Тень Дориан.

Утро в особняке Готти наступило слишком спокойно. Лучи солнца осторожно проникали сквозь плотные шторы, освещая спальню, где в кровати одна сторона была аккуратно заправлена — та, на которой должен был спать Геральд.
Дориан проснулась одна. Она даже не удивилась.
Сев на постели, она потянулась и провела пальцами по пустой стороне, чувствуя ещё чуть тёплый след. Он был здесь... совсем недавно.
Вздохнув, она поднялась, умылась и открыла гардероб. В голове ещё звенело от событий вчерашнего дня — сюрприз, свадьба, церковь, кладовка. Это был кошмар наяву и фантасмагория одновременно.
Она выбрала простое, но эффектное белое платье, завязала волосы в низкий хвост и накинула тонкий пиджак, прежде чем выйти в коридор.
Дом был на удивление тих. Только на кухне доносился лёгкий звон посуды. По пути к столовой она миновала кабинет, но двери были закрыты.
На кухне за большим деревянным столом уже сидела Сиерра с чашкой кофе, рядом — Бернар с планшетом, деловым видом что-то пролистывая.
— Доброе утро, — бросила Дориан, опускаясь на свободный стул.
— Доброе, миссис Готти, — с лёгкой усмешкой сказал Бернар, даже не поднимая взгляда.
— О, только не начинайте, — проворчала она, подливая себе кофе.
Сиерра посмотрела на неё чуть хитро:
— Как утро у новобрачных?
— Очень... целомудренно, — сквозь зубы усмехнулась Дориан, поднося чашку к губам.
Бернар наконец поднял глаза:
— Если ты ищешь Геральда — его нет. Уехал на встречу ещё до рассвета. Дел много.
— Конечно. — Она чуть отвернулась. — Иначе он бы продолжил выносить мне мозг ещё с шести утра.
— Зато у тебя есть кофе и спокойствие, — вмешалась Сиерра, подмигнув.
— Угу..
С минуту за столом стояла тишина, только слышно было, как Сиерра помешивает чай.
— Ты изменилась, — вдруг сказала она тихо. — Когда приехала сюда, ты была другой.
— Да, — отозвалась Дориан. — Я ещё думала, что у меня есть выбор.
Бернар усмехнулся, не отрывая взгляда от планшета.
— У тебя он есть. Просто он не всегда приятный.
— Удивительно, — вздохнула Дориан. — Я вышла замуж за психопата, стреляю в подвале с женой мафиози и пью кофе за одним столом с Доном. Кто бы мог подумать.
— Добро пожаловать в семью, — тихо ответила Сиерра. — Мы все начинали с чего-то другого.
После завтрака Сиерра наклонилась к Дориан через стол и шепнула с заговорщицкой улыбкой:
— Поехали развеяться? Шопинг, кофе в городе, может, маникюр, как делают нормальные жёны?
Дориан медленно отставила чашку:
— А вдруг твой мужик решит, что ты сбежала?
— А вдруг твой — что я тебя украла? — хмыкнула Сиерра. — Только и повод устроить маленькую мафиозную войну.
— О, прекрасно, давай. Может, нас даже случайно похитят, и я получу выходной.
Обе рассмеялись. Бернар, всё ещё сидевший за столом, небрежно бросил:
— Возьмите охрану. Не больше двух машин. Ни в какие странные места.
— Есть, босс, — ответила Сиерра и, встав из-за стола, многозначительно подмигнула Дориан.
Спустя полчаса они уже сидели в чёрной машине с тонированными стёклами, а позади — ехала вторая, с охраной. Нью-Йорк проносился за окнами, пыльный и шумный, но впервые за долгое время казавшийся свободным.
— Ты действительно хочешь что-то купить или мы делаем вид? — спросила Сиерра, поправляя очки.
— Я правда хочу платье, в котором можно унизить мужа в клубе. Есть идеи?
— Чёрное. Короткое. Или красное. Всё, что заставит его жечь глазами. Он из тех, что ревность воспринимают как наркотик.
— Это ты так тонко советуешь? — хмыкнула Дориан.
— Я просто знаю, как эти мужчины устроены. Бернар может быть тихим — но если бы кто-то посмотрел на меня лишним взглядом, он бы оставил за собой улицу трупов.
— Приятная романтика. — Дориан обернулась к окну. — Ты когда-нибудь жалеешь, что вышла за него?
Сиерра молчала пару секунд. Потом сказала:
— Жалею, что не вышла раньше.
