Тень Дориан.

Бар шумел жизнью — свет, музыка, смех и аромат пролитого пива. Они с Диланом только вошли, как их окутала волна теплых голосов, звонких поздравлений и хлопков по плечу. Дориан успела заметить, как к ним сразу потянулись — старые друзья, коллеги по цеху, такие же татуировщики с подколками и внутренними шутками. В самом центре — Чарли, размахивал бокалом и уже явно был «на веселе».
— Вот и именинник! — прокричал он, обняв друга и слегка встряхнув. — Где ты шлялся, я уже начал думать, что ты умер до тридцати!
Дилан рассмеялся в ответ, озираясь по сторонам с той беззаботной радостью, которую, казалось, никто не мог в нём испортить. Никто, кроме, пожалуй, одного человека, имя которого Дориан старалась выкинуть из головы.
Она стояла чуть поодаль, не теряясь в толпе, но и не впуская её в себя. Напряжение в плечах ещё держалось, отголосок встречи в её кабинете цепко держал её за разум. Образ Геральда всплывал неожиданно: то глаза, темные, как асфальт после дождя, то ухмылка, которая будто обещала беду. Он возникал в мыслях, как заноза — не больно, но раздражающе навязчиво.
Господи, почему он у меня в голове?
Она перевела взгляд на Дилана. Тот смеялся, принимал подарки, подшучивал над друзьями. Он был здесь — живой, сияющий, шумный, как всегда. И в этом была боль. Потому что его жизнь действительно висела на волоске. Только теперь она знала это не в теории.
Дориан сжала губы и медленно выдохнула. Сегодня, решила она, не будет страха. Не будет мафии. Ни Геральда, ни крови, ни мрачных подвалов. Сегодня она позволит себе быть здесь. С друзьями. Ради Дилана.
Сделав шаг вперёд, она подхватила бокал и, улыбнувшись, встала рядом с именинником.
— Ну что, тридцатник — это когда ещё можно веселиться, но уже со знанием, где твоя печень, — сказала она, чокаясь с ним.
Дилан усмехнулся.
— Ты мне это на открытке напиши, детка.
Она закатила глаза, но с ухмылкой.
Весёлая музыка гремела из колонок, словно каждый трек был идеально подобран для этой шумной, беззаботной вечеринки. Люди смеялись, танцевали, кто-то кричал поздравления через весь зал, кто-то обнимался, не выпуская из рук стакан. Воздух был густой от запахов алкоголя, духов и еле уловимого дыма — кто-то курил у заднего выхода, и этот аромат проникал внутрь, мешаясь с запахом виски и пролитого пива.
Алкоголь лился рекой — бармены, как автоматизированные машины, лихо миксовали коктейли, наливали шоты, клали лёд в стаканы и вытирали стойку уже липкими салфетками. Всё вокруг вибрировало от энергии — разговоры, шутки, лёгкие прикосновения, флиртующие взгляды.
В центре этого хаоса — Дилан, с широко распахнутой улыбкой и румянцем от выпитого. Он сиял, как центр притяжения всего этого мира. И Дориан, хоть и сдержанная, не могла не поддаться общей волне. Даже если внутри у неё бурлили совсем другие эмоции.
Одри появилась словно по сигналу — яркая, с вызывающим макияжем и обтягивающим чёрным топом, который больше говорил, чем скрывал. Она почти танцуя под музыку подошла к Дилану, без стеснения обвивая его за шею, заглядывая снизу вверх, как будто всё происходящее вокруг не имело значения.
— С днём рождения, красавчик, — прошептала она, прижимаясь ближе, чем нужно. — А мы сегодня будем праздновать... до самого утра?
Дилан лишь усмехнулся, мягко отстранив её. Он не выглядел раздражённым, скорее привычно равнодушным — точно так же, как человек реагирует на комара, которого не хочется убивать, но и терпеть нет желания.
— Спасибо, Одри. Рад, что ты пришла, — отозвался он дружелюбно, но холодно.
Со стороны, наблюдая за этим, Дориан не удержалась от лёгкой усмешки. Сцена была предсказуемой до смешного. Она знала, что у Одри и Дилана было что-то в прошлом — скорее на почве скуки и гормонов, чем чувств. И знала, что Одри не может смириться с тем, что осталась "просто коллегой".
Дориан взяла глоток своего коктейля, с интересом наблюдая, как у Одри напряглась челюсть, когда их взгляды пересеклись. Недовольство сквозило в каждом её движении — в том, как она резко отвернулась от Дилана, в том, как её губы скривились в презрительной полуулыбке.
