Воспоминания того дня
Болотные, вечно сдержанные глаза раскрылись в ужасающем испуге, пробуждая Элоизу от неспокойного сна.
Ей приснилась мать. А точнее тот день, когда она покинула девушку, оставляя её одну с отцом.
Впиваясь острыми ногтями в область около груди, Гримальди пыталась унять леденящий её сейчас ужас. Неровное дыхание кружило голову, а дрожащее от волнение тело шатенки неподвижно замерло. Казалось, что любое не правильное движение вернёт девушку в тот злосчастный сон, заставляя вновь испытать эти чувства.
За окном сияла полная луна, освещающая стоящий колом лес вокруг Штаба и окидывая свет на окно солдата. Окно, за которым медленно приходя в себя, сидит Элоиза. Тёмный пейзаж только отталкивал от реальности погружая измученную разведчицу в омут прошлого.
Женщина в багряном платье расхаживала среди садов своего особняка. Её забытое лицо было неестественно размыто, как от заслоняющих глаза слез, а длинные белокурые волосы игриво раздувал ветер, создавая некую загадочность. Эта женщина – Беатрис Гримальди, умершая мать Элоизы.
В первые минуты сна, Беатрис казалась хрупкой фигурой, которая беззаботно шествовала среди гущи зелёных ветвей. С каждым прожитым мгновением фигура приобретала более чёткие для глаза линии, после чего Элоиза распознала в этой женщине свою мать. Такая же величественная и недосигаемая, она обрушилась на сознание дочери пробуждая её среди ночи.
Совсем как в детстве, она шла в пышном фееричном платье, оставляя за собой восхищение окружающих и напоминая шатенке о примере подрожания. Мать всегда была той, за кем ещё девочкой следовала Гримальди, что остаётся неизменным.
Но прогулка Беатрис не длилась долго. Спустя пару секунд, она уже лежала в чёрном устрашающем гробу, с прикрытыми навечно глазами и чистым раслебленным лицом.
Вокруг слышался плач и гул людей, отпугивающий плачущую шестилетнюю девочку, крепко сжимающую своей крохотной ручонкой шершавую ладонь отца. Она не могла отойти от последнего родного человека ни на шаг, думая, что и он от этого исчезнет, оставляя её совсем одну среди этой ослепляющей толпы.
В разуме проплыли и картинки, когда суровый и ожесточенный потеряй отец, силой подталкивает дочь к гробу, приказывая в последний раз посмотреть на мать. Истерически рыдающая Элоиза отпирается, не желая верить этим словам и повторяя о том, что всё вокруг неправда.
А затем её затуманенный взгляд упирается на бледное и осушеное смертью лицо Беатрис. Всё тогда померкло создавая неразглядную тьму, где имело место только это ослабленное лицо. Такое чужое, обсолютно спокойное и неживое, призывающее опустошенную девочку отчаянно закричать, плотно смыкая потрясенные глаза и вырываясь из крепкой хватки отца падая на колени.
Дальше всё прекратилось будя шатенку и снова возвращая её в настоящее время.
Но буря от пережитых эмоций никуда не ушла, она вцепилась в голову Гримальди, прокручивая давний сюжет снова и снова, повторяясь и зажимая сердце.
Аккуратно свесив босые ноги с края кровати шатенка прижала дрожащие ладони к красному от слёз лицу, прикрывая его. Потратив несколько минут на успокоение, девушка ступила на холодный пол, останавливаясь у дверей шкафа и неуверенно отворяя створцы сопровождаемым скрипом петель. Резкий звук поддрогнул тело Гримальди немного отступившей назад.
Опять поддавшись навстречу шкафу, разведчица наощупь нашла мягкую шёлковую ткань вытягивая её из-под стопки других вещей.
Холодный шёлк оппёк нежную кожу рук пробирая всё тело ознобом. Боясь ненароком сильно повредить платье из сна, Элоиза оседает на колени, едва косаясь расправляя складенную вещь.