Наступила короткая тишина. Машина притормозила у бутика в Сохо. Водитель вышел первым, осмотрел улицу, потом открыл дверь.
— Идём? — спросила Сиерра, выходя.
Дориан задержалась на секунду. Вдохнула. Выдохнула.
— Если кто-нибудь сегодня умрёт из-за цвета моего платья — пусть хотя бы это будет красиво.
Бутик был просторным и наполненным ароматом дорогих духов, шелка и кожаной отделки. Сиерра вертелась перед зеркалом в тёмно-зелёном платье с открытой спиной:
— Ну? Только честно, Дора. Это платье кричит «я из мафиозной семьи, но у меня вкус»?
— Оно скорее шепчет «прикоснись — и твои пальцы сломают», — усмехнулась Дориан, перебирая вешалки с облегающими платьями. — Мне нравится. Бернар обалдеет.
— Твоя очередь, — Сиерра отступила, указывая на примерочную.
Дориан уже взяла несколько вариантов — тёмное бордовое, кожаное чёрное и светло-бежевое в стиле 40-х. Она повернулась к зеркалу, но взгляд случайно зацепил отражение в витрине у входа. Мужчина. Средних лет. В тёмной одежде. Не выбирает, не смотрит — просто стоит, будто ждал.
Глаза Дориан резко сузились. Она отошла от зеркала и тихо сказала:
— Сиерра. Не паникуй. Но... за нами кто-то следит.
— Что? — Сиерра резко обернулась. — Где?
— У зеркала, ближе к выходу. Не смотри прямо. — Голос Дориан был холодным и собранным. — Он просто стоит. Смотрит. Уже минуту. Не продавец.
— Чёрт... — прошептала Сиерра. — Мой охранник на улице. Он бы заметил, если бы что-то было не так.
— Или этот тип просто очень аккуратный, — Дориан осторожно взяла сумку. — Сделай вид, что мы обсуждаем платье, и давай выйдем. Не беги. Не оборачивайся. Улыбайся, как будто жизнь — сказка.
Сиерра медленно кивнула. Обе подошли к кассе, быстро расплатились. Мужчина в зеркале продолжал стоять неподвижно.
Когда они вышли на улицу, обе дружно зажмурились от яркого света. Водитель уже открыл дверь.
— Всё нормально? — спросил один из охранников, глядя на их бледные лица.
— Пока да. Поехали. — Дориан первой заскочила в машину, следом Сиерра.
Как только двери захлопнулись и автомобиль двинулся с места, Сиерра прошептала:
— Ты уверена, что он за нами следил?
— Он не смотрел ни на кого больше, только на нас. Я видела его глаза. И знаешь... он не был случайным.
— Думаешь, Лучано?
Дориан долго молчала. Потом прошептала:
— Или Хардинг. Или крыса. Но кто-то явно послал его.
Машина мчалась по улицам Манхэттена, солнце пробивалось сквозь окна, но ни одна из девушек не могла расслабиться. Дориан молчала, глядя в телефон — в голове крутились тревожные мысли. Сиерра ерзала рядом, периодически поглядывая в окно.
Внезапно — визг тормозов.
Секунда — и дорогу им преграждает чёрный внедорожник.
Слишком быстро. Слишком точно.
— Что за... — начала Сиерра, но не успела договорить.
Двери у их машины резко распахнулись. Грохот выстрелов. Пули пробили лобовое стекло. Передний охранник упал вперёд, кровь окрасила приборную панель.
— ЛОЖИСЬ! — закричала Дориан, схватив Сиерру за руку и потащив вниз.
Они упали на пол между сиденьями, закрывая головы руками. Раздавались глухие удары ружей, треск стекла, крики охранников снаружи.
Одна из пуль прошла через боковую дверь, рикошетом ударив по подголовнику.
— Мы не выберемся, — прошептала Сиерра, вжавшись в ковёр. — Это засада.
— Спокойно... — Дориан пыталась дышать ровно, хотя сердце било в горле. Она нашарила под сиденьем пистолет охранника — холодный, тяжёлый, почти незнакомый в руке. — Как стрелять помнишь?
— Я... немного...
— Значит, сейчас научишься.
Снаружи один из охранников успел крикнуть в рацию:
— Атака! Нам срочно нужна подмога! Улица 37-я, район бутиков!
Раздалось ещё несколько выстрелов — и тишина.