Да уж, Одри определённо её недолюбливала. И это делало вечер только интереснее.
Одри вздернула подбородок и направилась к Дориан, будто вышагивая на подиуме — бедра в сторону, взгляд снизу вверх, язык уже наготове. Музыка в баре гремела, свет мигал, воздух пах спиртом и чужими эмоциями. Она остановилась напротив, скрестив руки на груди.
— Ты, я смотрю, как тень за ним ходишь, — протянула Одри с напускной ленцой, — с каких это пор психологи стали тусоваться с тату-мастерами? Или ты, может, тоже захотела себе "чернильную драму"?
Дориан подняла глаза, неторопливо сделала глоток коктейля, прищурилась.
— А ты, я смотрю, всё ещё уверена, что флирт — это профессия, — сладко отозвалась она. — Слушай, может, мне тебя в список клиентов записать? Я с такими «случаями» обычно работаю по пятницам.
Одри усмехнулась, но в глазах блеснуло раздражение.
— Детка, я не нуждаюсь в консультациях. Особенно от самозванки, которая притворяется, будто ей есть дело.
— Оу, милая, — фальшиво сочувствующе выдохнула Дориан, — неужели больно осознавать, что "только секс" не превратился в "любовь всей жизни"? Такое, знаешь, бывает. Особенно у тех, у кого внутри — пусто, как у этой кружки через пять минут.
Она слегка покачала стаканом в руке, хмыкнула и сделала ещё глоток. Её несло, да, но после сегодняшнего вечера — пусть несёт. Хоть где-то можно позволить себе сорваться.
— Слушай, а что ты вообще здесь делаешь? — добавила она, улыбаясь. — А, подожди... я поняла. Это твой способ праздновать день рождения человека, который тебя игнорирует?
Одри едва сдержалась, чтобы не выплеснуть свой напиток. Она смерила Дориан взглядом, полный яда и злости, и резко развернулась, бросив:
— Ты ещё пожалеешь, что вообще сюда пришла.
— Поздно, — бросила ей вслед Дориан и хмыкнула. — Я уже жалею, что потратила на этот разговор целых три минуты жизни.
Смех Чарли, подслушавшего перепалку, раздался где-то сбоку, как последний удар гонга.
— Ну ты и сука, — прошипела Одри, прежде чем рвануться вперёд, как разъярённая кошка.
Её кулак едва не задел щёку Дориан, но та увернулась, как будто репетировала всю жизнь. А потом — со спокойным лицом и пьяным азартом — с размаху врезала в ответ.
Удар пришёлся точно в скулу. Одри отшатнулась, но тут же вцепилась в волосы соперницы. Посыпались крики, стулья с грохотом отъехали в стороны.
— Дора, давай! — заорал Чарли, улюлюкая и хлопая в ладоши. — Сделай это для Дилана, в честь дня рождения!
— Да мне не нужен подарок в виде трупа! — донёсся голос самого именинника, Дилана, который появился слишком поздно, чтобы остановить драку, но вовремя, чтобы в неё влететь.
Он увидел, как Дориан прижимает Одри к полу, та кричит, а вокруг толпа визжит, снимает видео и подначивает. Дилан подскочил, схватил Дориан за талию и начал оттаскивать:
— Ты что, сдурела?! Это же бар, а не бойцовский клуб!
— Она первая лезла! — выкрикнула Дориан, задыхаясь, но всё ещё злая. — Считай, это её личная консультация! Бесплатная!
Чарли, умирая со смеху, прокомментировал:
— Вот это я понимаю — туса на день рождения. Салют из кулаков.
Дилан только закрыл лицо руками и простонал:
— Господи, это худший лучший день рождения в моей жизни...
Они вышли на улицу, в баре всё ещё гремела музыка, раздавались пьяные крики поздравлений и смех, а здесь — ночь была тихой, влажной, с запахом асфальта и сигарет. Дориан села на бордюр, Дилан плюхнулся рядом. Он достал сигарету, поджёг и протянул ей. Они курили на двоих, по очереди передавая друг другу дымную передышку.
— Ну, ты и даешь, Дора, — сказал он, бросив взгляд на её лицо. — Думал, тебя хоть поцарапали. А ты целая, как терминатор.
— Я вообще-то очень крепкая женщина, — усмехнулась она, затягиваясь. — Слушай... А может, придумаем что-нибудь? План, не знаю, как выбраться из всей этой чёртовой истории?
