершавый на ощупь. Сверху — футболка цвета глины, шеврон на плече. У всех одинаково: как броня.
Форма натягивалась быстро — как влитая. Волосы — в тугой пучок. Обувь — армейские кроссовки с высокими берцами.
— Десять секунд до выхода! Кто опоздает — останется без завтрака! — орал тренер, его голос раскалывался об бетонные стены барака, не давая мыслимого шанса замешкаться.
Они выбегали на улицу строем, как один организм, сквозь серые двери, в холодное утро, которое успело прогреться слишком быстро. Уже в шесть с лишним солнце било в глаза.
Зарядка.
Соня выстроилась во втором ряду, чуть в стороне от одной из "громких" девчонок, которые всегда выкрикивали команды громче всех. Ноги на ширине плеч, спина прямая, руки за шов. Тренер — бывший военный, с лицом, будто высеченным из гранита — вышагивал перед ними:
— Поворот налево! Бег на месте — марш!
Кроссовки глухо били по земле. Десятки одинаковых тел двигались в одном ритме. Вдох — через нос. Выдох — через рот. Бег, прыжки, отжимания, наклоны. Всё — по счёту, под крик. Не шаг в сторону, не полусекунда промедления. Тело работало. Мозг — терпел.
Пот стекал по вискам уже на пятой минуте. Солнце било в макушку. Кто сбивался с ритма — получал громкий окрик.
— Грудь вперёд, спина прямая! Это не танцы!
После зарядки — общий душ.
Голый бетон. Вода — почти ледяная. Две минуты на всё: зайти, намылиться, смыть, выскочить. Никто не нянчился. Девчонки шли в душ партиями — по шесть-семь человек. Гулкий, раскатистый гомон, стук воды, запах мыла и дешёвого шампуня.
Всё быстро, холодно, под давлением времени. Умывальники — вдоль стены, отражение в зеркале — чужое, с влажными прядями и красными щеками. Рядом — точно такие же. У всех одно лицо: усталое, закрытое, собранное.
Повседневность.
Сказать, что Соне не хватало разнообразия в жизни — не сказать ничего. Каждый день словно копировал предыдущий: одни и те же лица, одни и те же голоса, предсказуемые до зевоты маршруты. Время будто застыло, застряв в серых буднях, где даже утренний кофе не приносил радости, а звуки будильника вызывали не тревогу, а усталое раздражение.
Где-то глубоко внутри Сона мечтала однажды проснуться... иначе. Не как обычно, не под навязчивое пиканье телефона и не с мыслью "опять всё сначала". А по-другому — так, как она ещё не привыкла. Чтобы первые секунды дня были непривычными, неожиданными, даже немного волнующими.
Вместо машинальных движений и отточенной до автоматизма рутины ей хотелось утонуть в утре. Провести его лениво, не вставая с постели, позволяя себе роскошь ничего не делать, просто быть. Даже дома, в родных стенах, это получалось с трудом — ведь привычка быть "всегда на ходу" впиталась в неё слишком глубоко. Но желание изменить хоть что-то крепло с каждым днём.
***
Тёмные, вьющиеся волосы спутанно рассыпались по подушке, цепляясь друг за друга в неразгаданный узор сна. Майю будили не ласковые лучи солнца и не заботливый голос бабушки с кухни, а звуки с улицы — жизнерадостные, громкие, слишком активные для её ещё полусонного состояния.
С усилием приподняв голову от подушки, брюнетка медленно подошла к окну, совершенно не заботясь о своём растрёпанном виде. Там, под окнами, почти сияли знакомые до боли лица — Кристина, Стас и Дима, навалившись на забор, с азартными улыбками на лицах.
— Гулять выходи! — почти хором закричали они, словно по команде, и раздался смех.
Майя на мгновение зависла, неуверенно моргая, будто всё ещё не верила в реальность происходящего, но затем всё же слабо кивнула и, без лишних слов, закрыла окно. Надо собираться.
Из достаточно богатого гардероба её выбор пал на простой, тёмный топ, и свободные тёмно-синие шорты. После быстрого душа и утренней рутины она нанесла лёгкий макияж — привычное движение, доведённое до автоматизма.
Спустившись на первый этаж, её встретил тёплый запах свежей выпечки и родной голос бабушки.
— Внуць, ты когда проснулась-то? — старушка уже с улыбкой кивала в сторону стола, где дожидалась стопка румяных блинчиков. — Будешь?
— Не, спасибо, бабуль, — почти автоматически, будто по привычке, отказалась Майя. — Я гулять!
Она легко чмокнула бабушку в щёку и вышла на улицу, вдохнув полной грудью аромат цветов, смешанный с запахом свежескошенной травы. День обещал быть хорошим.