Лишь стекло хрустело под подошвами чьих-то ботинок. Кто-то приближался к машине.
Сиерра зажмурилась. Дориан приготовилась.
— Только через мой труп, — прошептала она.
Ручка дрожала. Кто-то снаружи дёргал дверь машины.
— Сейчас, тварь, вытащу, — донёсся грубый голос, и стекло машины треснуло от удара прикладом.Сердце стучало в ушах. Сиерра лежала на полу и молилась — едва слышно, губами.
Щелчок. Дверь распахнулась.
— Ну всё, конец тебе, ко...
Выстрел. Один, чистый, чёткий.
Пуля попала точно в грудь. Нападавший отшатнулся, пошатнулся назад и рухнул на асфальт.
В этот момент в воздухе завыл мотор. Из-за угла вылетела чёрная машина, за ней — ещё две. Они остановились резко, с визгом шин.
Из передней двери первой машины выскочил Геральд. Позади него — Бернар и охрана с оружием наготове. И в следующий миг началась перестрелка.
Пули просвистывали над головой, люди Готти действовали быстро — чётко, точно. Нападавшие отступали, но один за другим падали под выстрелами. Кто-то пытался убежать, но их настигали уже на повороте.
Через минуту всё было кончено. Запах гари и крови висел в воздухе. Геральд уже был у машины и его взгляд метнулся к Дориан.
— Ты ранена? — сдавленным голосом.
— Нет. Всё в порядке. — Она всё ещё держала пистолет. Руки слегка дрожали, но голос был спокойным.
Он посмотрел на мёртвого нападавшего у её ног, потом снова на неё.
— Ты его убила?
— А у меня был выбор? — холодно ответила она, глядя прямо в глаза.
Губы Геральда дрогнули. Он будто гордился.
— Чёрт, Дора...
Он наклонился, поцеловал её в висок.
— Моя девочка.
Бернар подоспел, проверяя Сиерру.
— Всё хорошо. Мы успели.
— Почти не успели, — процедила Дориан. — Кто бы это ни был, они знали, где мы.
Бернар нахмурился.
— Найдём. И сотрём с лица земли.
Геральд кивнул своим:
— Убрать всё. Следов — ноль.
Он снова посмотрел на Дориан.
— Поехали домой.
Салон автомобиля был залит желтым светом фонарей, мелькающих за окнами. Дориан сидела прямо, сжав пистолет в руках так, будто он был её последним якорем. Геральд повернул голову медленно, с чуть перекошенной, почти лениво-забавленной улыбкой.
— Дора, ты сейчас такая... как сказать... возбуждающая. Вся в крови, с пистолетом, на грани срыва. Прямо мечта психопата.
— Не трогай меня, — отрезала она, не глядя на него.
Он резко подался ближе, голос опустился до шепота:
— А если я хочу именно это? Трогать. Ломать. Собирать.
Затем ухмыльнулся, резко откинулся на спинку сиденья.
— Ладно, давай пистолет, пока ты не выстрелила в меня — хотя, может, это бы скрасило вечер.
Она сжимала оружие ещё сильнее.
— Я только что убила человека, Геральд. Не трепи мне нервы.
Он вытянул руку, всё ещё с усмешкой.
— И? Хочешь, я дам тебе наклейку? Или грамоту? Ты только что прошла первый уровень — "Добро пожаловать в Ад". Дальше будет веселей.
Она стиснула зубы, но всё же отдала оружие. Их пальцы соприкоснулись — он не сразу убрал руку.
— Теплая, дрожишь... — тихо, почти ласково пробормотал он. — Обожаю.
— Больной ублюдок, — бросила Дориан.
Он кивнул серьёзно.
— Зато честный.
Машина резко повернула, и он откинул голову назад.
— Ты моя жена теперь, Дора. Законно. По-божески. По-адски. И если бы ты умерла сегодня... я бы разнёс весь этот грёбаный город, поверь. Так что, умоляю, в следующий раз — стреляй в голову. Не играй в моралистку, когда у тебя пульс 160 и рука в крови.
Она отвернулась к окну. Её сердце всё ещё бешено колотилось.
— Ты не нормальный, — прошептала она.
Он рассмеялся громко и почти безумно.
— Наконец-то! Хоть кто-то это сказал с уважением!
