Плохие вести
Холод пробирался под тонкую, накинутую на рубашку ветровку, заставляя длинноволосую девушку обхватить себя руками, дабы хоть как-то согреться.
Середина осени – время сильных, пробирающих до костей ветров и моросящие через день дождей. Буквально неделю назад Элоиза вдохновлялась природе, а теперь её даже примерение с Эреном не веселит.
Мир – это хорошо, а спокойствие и приятная погода ещё лучше. И именно последнего у Гримальди не было.
— Королёк, такое чувство, что тебя заставили съесть червя. — недовольно буркнул стоящий сбоку Егер, натягивая связанный сестрой зелёный шарф до кончика носа. — Расслабся.
— Молчал бы. — укоризненно кидая взгляд на укрывающую лицо друга вязанную ткань, проворчала шатенка. — У самого-то, вон, пол морды прикрыто.
Эрен промолчал свыкнувшись с проницательными подколами подруги. Она всегда даёт отпор и не боится высказывать мнение, которое порой может звучать грубо и неосторожно.
Реалист во всем своём точном проявлении и харизме.
— Что-то капитан опаздывает. — протяжно растягивая слова пробурчал шатен. — Стоит ждать вестей.
— Согласна. — прищуривая невыспанные глаза, прозевала дворянка, меняя расположение ног от долгого выжидания на одном месте. — Неладно.
Парень и девушка оглянулись по сторонам наблюдая разразившейся гул взволнованных разведчиков.
Ну да, капитан и опоздание в оприори две несовместимые вещи и это наталкивает на глупые теории разведчиков – сказачников.
Краем уха Элоиза уловила слова какого-то солдата, сказавшего, что Аккерман сегодня утром шёл к Ирвину, а на обратном пути к своему кабинету был ужасно зол.
Вроде бы он постоянно в гневе и чем-то не доволен, так чему тут удивляться?
Выдыхая из побелевших от стужи губ пар, девушка перевела глаза на вход в Замок, примечая то, как со скрипом открывается дверь и оттуда вальяжно выплывает ставший объектом обсуждений и догадок Леви.
Казалось, ну припазнился, с кем не бывает? С кем угодно, но не с брюнетом.
Об этом прямо говорили его грубые, схожие на рывки шаги и сжатые до посинения руки с хорошо вырисоваными венами.
— Плохие новости, солдаты. — огибая разведчиков напряжённым взглядом, будучи ещё на ходу выплюнул Аккерман, словно змея переполненная ядом. — Через три дня вылазка за стены.
Тишина переполнила весь округ, задавая необычный до этого ритм.
Солдаты минуту назад обсуждающие почему капитан мог бы опоздать притихли, опуская головы вниз, будто собираясь свыкнуться со смертью.
Видимо, эти слова и означали в переводе, что скоро половину из разведчиков ждёт неминуемая гибель на свободных просторах за стенами.
— Нам конец. — в панике прозвучал охрипший от отчаяния голос Конни позади Гримальди, заставляя ту повернуться лицом назад к таварищу.
Она осмотрела желтоглазого, пытаясь хоть как-то поддержать парня. По нему было видно, как животрепещущий страх окружает разведчиков со всех сторон, не давая даже нормально вздохнуть.
Элоизе, как и полагается нормальному человеку, стало не по себе, от мысли, что совсем скоро она кинется в битву с неразумными существами, готовыми в любой момент сожрать тебя на месте. Но она не выглядела так поршиво, как остальные разведчики, притягивая интерес капитана.
Мужчина чисто из любопытства сравнил шатенку с той же Марли Томсон, прибывшей с Гримальди в одно и тоже время.
По сравнению с непоколебимой Элоизой, ровно стоящей в строю, блондинка только и поспевала, как испуганно оглядеть всё вокруг, кусая от волнения без того, уже погрызеные ногти.
— Ну, как вы наверное догадались, тренировок эти дни не будет. — без всякой жалости на лице добавил брюнет, собираясь скрыться в Штабе. — Так что отдыхайте.
Закончив со своим поручением, Леви прошёл строй, не смотря на разведчиков.
Аккерману не впервой видеть эти потерянные и озабоченные гримасы на лицах солдат, потому не обращать на это внимая с каждым последующим разом становилось легче.
Он то сам, не до конца ещё принял такое известие, которое внезапно свалилось на его голову ранним утром.
Леви по привычке собирался на построение, как в его кабинет залитела очкастая, крича о важном деле и о том, что стоит валить к Смиту.
Немедля ни секунды, он направился к Ирвину, получая утреннее письмо от гонца, прибывшего с королевским указом о вылазке.
Кратко обсудив с командиром это известие, капитан ринулся передавать печальное послание солдатам, тем самым немного припозднившись на построение.