— Чего такая кислая? — с усмешкой бросила Кристина, приобняв Майю за плечи.
— Рано ещё... Я не выспалась, — пробурчала та в ответ, потирая глаза. Вид у неё и вправду был будто после бессонной ночи: волосы не до конца высохшие, взгляд рассеянный, движения замедленные. Хотя на часах значилось 9:37, для Майи это было почти доисторически рано.
— Ничего, щас в речке искупаем — проснёшься, — бодро заявил Дима, рыжеволосый и вечно непоседливый, щёлкнув её по носу и уже направляясь куда-то, словно знал маршрут наизусть.
Остальные не задумывались — просто двинулись следом, болтая ни о чём и смеясь. Только Майя шла чуть сзади, прислушиваясь к ощущениям. Что-то в этом пути казалось ей непривычным. Они свернули на самую крайнюю улицу — ту, что вела в сторону леса. Слева тянулись дома, ещё хранящие утреннюю прохладу, а справа — стена зелени, в которой тени играли с солнечными лучами. Было что-то завораживающее в этом контрасте — уют города и дикая тишина природы, почти зовущая.
— А мы куда вообще? — наконец подала голос Фролова, чуть встряхнув головой, будто хотела стряхнуть остатки сна.
Этот маршрут не вёл ни к речке, ни к магазину, ни тем более к какой-то площадке. Он вёл в никуда — или, наоборот, в какое-то нечто, ещё неизвестное.
— Смотреть лагерь. Ну, откуда мы вчера кадетов видели, — отозвался Стас, чуть подтолкнув её вперёд.
И в этот момент Майю будто окатило холодной водой. Сонливость исчезла, внутри вспыхнуло острое, почти детское любопытство. Ноги сами пошли быстрее, будто тело знало, что ей туда непременно надо. Она и сама не понимала, почему эти кадеты так зацепили её вчера. Но задаваться вопросами сейчас не было смысла. Она просто шла.
Майя, Дима, Крис и Стас шли до лагеря минут пятнадцать. Дорога постепенно сужалась, уводя их вглубь густого леса, где сквозь плотную листву едва пробивались солнечные лучи. Воздух был насыщен запахом хвои и сырой земли, а где-то вдалеке глухо перекликались птицы.
Наконец, среди деревьев начали проступать очертания высоких зелёных врат. Металлические, поросшие мхом, они казались скорее частью пейзажа, чем искусственной конструкцией — как будто выросли здесь сами собой. Краска облезла, ржавчина покрывала углы, но створки всё ещё выглядели надёжно и плотно запертыми. Эти врата не притягивали взгляда — скорее наоборот, глаз будто скользил по ним, не зацепляясь. Будто кто-то специально сделал их неприметными.
За вратами ничего нельзя было разглядеть. Лагерь скрывался за сплошной стеной густых деревьев и колючих кустарников, словно сам лес не пускал внутрь посторонних взглядов.
У самых ворот стояли две чёрные машины. Одинаковые, массивные, с тонированными окнами и неестественно чистыми корпусами, будто их только что вымыли. Они не издавали ни звука, не мигали фарами, не выдавали никакого присутствия водителя — и от этого казались особенно чуждыми на фоне дикой природы.
Майя бросила взгляд на ворота. Они выглядели так, будто за ними ничего нет — пустота, тишина. Но выбора не было. Чтобы узнать, что там — придётся идти дальше.
Романов скучающе оглядел преграду, почесывая затылок, будто надеялся, что ответ родится сам собой.
— И чё теперь? — бросил Дима без особого энтузиазма.
— Давайте на территорию зайдём, — вдруг сказала Майя. Спокойно, как будто речь шла о походе в магазин, а не о том, чтобы пересечь границу запретной зоны.
— Ёбу дала? Кто тебя пустит туда? — фыркнул Стас, прищурившись на ворота.
— Перелезем, как же... — начала Майя, но договорить не успела.
— Там камеры, — Дима кивнул в сторону невысокого бетонного строения у самого забора. Он выглядел заброшенным, но на стене чётко виднелись несколько камер, устремлённых на въезд. — Это же для кадетов, тут с этим строго.
— Тогда найдём место, где нет камер! — резко сказала Кристина, закатывая глаза. Она без лишних слов схватила Майю за руку и потянула её вдоль забора, будто уже знала, что делать.
Остальным ничего не оставалось, как последовать за ними, скользя взглядом по верхушкам проволоки и ища ту самую слепую зону.
Забор оказался куда длиннее, чем ребята предполагали. Чем дальше они шли вдоль него, тем гуще становилась трава, цепляясь за штанины и шурша под ногами. Ветки хлестали по лицу, воздух стал тяжелее, пропитанный пылью и ароматом диких трав.
И вдруг:
— Эй, а что насчёт этого? — окликнул Стас.