Дилан на секунду помолчал, глядя вперёд, на пустую дорогу.
— Не надо, — тихо сказал он. — Я сам разберусь. Это не твоя забота.
Она повернулась к нему, взгляд стал жёстче:
— Ты вляпался в долги перед чертовыми мафиози. Один из них ворвался в мой кабинет, как будто это его офис. А ты говоришь — не моя забота?
— Именно, — он затушил сигарету о бордюр. — Я не хочу, чтобы ты в это лезла. Это не твой мир, Дора. И пусть так и остаётся.
— Ты так уверен, что я не справлюсь?
— Я уверен, что не хочу, чтобы тебе пришлось.
Она усмехнулась, покачивая головой.
— Учитывая, что я сегодня подралась в баре с полупомешанной татуировщицей, думаю, моя репутация и так уже под угрозой.
Он засмеялся, по-настоящему. Усталый, но искренний смех.
— Господи, Дора. Ты моя катастрофа.
— А ты — моя головная боль, — сказала она и ткнула его плечом.
На секунду всё замерло. Потом они встали и медленно пошли обратно в бар — в этот странный, громкий, неуправляемый, но всё ещё их мир.
Дориан шла рядом с Диланом, чувствуя, как дым от сигареты ещё щекочет ноздри, а в голове крутилось одно и то же.
Он говорит — не моя забота. Просит не лезть. Но если бы у него был выбор — он бы уже расплатился. Значит, у него просто нет вариантов.
Она бросила короткий взгляд на его профиль — уверенный, упрямый, как всегда. И всё же в этом упрямстве что-то надломленное.
Ты можешь не просить, Дилан. Но я всё равно помогу. Потому что если ты вляпался — я рядом. Потому что ты бы сделал то же для меня. Потому что мне не всё равно. А может... даже больше, чем не всё равно.
Дора вздохнула, спрятав руки в карманы. Её ждала большая головная боль, с фамилией Готти и улыбкой, как у дьявола. Но назад дороги уже не было.
На следующий день Дориан проснулась с лёгкой, но назойливой головной болью — то ли последствия алкоголя, то ли всего того хаоса, что навалился в последние сутки. Привычный утренний ритуал — умыться, кофе, найти носки, которые снова убежали друг от друга — помог хоть немного привести мысли в порядок.
Она накинула толстовку поверх лёгкой футболки, запрыгнула в свои старые кроссовки и, не особо думая, направилась к офису. Записей сегодня не было — Дориан намеренно оставила этот день свободным. Будто что-то внутри заранее знало, что время понадобится на... разгребание. Или спасение. Или просто на тишину.
Город встретил её серым небом и прохладным воздухом. Осень больше не баловала. Но шаг за шагом, она приближалась к своему маленькому уголку спокойствия — офису, где стены ещё не знали, что теперь тишина в жизни Дориан будет скорее роскошью, чем нормой.
В планах на день у Дориан было простое и даже в чём-то приятное одиночество: разобрать гору ежедневников, что копились на столе неделями, навести порядок в бумагах, протереть пыль с подоконников, где давно уже поселились полудохлые суккуленты. Всё казалось обычным. Предсказуемым. Спокойным.
Но как только она подошла к своему офису, реальность дала по тормозам.
У самой двери стоял огромный букет белых роз. Не просто красивый — неприлично роскошный. Тот случай, когда цветы пахнут не только лепестками, но и дороговизной. Дориан невольно замерла, ощутив лёгкий укол тревоги, будто в этих невинных цветах таилась подмена — нечто слишком красивое, чтобы быть просто жестом.
Из соседней студии йоги выглянула знакомая девушка с гладким пучком и в облегающем спортивном костюме.
— Он минут пятнадцать тут стоял, — с улыбкой сказала она. — Курьер привёз. Сказал: «Для Дориан. Лично.»
Она прищурилась, оценивающе глядя на букет. — Тебе повезло. Поклонники нынче пошли щедрые.
Дориан ответила ей лёгкой улыбкой, но внутри всё уже сжалось в тугую пружину. Потому что она знала — никто из поклонников, которых у неё и не было, не присылал бы таких цветов.
Это был жест. Намёк. Или предупреждение.
И по тому, как тихо стукнуло сердце, она почти сразу догадалась — от кого.
С явным внутренним протестом — будто тащила в офис не букет, а чемодан с динамитом — Дориан взяла охапку роз и занесла внутрь. Цветы пахли головокружительно: сладко, настойчиво, слишком уж... правильно. Будто кто-то заранее знал, какие именно она любит, и сделал всё идеально. Именно это и настораживало.
