Тень Дориан.

— ...и каждый раз, когда мы заходим туда, он начинает смотреть на неё, как пёс на стейк! — голос женщины резонировал в стенах офиса так, будто она собиралась не делиться проблемой, а организовать митинг.
— Я просто покупаю хлеб, Джуди, — тихо вставил мужчина, поправляя очки.
— Просто хлеб? У неё на рубашке было расстёгнуто две пуговицы! И ты едва не сломал шею, пока смотрел!
Дориан кивала, будто слушала. На самом деле её мысли были где-то между расписанием на день и тем, что купить Дилану на день рождения.
Он терпеть не мог сюрпризы. Но и сертификат на массаж — банально. Может, билеты в Момоа, куда они давно собирались? Или... книгу? Нет, он их не читает, только говорит, что начнёт "в следующем месяце".
— ...и что это, по-вашему, доктор? Это нормально? — снова повысила голос Джуди.
— Простите, — Дориан мягко улыбнулась, — давайте вернёмся. Вы сказали, что ощущаете... угрозу?
— Угрозу, о да! — женщина почти всплеснула руками. — Я не собираюсь смотреть, как он флиртует с какой-то куклой в розовом! Мы вместе двадцать три года!
— Мы просто покупаем хлеб... — снова вздохнул муж.
Дориан сделала пометку в блокноте — не потому что надо, а чтобы не рассмеяться. В блокноте уже были написаны слова: «Дилан. Книга. Хер ты её прочитаешь, но пусть лежит».
Она снова кивнула, на этот раз искренне.
— Это хорошо, что вы говорите об этом открыто. Давайте попробуем разобраться: это действительно ревность, или вам не хватает внимания в других аспектах отношений?
Пока Джуди начинала очередную экспрессивную тираду, Дориан подумала: Надо спросить у Чарли, где сейчас Дилан. Может, они затеяли что-то интересное. А может, снова полез в свои татуировки...
Мы сегодня хорошо поработали, — сказала Дориан, вставая с места и мягко улыбаясь супружеской паре. — Я понимаю, что эмоции сильные, но вы оба пришли, вы разговариваете — а это уже половина пути.
Она сделала короткую паузу и добавила, глядя на Джуди:
— Постарайтесь на этой неделе не зацикливаться на магазине. Найдите момент, чтобы побыть вдвоём — без списков покупок и упрёков. Хотя бы один вечер.
Повернулась к мужчине:
— А вы — проявите немного больше инициативы. Пусть это будет ужин, прогулка или просто внимание. Иногда взгляд может значить больше, чем слова.
— Спасибо, доктор, — буркнул он, опуская глаза, почти виновато.
— Я не доктор, — в который раз напомнила Дориан, но мягко. — Просто Дориан.
Джуди закатила глаза, но взяла мужа под руку. Они оба вышли, споря уже на более мирном тоне, и дверь с тихим щелчком закрылась.
Тишина.
Наконец.
Дориан подошла к чайнику, налив себе остатки остывшего чая, и небрежно плюхнулась в мягкое кресло у окна. Оно немного поскрипывало, обтянутое светло-серой тканью, уже чуть вытершейся по краям — она любила именно это кресло. Здесь чувствовалась реальность: усталость, удовлетворение, одиночество и покой.
Она потянулась, вытянула ноги и откинулась назад.
— Тринадцать минут до следующего, — пробормотала себе под нос, глядя на часы. — Хватит, чтобы не думать.
Она закрыла глаза, позволяя себе впервые за утро ничего не анализировать. Не спасать брак, не быть взрослой, не думать о чужих изменах. Только её дыхание, тёплый свет из окна и запах осени с улицы.
Телефон  завибрировал на деревянном подлокотнике кресла. Дориан лениво потянулась за ним, ожидая увидеть имя Дилана и мысленно приготовившись к сарказму.

Но на экране высветился неизвестный номер.
Она на мгновение замерла. Затем, сделав глубокий вдох, приняла вызов.
— Дориан Макколи, здравствуйте.
— Здравствуйте, — голос на том конце был мягким, немного глухим, будто собеседница говорила шёпотом или стояла вдалеке от телефона. — Я нашла ваш номер по рекомендации. Мне нужно записаться на приём.
— Конечно. Вы хотите личную или онлайн-сессию?
— Личную. И... если возможно, чтобы всё было максимально конфиденциально. Никто не должен знать, что я у вас была.
Дориан села ровнее. Голос был благородным, но в нём ощущалась настороженность. Женщина явно не первый раз просила о конфиденциальности — и знала, зачем ей это нужно.
— Все наши встречи — строго между нами. Я не веду записи в общих базах и не передаю информацию третьим лицам. Вы можете быть уверены.
— Хорошо, — выдохнула женщина. — Зовите меня Сиерра.
