ГЛАВА 9
Лилиан
Новогодние гирлянды мерцали за окном, как насмешливые звёзды, напоминая, что даже праздник не смог развеять туман в моей голове. Я сидела на кухне, сжимая кружку с остывшим какао, когда услышала рёв мотора. Сердце ёкнуло: *неужели он?* Но нет — за порог ввалился Харрис, весь в снегу, словно зимний демон, нарушивший тишину утра.
Его короткие тёмные волосы были припорошены искрящимися кристалликами льда, а голубые глаза — ярче любой гирлянды. Он скинул кожаную куртку на стул, и взгляд сразу прилип к новым татуировкам, петляющим по предплечьям: череп в короне из плюща, часы без стрелок, фраза на латыни — *«Tempus fugit»*. Каждая линия будто кричала: *«Я прожил то, о чём ты даже не мечтала»*.
— Поздравляю, Лилли, — хрипловатый голос сорвал меня с места. — Ты официально победила в номинации «Самый дурацкий роман года».
Я фыркнула, пряча лицо в кружке. Харрис всегда знал, как вскрыть мою броню. Он подошёл ближе, и свет от ёлки упал на его лицо, подчеркнув резкие скулы и шрам над бровью — молчаливый свидетель прошлых боев. Даже запах от него был колючим: табак, мороз и что-то металлическое, будто он привёз с собой ветер с окраин жизни.
— Ты вообще спала? — Он ткнул пальцем в мои синяки под глазами. — Похожа на зомби из дешёвого хоррора.
— Спасибо за комплимент, — огрызнулась я, но он уже рылся в холодильнике, доставая банку энергетика. Его руки — сплошь в чернильных узорах — двигались резко, словно отбивали ритм невидимой барабанной дроби.
— Где отец? — спросил он, прищурясь.
— Закупает продукты к вечеру. Думает, ты опять не приедешь.
— Сюрприз-сюрприз, — он ухмыльнулся, и в этом оскале было что-то волчье. — Так что, твой принц-крысолов сегодня будет? Или передумала показывать его семье?
Телефон в кармане джинс жгёл кожу. Адлер писал с полчаса назад: *«Можем встретиться? Хочу объясниться»*. Я не ответила.
— Он не придёт, — прошептала я, глядя на снег за окном.
— Трусиха, — бросил Харрис, разминая шею. — Ладно, поможешь мне с ёлкой. Тут как у мертвеца — ни огонька.
Он потянулся к коробке с украшениями, и рукав закатился, обнажив татуировку на запястье — крошечную лилию, вплетённую в колючую проволоку. Я замерла.
— Харрис... — начала я, но он резко обернулся, сунув мне в руки серебряный шар.
— Не раскисай. Виси игрушки, а я проверю гирлянды. Если твой тип явится — буду стрелять омелой. По старинной традиции.
Он полез на стремянку, и свет гирлянд вдруг вспыхнул, озарив его профиль. В этот момент он напомнил мне того мальчишку, который когда-то гонял со мной на великах по ночам, пряча синяки от отца. Теперь его татуировки скрывали не только шрамы, но и ту боль, о которой мы молчали.
Телефон снова завибрировал. Адлер: *«Я у твоего дома»*.
Харрис, будто почувствовав удар моего сердца, обернулся. Его голубые глаза сузились, поймав мой испуг.
— Он здесь, да? — спросил он тихо, спускаясъ со ступенек.
Я кивнула, сжимая игрушку так, что пальцы побелели.
— Хорошо, — он расстегнул манжеты рубашки, будто готовясь к бою. — Встречай гостя. А я... приготовлю сюрприз.
Его улыбка не сулила ничего хорошего. Но когда он положил руку мне на плечо, я почувствовала под пальцами шероховатость старой татуировки — ту самую лилию. И почему-то поняла: сегодня Новый год начнётся не с боя курантов, а с взрыва правды.
Холодный воздух ударил в лицо, но ладонь, которую Адлер не отпускал, горела как уголь. Харрис стоял вполоборота, закуривая, но его взгляд — лезвие, скользящее по шее Адлера — говорил яснее слов: *«Один неверный шаг, и я разберусь»*. Они обменялись рукопожатием, будто два дуэлянта перед выстрелом. Рука брата сжала пальцы Адлера так, что кости хрустнули, но тот даже не моргнул.
— Говорите, голубки, — бросил Харрис, выдыхая дым колечками. — Только учти, охраник: я хоть и младше, но в морге не проверяют паспорта.
Адлер кивнул, слишком спокойно, словно такие угрозы слышал каждый день. Его пальцы дрогнули на моей руке, когда вдали показалась знакомая походка — тяжелая, с хрустом снега под сапогами. Отец.
— Уходи, — зашептала я, вырываясь. — Он убьет тебя!
Но Адлер лишь притянул меня ближе. Его дыхание пахло мятой и тревогой.
— Лилиан, тот поцелуй... Я не хотел...
— Все хорошо! — выдохнула я, толкая его к чужой машине. — Пожалуйста!
Он отступил, но глаза — эти проклятые, честные глаза — держали меня на прицеле. *«Я вернусь»*, — прошептали его губы беззвучно.
Сердце колотилось, когда я подбежала к отцу, подделывая улыбку. Его пальцы впились в пакеты с продуктами, оставляя вмятины на упаковках.
— Где шлялась? — спросил он, всматриваясь в мой румянец.
— Блокнот Харриса... в машине... — голос звучал фальшиво, как гирлянда с перегоревшей лампочкой.
Отец хмыкнул, повернувшись к дому. Харрис, будто читая сценарий, поднял с сиденья потрёпанный блокнот:
— Вот же он, растяпа. Спасибо, сестрёнка.
Его голос был сладок как яд.