Она долго вглядывалась в темноту пытаясь разглядеть платье в своих руках, но затем бросив эту затею, шатенка носом уткнулась в шёлк, вспоминая запах матери.
Совсем невесомый, но он остался. Чарующий запах лавандышей и мокрой после дождя травы, вернул разведчице давнее тепло. Этот аромат Гримальди не могла перепутать с каким-то другим. Он был незабываемым, одним в своём роде и таким родственным потерянной душе солдата, что тот не понимая своих чувст позабыл обо всём на свете. О жестокости, мечте и даже о ночном кошмаре.
До конца насладившись этому запаху Элоиза с трудом отложила помятое в её руках платье на своё место, решаясь подготовиться к утреннему построению.
— "Которое будет через четыре часа..." — напомнили тараканы в голове шатенки, притворно смеясь над её неуклюжестью.
Пропустив мимо ушей столь колкое замечание в свой адрес, девушка кинула на кровать её солдатскую форму, попутно стягивая с себя ночнушку, которой служила длинная до колен белая майка с редкими рюшечками. Быстро закончив переодевание, Элоиза уже открыла дверь собираясь покинуть комнату, как вдруг вросла в пол встречаясь с горящими ледеными глазами.
Видимо у капитана бессонница, как однажды услышала от солдат Гримальди. Аднако беря во внимание даже этот факт, она не была готова вот так столкнуться с Аккерманом посреди утра, да ещё и после стольких потресений.
— Чего поднялась? — с ходу бросил Леви пристально наблюдая за подченённой, явно не радуясь такой встрече. — Построение только через четыре часа.
Растерявшись, девушка не смогла найти подходящего оправдания, просто врезаясь расширенными от неожиданности глазами в лицо брюнета. Раздумия сразу покинули её, когда эти же глаза приметили раздражение капитана от тишины с её стороны, насильно проговаривая первое влетевшое в голову:
— Не спалось, вот и поднялась. — пробубнела разведчица поправляя ворот солдатской курточки. — В уставе нет запрета на ранний подъём солдат.
Отговорка сработала как нельзя лучше. Сероглазый кивнул шатенке закрывая дверь комнаты на ключ и покидая её поле зрения.
Порадовавшись такой маленькой победе девушка поспешила в столовую, по пути заплетая свои длинные волосы в тугую косу. Как ей казалось сегодня будет очень сложный день, который проверит солдата на стойкость и характер.
* * *
— Эй, всё хорошо? — взволнованно поинтересовался Эрен заметивший очень подавленное состояние подруги. — Ты сегодня на построении какае-то странная была.
Девушка идущая позади немного усмехнувшись подошла ближе к Егеру ровняясь с ним плечами.
— Всё отлично. Не волнуйся. — кинула шатенка хлопая парня по плечу и первая усаживаясь на скамейку под раскидистым дубом.
Это уже стало излюбленным местом для Гримальди и её друзей, поэтому когда дело доходило до отдыха на чистом воздухе, то особо так мудрить с поисками не приходилось.
— Сегодня я весь день свободен. — облокачиваясь на ствол дерева напомнил Эрен, из-под тижка смотря на шатенку. — Может куда нибудь сходим?
Это обрекло подругу на раздумия. В этот день, после ужасного кошмара она не чувствовала себя нормально для обыденной прогулки друзей, но и отказать не хотелось. Сложность — вечный сопроводник шатенки, изрядно треплет уже не очень крепкие нервы.
— Прости, я не могу. — тихо просипела девушка отводя свой разочарованный взгляд на крону из зелёных листьев. — Я хотела сходить в другое место...
Егер нахмурившись встал со скамьи оказываясь перед Элоизой пристально оглядывая её сверху вниз. Такое положение смутило шатенку до предела, что парень старался не замечать продолжив прожигать подругу взглядом. Всё таки она была какой-то странной с утра, а причину Эрен даже не представлял.
— Я могу сходить с тобой. — упёрто настаял зеленоглазый наставляя руки по бокам, выказывая этим жестом возмущение, причиняя девушке больше неудобства. — Ты же ничего не скрываешь, да?
