Тайны Грин Холлоу

— Генри,— сжимая и разжимая пальцы на руле, Виктория бросила беглый взгляд на сидящего рядом Грея,— как вы с Максом нашли меня?
— Макс увидел свет фонаря с той стороны озера, — сказал Генри хрипловатым голосом, прочистив горло, — я вспомнил, что здесь дом твоей тетки. Позвонил тебе, но ты не ответила. Понял, что что-то случилось.
Выслушав его, Виктория нахмурилась в задумчивости. Она понятия не имела, что о доме у озера мог знать кто-то не вхожий в ее семью. Словно прочитав ее мысли, парень пояснил:
— Я был здесь однажды с мамой, в гостях у Эмили, — сказал он, взглянув на хмурую девушку. Она всегда хмурилась, когда глубоко задумывалась.
— Понятно, — выдохнула Виктория, не зная, что еще сказать. Грунтовая дорога вот-вот должна была закончиться и девушка внимательно смотрела вперед.
— Что ты знаешь об этом озере? — вдруг вновь нарушил тишину Генри.
— Честно говоря, ничего особенного,— ответила она,— слышала какие-то истории то ли об утопленниках, то ли о русалках.
Генри пару минут молчал, переваривая информацию. Очевидно, что мисс Торрес хорошо позаботилась о том, чтобы она ничего не знала. Что уж говорить, если он сам принимал участие в ее заговоре молчания.
— Что ты сделал с той девушкой, горничной?— спросила Виктория. К ее собственному удивлению, голос ее прозвучал абсолютно спокойно и даже как-то буднично, будто она спросила Генри о его планах на выходные.
— Я отнес ее к озеру и отдал его обитателям, — сказал Генри, глядя перед собой. — Теперь она будет жить среди них в другой форме. Наверное мне нужна была иллюзия, что я ничего не сделал.
Генри горько усмехнулся и опустил глаза, глядя на свои руки. Ему хотелось заплакать, уткнувшись носом в колени, как он делал это в детстве, но присутствие Виктории не позволяло ему этого. Она уже видела его монстром и убийцей. Он не хотел превращаться в ее глазах в слабака. Если бы это произошло, Генри добровольно вернулся бы к озеру и отдал бы себя в руки Элизы или того, чем она стала.
Виктория промолчала. В ее голове пронеслась мысль о том, была ли у девушки семья. Вероятнее всего нет. Мать Генри никогда не любила, когда посторонние знали о её семейных делах. Поэтому, как ей казалось, миссис Грей выбирала для работы одиноких девушек. Виктория смотрела за дорогой, начиная немного залипать от её однообразного вида. Ехать пришлось еще довольно долго. Весь оставшийся путь они провели в тишине, думая каждый о своем. И вот наконец Виктория заметила, что Макс затормозил у совершенно неприметного на первый взгляд дома.

В окнах горел тусклый свет, что означало, что Бекки не спит. Макс вообще сомневался, что она спит по ночам. Она либо пила, либо лечила какого-то клиента от импотенции. Было бы неловко, если бы они пришли во время второго сеанса. Тем не менее, ребята вышли из машин и поднялись на небольшое старое крыльцо. Виктория осматривалась по сторонам. Жилище ведьмы явно не произвело на нее большого впечатления. Старый домик, стоящий совсем рядом с лесом наводил на нее скорее тоску. Виктории казалось, что жить в таком месте, должно быть невыносимо скучно. Макс надавил на звонок и прислушался. Надавил снова. Звука не было.
— Понятно, — выдохнул он и постучал в дверь. — Бекки! — На всякий случай подкрепил он стук окликом.
Дверь открылась спустя пару минут интенсивного стука. Бекки предстала перед ними непривычно одетой. На ней была закрытая, явно мужская, футболка и серые джинсы. Рыжие кудри были собраны в высокий хвост почти на макушке.
— Не ломай мне дверь, Хейл, — мрачно сказала она, а затем заметила стоящих за спиной Макса друзей. — Генри, — ее губы расплылись в улыбке, но через секунду от нее не осталось и следа, выражение сменилось обеспокоенностью. — О боже, что ты натворил, малыш?
— Не лезь мне в голову,— мрачно ответил Грей. Он терпеть не мог, когда так делали.

— Бекки, нам нужна твоя помощь, — Макс отвлек ее внимание на себя.

