Asphyxia [РЕДАКТИРУЕТСЯ]

- Огромное тебе спасибо ДонМи! - поблагодарила я подругу, вернувшись домой.

- Ты у нас теперь прям настоящая мамочка, - звонко засмеялась девушка, - Береги себя, не нравится мне все это... - Донми обняла меня на прощанье и скрылась за дверью.

- Сестренка, Мин! А где братик? - выглядывая из-за двери, пропела СуЕн.

- Скоро придет, - моя улыбка стала еще шире, в нервной попытке скрыть столь очевидную ложь, - Ну как, хорошо повеселилась с ДонМи?

****

Честно признать, я сама не имела ни малейшего понятия, куда каждый раз пропадает ЧонГук после школы. Бросив короткое: «Пока», он уходит в неизвестном направлении и возвращается, когда часы пробивают девять вечера. Я никогда не спрашивала куда он уходит, на долго ли, и зачем... Ощущение "не твоё дело" слишком острое, чтобы иметь смелость переступить через него. Обыденная фраза: "Я беспокоюсь", теряла свою истинную форму, становясь слишком бесчувственной и бесцветной по отношению к ЧонГуку, она словно не была для него предназначена - настолько это казалось неуместным.

Сейчас я могу спокойно ходить в школу. Время беспощадных палачей закончилось так же стремительно, как и время Великой Инквизиции, оставив после себя лишь сожженные трупы. Каждое утро просыпаясь, я боюсь того, что опять вернусь в те дни, когда от мысли о школе все тело сводило судорогой. Каждый раз радостный крик проснувшейся Суён заставляет меня поверить в то, что это все происходит на самом деле. Сейчас я чувствовала, что живу, хотя нечто внутри меня продолжало сжиматься от ужаса, заставляя извиваться в приступах ночной бессонницы.

- Ты мог бы приходить пораньше..., - неуверенно бормочу я, когда сопровождаемый хлопком двери и тихим скрипом половицы в комнату входит ЧонГук.

- Так скучаешь, что уснуть без меня не можешь? - не смотря на усталость, пытается подколоть, болван. Он возвращается уставший, порой мне кажется, что иногда ему стоит огромных усилий, чтобы дойти до дивана и не упасть.

- Я разогрею еду, - поднимаюсь и плетусь в сторону кухни. Через слабое громыхание посуды, слышу, как шуршит одежда, хлопок дверью и через какое-то время комната заполняется журчанием воды.

Когда долгое время живешь один, то потом, даже одной недели хватает, чтобы привыкнуть. Нет, это даже не привыкание, ты просто начинаешь вспоминать какого это, когда есть, кого ждать, есть, для кого готовить, есть, о ком заботится. Пустота и тишина дома, в котором нет никого кроме тебя, постепенно начинает сжиматься, стискивая слабое тело. Я нахожу нескончаемый уют в безмолвном молчании своего дома, в его неспешном течении времени которое, кажется, замедляется, когда ты переступаешь порог. Звуки, что наполняют его, старые непривычные звуки: неспешные разговоры, смех, крики, топот, все то, что давно впиталось в холодный паркет, теперь вернулось. Каждый уголок дома наполнился жизнью.

- Выглядит вкусно, - на талию ложатся сильные руки, прижимая к мокрому телу, вода капает с волос, стекая по ключице, а дыхание до дрожи обжигает щеку. Тело инстинктивно дергается вперед, стремясь поскорее выбраться из оков. Я все еще боюсь. Ноги все ещё подкашиваются, в горле пересыхает, а пульс начинает бешено стучать о стенки черепной коробки.

- О-отпус..., - мой слабый протест тут же был прерван грубым: «Нет».

- Тебе холодно? - немного опешиваю от вопроса, но отрицательно качаю головой.

- Тогда почему дрожишь? - не унимается ЧонГук.

- Я... не дрожу...

- Даже по голосу слышно, - насмешливо фыркает, словно отчитывая маленького ребенка.

- Не правда! - в ответ меня резко разворачивают и заключают в крепкие объятья, опуская голову на плечи и зарываясь в растрепанные волосы.

- Если не холод, тогда что? Может быть, ты..., - отстраняется, но лишь для того, чтобы заглянуть в глаза, - боишься?

- Боюсь? Пфф, - пытаюсь вырваться из стальной хватки, опуская голову и пряча глаза, - Не говори ерунды!

- Тогда... влюбилась? - пальцы ЧонГука смыкаются на подбородке, настойчиво заставляя поднять голову. Его лицо было так близко, что каждое его слово незримо касалось моих губ.

- ЧонГук, пожалуйста, ты просто встал, - упираюсь руками в мокрую грудь, стараясь отпихнуть.

- Скажи: «оппа», - растягивая губы в ехидной улыбке, просит ЧонГук.

- Что?

- «ЧонГук-оппа, пожалуйста, иди спать!»

- Не нужно - я бормочу, не поднимая головы, все ещё стараясь вырваться из хватки, - Сейчас ты в моём доме, поэтому, пожалуйста, не позволяй себе лишнего...

- Разве я много прошу? Просто скажи пару слов - это не трудно!

- Хорошо, - глубоко вдыхаю, готовясь произнести нужные слова, - ЧонГук-о..., - не успеваю договорить.

Губы ЧонГука такие мягкие и горячие, накрывают мои. Дыхание прерывается. Он целует немного грубо, настойчиво, слегка прикусывая нижнюю губу. Я задыхаюсь, скорее от эмоций, чем от нехватки воздуха, пытаюсь схватить остатки рассудка дрожащими руками, а сама неосознанно прикрываю глаза и поддаюсь вперед. Объятья становятся крепче. ЧонГук сильнее прикусывает губы, заставляя рот открыться и... отстраняется.

- Сладких снов, - шепчет он на прощанье и выходит из кухни.

Поцелуй обрывается так же неожиданно, как и начался.

В такие моменты происходит вспышка. После поцелуя ты вдруг осознаешь, что на самом деле испытываешь чувства к тому, кого, казалось бы, ненавидел. Ещё пару абзацев уходит на стенания, посвящённые первому поцелую, что нахально забрал тот кого я "ненавижу/люблю", а потом столько же на осознание и на то, чтобы в конечном итоге в голове всплыл вопрос: "Что же делать?".

Чушь.

В моей голове не было ни осознания, ни стенаний, ничего. Лишь пустота, и гулкий стук сердца, въевшийся в ушные перепонки.