Она поставила букет на край стола, рядом с ноутбуком, и заметила белый конверт, аккуратно вложенный между стеблями.
В нем была записка сложена вдвое, без излишеств. Белая бумага, дорогая, плотная — пахнущая чем-то мужским: кожей, сигарами и... опасностью.
Дориан развернула её и прочитала.
"Ты умеешь смотреть в глаза. Это редкость.
Но заглядывать внутрь людей — опасно.
Иногда близким приходится расплачиваться за чужие долги.
Чью жизнь ты выберешь — свою или своего лучшего друга?"
Подписи не было. Только едва различимая в тиснении буква: G.
Дориан медленно опустила записку на стол, взгляд её стал тяжёлым, как свинец.
Улыбка, которой она встречала этот день, растаяла.
Теперь утро пахло не кофе и розами,
а кровью.
Около получаса Дориан сидела в кресле, не шевелясь, в пальцах — записка, как проклятие. Белые розы стояли на подоконнике, будто издевались над её затянувшейся иллюзией, что всё можно контролировать. Она ещё ничего не сделала, никуда не полезла, а уже по уши вляпалась.
Внутри было глухо и тихо, как перед бурей. Пока с улицы не донёсся знакомый рокот двигателя. Такой низкий, хриплый — она бы узнала его из тысячи.
И в следующую секунду дверь её офиса распахнулась настежь — на пороге возник Дилан, как всегда с наглой улыбкой, и Чарли, слегка покачиваясь, с бутылкой пива в руке и глазами, в которых ещё шумела вчерашняя вечеринка.
— Детка, ты что тут делаешь одна? Цветочки поливаешь? — Дилан усмехнулся, заходя внутрь.
— У нас флористка завелась? — добавил Чарли, заметив охапку роз. — Кто-то явно на крючке. Или ты теперь по богачам?
Дориан медленно подняла на них взгляд.
Губы растянулись в улыбке. Слишком медленно. Слишком холодно.
Чарли поморщился, обхватив виски ладонью:
— Бля, голова сейчас взорвётся. Я за кофе, может, оживу... вам взять? — спросил он на автомате, уже направляясь к двери.
— Мне не надо, — отозвалась Дориан, не отрывая взгляда от роз, словно те могли дать ответы.
— И мне, — коротко бросил Дилан, всё ещё уставившись на записку, лежавшую рядом на столе. Его взгляд был настороженным, губы сжаты.
Чарли хмыкнул и, шатаясь, вышел.
— От кого? — спросил он спустя пару секунд тишины, глядя на Дору.
— А как думаешь? — её голос прозвучал глухо, но в нём уже не было удивления. Только усталость.
Дилан нервно провёл рукой по затылку.
— Твою мать... — тихо выдохнул он. — Это он?
Дориан кивнула.
И в этой тишине, между запахом роз и гулом вчерашней вечеринки, вдруг стало неуютно до дрожи.
Дилан резко подошёл к столу, движение почти хищное — как будто хотел выдернуть у самой жизни ответ. Он потянулся к записке, но Дориан среагировала быстрее. Схватила её и зажала в ладони, встала между ним и столом.
— Отдай, — сказал он твёрдо, голос был уже не весёлым, не ленивым, а опасно серьёзным.
— Там ничего такого, — попыталась отмахнуться она, отворачиваясь. — Просто какой-то бред. Забей, правда.
Он шагнул за ней.
— Дора, — прорезал он тишину. — Это уже не шутки. Ты сама это понимаешь.
— Именно поэтому я и не хочу, чтобы ты читал, — бросила она, пятясь к окну. — Ты и так на взводе. А если увидишь это — слетишь с катушек.
— Может, пора уже слететь, а? — он подошёл вплотную. — Я втянул тебя, даже не пытаясь. А теперь ты держишь в руках угрозу, и ещё пытаешься меня защитить?
Она покачала головой, глаза бегали, в груди колотилось.
— Не всё решается в драке, Дил. Иногда надо... подумать. Стратегия.
— Блядь, — выдохнул он, пряча лицо в ладонях. — Ты не обязана... ты не должна...
— Но я уже в этом, — перебила она мягко. — Не потому что ты меня затащил. А потому что выбрала. Сама.
Он посмотрел на неё — как будто впервые. И вдруг в его взгляде появилась не паника, а что-то тяжелее: вина.