Глава 11. От автора
Геральд.
Густой полумрак. Холод от каменных стен, запах металла и старой крови. Подвал дома— святая святых Геральда Готти. Место, где он не притворяется. Где нет костюма цивилизованного консильери. Здесь он — зверь.
Тяжёлые ботинки гулко отдаются в пустоте, когда он идёт по коридору, закатывая рукава рубашки. Сердце стучит, дыхание сбито. Не из-за спешки. Из-за ярости.
— Успокойся... Она просто женщина. Просто кусок плоти. Просто игрушка.
Но даже в мыслях это звучит фальшиво. Он сам себе больше не верил. Дориан вгрызлась ему под кожу, и он ненавидел её за это.
— А ты сейчас здесь, чтобы напомнить себе, кто ты есть на самом деле, — прошептал он, толкая металлическую дверь.
Посередине комнаты — стул. На нём связанный мужчина, голова опущена, лицо избито. Рядом на столике — инструменты. Всё, что нужно, чтобы напомнить миру, что Готти нельзя предавать.
Геральд медленно подошёл, пальцами провёл по затылку пленника, будто ласково.
— Ну здравствуй, крыса. Ты ведь думал, что мы не увидим камеры, да? Думал, что в порту все спят?
Он схватил мужчину за волосы, резко подняв его лицо.
— Отвечай, кому ты слил маршрут? Кто платит тебе, ублюдок?
Тот только захрипел, губы шевелились, но слов не было.
Геральд усмехнулся.
— Ладно. Я тебя не тороплю. У нас вся ночь впереди.
Он взял нож — узкий, с изогнутым лезвием. Проверил на свету. Блеск стали отражался в его глазах.
— Сейчас я тебе покажу, почему поставщики до сих пор не рискуют ставить крест на семье Готти.
Засвистел воздух. Первый надрез был неглубоким. Просто чтобы напомнить, что всё началось.
Пленник заорал. И от этого крика Геральду, наконец, стало легче дышать.
Он чувствовал, как с каждой каплей крови отступает напряжение, как голос внутри головы затихает.
Он снова становился собой. Тем, кто правит страхом. Тем, кого никто не смеет предать.
— Никто. Ни сучка в красном платье. Ни поставщики. Ни твои хозяева. Я — Готти. А ты — мясо.
Дориан.
Сердце колотилось, пальцы дрожали. Дориан чувствовала на коже его прикосновения — и не могла понять, было ли в этом отвращение... или что-то другое.
Но сейчас ей нужно было отвлечься. Подышать. Понять, что происходит в этом чёртовом доме.
Случайно она услышала, как один из охранников по рации сказал, что «босс спустился вниз». Подвал. Та самая дверь, что всегда была закрыта.
Любопытство пересилило страх. Дориан прошла мимо кухни, заглянув, убедилась, что все заняты. Спустилась по лестнице. Один поворот. Второй.
Холодный металлический запах ударил в лицо, когда она подошла к массивной двери. Она чуть приоткрыта.
— Геральд?.. — прошептала она, но не слишком громко. Сердце билось в горле.
Она толкнула дверь. Стук каблуков по бетону заглушал стоны. Первое, что она увидела — это кровь. Много крови. На полу, на стенах. И его.
Геральд стоял в белой рубашке, закатанной по локоть, грудь вздымалась от дыхания. В одной руке — нож, в другой — за волосы он держал окровавленного пленника, едва живого. Лицо Геральда было спокоенным... даже умиротворённым. Как у человека, нашедшего свой покой.
— Ты что здесь делаешь? — хрипло бросил он, не оборачиваясь.
Дориан застыла. На секунду. Потом сделала шаг назад.
— Я... я искала тебя. Я не знала, что здесь...
Он обернулся. Его глаза были тёмными, как омут. Он подошёл к ней медленно, оставляя за собой следы крови от сапог.
— Это... моя работа, малышка, — сказал он тихо, обводя пальцем её щёку. — Ты ведь знала, что я чудовище, да? А теперь увидела это своими глазами.
Она не ответила. Не отступила. Они стояли почти впритык.
— Боишься меня теперь? — его голос был низким, опасным.
Дориан сглотнула, не отводя взгляда.
— Я бы солгала, если бы сказала, что нет.
Геральд ухмыльнулся.
— Значит, ты всё ещё здесь. Интересно... — он склонился к её уху. — Может, ты больше чудовище, чем я думал.