Он стоял у большого дерева, толстые ветви которого почти касались верхушки забора. Если забраться, можно было заглянуть за ограду.
— Посмотрим, — добавил Елизаров, уже взбираясь.
С ловкостью, которой позавидовал бы любой перворазрядник, Стас хватался за сучья, вытягивал себя вверх, цепляясь ногами за выступы и стараясь не соскользнуть. Пальцы намертво вцепились в шершавую кору. Добравшись до одной из массивных веток, он осторожно подался вперёд и, наконец, заглянул за забор.
Внутри виднелось одноэтажное здание, скорее всего — столовая: квадратное, с облупленными стенами и широкими окнами. От него расходились несколько тропинок, прорезающих аккуратные участки зелени. Ни охраны, ни камер — всё выглядело тихо и заброшенно.
— Чисто! — крикнул он вниз, но тут же запнулся. — Но сюда не перелезть...
— А если... — Майя подошла ближе, прикрывая глаза от яркого солнца. — Если вот эту дырку пробить?
Она указала на небольшой участок в заборе — будто брак в конструкции. Металл там был тоньше, чуть прогнувшийся, словно кто-то уже пытался давить его. Если навалиться всем весом, можно было продавить до конца и пролезть.
— Гениально! — воскликнул Дима, глядя на дыру с новым энтузиазмом, пока ждал спуска Стаса.
Пара секунд, и воздух прорезал громкий треск металла. Ребята замерли, вслушиваясь — никакого движения. Только ветер шелестел листвой. Тогда, один за другим, они начали пролезать сквозь прореху, стараясь не шуметь.
— Если что — сразу убегаем сюда, — тихо бросила Крис, кивнув на сторону леса.
И вот уже по другую сторону, на неизвестной территории, они двинулись вперёд — медленно, осторожно, словно шагали по чужому сну.
***
Не выдержав духоту в помещении, во время свободного времени Соня решила прогуляться и лучше разведать территорию. Не спеша она шла по тропинкам, разглядывая высокие деревья, корпуса.. Но тут её взгляд привлекло движении со стороны. Не обычное, а будто кто-то очень спешил скрыться. Решив идти туда, Кульгавая ускорилась, натыкаясь на несколько силуэтов на углом..
Соня стояла, словно приросла к земле. Горло сжалось, как перед контрольной, к которой не готовился, а в ушах стучало сердце — быстро, громко, будто отбивало тревогу.
Незнакомцы замерли на месте. Несколько секунд напряжённой тишины — и каждый мог бы поклясться, что даже птицы в кронах замолкли.
— Ой, — неловко сказал Стас — тот, что был повыше и держался расслабленно, будто вся ситуация его только забавляла.
Соня не ответила. Её взгляд был прикован к Майе — той самой, с которой их глаза встретились у реки вчера. Девушка смотрела спокойно, даже с любопытством, как будто ничего страшного не происходило.
— Ты с лагеря? — спросила Майя, сделав полшага вперёд.
Соня медленно кивнула.
— Понятно... — протянула та и, повернувшись к остальным, быстро зашептала. Что-то короткое, неразборчивое, но достаточно, чтобы те начали пятиться назад — в сторону дыры в заборе.
Соня наконец нашла в себе голос:
— Вы... вы не должны быть здесь.
— Ну... — снова заговорил Романов— знаешь, в мире много чего не по правилам. Например, полная порция в столовой — миф.
— Дима, блядь, — простонала Кристина.
Майя подняла руку, жестом остановив остальных. Она шагнула ближе, не сводя глаз с Сони.
— Мы уйдём, а ты нас не видела, хорошо?
— Но вы... — Соня глотнула, — вы нарушили периметр. Это закрытая зона.
— А ты расскажешь? — спокойно спросила Майя, в упор глядя ей в глаза. Вопрос прозвучал не как угроза — скорее как вызов.
Соня вновь замерла. Она знала, что должна. Но что-то в этих людях — в их взгляде, в том, как они держались — было странно. Неопасно, но... необъяснимо. Они не выглядели как нарушители. Скорее, как те, кто оказался не там, где должен, но по каким-то причинам — вынужденно.
— Я... — начала она и тут же осеклась.
— Кульгавая! — где-то вдалеке окликнул кто-то из старших.
Все вздрогнули.
— Нам пора, — быстро бросила Майя остальным.
— Погоди, — вдруг сказала Соня. Все повернулись.
Майя улыбнулась краем губ.
— Ещё увидимся, Кульгавая.
И прежде чем Соня успела что-то ответить — они исчезли в глубине территории, растворившись за
забором и деревьями. Только ветер шелестел травой, а сердце всё ещё громко билось в груди.
| устала я писать эту главу, но она имеет место быть.