приказ.
Следующее утро выдалось не таким тяжёлым, как предыдущее. Майя проснулась с лёгкой тяжестью в груди, но без той удушающей вины, которая терзала её накануне. Что-то будто изменилось, сдвинулось внутри — не отпустило, но хотя бы позволило встать.
Она спустилась вниз, даже не удосужившись сменить футболку, в которой спала. Её тянуло туда, как будто что-то важное должно было её ждать на кухне. Надежда, сама не зная на что, трепыхалась под рёбрами.
Но всё, что она увидела — мать и отца. Оба сидели за столом, неспешно пили чай, обсуждая что-то между собой.
Майя замерла в дверном проеме.
— Доброе утро, садись кушать, — произнесла мать, даже не глядя на неё.
— Я не завтракаю, — буркнула Майя. Казалось бы, эту деталь уже знают все, кроме них.
— С каких пор? — удивилась мать, будто не в курсе, что дочь уже несколько лет начинает день не с еды.
С каких пор? Вот так здравствуйте.
— А вы зачем приехали? — бросила Фролова, не двигаясь с места.
— А ты не хочешь нас видеть? — вмешался Алексей, отец, с лёгким нажимом в голосе. — Старики поехали в город на обследование, а мы здесь, чтобы Кирюша не был один.
Я бы и сама с Кириллом справилась, — с досадой подумала Майя.
— А ты сегодня в лагерь едешь? — её взгляд резко метнулся к отцу, игнорируя все прочее.
— Возможно. А тебе-то что? Я тебя с собой не возьму.
Брови Майи резко пошли вверх, лоб нахмурился. Нет, так дело не пойдёт. Ей нужно туда. И неважно, как он это воспринимает.
— Я уже сказал, — повторил он твёрдо, — тебя не возьму.
— Тогда привезёшь того, кто мне нужен, — сказала она ровно, без намёка на просьбу. Просто факт. Приказ.
Мать с отцом переглянулись, но Майя не дала им шанса заговорить. Уже через секунду она развернулась на пятках и удалилась из кухни, оставляя за собой не ответ, а лишь осадок.
Сегодня что-то изменится. Обязательно должно.
***
Сам того не поняв, Алексей всё-таки подчинился приказу дочери. Возможно, не из страха, не из уважения — скорее, из непонятного ощущения, что в её голосе тогда было что-то не подлежащее обсуждению.
Сделав все дела в лагере, он направился к нужному корпусу. В здании пахло сухой формой, старым деревом и чуть-чуть — потом. Он точно помнил, какую фамилию назвала его дочка. Кульгавая. Звучная, трудно забываемая.
Подойдя к двери, за которой, по словам офицеров, находилась нужная персона, тот твёрдо постучал три раза. Ни один звук не сопровождал его — даже скрип дерева. Спустя пару секунд дверь отворилась сама, и перед ним предстала комната.
Внутри сидели четыре девушки. Разговор прервался на полуслове, взгляды впились в неожиданного гостя. Все — настороженные, как под строем. Но одной хватило и доли секунды, чтобы понять, кто перед ней.
Соня сжалась внутри. Отец Майи? Что он тут делает? Майя тоже здесь?
— Кто из вас Кульгавая Софья? — голос Алексея прозвучал хлестко, почти военным строем.
— Я, — ответила Соня, выпрямившись. Взгляд упрямый, голос ровный, но внутри что-то дрогнуло.
— За мной. Сегодня ты отстранена от всего, что происходит тут.
Удивление пронеслось по комнате. Софья взглянула на подруг, но никто ничего не сказал — лишь молчаливое «иди». Подхватив куртку, она вышла за мужчиной, не задавая лишних вопросов
— А зачем я вам? — спросила Соня, когда они вышли за ворота лагеря и оказались на пыльной дороге, ведущей в деревню.
Алексей не сразу ответил. Посмотрел на неё краем глаза, как будто что-то сверяя в памяти, а потом ухмыльнулся. Та самая ухмылка, до боли знакомая. Уголком губ, с чуть прищуренными глазами — точь-в-точь, как у Майи.
— Мне? — переспросил мужчина, как будто развлекаясь. — Дорогая, мне ты не сдалась. А вот моей дочери... — он на секунду замолчал, будто подбирая слова, — она мне мозги трепать будет, если я тебя не привезу.
Соня чуть усмехнулась, но скорее от удивления, чем от веселья. Просто молча кивнула. Ничего не ответила, но внутри почувствовала, как щемяще отогреваетсяж что-то обиженное.
Значит, всё-таки... хотела, чтобы я пришла.
— Вы знакомы? — голос Алексея прозвучал спокойно, почти буднично, но взгляд он бросил внимательный, цепкий.