— "Вот же упёртый баран"— воскликнули тараканы в мозгу подруги, едва не задыхаясь от волны негодования. Решил вот так подколоть её, основываясь на том, что девушка ненавидит ложь.
— Я не могу тебе сказать этого. — жалостливо смотря на друга прошептала Гримальди ища в его глазах поддержку и понимание. — Это слишком личное.
Эрен отступил. Нехотя, медленно, пытаясь найти хоть что-то, но он не мог пойти против подруги, видя её плачевное и шаткое состояние.
— Если ты вправду не хочешь это говорить, можешь утаить. — с полуоборота кидая лёгкую улыбку девушке сказал Егер, после делая более строгий вид. — Но ты не должна скрывать от меня остальное!
На такой выпад парня Элоиза только очень звонко и открыто рассмеялась, отходя от недавнего напряжения и впервые за утро растягивая губы в широчайшей улыбке, а не в сурово опущенных уголках уст.
Титан вслед за подругой отпустил сложность ситуации счастливо поглядывая на её радостное и свечащееся лицо схожее с солнцем.
Все разведчики приметили резкое смягчение в характере Элоизы, наивно пуская слухи о любви солдата, которая кординально преобразила девушку. Что любовь меняет людей Гримальди не верила. Она считала, что как можно продолжить принимать человека, когда ты влюблялась в бойкого красавца, позже ставшего повернутым романтиком. Ну не ересь, ли?
Ещё подурачившись с парнем и послушав нелепые истории и передряги, куда он попадал, она твердо решила пойти к Ирвину для того, чтобы отпроситься до вечера на могилу матери.
Шатенка давно не навещала её надгробье уже наверно, покрытое толстым слоем жухлых листьев. Пора бы вспомнить о родном человеке и рассказать о том, как позврослела её маленькая дочь.
* * *
После завтрака шатенка наконец осмелилась просить Смита об уходе из Разведки на пару часов. Всего пару часов, а просьба казалось для Гримальди очень неудобной и наглой, но выберать нечего. Выходные наступят через три дня вызывая внутри девушки неимоверную тоску. Она не выдержит эти три дня вдали от зовущего её места, зная о родном человеке ждущем шатенку долгие два года.
Два года она не появлялась у могилы матери и наверное не пришла туда столько же, если бы не ночной знак.
Закрывая глаза и тяжело выдыхая шатенка протянула дрогнувшую руку с бинтом на ране, легонько стуча по темной дубовой двери командора. От соприкосновения с твердым деревом рука запульсировала причиняя боль Гримальди на что она старалась не отвлекаться. Боль от раны кратковременная, а вот душевная остаётся на долго...
Услышав громкий глас Ирвина шатенка осторожно отварила дверь, проходя во внутрь. Делая прыткие неуверенные шажки она хотела уже оказаться перед Смитом, как вдруг заметила в его кабинете ещё одну важную особу в лице Аккермана.
—" Да чёрт тебя побери!" — в уме выругалась шатенка искося пялясь на капитана сидящего у распахнутого окна и по немногу попивающего чай. Он казалось даже не удивился внезапному появлению Гримальди, будто уже знал о её намерениях.
— Ты что-то хотела? — не отвлекаясь от бумаг протянул Ирвин ставя на один из листов красную печать с крыльями Разведки. Девушка от смущения топчась на месте пробормотала что-то невнятное, пытаясь придумать как сказать о своих планах, но присутствие капитана портило не то что всю уверенность как всё желание вообще говорить.
— Язык проглотила? — не удержался от фирменного подкола Леви, переводя любопытный взгляд от бумаг в руке к солдату, вспоминая утреннюю встречу с Элоизой возле своей комнаты. Она была в не лучшем настроении, что в принципе не изменилось. —" С каких пор тебя волнует настроение солдат, а?"— игриво пропел внутренний голос в голове брюнета. Мужчина нахмурив свои словно нарисованные углём брови раздражённо закатил угрюмые глаза, пугая бедную Гримальди от такой резкой смены настроения. Она то подумала, что Аккерман на неё злится, а не на свои мысли...
