III
Прошло несколько дней с тех пор, как я узнала о решении моего лучшего друга стать рыцарем.
Когда я уходила с конюшни, на входе в замок увидела Сьюзан. Я сказала ей, что не хочу сейчас никого видеть, и попросила передать родителям, что не буду присутствовать на ужине.
За трехдневное одиночество я погрузилась в глубокую депрессию, страдания заполнили каждую клетку моего существа. Голос Сьюзан звучал через дверь моей комнаты, как глоток свежего воздуха, разрывающий стену тьмы, окружающей меня.
— Ваше высочество, можно мне войти? — спросила она из-за двери.
— Входи, — сказала я слабым голосом, не поднимая головы с подушки.
Она вошла и сразу же подбежала ко мне. Её брови были озабоченно нахмурены. Она нежно положила руку мне на плечо и спросила:
— Принцесса Элизабет, с вами всё в порядке? — В её голосе звучала тревога за моё состояние.
Я подняла голову и взглянула на служанку, мое обычно сияющее лицо теперь приобрело болезненную бледность, изумрудные глаза ввалились и были подчеркнуты глубокими фиолетовыми тенями. Скулы выступали сильнее, чем когда-либо, выдавая недостаток питания. А черные волосы, обычно так аккуратно причесанные, теперь лежали растрепанными прядями вокруг лица, смоченные остатками слез.
— Ваше высочество... — с тоской в голосе произнесла она, коснувшись моих опухших глаз. — Чем я могу вам помочь?
— Придуши меня подушкой, Сьюзан, буду благодарна, — обессиленно сказала я и снова упала лицом в подушку.
— Что вы? Принцесса... Не говорите так, пожалуйста... — она слегка задрожала.
— Зачем ты пришла? — спросила я, повернув голову в её сторону.
Она поджала губы и произнесла:
— Её Величество, королева Каролина просила передать вам, что ждёт вас сегодня на ужин вместе со всей семьёй.
— Я не хочу, — ответила я, едва сдерживая слёзы. — Неужели это так сложно понять? — спросила я раздражённо, глядя на свою служанку.
— Принцесса, я вас понимаю. Но и вы поймите меня, Её величество настаивает, а вы и так не выходили из комнаты несколько дней...
— Сьюзан, — обратилась я к ней, пытаясь сесть на кровати. — Ты видишь, в каком я состоянии? Я выгляжу... Я даже не знаю, как описать это... и ты хочешь, чтобы я в таком виде... — я показала на себя руками, — предстала перед королём и королевой? — раздражённо произнесла я.
— Ваше высочество... Прошу, не сердитесь на меня, — сказала она, слегка коснувшись моей ладони. — Я помогу привести в порядок ваш внешний вид. Пожалуйста, позвольте мне это сделать, — сказала она, опустив плечи, словно сдаваясь.
— Ну, попробуй, — ответила я, хотя и не была уверена, что мой внешний вид можно хоть как-то спасти.
Сьюзан быстро приготовила ванну, тщательно подобрав ароматические масла и мыло, которые помогли бы мне успокоить мое тревожное состояние. Она с особой осторожностью начала помогать мне раздеваться, аккуратно расстёгивая замысловатые кружева и пуговицы на моей одежде.
Когда тёплая вода окутала мою кожу, снимая напряжение и расслабляя ноющие мышцы, я почувствовала слабое облегчение. После ванны Сьюзан мягким полотенцем высушила мои волосы и аккуратно расчесала их. Затем она мастерски уложила мои волосы в замысловатую косу, которая изящно перекинулась через моё плечо.
Далее Сьюзан сосредоточилась на моём макияже, нанося тонкие слои кремов и пудры, чтобы вернуть моему лицу здоровое сияние и скрыть следы усталости. Наконец, она помогла мне надеть платье, ткань которого изящно струилась по моим изгибам, подчёркивая мою естественную красоту.
Взглянув на себя в зеркало, я увидела живого человека, если не считать прежней печали в глазах.
***
Я молча вошла в зал. Мои братья и родители уже сидели за столом в ожидании ужина. Когда они увидели, что я вошла, все разговоры стихли, и все взгляды устремились на меня. Я заняла своё место рядом с ними.
Отец, король нашего королевства, внимательно посмотрел на меня. В его глазах читались нежность и тревога. Он спросил:
— Дочь моя, ты всё ещё расстроена?
Это был не вопрос, а скорее утверждение. Отец хотел понять, что со мной происходит, но при этом не хотел давить на меня, чтобы не сделать хуже. Он знал, что в такие моменты лучше дать мне время и пространство.
Я лишь устало улыбнулась в надежде, что от меня не будут требовать объяснений.
Королева тоже подняла голову и посмотрела на меня с беспокойством. Её голос был мягким, заботливым и сочувствующим.