Соня чуть было не ответила автоматически: да, дружим, гуляем, разговариваем часто. Но вовремя прикусила язык. Перед ней стоял не просто отец Майи — он был человеком, связанным с руководством лагеря и училища. Он точно не должен знать, что она выскользывала за периметр лагеря, и уж тем более — что Майя приходила к ним. Слишком много вопросов может это вызвать.
— В прошлый раз, как вы приезжали, — спокойно сказала она, — тогда и познакомились.
Алексей ничего не сказал в ответ, просто кивнул. Но в его взгляде будто промелькнуло: пока поверю.
***
За то время, пока Алексей находился в лагере, Майя сидела в своей комнате, нервно заламывая пальцы. Сердце колотилось, как перед экзаменом, хотя это был всего лишь разговор. Точнее — ожидание разговора. С тем, кого она так оттолкнула.
Телефон зазвонил, и на экране засветилось имя: «Баба Нина». Майя почти сразу же ответила, будто бабушка могла каким-то образом успокоить этот внутренний хаос.
— Я сказала, — выдохнула Майя, едва Нина ответила, — что если он не берет меня, то привезет мне её оттуда.
На том конце повисла короткая пауза, а затем раздался негромкий, тёплый смех:
— Ну прям начальница. — Нина хмыкнула, но в голосе звучала явная одобрительная нотка. — Только знай, Маюш, второй шанс не даётся просто так.
Майя замерла. Эти слова будто тенью скользнули по её спине, пробрали до мурашек. Она понимала. Понимала, что обязана сказать хоть что-то. Сделать хоть шаг. Не убежать, как привыкла.
— Знаю, — тихо сказала она, и в этот момент голос её был впервые за долгое время ровным и осознанным.
Она не знала, что скажет. Не знала, как будет смотреть в глаза. Но знала, что должна. Иначе — потом себя не простит.
***
Шум подъезжающей машины прорвался сквозь закрытые окна. Майя обернулась на звук и, выглянув наружу, увидела отца. А следом — вторую фигуру. Сердце вздрогнуло. Он действительно её привёз. Он исполнил просьбу, которую она уже считала забытым капризом.
В тот же миг она сорвалась с места и бросилась вниз.
Соня, едва успев стянуть кеды у порога, даже не успела удивиться, как Майя схватила её за запястье. Движение было резким, будто на кону стояло что-то важное. Соня опешила, но промолчала.
Пока взрослые внизу обменивались словами, не торопясь, девушки уже поднимались на второй этаж. Майя вела быстро, почти торопливо, как будто каждая секунда была на счету. Она затащила Соню в комнату, закрыла за собой дверь и обернулась, уставившись в тёплые, настороженные глаза.
— Я слушаю, — сказала Кульгавая ровно.
— Ну, понятно... тебе просто некуда было деться, — выдала Майя, как всегда чуть язвительно, несмотря на бурю внутри.
И тут же, будто сдулась. Опустила глаза, спрятала руки за спину, точно нашкодивший ребёнок.
— Извини...
Слово прозвучало так тихо и по-детски, что Соня едва сдержала улыбку.
— За что?
— За то, что я вела себя как... как сука. Не должна была так встречать тебя. Ты этого не заслужила.
Обычное извинение. Простые слова. Но для них обеих — будто взлом замка, который долго не поддавался.
— Я сорвалась, потому что внутри всё болело, и я... ну, просто выместила это на тебе. Мне правда очень стыдно.
Соня не сводила с неё взгляда.
— А из-за чего болело?
Вопрос прозвучал спокойно, но твёрдо. Она не отступала. Хотела докопаться до сути, до самого корня.
— Это не важно. Просто...
— Важно, — перебила Соня, чуть разводя руки в стороны. — Мне важно. Я хочу понять, что тогда произошло.
Майя застыла. Губы чуть дрогнули. Нет. Сейчас — нет. Она не готова говорить о том, что внутри всё путается, что она чувствует нечто сильнее, чем просто дружбу. Не сегодня
Майя сжала край своей футболки, будто ткань могла за неё всё сказать. Соня ждала. Уже не в стойке, не с вопросом на лице — просто рядом. И это было куда страшнее, чем любые упрёки.
— Я не знала, как с тобой говорить, — начала Майя. Голос был севший, хриплый.
Фролова начала говорить, не потому что хотела — а потому что слова сами рвались наружу, будто больше не могли быть внутри.
Соня чуть нахмурилась, но не перебивала.
— Я старалась быть нормальной. Типа «всё окей», «это просто подруга».
Но вот ты стоишь у меня в доме, а у меня внутри уже неделю всё к чертям. Я думала, что если буду вести себя холодно, ты не заметишь. Что, может, сама уйдёшь. А мне не придётся ничего объяснять.
Майя засмеялась — коротко, нервно. И тут же сглотнула.
— Но ты всё равно пришла.
Соня сделала полшага вперёд. Тихо, но с вниманием.
— Зачем я тебе? — спросила она.
Майя подняла глаза. Впервые за всё время — прямо.