Он резко отстранился и прошёл мимо, вытирая руки о чёрное полотенце.
— Уходи отсюда, Дориан. Пока я снова не забылся.
Дверь за Геральдом захлопнулась. Металлическое эхо разлетелось по подвалу, но Дориан не пошевелилась.
Она стояла среди кровавой тишины, глядя на полуживого мужчину, которого он оставил прикованным к стулу. Тот стонал, шевелил губами, глаза были закатаны. Вокруг — пятна крови, инструменты, щипцы, ножи, кувалда.
Она никогда не видела ничего подобного. Но и ужаса в себе не чувствовала — только холодное, оцепеневшее любопытство.
"Вот он. Ад."
И она почему-то не бежала из него.
Дориан медленно подошла ближе. Ступала осторожно, будто боялась потревожить тишину. Она вглядывалась в лицо пленника. Он был в бреду, и в нём не осталось ничего человеческого.
"Геральд сделал это. Он... как животное. И всё же — он не потерял контроль. Это была расчётливая ярость. Хладнокровная."
Всё вокруг кричало: это его мир. Его суть, обнажённая, не прикрытая игрой, ухмылками, грязными шутками. Настоящий Геральд Готти.
И всё, что она чувствовала — это не отвращение.
А интерес.
"Почему я не ушла? Что со мной?" — она прижала руку к груди. — "Почему внутри нет страха? Только пульс, бьющееся сердце... желание?"
Скрип двери.
Она обернулась. Геральд стоял на пороге. Он не ожидал её увидеть здесь. Лицо стало каменным.
— Я же сказал — уходи. — голос тихий, но в нём закипает ярость.
Дориан подняла подбородок.
— Я осталась. Мне было интересно... какой ты на самом деле.
Он сделал шаг вперёд, глаза горели.
— И? Что увидела?
— Жестокость. Тьму. Удовольствие от боли. — Она замолчала, смотря ему в глаза. — Но всё это... не испугало меня.
Он подошёл вплотную, схватил её за подбородок.
— Ты больная, Дориан.
— Возможно. Но тебя это возбуждает, да?
Пауза. Его взгляд — как пламя. Он отпустил её.
— Уходи, пока я не решил сделать с тобой то же самое, что и с ним, — он кивнул на пленника.
— А ты хочешь?
Он ничего не ответил. Только развернулся и ушёл обратно в темноту подвала.
А она осталась.
Дориан стояла у стены, глаза бегали по инструментам на столе, по крови, по неподвижному телу пленника. Она слышала, как Геральд тяжело дышал в углу, как металл скребся о металл. Его ярость чувствовалась в воздухе — густая, тяжелая, как перед бурей.
Она сглотнула и сделала шаг вперёд.
— Геральд... — голос дрогнул, но она продолжила. — Я хочу увидеть Дилана.
Он застыл. Медленно повернулся. Взгляд — острый, режущий. Его рука была по локоть в крови.
— Что?
— Я... я просто хочу понять, что с ним. Где он. Ты сказал, он жив, но...
— Ты снова об этом? — он шагнул к ней, и голос уже не был голосом — это был рык. — Опять это имя?
Она не отступила. Только глубже вдохнула.
— Он мой друг. Я имею право...
Громкий шлепок. Его рука схватила её за горло. Кровавая ладонь, пахнущая железом, вонзилась в кожу. Он прижал её к стене, так резко, что из лёгких вышел воздух.
— Заткнись, Дориан. — Его глаза были не просто злыми — потерянными. — Ты действительно не понимаешь, как сильно ты меня злишь, когда произносишь его имя?
Он отпустил её. Она закашлялась, упала на колени, хватая воздух.
А он — подошёл к столу.
Взял топор.
Медленно, с чувством.
— Вот что я слышу каждый раз, когда ты говоришь "Дилан". — Он подошёл к пленнику. — Вот что я чувствую, когда ты не смотришь на меня. Когда ты сравниваешь.
И без предупреждения — воткнул топор в живот пленника.
Пленник захрипел, выгнулся, кровь хлынула в разные стороны. Дориан закричала, отшатнулась к стене.
Геральд стоял с капающим топором в руках и дышал часто. Словно избавился от чего-то.
— Если ты ещё раз скажешь это имя — я вырежу его из тебя. Поняла меня?
Дориан не ответила. Только смотрела на него, дрожа, но не прячась.
А он... он смотрел на неё так, словно только она могла его удержать от полного безумия.
И это пугало её больше всего.