Кабинет был наполнен тяжелым запахом табака и старой кожи. Бернар стоял у окна, глядя в темноту за плотными шторами. Сиерра сидела на подлокотнике его кресла, сжимая в руках стакан воды, не прикасаясь. Геральд расхаживал по комнате как зверь в клетке. Дориан устроилась в кресле напротив, молча наблюдая, как тени от люстры скользят по его лицу.
— Это было покушение. С прицелом на них, — сказал Бернар, не оборачиваясь. — Но слишком грязно. Беспорядочно.
— Они знали маршрут. Знали, что охрана будет минимальной. — Сиерра тихо. — Это была засада.
Геральд усмехнулся и бросил взгляд на телефон, который начал вибрировать. Он снял трубку.
— Да, Нил?
Пауза. Лицо Геральда стало жёстким.
— Угу... зачистили. Понял. Что?
Он замер, напрягся, как струна.
— Повтори. Кто выжил?
Небольшая пауза. Затем Геральд отложил телефон и со стуком опустил его на стол.
— Только один. Охранник Сиерры. Пуля в ногу. Остальные в мясо. Это не совпадение.
Бернар обернулся.
— Думаешь, крыса?
— Думаю, слишком уж везучий. И в последний раз он тоже был рядом, когда пропала одна из партий. Помнишь? — он перевел взгляд на брата. — Питер, кажется?
— Да, — нахмурился Бернар.
Сиерра побледнела, губы задрожали.
— Ты хочешь сказать, что он... он мог...
— Я хочу сказать, — перебил Геральд, — что либо его Бог лично за шкирку вытаскивает из ада, либо он туда нас всех и ведет.
Дориан вскинула бровь:
— И что ты предлагаешь? Допрос? Пытки? Казнь?
Геральд взглянул на неё, его глаза потемнели.
— А ты что бы выбрала, доктор? Как психотерапевт?
— Разговор. В первую очередь. Потом — наблюдение.
Он усмехнулся, прищурился:
— Вот потому ты и сидишь здесь, а не в подвале. Умеешь сначала говорить. Но если он крыса — я разорву его медленно.
Сиерра кивнула, но глаза её были полны ужаса. Дориан заметила, как та чуть сжалась, и скользнула взглядом на мужа. Бернар молча взял её за руку, но не сказал ни слова.
Дориан сидела чуть в стороне, наблюдая за напряжёнными лицами в комнате. Внутри всё скребло — словно на внутреннем уровне что-то кричало: «это не случайность».
Он выжил. Единственный. Один-единственный охранник Сиерры, и у него просто пуля в ноге? Это не совпадение. Это знак.
Геральд тоже понял. Она видела, как у него заиграла скула, как он неотрывно уставился в пол, как будто мысленно уже раздевал этого охранника до костей, разбирая его на части.
Сиерра всё ещё молчит... Почему? Она же слышала. Чёрт, она слышала, как её отец договаривался с Хардингами. Почему она ничего не сказала Бернару?
Дориан перевела взгляд на Сиерру. Та сидела тихо, почти прячась за мужем, сжав руки в замок. Дориан не видела в ней предателя — скорее, запуганную женщину, которая заперла в себе слишком страшную правду.
Но долго она молчать не сможет. Геральд слишком близко к истине. А если он дотронется до этого охранника — всё всплывёт. Потому что этот псих разложит его по кусочкам, и всё вытащит. Всё.
Сердце забилось сильнее.
И когда он поймёт, что Сиерра знала — он может сорваться. И тогда уже никому не будет пощады. Ни ей. Ни мне. Ни даже Бернару, если встанет на пути.
Дориан глубоко вдохнула.
Мне придётся вмешаться.
Она встала. Голос её звучал чётко, спокойно — и в то же время за каждым словом чувствовалась боль и усталость:
— Сиерра. Расскажи. Пожалуйста.
Сиерра подняла взгляд. Бернар удивлённо посмотрел на жену. Геральд напрягся.
— О чём ты? — спросил Бернар. — Что рассказать?
Сиерра покачала головой. Медленно. Отрицательно. Как будто сопротивлялась не Дориан, а самой себе.
— Сегодня, — продолжила Дориан, глядя прямо в её глаза, — я убила человека. Чтобы спасти нас. Чтобы выжить.
Она сделала шаг ближе.
— А всё, что нужно тебе — просто сказать правду. Рассказать, что ты подслушала тогда, у своего отца. Это не кровь. Это слова. Только слова. Но эти слова могут спасти нас всех.
Сиерра крепко зажмурилась, будто боялась услышать саму себя. Бернар замер. Его губы сжались в тонкую линию.