— Проходите, — сказала ведьма и отошла в сторону, пропуская гостей в дом. Внутри стоял запах каких-то трав, который неожиданно помог улечься внутренней тревоге, разыгравшейся в душе Макса. Виктория заинтересованно осматривала убранство дома. Закрыв за ними дверь, Бекки прошла мимо Генри, заботливо и несколько флиртующе проведя рукой по его плечу.
— Садитесь, — указала она на диван и кресла,— принесу чая.
Еще несколько минут Макс и Генри молча сидели, неловко переглядываясь, Виктория же продолжала с любопытством изучать взглядом комнату ведьмы.
Бекки вернулась с деревянным подносом, на котором стояли четыре чашки и маленький коричневый глиняный чайник.
— Что ж, — сказала Бекки, присев на диван между Максом и Викторией, и посмотрела на девушку. — Это и есть твоя новая подруга, Макс?
Она посмотрела на оборотня. Макс заметил как нахмурился Генри, но кивнул.
Бекки вновь вернулась к Виктории.
— Я Бекки, — приветливо улыбнулась она. — А ты, значит, Виктория?
Виктория приоткрыла рот, глядя на Бекки в легком замешательстве, но затем собралась и кивнула.
Макс посмотрел на Генри, который уже жадно пил чай из чашки и, поставив на столик пустую, наливал еще.
— Макс рассказал мне кое-что необычное о тебе. Это правда?
— Да, — ответила Виктория, покосившись на Генри и Макса, в поисках поддержки, Макс ободряюще улыбнулся ей, — я хочу выяснить, что со мной происходит и почему.
— Сейчас посмотрим, — Бекки взяла руки Виктории в свои и закрыла глаза.
Какое-то время они все сидели в тишине, боясь дышать. Виктория наблюдала за выражением лица Бекки, но толком ничего не могла понять. Ведьма то хмурилась, словно на чем-то сосредоточившись, то вновь расслаблялась.
— Не понимаю, — в конце концов выдохнула она, открыв глаза. — Посиди немного, я сейчас.
Улыбнувшись, Бекки встала и ушла на кухню, которая была отделена от гостиной лишь бисерной занавеской. Немного занервничав, Макс пошел за ней.
— Что не так? — тихо спросил он у хмурой Бекки.
— Не знаю, — так же тихо ответила она, наливая какое-то странное варево из маленькой кастрюльки в большой стеклянный стакан. — Обычно я сразу всё вижу достаточно четко, у людей, у упырей, у волков. А тут какая-то неясная размытая каша. Сейчас попробую по-другому.
Бекки со стаканом в руке направилась назад в гостиную, и Макс пошел следом. Оставшись стоять за спинкой кресла, на котором сидел Генри, он задумчиво наблюдал за Бек. Та, сев на диван, протянула стакан Виктории.
— Вот. Это не очень вкусно, но нужно выпить всё полностью.
Девушка немного поколебалась, глядя в стакан, но затем все же выпила зелье. Вкус был и вправду отвратительным. Почему-то вспомнилось оборотное зелье из "Гарри Поттера". Вик сморщилась и отставила стакан подальше от себя на стол, явно больше не желая его видеть.
— Сейчас подействует, — сказала Бекки, и все замерли в ожидании неизвестно чего. Спустя минуту Виктория начала часто моргать, словно картинка перед ее глазами расплывалась, а затем очень внезапно запрокинула голову назад, словно кто-то резко дернул ее за волосы. Сердце у Макса ушло в пятки, а Генри подскочил с кресла, но руки друга сами, схватив его за плечи, усадили обратно. Тут Виктория медленно подняла голову, и в этот момент Макс испугался еще сильнее - обычно серо-голубые глаза сейчас отсвечивали желтым светом. Все черты лица как-то неуловимо изменились, словно бы заострились и в то же время остались прежними. Бекки побледнела. Парни видели ведьму такой испуганной впервые. Бекки осторожно взяла руку Виктории в свои руки и, закрыв глаза, начала что-то быстро шептать. Едва она закончила говорить, как Виктория уронила голову, скрывая лицо за волосами, а через минуту пришла в себя и выглядела растерянной, но вполне нормальной.
— Твою ж мать...— издал наконец возглас Макс. Он по прежнему стоял за спиной Генри, который в свою очередь был натянут как струна. Оба прекрасно понимали, что то, что произошло только что на их глазах, ничего хорошего не сулит.