— Дорогая, что случилось? — спросила она.
Я нервно вздохнула, понимая, что от меня никто не отстанет и решила сказать всё прямо, чтобы раз и навсегда закрыть эту тему и избежать дальнейших вопросов.
— Вы же знаете, что я с детства дружу с сыном нашего старого конюха.
Я пыталась проглотить ком в горле и продолжила:
— Он решил стать рыцарем. Ему 19 лет, возможно ли это в таком возрасте?
Оба родителя мягко улыбнулись, поняв, как сильно я беспокоюсь об Александре и как быстро выхожу из себя, когда что-то идёт не так, как я хочу.
Отец со смешком сказал:
— Обычно люди начинают тренироваться, когда они ещё совсем юные. Поэтому то, что он хочет стать рыцарем в девятнадцать лет, довольно необычно.
Король на секунду замолчал, а затем мягко улыбнулся и продолжил:
— Но в этом нет ничего невозможного...
— А вы знали, что он хочет стать рыцарем? — спрашиваю я у своих старших братьев, которые до этого молчали и не участвовали в разговоре.
— Конечно, знали, — с невинной улыбкой отвечает Адриан.
— Он рассказал нам об этом несколько месяцев назад, в полной тайне, чтобы не задеть чувства нашей любимой принцессы, — с усмешкой добавляет Стивен. — На самом деле, мы уже помогали ему тренироваться и готовиться к экзамену на рыцарство. «Без нашей помощи он бы не смог этого достичь», — говорит он.
Я поджала губы, услышав ответ братьев, но промолчала. Мне было очень обидно, что они всё знали и ничего не сказали мне. Возможно, если бы я узнала о его решении раньше, то смогла бы его переубедить. Но в конце концов я успокоилась и решила спросить:
— Почему вы не рассказали мне об этом?
Адриан улыбнулся с насмешкой, и по его взгляду было понятно, что он предвидел мою реакцию на эту новость.
— Мы знали, что ты так отреагируешь, поэтому и не рассказывали. Не хотелось, чтобы ты вмешивалась, сестра. Он взрослый человек и сам должен принимать подобные решения.
— Ха, ты бы только всё испортила своими истериками, поэтому лучше тебе было не знать. Это не твоё дело, сестричка, — закончил Стивен.
С трудом сдерживая слёзы, я попросила прощения перед родителями. Извинения перед родителями прозвучали хрипло, голос сломался, когда я боролась с волной слез. Дрожь охватила мои руки, когда я шагала по коридору, каждая ступенька под ногами казалась еще одним шагом в бездну. Отчаяние охватывало меня, словно ледяные объятия. Мне потребовались все силы, чтобы не разреветься.
— Она так волнуется о нём, как это мило, — сказал Адриан, наблюдая за мной. — Но я уверен, что с нашей беспокойной сестрой, он никогда не станет рыцарем.
— Она всегда так драматична, вот увидишь, скоро закатит целое представление, — добавил Стивен.
***
Под одеялом я прятала свои слёзы, а в голове кружились тревожные мысли. Я лежала и прокручивала в голове все возможные сценарии, которые могли произойти с Александром. Чувство беспомощности только усиливало моё беспокойство и страх.
И тут я услышала, как дверь моей комнаты медленно открывается. Моё внимание сразу же переключилось на звук шагов, которые приближались к моей кровати.
Королева нежно коснулась моего плеча и медленно развернула меня к себе. На её лице читалось беспокойство.
— Дорогая... — начала она.
— Что? — спросила я безжизненным голосом.
— Ты беспокоишься за Александра? — спросила она.
— Он конюх, а не рыцарь! Зачем ему понадобилось становиться рыцарем?
Королева, несомненно, понимала, что происходит. Она знала истинную причину моего беспокойства. Её руки всё ещё лежали на моих щеках, когда она осторожно приподняла мою голову. Выражение её лица было мягким и полным сострадания.
Она говорила спокойно и уверенно, глядя мне прямо в глаза:
— Я знаю, что этот парень тебе дорог. Но ты должна понять, что это его решение, и что бы ты ни сказала, оно не изменится. Однако...
— Но я же принцесса! Я могу просто запретить ему! Он обязан послушаться меня! — почти вскрикнула я в раздражении.
Королева тихо вздохнула, когда я напомнила ей о своём королевском происхождении. Ей не нравилось, когда я использовала свой титул для достижения целей, особенно если это требовало контроля над другими людьми.
Она покачала головой, продолжила говорить медленно и строго, слегка усилив хватку:
— Да, ты принцесса, — сказала она. — Но ты не будешь использовать свой титул, чтобы вмешиваться в его решения...
— Но почему? — спросила я.
Королева снова покачала головой и глубоко вздохнула, понимая, что этот разговор будет непростым. Было очевидно, что я не собиралась так просто отступать. Поэтому она решила прояснить свою позицию, и её голос стал ещё более суровым. В то же время она чуть сильнее сжала мои щёки.