— Потому что я скучаю, когда тебя нет. Потому что я вижу тебя и хочу, чтобы ты осталась. И потому что... — она замялась, потом выдохнула, — мне с тобой страшно, как никогда. Но и спокойно, как ни с кем.
Соня молчала. Только дышала чуть глубже.
— Мне никто не нужен так, как ты. И это не про дружбу, — тихо добавила Майя, будто признавалась себе, не ей.
И в этот момент Соня подошла ближе. Без слов. Просто обняла — крепко, на несколько секунд, чтобы Майя поняла: теперь она точно никуда не уйдёт.
Майя стояла перед Соней, её сердце билось так громко, что она едва слышала свой собственный голос. Они не говорили ничего, но всё в этой комнате казалось напряжённым, полным незавершённых слов. Майя чувствовала, как близка Соня, как её дыхание тихо врывается в её пространство. Взгляд был немного смущённым, а руки — холодными, но она не могла отвести их от Сони.
Просто хотела что-то сделать, что-то невыразимое. И вдруг их губы соприкоснулись — неловко, на миг. Это не было осознанным движением, просто в какой-то момент это произошло. Губы не попали точно, словно её тело решило сделать это само, а она была слишком растеряна, чтобы остановиться.
Это был странный, неловкий поцелуй — только короткий, в спешке.
Когда их губы наконец-то отстранились, Майя почувствовала, как её сердце бешено стучит. Она не могла оторвать взгляд от Сони, но в глазах была только растерянность и смущение. Щёки горели — она почувствовала, как они пылают. На лице появилась такая стеснительная, почти неуклюжая улыбка, что она даже не могла её скрыть. Это было настолько неловко, что ей хотелось скрыться, но что-то внутри не позволило.
Соня стояла перед ней, взгляд немного насмешливый, но в нём не было осуждения — только тёплое понимание. Она поддела уголком губ, наблюдая за Майей с лёгким интересом.
— Ну, не могу сказать, что это было так уж идеально, — сказала она, и в голосе прозвучала лёгкая ирония, которая, казалось, заставляла Майю ещё больше краснеть.
Майя буквально почувствовала, как её щеки огненно пылают. Её глаза опустились, а от стеснения она не смогла не заморгать, как будто стараясь скрыться от этого смешанного чувства — смущения и растерянности.
Без слов, её тело сделало ещё один шаг — она, покраснев, прислонилась к Соне, будто пытаясь спрятаться от этого всего. Лицо полностью утонуло в её плече, и Майя закрыла глаза, чувствуя, как её дыхание стало немного сбивчивым. Это было так неловко и одновременно так близко. Она зарылась лицом в тёплую, знакомую ткань Сони, пытаясь скрыть свою стеснительность, пряча глаза, чтобы не увидеть её усмешку или ещё что-то, что могло бы заставить её почувствовать себя ещё более неуклюжей.
Соня мягко погладила её по спине, прижимая к себе.
— я первая? — С лёгким смехом уточнила старшая.
Фролова лишь кивнула. Она была не в силах говорить, не в силах поднять глаза.
Майя всё ещё стояла, прижатая к Соне, её лицо спрятано в изгибе плеча, дыхание медленное, но всё ещё чуть дрожащие пальцы говорили сами за себя. И всё же, когда она заговорила, голос её звучал уверенно:
— Ты будешь моей девушкой.
Фраза прозвучала просто, как будто заключалась не в признании, а в установлении факта. Соня чуть приподняла голову, уставившись на неё с полуулыбкой.
— Это вопрос или просьба?
Майя подняла глаза. Ресницы дрогнули. Щёки всё ещё оставались розовыми, но в зелёных глазах вспыхнул знакомый упрямый огонёк.
— Это приказ, — сдержанно усмехнулась она. — Приказ, товарищ Кульгавая.
Соня склонила голову набок, будто обдумывая ответ, а потом хмыкнула.
— Нарушение устава, между прочим, — сказала кареглазая. — Статья о личных отношениях в пределах лагерного контингента.
— Я гражданская, — Майя пожала плечами, с трудом скрывая то, как её переполняет смущение. — Мне можно. А ты, между прочим, нарушаешь приказ.
Соня чуть прищурилась.
— Ты уверена, что можешь управляться с таким бойцом, как я?
Майя на секунду замешкалась, а потом, словно внутренне выдохнув, кивнула.
— Не уверена. Но очень хочу попробовать.
Это прозвучало иначе. Без игры. По-настоящему. Соня заметно смягчилась, и, не говоря ни слова, просто обняла её крепче, укутывая собой.
— Ну что ж, товарищ командир, — прошептала она у её уха. — Считай, что я подчинена.
Майя снова покраснела — даже сильнее, чем раньше — и в попытке не встретиться с её глазами просто уткнулась лбом в её ключицу, пряча улыбку. Слова не требовались — она уже получила свой ответ.
| это победа.