— Командор, я хочу покинуть Разведку. — на одном вздохе прокричала девушка зажмурив испуганные глаза и сжимая кулаки с огромной силой. Жаль, что она не уточнила детали, того на сколько она покидает Штаб. Непонявший мотива солдата Смит услышав от него такие слова, озадаченно поднял голову от уже ненужных бумажек, не веря своим ушам. Это как, буквально вчера с ней говорил и о таком Элоиза даже не заикалась, а тут нате...
Не менее пораженный Леви аж лист отложил подальше, дабы не испортить чаем важный документ. —"Это что, у неё шутка такая?"— глухим эхо пролетели слова в золотой голове капитана, начиная строить всевозможные догадки. Если да, то совсем не смешная.
— Лучше бы ты и вправду проглотила свой язык. — ещё не отойдя от шока заметил брюнет, пристально оглядывая шатенку. — За такое можно и без него остаться.
— Элоиза, объясни мне причину такого поступка. — серьёзно прогремел голос Ирвина загоняя разведчицу в упор в угол. Да что чёрт возьми не так? Чего они так взъелись?!
Прокрутив собственные слова внутри она растерянно размахивая руками пролепетала:
— Вы не так меня поняли! — оправдываясь как преступник ждущий наказание, проорала Гримальди непонимая как глупо она смотрится со стороны. — Я имела ввиду до вечера, а не навсегда!
Подозрительно щурясь блондин окинул подчинённую испепеляющими глазами, желая проверить врёт она или нет. Всё же убедившись в её правоте он косо переводит взгляд на таварища, прося от него действий.
— И куда это ты собралась? — понимая командора с одного взгляда поинтересовался Леви. Не стоит озвучивать, что ему самому то было занятно зачем шатенка желает покинуть на время Штаб, благодаря чему вопрос не звучал как раньше безучасно, а напротив в нём прослеживались нотки заинтересованности и влечения.
Элоиза ковыряя носком длинных ботинок пол, не смогла поднять глаза на капитана. Ну нет блин, серьёзно, что ему от её надо? Не у него же отпрашивается, так зачем в любую удобную щель свой нос сувать? Неужели у Аккермана помимо солдат других проблем не найдется.
— Мне нужно на кладбище в город Орвуд. — почти неслышно добавила девушка вытирая вспотевшие ладони о солдатские штаны. — Я успею вернуться до комендантского часа, если отправлюсь в путь прямо сейчас.
Аккерман повернулся к Смиту подмечая, что тот сложил руки в замок. — " Согласится предъявив условия." — предсказал дальнейшее решение командора брюнет, зная его привычки. Капитан давно знаком с Ирвином и понять его мысли не было для мущины чем-то сложным. Скорее наоборот. Он для Леви был предсказуем.
— Я бы рад, вот только я не могу отпустить тебя одну. — подал голос командор расцепляя пальцы и опираясь на руки нависая вершней частью тела над столом. — Но я мог бы отпустить тебя с капитаном. Ну разумеется, если он не против.
Замешанный в этом Леви нехотя встал со стула проходя мимо солдата и останавливаясь у двери из комнаты.
— У тебя пять минут на сборы. Не успеешь, останешься здесь. — через плечо сухо кинул брюнет, нажимая на ручку двери и открывая её, сразу исчезая с виду двух оставшихся в кабинете людей.
Затормозившая дворянка не сразу поняла о чём ей говорил капитан, ведь она услышав условие Смита, сделала вывод о том, как будет горестно сидеть в Штабе грустно поглядывая на лес. Но нет, Леви согласился сопровождать шатенку до стены Сина, удивляя её таким проступком.
Видимо осталось в нём хоть что-то человечное, раз уж помог Гримальди в этой ситуации. Стоит поблагодарить мужчину.