Имя было красивое, немного старомодное. В нём чувствовалась отстранённость, как у актрис старого Голливуда.
— Когда вам удобно?
— Завтра. Если есть возможность. В любое время.
— Могу принять вас в пять. Подойдёт?
— Подойдёт. Спасибо.
Связь прервалась. Без лишних прощаний.
Дориан ещё несколько секунд смотрела на экран, чувствуя, как лёгкий холодок пробежал по коже. Что-то в этом голосе... или в манере говорить... было слишком собранным. Слишком контролируемым. Как у человека, который очень долго живёт в клетке — пусть даже из золота.
Сиерра, мысленно повторила она.
Имя, которое уже звучало как завеса тайны.
После завершения последней сессии и короткой уборки в кабинете, Дориан накинула пальто, закинула сумку на плечо и направилась к любимому книжному на Бродвее. Осень уже пахла горькой листвой и горячим кофе, и ей вдруг ужасно захотелось чего-то уютного — хоть и для другого человека.
Дилану.
Его день рождения уже завтра, и, как обычно, он заявлял, что «ничего не надо, я скромен, как монах». Но у Дориан был свой способ борьбы с этой скромностью — с юмором и чуть-чуть яда.
Книжный встретил её шелестом страниц и запахом типографской краски. Она провела пальцами по корешкам, прошлась мимо раздела фантастики, свернула в нон-фикшн и, наконец, остановилась у полки с психологией и саморазвитием.
Идеально, — подумала она, вытащив с полки яркую обложку:
"Тонкое искусство пофигизма".
— Лучше не придумаешь, — усмехнулась она себе под нос, вертя книгу в руках. — Для человека, который может забыть о встрече, но никогда не забудет, какой у него кофе по утрам.
В книге было всё, что надо: циничный юмор, честные мысли, ирония — и тот самый намёк, который она не произносила вслух, но он всегда улавливал.
— Завтра ты её откроешь, Дилан. А я буду смотреть, как ты закатываешь глаза, — прошептала она и пошла оплатить книгу.
Дориан подошла к кассе, держа книгу в одной руке, а в другой — телефон, который наконец-то замолчал после нескончаемых уведомлений.
Продавец — молодой парень с кудрявыми волосами и свитшотом с логотипом «Penguin Books» — поднял взгляд, увидел обложку и хмыкнул с улыбкой.
— Неплохой выбор. Я тоже пытался её прочитать.
— Пытался? — приподняла бровь Дориан, протягивая книгу.
— Ну, я начал... потом отвлёкся на сериалы, потом подумал, что книга учит меня, что можно и не читать её до конца. — Он пожал плечами. — Такая самоподдержка.
Дориан усмехнулась, опершись локтем о прилавок.
— Прямо по теме. Похоже, ты усвоил главный посыл без усилий.
— Видимо, я прирождённый пофигист.
— А мой друг — прирождённый контролёр. Так что книга будет или лекарством... или издёвкой. Пока не решила.
Продавец рассмеялся и пробил покупку.
— Тогда пусть будет и тем и другим. Упаковать?
— Нет, просто чек внутрь, спасибо.
Она забрала книгу, бросив напоследок:
— Кстати, если закончишь её — скажи, чем закончится. Мне лень.
— По рукам, — подмигнул он.
На выходе Дориан улыбнулась про себя. Этот день всё же не был таким уж обычным. И пусть завтра обещало быть более тревожным, пока всё казалось... нормальным.

Квартира встретила её полумраком и мягким запахом ванили от свечи, которую она забыла задуть с утра. Дориан скинула туфли, прошлась босиком по деревянному полу, одновременно включив свет в кухонной зоне и поставив чайник.
Книга для Дилана легла на кофейный столик рядом с ноутбуком, на котором всё ещё была открыта вчерашняя заметка: "Психоэмоциональная регуляция в парных отношениях." Она закатила глаза и выключила экран. Сегодня не тот день.
Сбросив одежду, она переоделась в мягкий свитшот и свободные штаны. Заварила ромашковый чай и уселась на подоконник, поджав под себя ноги. С улицы доносились отдалённые крики, гудки машин, и чей-то голос из магазина на углу, ругавшийся по телефону.
Нью-Йорк не спит, — подумала она. И всё-таки ей здесь было спокойно.
Сессии сегодня были обычными, даже утомительно предсказуемыми. Но звонок от Сиерры крутился в голове, словно тихая музыка на фоне.
Что-то в том голосе.
Дориан не могла объяснить, почему он цеплял. Будто внутри спрятано слишком многое — чувства, страх, возможно, даже опасность. И хотя с виду всё выглядело стандартно — конфиденциальность, личный визит, напряжённый тон — что-то всё же не давало покоя.
Она сделала глоток чая и достала из сумки блокнот.
На первой странице уже красовалось новое имя.
Сиерра. Завтра. 17:00.