Виктория вдруг поморщилась и принялась потирать пальцами виски. В первое мгновение, она толком ничего не помнила, но с каждой секундой к ней стали возвращаться картинки посетившего ее странного видения...

Она погрузилась в безбрежную тьму, но вскоре темнота рассеялась, и Виктория увидела над собой звёздное небо. Оглядевшись и прислушавшись, она осознала, что вокруг неё простирается лес.
С трудом поднявшись на ноги и опираясь на чёрный камень неподалёку, она заметила, что стоит на отвесной скале. С трудом удерживая равновесие, девушка услышала в своей голове бархатный голос, звучавший словно мелодия на незнакомом языке.
Не понимая слов, она осознала, что голос зовёт её, и ей невыносимо захотелось пойти на этот зов. Медленно следуя за ним, она увидела, как луна освещает её путь серебристой дорожкой. Вскоре Виктория оказалась на краю обрыва.
Чем дольше она слушала зовущий её таинственный голос, тем сильнее ощущала желание «запеть». Но вдруг она услышала другой голос, манящий её уже из тёмной бездны, обещавший покой и вечное наслаждение.  Она не понимала, кому принадлежат эти голоса, мужчинам или женщинам, но оба голоса были так прекрасны, что она не могла выбрать, за кем последовать. А то, что последовать за кем-то из них необходимо, она знала наверняка.
Виктория уже была готова сделать шаг, но услышала в чаще леса более знакомые и привычные голоса людей, радостно напевавших весёлые мелодии. Обернувшись, чтобы попытаться рассмотреть их, она увидела яркую вспышку и вернулась в реальность...

Бекки, все еще бледная, шумно выдохнула.
— В общем, я встречаюсь с таким впервые, в тебе будто дерутся между собой несколько сущностей. В тебе очень много волка, но ты — не он. — Ведьма сделала паузу, пристально глядя в глаза Виктории,— Я не понимаю, что ты.
Последние слова Бекки прозвучали настолько зловеще, что Виктории захотелось подскочить и выйти вон. Но в то же время, она была так ошеломлена и сбита с толку, что не могла пошевелиться.
Генри и Макс молчали, не сводя взглядов с девушек. Обоим стало страшно за Викторию. Она выглядела такой растерянной, испуганной и не понимающей, что происходит, что никто из них не мог оставить это просто так.
«Я не понимаю, что ты.»
«Что ты.»
«Что?»
Это слово билось в голове Виктории, словно пульс, сливалось с шумом крови в ушах.
— А еще я вижу, что ты в опасности. За тобой охотятся. — Бекки посмотрела на Генри и Макса. — Пока я больше ничего не могу сказать. Мне нужно поднять архив, изучить книги. Это займёт какое-то время. А пока вам придется присматривать за ней.
Ведьма встала с дивана и вдруг...
— Хочу поговорить с Генри, — заявила она, устремив взгляд своих зелёных глаз на Грея, а затем взглянула на Макса и Викторию, — наедине.
Виктория тут же поднялась и направилась ко входной двери, и Макс направился следом.
Оказавшись на улице, девушка глубоко вдохнула прохладный ночной воздух. Пахло влажной землей и лесом. Она сделала еще один жадный вдох, будто стараясь вытеснить из себя все то дерьмо, что она сейчас чувствовала. Она была зла, растеряна, ей хотелось рвать и метать и при этом горько рыдать, забившись в угол. Наконец, когда свежий воздух немного успокоил ее пылающую эмоциями голову, она заметила стоящего и наблюдающего за ней Макса. Парень смотрел на нее с нескрываемой тревогой и сожалением.
— Угостишь сигаретой ? — спросила она у оборотня.
Макс молча достал из кармана джинсов пачку сигарет и протянул ей, предварительно вытащив и себе одну.
Оба закурили.
— Надеюсь , твоя знакомая что-нибудь откопает,— затягиваясь произнесла Виктория и выдохнула в воздух колечко дыма.
Парень лишь молча кивнул, пребывая явно в своих мыслях.
— Макс , послушай..Зачем тебе это нужно? — спросила Виктория, и взгляд Макса наконец обрел осознанность. Он посмотрел на нее с непониманием.
— О чем ты?— спросил он, держа в руке сигарету.
