ГЛАВА 13
Лилиан
Отец стоял в дверном проеме, его тень растянулась по полу, сливаясь с полумраком комнаты. Рука сжимала косяк так, будто он боялся сделать шаг внутрь. Или, может, боялся, что я замечу, как дрожат его пальцы. Ветер за окном выл, словно предупреждая о чем-то, а я сидела, вжавшись в подушку, пытаясь не метнуться взглядом к телефону. Харрис. Всего одно сообщение — и я бы перестала гадать, жив ли он. Или... мертв.
— Школа? — Я закусила губу, почувствовав, как голос предательски дрогнул. — Да всё как обычно. Контрольная по химии, Миранда опять красила ресницы на уроке...
Он кивнул, но его глаза скользнули по стене над моей кроватью, где висел постер с концерта группы, которую он терпеть не мог. Задержался на нем дольше, чем следовало. Потом медленно прошелся по комнате, будто изучая каждую трещинку в обоях. Его ботинки глухо стучали по полу.
— Пап, ты... как работа? — спросила я, слишком быстро, слишком нарочито.
Он остановился у окна, поправил штору, которую выгибало порывом ветра.
— Нормально. — Пальцы сжали ткань. — Сегодня задержался. Машину Харриса видел у гаража.
Ледяная игла вонзилась под ребра. Я вцепилась в край одеяла, чтобы не дёрнуться.
— Машину? — повторила я, словно не расслышала.
— Да. — Он повернулся, скрестив руки. — Странно. Он же должен был тебя забрать после школы, разве нет?
Сердце застучало так громко, что, казалось, он услышит. Адлер. Мы договорились, что Харрис ничего не расскажет отцу...
— Нет, — прошептала я, слишком поздно осознав, что пауза затянулась. — То есть да, но... я передумала. Пошла с подругами.
Отец прищурился. Его взгляд, тяжелый и проницательный, будто рентген, пронизывал меня насквозь.
— С подругами, — повторил он. — А Харрис ничего не сказал.
Не вопрос. Констатация.
— Он... наверное, забыл. Ты же знаешь, он всегда...
— Лилиан. — Он перебил меня, шагнув ближе. Запах табака смешался с ароматом старой кожи его портфеля. — Ты точно ничего не скрываешь?
Губы онемели. Я потянулась к стакану с водой на тумбочке, но рука дрогнула, и стекло звякнуло о дерево.
— Конечно нет, — засмеялась я, и этот звук прозвучал фальшиво даже в моих ушах. — Просто устала. Завтра рано вставать.
Он замер, словно решая, давить дальше или отступить. Потом вздохнул, провел ладонью по лицу, стирая невидимую маску усталости.
— Ладно. — Голос смягчился, но в уголках глаз заплескалось что-то тревожное. — Спи. И... выключай свет вовремя.
Дверь закрылась с тихим щелчком, а я осталась сидеть, прислушиваясь к его шагам в коридоре. Телефон наконец завибрировал. Сообщение от Харриса:
*«Прости, задержался. Всё чисто?»*
«Чисто». Словно мы преступники. Я погасила свет, уткнувшись лицом в подушку. Ветер выл сильнее, и мне почудилось, что за этим воем прячется чей-то смех. Адлера, а может быть и Адама.
Сообщение Адлеру ушло, как камень в темную воду. *«Доброй ночи, охраник»*. Шутка, которая когда-то заставляла его усмехнуться в ответ. Но сейчас экран оставался чёрным, словно поглотив мои слова. Я прижала телефон к груди, будто через стекло и пластик могла ощутить его тепло. Ветер стих, сменившись тишиной, густой и давящей, как вата.
Сон пришёл обрывками: Адлер в чёрной куртке, стоящий спиной к промозглому рассвету, отец, роняющий ключи от машины Харриса в лужу крови. Проснулась от вибрации — не его, конечно. Харрис: *«Я доехал, всё хорошо. Надеюсь, с Адлером ты больше не общаешься»*.
Слова обожгли. *Надеюсь*. Как будто это выбор — дышать или нет. Не ответила. Поставила телефон на зарядку, наблюдая, как батарея ползёт вверх, словно пытаясь сбежать от нуля.
Утром накрасилась тщательнее обычного: подводка резче, помада темнее. Броня, которую Адлер однажды назвал смешной. «Ты и так всех тут раздавишь взглядом», — говорил он, проводя пальцем по моей ладони. Сейчас его бы пальцы, наверное, дрожали. Или сжимались в кулак.
Школа встретила меня гулким эхом коридоров. Каждый шаг отдавался в висках. Поворот к гардеробу — и сердце сорвалось в бешеный ритм. У стены, прислонившись плечом к стене, стоял он. Не Адлер.
— Привет, Лилли, — Адам улыбнулся, и это было похоже на оскал. Его зубы слишком белые, глаза слишком яркие. Фальшивка, отполированная до блеска. — Скучала?
— Нет, — бросила я, проклиная себя за дрожь в голосе. Подняла руку, чтобы скрыть лицо.
— Странно. Адлер, кажется, очень скучал. — Он протянул «р» в его имени, словно размазывая грязь. — Но ты же умная девочка. Наверное, уже поняла, что с ним лучше не связываться.
Книги выскользнули из рук, грохнувшись на пол. Я наклонилась, но он оказался быстрее, подхватив учебник по химии.
— Осторожнее, — прошептал он, вкладывая книгу мне в руки. Его пальцы задержались на моих на долю секунды. Холодные. — Ты же не хочешь, чтобы твой папочка узнал, чем ты занимаешься по ночам?
Кровь ударила в виски. Отстранилась резко, будто обожглась.
— Отстань, Адам.
— Как скажешь, — он поднял руки в мнимой сдаче, улыбка растянулась ещё шире. — Но если захочешь поговорить... я всегда рядом.
Отошёл неспешно, оставив за собой шлейф дешёвого одеколона. Я прислонилась к стене, пытаясь заглушить тошноту. Где Адлер? Почему молчит?
Первый звонок прозвенел, как сигнал тревоги. На пороге класса мелькнула тёмная куртка. Сердце ёкнуло — но это был не он. Всего лишь тень.
А потом, на перемене, я увидела его. Адлер стоял у выхода в школу, куря в одиночестве. Его лицо в сизом дыму казалось чужим, изрезанным новыми морщинами.
— Ты получил моё сообщение? — выпалила я, подойдя так близко, что пепел с сигареты упал мне на ботинок.
Он медленно повернулся. В его глазах не было ни шуток, ни той искры, что раньше прожигала мне душу.
— Уходи, Лилиан, — прохрипел он, выбрасывая окурок. — Пока не стало хуже.
— Что случилось? — голос сломался.
Он уже отворачивался, его плечи напряглись, будто под невидимым грузом.
— Спроси у своего Харриса.