Рядом она добавила маленькую пометку в углу страницы:
Возможная тревожность. Или прямая угроза? Уточнить.
Она закрыла блокнот, включила музыку — старый плейлист с джазом и лёгкой электроникой — и позволила себе просто... быть.
Громкая музыка ворвалась в вечер, как будто кто-то пнул покой ногой. Басы пробили через стекло, вибрацией отозвавшись в груди. Дориан дёрнулась, чуть не пролив чай, и подошла к окну.
На углу у обочины стоял тёмно-синий Chevrolet Impala 1967 года — гордость Чарли, его вторая любовь после кофе и отсутствия обязательств. Возле машины, активно жестикулируя, спорили двое: один — в тёмной толстовке и с развязной ухмылкой, второй — в кожаной куртке, прислонившись к капоту как король района.
Дилан и Чарли.
— Я тебе говорю, "Криминальное чтиво" — это классика, а ты просто не дорос до диалогов Тарантино, — возмущался Дилан, поднимая руки вверх.
— Это не диалоги, это затянутая болтовня про чизбургеры и ноги. Нет, спасибо, — отозвался Чарли, открывая капот с видом знатока. — Вот мотор — вот искусство. А не твои киношные понты.
— Ты просто завидуешь, потому что в твоей тачке максимум по Bluetooth можно музыку включить, а не философию жизни.
— Bluetooth? — фыркнул Чарли. — Это авто создано, когда музыка звучала из души.
Дориан рассмеялась, прижалась лбом к стеклу. Внизу её брат и лучший друг выглядели как два подростка, застрявшие в теле взрослых мужчин. Они могли спорить часами, потом пойти за хот-догами и продолжить спор по новой.
Она открыла окно и крикнула:
— Вы оба идиоты! Кому ещё важнее — философия чизбургеров или запах масла под капотом?
Они подняли головы, и два лица озарились в один момент.
— Маленькая сестрёнка с балкона вещает! — с притворным благоговением воскликнул Чарли.
— Королева психологии! — добавил Дилан, театрально поклонившись.
— Сейчас спущусь — и побью вас обоих. Музыку убавьте, идиоты!
— Ой, всё, — махнул рукой Дилан. — Садись в тачку — мы тебя уговорим на вечернюю поездку. Поездим, повоём, обсудим Тарантино как взрослые.
— Или послушаем V8 и почувствуем, что такое настоящее искусство, — вставил Чарли.
— Идёшь? — почти синхронно спросили оба.
Она закатила глаза, но внутри уже улыбалась.
Боже, как же я их люблю, — подумала она и пошла надевать кроссовки.
Impala мягко урчала, вписываясь в поток огней. Нью-Йорк в сентябре был особенно красив по вечерам — с тёплым воздухом, бликами на капотах, уличными музыкантами на перекрёстках и ощущением, будто жизнь только начинается.
Дориан сидела на заднем сиденье, прислонившись к двери и наблюдая, как проносятся витрины и вывески. Дилан за рулём, потому что Чарли вечно жаловался, что если ему ещё раз кто-то заденет бампер, он «взорвёт весь Манхэттен».
Чарли был из тех, чьё спокойствие не поддавалось внешним раздражителям. Высокий, поджарый, с резкими чертами лица и вечной небритостью, он походил на героя нуарного романа. Густые тёмные волосы он небрежно приглаживал назад, очки с тонкой оправой всегда сидели идеально ровно, а кожаная куртка выглядела так, будто носила в себе историю каждой его поездки. Он был старшим братом, которого невозможно было не уважать — сдержанный, умный, с сухим юмором, точным как выстрел. Работал программистом, копался в коде, как в механике двигателя, и обожал редкие авто с той же страстью, с какой другие любили женщин.
— Ты вообще собираешься нормально выглядеть завтра? — лениво спросила Дориан, заглянув вперёд, где за рулём сидел Дилан.
— Завтра? В свой день рождения? — он фыркнул. — Я надену худи с надписью "Старею, но дерусь". Под настроение.
— Отлично. Тогда я закажу тебе торт в форме гроба, — усмехнулась она.
— А свечи будут с запахом кризиса тридцатника? — не отстал Чарли, развалившись на пассажирском сиденье. Он сказал это с ленивой полуулыбкой, как всегда — сдержанно, но метко.
— Вам обоим лишь бы язвить, — Дилан покачал головой. — Между прочим, вечеринка обещает быть бомбической. Я зарезервировал зал, будет музыка, алкоголь, и, надеюсь, минимум драк.
— Ты сам себе не веришь, — пробормотал Чарли. — Последний раз, когда ты сказал «никаких драк», кто-то выкинул диджея из-за того, что тот поставил Бейонсе.
— Это было недоразумение. И Бейонсе там ни при чём, — поднял руки Дилан. — Это всё был плейлист судьбы.