Геральд, облокотившись на подлокотник кресла, склонил голову набок, наблюдая за сценой с затаённым интересом, но взгляд был острый, как нож.
— Сиерра, — мягко, но твёрдо сказал Бернар, — это правда?
Несколько секунд — тишина. А потом... сломанный голос:
— Да. Я слышала. Слышала, как папа говорил с Хардингом... Они хотят вас уничтожить.
И воздух в комнате сгустился — тяжелее, чем раньше.
Бернар медленно поднялся со своего места. Его голос был спокойным, почти ледяным, но в глазах пылало разочарование и гнев:
— Когда ты это слышала?
Сиерра не сразу ответила. Она словно сжалась под его взглядом, едва заметно кивнула.
— Полтора месяца назад... на званом ужине. У отца. В Мичигане.
Молчание. Тяжёлое, давящее.
Бернар выпрямился, отвёл взгляд. Его руки дрожали, хотя он старался держать себя в руках.
— Ты что... молчала всё это время? — Голос его стал ниже, чуть надломленным. — Ты знала, Сиерра. Знала, и не сказала мне ничего.
Она попыталась что-то сказать, но слова не выходили. В её глазах стояли слёзы.
— Мне было страшно, — прошептала она.
Бернар отвернулся, сжал челюсть. Он не мог на неё смотреть. Его предала не враг, не чужой... а любимая женщина.
— Ты подвела нас всех, — тихо сказал он, глядя в одну точку. — Не потому что услышала... а потому что промолчала.
В этот момент Дориан сделала шаг вперёд. Её голос был сдержанным, но сочувствующим:
— Бернар... Ей просто было страшно. Я не оправдываю, но... это её семья. Отец. Там всё не так просто.
Бернар посмотрел на неё. Его глаза на миг смягчились, но боль всё ещё оставалась.
— Мы не имеем права на страх, — произнёс он. — Особенно, когда за нашими спинами стоит целая семья. Люди, которым мы должны защиту.
Геральд
Геральд вышел из кабинета, хлопнув дверью так, что в коридоре дрогнули стены. Он не просто был зол — он был вне себя. Эта смесь ярости, предательства и неконтролируемой яростной боли кипела в нём, как лава под тонкой коркой.
Он прошёл по коридору, сдёргивая со стен картины, сшибая всё, что попадалось под руку. На одном из столиков лежал вазон — он швырнул его в стену, осколки разлетелись по мрамору. В прихожей он пнул стул, тот с грохотом отлетел в стену. Лицо Геральда было искажено. Вены на шее вздулись, кулаки сжимались до белых костяшек.
Он вытащил из внутреннего кармана телефон, сжал его так сильно, что он чуть не треснул в ладони, и позвонил.
— Нил, адрес, где сейчас охранник Сиерры. — Слова были короткими, будто выстрелы.
— Геральд отключился и зашагал к выходу, не обращая внимания ни на кого, как танк на пролом.
Он не успел дойти до лестницы, как из-за спины раздался голос:
— Я еду с тобой.
Геральд резко обернулся. Дориан стояла в дверях кабинета — спокойная, но решительная. Ни капли страха в глазах. Только твёрдость. Он вскинул брови, не веря в то, что слышит.
— Что? — холодно бросил он.
— Я не дам тебе наделать глупостей. — Она подошла ближе. — Если он крыса — ты получишь свои ответы. Но если ты сейчас сорвёшься — ты закопаешь информацию вместе с ним.
Геральд прищурился. Несколько секунд молчания повисли между ними. Он будто разглядывал её заново.
— С каких пор ты переживаешь за эту семью? — с едва слышной усмешкой и ядом в голосе произнёс он. — Ты ведь здесь недавно. Или ты уже решила, что стала одной из нас?
Дориан выдержала его взгляд.
— Я здесь, потому что меня сюда затащили. Но я не слепая. — Она понизила голос. — Если эта семья рухнет — мы все рухнем с ней. И я не собираюсь быть жертвой в чужом спектакле.
В глазах Геральда промелькнула искра... интереса. И, может быть, восхищения. Он кивнул, будто бросая вызов:
— Хорошо. Но если ты хоть на секунду усомнишься, на чьей ты стороне... — Он подошёл почти вплотную. — Я тебя прикончу первой.
— Справедливо, — так же тихо ответила она. — Но если ты облажаешься — я тебя остановлю.
В доме снова стало опасно тихо.