Её строгий тон не оставлял места для споров. Теперь она говорила как родитель, который отчитывает ребёнка:
— Потому что он твой друг, а не слуга, и он сам выбирает свою жизнь...
Услышав слова матери, я поняла, что она имеет в виду, и опустила взгляд.
Теперь голос мамы звучал мягче. Её лицо было спокойным, она смотрела на меня и старалась убедить выслушать её.
— Я понимаю, что ты беспокоишься о нём, но это то, чего он хочет, и ты должна уважать его выбор, — сказала она, поглаживая меня по щекам и вытирая слёзы.
— Быть рыцарем опасно, — сказала я дрожащим голосом. — А что, если в нашем королевстве начнётся война?
Королева ответила тихо, но твёрдо:
— Я знаю, что это опасно, но ты должна позволить ему следовать за своей мечтой, — она нервно выдохнула, а затем продолжила. — Даже, если есть вероятность, что может случиться что-то плохое.
Она медленно добавила:
— Я доверяю его суждению, хотя он твой друг, а не мой.
Моя мать ушла, оставив меня наедине с моими мыслями и переживаниями после нашего разговора. Я лежала на кровати и смотрела в потолок, а мой разум был полон тревог.
Я всё ещё думала о том, что произошло несколько дней назад — о моей ссоре с Александром. Пару часов я провела в размышлениях, и в итоге поняла, что моя мама, Александр и мои братья были правы. Это его жизнь, и я не должна вмешиваться и принимать решение за него. Я не могу сначала говорить о том, что не люблю свою жизнь принцессы, а потом использовать свой титул, чтобы всё было, по-моему. Как его подруга, я должна поддержать его. Но...
Минуты казались часами, я сидела в полном одиночестве, погружённая в свои мысли. Каждое мгновение было наполнено тревогой и страхом. Мои пальцы непроизвольно стучали по столу, пока я пыталась привести свои мысли в порядок. Постепенно мой разум заполнялся беспокойствами о будущем, неуверенностью в себе и ощущением, что я не контролирую свою жизнь.
Свет от свечей мягко освещал мой стол. Я склонилась над листом бумаги и начала писать слова, которые были так важны для него.
«Мое сердце переполнено противоречиями, и как твоя подруга, я все еще против этой затеи, потому что беспокоюсь за тебя. Но я вынуждена дать тебе свое благословение, потому что не хочу терять тебя».
Дочитав до конца, я сложила бумагу и посмотрела на сову, которая сидела на подоконнике.
В сознании сразу же возникла картина прошлого. Я снова увидела момент, когда несколько лет назад он подарил мне на день рождения сову. Тогда это казалось таким особенным и трогательным событием.
В моей памяти запечатлелись все детали этого момента: его глаза, которыми он смотрел на меня, когда протягивал коробку, вес этой коробки, когда я взяла её в руки, и трепет, который я испытала, впервые увидев сову внутри.
Привлекая её внимание, я позвала её:
— Ко мне, дорогая Луна!
Она тут же подлетела ко мне, и я аккуратным движением привязала записку к ее лапке.
— Это письмо нужно доставить в жилище конюха, — сказала я.
«Боюсь, моя поддержка не спасёт тебя от опасностей, но, по крайней мере, ты будешь не один...» — прошептала я и погасила свечу.
***
Его голова была склонена, а волосы красивыми волнами спадали вокруг лица. Он сидел, нежно поглаживая чёрную кошку, которая устроилась у его ног.
Его рубашка была расстёгнута, и можно было увидеть, как напряжены мышцы его тела. Несмотря на подавленность, которая длилась уже несколько дней, глаза парня сияли чистым небесно-голубым цветом.
Он тихо бормотал что-то себе под нос, продолжая нежно гладить кошку.
— Моя дорогая принцесса всегда так сильно переживает за меня. Я знал, что она будет волноваться, но не предполагал, что она будет хранить молчание так долго, — с грустью сказал он.
В какой-то момент его душевных терзаний, кошка резко встала дыбом и зашипела, глядя в сторону окна. На подоконнике сидела сова. Она была покрыта чёрными и белыми перьями, которые переливались под лунным светом. В лапе сова держала небольшой свёрточек, перевязанный красной лентой.
Он вспомнил момент, как подарил мне её, он никогда не спутает её ни с какой другой совой.
— Луна? — спросил он, вставая с кровати и подходя к окну. Нежно прикоснувшись к птице, он погладил её пёрышки, затем аккуратно развязал ленточку с запиской.
Вернувшись на кровать, он начал читать. Улыбнувшись, он провёл пальцами по письму, сложил его и положил под подушку. После этого он медленно откинулся на спинку кровати, чувствуя умиротворение.