— Ну, зачем ты мне помогаешь ? В чем твой интерес? — докуривая сигарету, спросила Виктория.
— Ха....— парень отвел взгляд на раскинувшийся через дорогу бурьян и немного задумался,—  мне стало интересно, что с тобой не так, после того как Генри прибежал ко мне с квадратными глазами, рассказывая о твоих приключениях,— он улыбнулся, но улыбка отчего-то вышла нервной,— по началу я просто хотел помочь другу, — он вновь перевел взгляд от безынтересных кустов на девушку,— ты дорога ему, поэтому я здесь...
Виктория в ответ лишь едва заметно улыбнулась. Отчего-то она была разочарована его ответом, хотя и понятия не имела, что именно хотела от него услышать.

Как только Макс и Виктория вышли из дома, Генри поднялся с кресла и посмотрел на Бекки сверху вниз, ожидая. Та вдруг очень мягко и даже тепло улыбнулась.
— Не съем я тебя, малыш. Я знаю, что ты сделал. Я поняла это, как только увидела тебя, — сказала она.
— И что? — спросил он, глядя ей в глаза и сжимая руки в кулаки. — Что я должен с этим делать?
— Нравишься ты мне, Грей, — вновь с полуулыбкой ответила ведьма и подошла к нему вплотную. —Тебе нельзя было этого делать. Отдав ее Им, ты сам обрек себя на проклятие. Думаешь, она сможет достать тебя только на озере? — Ее большие изумрудные глаза, казалось, способны разглядеть любые самые потаенные уголки души. — Нет. Эта девочка никогда и нигде тебя не оставит. Потому что она будет здесь, — Бек подняла руку и коснулась кончиком длинного ногтя его головы в области виска. — И в конце концов добьётся того, что ты сам придёшь к ней.
— И что мне делать? — голос Генри опять предательски дрогнул.
Бекки вдруг отошла от него и направилась к каминной полке.
— Как я уже сказала, ты мне нравишься, поэтому... — она сняла с гвоздика на стене какой-то амулет и, подойдя к Грею, вложила его в его руку. — Носи пока его. Временно, позже я сделаю специально для тебя.
Раскрыв ладонь, Генри увидел какой-то красный прозрачный камень на длинном шнурке. Покрутив его в руке, он надел амулет на шею и спрятал под футболку.

Макс и Виктория докурили свои сигареты в полном молчании. Их разговор закончился на несколько неловкой ноте. Девушка не понимала, чем ее огорчил ответ на ее вопрос, Хейл же отчетливо чувствовал, что сказал что-то не то, но не понимал, как может это исправить.
Наконец из дома вышел Генри и выглянула Бекки.
— Я пороюсь в бумажках и если что наберу тебя,— сказала рыжеволосая ведьма, обращаясь к Максу, а затем громче добавила, — удачи вам, ребята. И будьте очень осторожны.
Когда Бек закрыла дверь дома, Макс тяжело вздохнул. Голова его страшно раскалывалась и он чувствовал разрастающееся внутри раздражение. Виктория изъявила желание снять номер в отеле, поскольку не хотела возвращаться в дом тёти, да и к Генри ехать больше не намерена.
— Можем поехать ко мне, — зачем-то предложил Макс, в ту же секунду пожалев об этом.
К его счастью, Виктория отказалась, и Хейл смог выдохнуть. Ему хотелось хоть немного побыть в своем доме одному. Выбросив сигарету, он спрятал руки в карманы джинсов, ожидая решения этих двоих. Уже начинало светать, и Максу хотелось хоть немного поспать перед работой.
В конце концов, Виктория решила снять номер в одном придорожном отеле и решительно направилась к своей мазде. Генри, конечно же направился за ней и Макс понял, что ему снова вести тачку Грея. Без лишних слов, все расселись по машинам и наконец отправились прочь от дома Бекки.

Генри не знал, виноват ли был амулет, который дала ему Бекки, но ему стало значительно легче. Он бы даже сказал, что чувствовал себя отлично, насколько это было возможно в сложившихся обстоятельствах.
Подъехав к отелю, они попрощались с Максом, который выглядел хмурым и усталым. Будь Генри на его месте, он, вероятно, послал бы в жопу идиота, который захотел бы его втянуть в подобную историю. Но Макс не такой. Теперь он пойдёт с ним до конца, и Грей был благодарен ему за это.