— У тебя осталось три минуты. — усмехаясь реакции разведчицы на помощь со стороны Аккермана, напомнил блондин. — Ты должна была уже понять. Леви – человек бесхитростный но с принципами об идеалах. Если он сказал, что у тебя пять минут, значит у тебя ровно это время. Ни секунды меньше, ни секунды больше. Опаздаешь – это уже сугубо твоя ошибка, поэтому дам совет. Внимательно вслушивался в слова Аккермана, он многому может тебя научить. И главное не спорь с ним.
Элоиза кивнула смекая к чему клонит командор. Ей срочно нужно добежать до конюшни к сроку, не опаздывая ни на секунду, что в данный момент звучало дико и невозможно. Но у девушки то любые проблемы решаемы, не так ли?
Вихрем выскакивая за пределы кабинета блондина шатенка минуя длинными прыжками лестничные пролеты, оказывается на первом этаже. Ей нужна конюшня, а она у площадки. А собственно выход на площадку в другой стороне от шатенки, но само же место маячит прямо перед глазами за окном. Понимая, что манеры и солидарность юной леди в данных обстоятельствах ничем не помогут, Элоиза открывает оконную раму выскакивая наружу и прикрывая створцы за собой.
— Простите меня мисс Кэмг за мои неподобающие знати манеры. — вспоминая уроки истинной леди, который вела вышеупомянутая особа, взмолила Гримальди подбегая к нужному месту. — Но знайте, моя совесть чиста. Виноват капитан сподвигнувший меня на такие ужасные действия.
К этому моменту сам Аккерман вышел из конюшни ведя за собой мирно ступающего вслед хозяину Августа.
— И года не прошло. — находя глазами солдата проворчал Леви, словно старец, ловко прикрепляя на своего коня седло и шпоры. —Хотел было Августа назад в дёник заводить.
Это зудение мужчины Элоиза оставила без внимания. А то вдруг сейчас возьмёт и развернётся, передумав сопровождать её до Орвуда, если шатенка покажет зубы. Лучше сдержаться, что великолепно получается у дворянки. Всё же давние уроки аристократии дают свои плоды. Не зря ведь она часами сидела голодная перед набитым едой столом, учась правильно класть столовые приборы и употреблять пищу неспеша, тчательно её пережёвывая. И это только малый пункт того, что следовалось соблюдать Гримальди за столом.
Проигнорировав недовольство Аккермана она направилась во внутрь конюшни, дабы вывести Цитрина и отправиться в дорогу.
— Привет милый. — нежно улыбаясь животному и открывая для него калитку, прошептала шатенка одновременно надевая на коня уздечку. — Сейчас мы прогуляемся с тобой.
Рыжий красавец явно понимая чего от него ждут послушно замер, гадая, когда хозяйка наконец закончит с креплением, редко издавая довольное фырканье.
— Вот и готово. — довольная проделанной работой известила коня Элоиза, крепко хватаясь за поводья и направляя животное на улицу, где проверяя полную исправность снаряжения Августа стоял брюнет.
Повторяя за Аккерманом шатенка одела на питомца седло и шпоры, похлопав мерина по мускулистой шее.
— Проверь подковы. — дал указание капитан оставляя своего коня в покое и подходя к солдату, дабы помочь. — Не хватало чтоб этот Цитрин выкинул тебя посреди дороги из седла.
Перепроверив коня вдоль и поперёк Элоиза забралась на седло направляя уверенный взгляд на Аккермана и получая лёгкий от него кивок.
— Пойдём через север и тогда выйдем сразу на главный вход.— рассказал план передвижения брюнет вспоминая нужное местоположение Орвуда. — Придётся много пробираться через лес, но в любом другом случае мы не успеем до заката. Не отставай от меня. Если грозит опасность зови, а не молчи как партизан.
Глупо улыбнувшись такому инструктажу Аккермана, шатенка отдаёт Цитрину команду идти, стараясь не перегонять капитана.
По её расчетам, если они будут через леса пробегать рысью, а в городах переходить на шаг, то к нужному пункту они прибудут примерно через три часа. Вполне себе выгодно и без затрат, как и рассчитала изначально Элоиза.
Совсем скоро она навестит мать и её не будет грызть совесть. Совсем скоро...