— Кто вообще придёт? — поинтересовалась Дориан.
— Ну, почти все, кто не послал меня на хрен в этом году.
— То есть человек восемь, — усмехнулся Чарли.
— Или двадцать, если считать бывших, которые всё ещё на что-то надеются, — добавил Дилан с развязной ухмылкой.
— Главное, чтобы ты не читал свои стихи, — строго сказала Дориан. — Если я снова услышу "Ты — как Wi-Fi, ловишь далеко, но редко", я сбегу.
— Это было вдохновенно! — возмутился он. — Аж у прохожего слеза пошла.
— Это была аллергия на бред, — буркнул Чарли.
Салон машины наполнился смехом, пока за окнами мелькали огни вечернего города. В такие моменты Дориан особенно остро ощущала, насколько любит этих двоих. Даже если они — сущие занозы.
Музыка в машине сменилась на старый трек Queen.За окнами медленно текла осенняя ночь Нью-Йорка — уютная, немного шумная, будто специально созданная для таких моментов.
— Вообще, я люблю наши выезды, — заметил Дилан, притормаживая на светофоре. — Каждый раз будто мини-приключение.
— Только заканчиваются они часто не мини, а максимум, — буркнул Чарли, не отрываясь от дороги. — Вспомни хотя бы ту вечеринку с караоке и пластиковым фламинго.
— Это был экспромт. И гениальный, — сказал Дилан. — Кстати, фламинго до сих пор у меня дома.
— Удивительно, что ты не женился на нём, — усмехнулась Дориан.
— А что? Он хотя бы не спорит.
Все трое рассмеялись, легко и непринуждённо, как это бывало только с самыми близкими. В такие моменты не нужно было много слов — в машине уже и так витала та самая тёплая, домашняя атмосфера, когда знаешь: рядом те, кто всегда будет рядом.
— Завтра будет весело, — сказал Чарли, сдержанно улыбаясь. — Но я беру на себя миссию контролировать ваше безумие.
— Ты не справишься, — подмигнула Дориан.
— Но хотя бы попытаюсь.
Они ехали дальше, оставляя за спиной яркие витрины, запах уличной еды и город, который никогда не спит
Утро началось с кофе. Дориан стояла у окна своей квартиры в Вашингтон-Хайтс, вдыхая прохладный сентябрьский воздух. Лучи солнца мягко скользнули по её лицу, высветив кожу — светлую, почти фарфоровую, с лёгким естественным румянцем на щеках. У неё были выразительные глаза — глубокие, цвета лесного ореха, с чуть раскосым разрезом, из-за чего взгляд казался внимательным даже в минуты задумчивости. В уголках — тени недосыпа, которые она и не думала прятать.
Губы — мягкие, полные, с естественным изгибом, который придавал её лицу немного наивное выражение, особенно в моменты, когда она улыбалась, не задумываясь. Нос аккуратный, с прямой спинкой и лёгким вздёрнутым кончиком. Брови тёмные, густые, немного хмурятся, когда она сосредоточена.
Дориан была стройной, но не хрупкой — в её теле ощущалась гибкость и жизнь. Плавная линия плеч, тонкая талия, длинные пальцы, которыми она всегда что-то вертела — ручку, чашку, прядь волос. Её движения были спокойными, неторопливыми, будто у неё всегда есть время подумать перед следующим шагом.
Она не была той, кто сразу бросается в глаза — но в ней была притягательная тишина. Та самая, от которой сложно отвести взгляд, когда уже заметил.
День прошёл в плотном графике. Первая пара — молчаливая, осторожная, словно наступающая на тонкий лёд. Вторая — мать и подростковый сын, между которыми было столько напряжения, что, казалось, воздух в кабинете стал тяжелее. Третья — тревожная женщина, которая больше говорила о своём коте, чем о собственных страхах.
Дориан умела держать темп, быть разной для каждого — мягкой, прямолинейной, терпеливой. Но после трёх подряд сессий даже ей нужно было выдохнуть.
Она заварила чай с жасмином, поставила чашку на подоконник и на минуту просто посмотрела в окно. Осеннее солнце клонилось к горизонту, и тени на стенах удлинялись. На улице слышались шаги, гудки, чьи-то обрывки разговора — весь мир жил своей жизнью, не зная, что скоро в этот кабинет войдёт женщина по имени Сиерра Готти.
Фамилия, которую нельзя произносить вслух с беспечностью. И голос, с которым вчера по телефону звучала тревога — сдержанная, но ощутимая.
Дориан вытерла ладонью подлокотник кресла — чисто машинально, — проверила, как стоит стакан с водой на столике. Она не волновалась. Просто чувствовала... какое-то ожидание. Будто в воздухе повис вопрос, на который она не успела подготовить ответ.
В дверь офиса кто-то постучал — аккуратно, не громко.
Она встала.
— Войдите.