Ещё раз взглянув на светлеющее небо, Генри последовал за Викторией внутрь.
Ему даже в голову не пришла мысль поехать домой. Оставить Викторию одну, как будто ничего не происходит, казалось Грею неприемлемым, и он снова, как молчаливый страж, следовал за ней до самого номера. Он успел отметить, что в отеле было очень тихо, только в дальнем конце коридора слышались тихие и оттого неразборчивые разговоры.
Осматривая коридор почти детективным взглядом, он услышал звук поворачивающегося в замке ключа. Это Виктория открывала дверь номера. Генри оторвался от своего любопытного занятия, когда девушка повернулась к нему и коснулась рукой его груди.
— Останешься или поедешь?
По её взгляду он понял, что она ждёт, что он останется. Глядя на неё, он осознал, что не имеет права оставить её теперь. Генри был единственным, кто у нее остался, и только он мог её защитить. Не важно, от кого ему пришлось бы её защищать, главное, чтобы этим кем-то не стал он сам. И он не мог этого допустить.
Вдруг Генри почувствовал прилив невыразимой светлой нежности, которая смывала из души всю грязь прошедшего дня.
Губы сами собой расплылись в насмешливой и игривой улыбке.
— Да, знаешь, я, пожалуй, пойду, — сказал он, наблюдая за переменой выражений её лица. — Устал как собака, — парень убрал руки в карманы и сделал полшага назад, словно и правда собирался уйти. Искоса он бросил взгляд на Викторию, на лице которой уже отразилось разочарование.
— Что ж, спокойной ночи...
Она взялась рукой за ручку двери, но не успела повернуться, как Генри, продолжая улыбаться, быстро затолкал её в номер. Закрыв дверь, он жадно впился в её горячие губы, касаясь кончиком языка её зубов. Её пальцы вцепились в его плечи, отчего его с головой накрыла волна неудержимой животной страсти. Руки сами собой задрали её свитер, забирались под него, касаясь тёплой нежной кожи. Не размыкая их губ, держа её за талию под свитером, они вместе пошли к кровати и только рядом с ней с адским трудом оторвались друг от друга. Его блуждающий голодный взгляд скользил по её лицу, то и дело замирая на её слегка покрасневших припухших губах.
Резким движением он снял с себя футболку через голову и швырнул её на пол, затем завалил девушку на мягкое одеяло. Нависнув над ней, Генри смотрел в лихорадочно сверкающие глаза Виктории и тяжело дышал. Опустившись, он снова поцеловал её, но сразу вновь отстранился.
— Скажи, что любишь меня, — полушёпотом произнёс Грей и, не дожидаясь ответа, медленно задрал её свитер. Спустившись ниже, он коснулся губами её живота, а затем дразнящим движением скользнул ими вверх и снова навис над ней.
— Скажи, — уже буквально потребовал Генри.
— Пойдем, — внезапно сказала Виктория и выбралась из-под него, куда-то направляясь.
— Куда? — спросил Генри, недоуменно глядя на нее и чувствуя легкую обиду. Резко поднявшись, он последовал за ней, понимая, что девушка ведет его в душ. Грей наблюдал, как Виктория раздевается, и его брови поползли вверх, а на губах появилась улыбка. Закрыв дверь ванной комнаты, он обернулся и увидел фантастически прекрасное зрелище. Генри впервые видел ее в таком виде, и эта мысль не на шутку возбуждала его. Он пристально смотрел на нее, переводя взгляд сверху вниз изучая каждый изгиб ее тела. В глазах Виктории сверкнул игривый огонек и она поманила его в душевую кабину.
— Вы меня удивляете, мисс Мур, — тихо сказал Генри, не сдерживая улыбки. Включив воду, Виктория прижала его руки к стенке душа.
— Решила поиграть? — прошептал он.
— Я... — тихо прошептала она, обжигая его губы своим дыханием. Ему хотелось вырвать свои руки из ее плена и наброситься на нее, но он сдерживал свои порывы, желая узнать, что будет дальше. Он чувствовал, как его тело начинает гореть от желания, и теплая вода казалась ему ледяной.
Когда губы девушки коснулись его шеи, он вздрогнул и сделал непроизвольное движение руками, но она снова прижала их к стене.
— Тебя, — ее дыхание у его уха вызвало волну мурашек. Он улыбнулся.
— Продолжай, — прошептал парень, чувствуя, как сильно забилось его сердце.
— Люблю, — продолжила она, заигрывая с ним своими ласками. После этих слов он ничего не слышал и стоял, запрокинув голову назад. Грей улыбался самой идиотской и счастливой улыбкой. Он думал, что не дождется этих слов.
Генри посмотрел на нее сверху вниз и снова поцеловал, вложив в этот поцелуй всю нежность, на которую был способен. Грей был счастлив, что она есть у него, и хотел, чтобы она стала его навсегда.
Выключив воду, он поднял Викторию на руки и вынес из душа. Парень нес ее на постель, продолжая целовать. Он был готов делать это вечно. Уложив девушку на постель, он продолжал покрывать ее влажное тело поцелуями. Будь на ее месте другая, он бы не церемонился, но здесь все было иначе. Это была она — его Виктория. Он хотел и должен был дать ей ощущение безопасности и уверенности в нем.
— Я хочу тебя больше, чем все, — хрипловатым от волнения полушепотом произнес Генри, глядя ей в глаза. Коснувшись губами ее груди, он спускался все ниже и ниже, вызывая ее томные вздохи, которыми наслаждался сам.
— Генри, — произнесла Виктория дрожащим шепотом, прикусывая край подушки. Она чувствовала, как её переполняют чувства, и была близка к тому, чтобы потерять голову от них. Ей хотелось всегда ощущать его рядом, быть только с ним и произнести его имя, словно никто другой не имел значения.
Виктория замолчала и посмотрела на его губы, которые казались ей до боли желанными. Генри улыбнулся и снова накрыл её губы своими. Девушка обвила его шею руками и перевернула на кровать, оказавшись сверху. Генри прижал её к себе и поцеловал с новой страстью, сгорая от желания. Его пальцы путались в её волосах, а губы были мягкими, горячими и сладкими, как огонь и мёд.
Скользнув кончиком указательного пальца вниз от его шеи до пупка, Виктория спустилась чуть ниже. Она видела в его глазах едва сдерживаемое желание слиться воедино. Поднявшись немного выше, она плавно опустилась на него сверху, и их тела слились в единое целое.
Генри охватило пьянящее волнение. Он не помнил, чтобы когда-либо так волновался. Секс для него всегда был просто сексом. В нем не было ничего необычного, ничего волнующего, ничего. Он был пуст и неинтересен. Удовлетворение физиологических потребностей и ничего более. Сейчас же ему казалось, что он занимается этим впервые. Он чувствовал себя идиотом и в то же время испытывал неподдельный, безграничный восторг.
Едва ему удалось овладеть ею, как он понял, что страстно желает большего. Еще большего. Ее стоны, ее тепло, ее запах, сводящий с ума. Как же долго он всего этого ждал. Пальцами парень сильно стиснул ее бедро, но, испугавшись, что может оставить синяки на нежной коже, тут же разжал их и запустил в длинные, шелковистые волосы девушки.
— Я твоя, — тихо произнесла она прерывистым шепотом. И в этот момент, помимо бешеной страсти, владевшей им уже давно, он ощутил еще одно чувство...
Голод.
Нет, только этого ему не хватало.
Пытаясь переключиться с лютой жажды крови, Генри резко сжал в кулак руку, которая находилась в ее волосах, и потянул за них, ускоряя темп. Уткнувшись носом в ее шею, издал шипяще-свистящий звук, пропуская воздух сквозь стиснутые зубы. Облизнув пересохшие губы, почувствовал, как язык касается кончиков выступивших клыков.

«Нет-нет-нет, нельзя».
Издав хриплый стон, он опрокинул Викторию на спину, вновь оказываясь над ней. Волна наслаждения накрыла их с головой и, наконец отхлынув, дала им остыть. Грей увидел раскрасневшееся лицо Виктории, с прилипшими к щекам волосами и сверкающими необыкновенными искрами глазами. Ладонью он убрал влажные волосы с ее лица и улыбнулся, без стеснения демонстрируя ей несколько удлинившиеся верхние клыки.
— Я тебя не съем, — прошептал он и нежно поцеловал любимые губы.
— Знаю, — выдохнула она, когда их губы разъединились. Положив свою голову на грудь Генри, девушка даже не заметила как в считанные секунды провалилась в забытье.