Всё по отточённой годами схеме, если бы не слова Смита, которые тот кинул перед уходом Леви.
Блондин решил не рассказывать о вылазке другим офицерам, чтобы не подымать кипиш до предела, как это бывает обычно. Высшие чиновники раздувают целые драмы из того, что приходится становиться во главе отряда за стенами.
Быть предвадителем, не просто отдавать команды, а нести некую ответственность за жизни умерших солдат, что разумеется не радовало. При выборе командиров начинаются такие страсти, что Ирвин порой разделяет всю Разведку только на три части, отдавая командование себе, капитану и майору.
Видимо в этот раз он также собирается так поступить, дабы не наколять и так опасную обстановку, с чем Аккерман был полностью согласен.
Лучше уж разведчики отойдут от шока и немного окрепнут, нежели к их нестабильности прибавятся споры других чинов, кричащих о смерти всей Разведки, пугая остальных ещё больше.
В любом случае, на такой выпад, капитан всегда готов предложить своё мастерство показывать людям их место. Пару синяков и выбитых зубов служат отличным успокоительным для офицеров, которое решает все споры.
Идти в комнату Аккерману вовсе не хотелось, из-за чего брюнет сменил путь, выходя на улицу к недавно покрашенной солдатами лавочке и садясь на неё, откидывая голову назад к небу.
Серое, мрачное и пустое оно олицетворяло сегодняшний день, в который раз показывая состояние брюнета.
Изо дня в день мужчина только и делает, что готовит солдат к их гибели, стараясь закрывать на это глаза с отговоркой, что это для будущего человечества.
Но может ли он быть уверен в том, что такие жертвы принесут победу?
Нет, он не был в этом уверен, как и остальные солдаты. Просто надеялся на это.
Маленькая, погасающая с новым шагом надежда направляла всех вперёд, давая гнобящее чувство долга. Призрачное чувство. Тень, которая преследует разведчиков по пятам днём и растворяется во тьме ночи.
— Скучаете? — поинтересовалась Элоиза, приземляясь рядом с капитаном и смотря на него лукавыми глазами. — Или думаете о вылазке за стенами?
— А ты? — В своей манере повторить вопрос, лаконично произнёс брюнет, скосив на девушку вдумчивый взгляд.
Усмехаясь ответу капитана, шатенка откинулась на спинку лавки, выдыхая накопленные переживания.
Гримальди со стороны выглядит вполне безмятежно и без угнетение, но внутри от мысли о смерти всё сжимается, поднимая панику.
— Пытаюсь отойти от ситуации. — честно ответила девушка смотря перед собой.
Её белоснежные пальцы с красивыми изгибами нервно отбивали неизвестную мелодию, а прикрытые, изнуренные глаза то и делали, что застывали на ближайших объектах в поле зрения шатенки.
— И как? — мелодично и медленно интересовался мужчина, давая солдату повод выговариться.
Ему был понятен испуг Элоизы, ведь он и сам когда-то это прочувствовал. Ходить на острие ножа, пытаясь не порезаться об режущую часть, очень утомляло и забирало всё желание бороться.
— Никак. — смеясь с собственной нелепости, протянула шатенка прикрывая лицо ладонью. — Глупо, да?
В ответ она распознала лишь привычное молчанье капитана, которое как и раньше успокаивало.
Леви сидел расслабленно мельком разглядывая разведчицу и пытаясь её понять. Элоиза не казалась вначале какой-то тревожной и взволнованной вестью, а теперь он адекватно мог расценить её эмоции.
Сжатая от испуга и незнающая как правильно поступить, она искала поддержки у Аккермана, наивно полагая, что он ей поможет. Может он бы и помог, если бы сам знал как это делать.
У мужчины никогда раньше не просили помощи, тем более солдаты. Они скорее бы решились застрелиться, нежели подойти к Леви ближе чем на метр. Это и сыграло немаловажную роль в общении брюнета. Краткие ответы, вопрос на вопрос и сухие слова. Он просто не представлял, что общаться можно более раскрепощенно и с интересом к собеседнику.
Капитану это было чуждо. И именно сейчас, когда совсем рядом, на расстоянии вытянутой руки сидит поникшая, разочарованная и напуганная Гримальди, Аккерман вдруг захотел уметь поддерживать словами. Он из кожи вон лез бы, но помог бы ей.
Он хочет, но не может...
— Не глупо. — повернув голову к разведчице и взирая на её удивлённые от резкости глаза, прервал брюнет тишину. — Это естественно – бояться.
— Вы тоже боитесь? — пытаясь найти хоть что-то в мутных серых глазах Леви, с любопытством поинтересовалась девушка, ответив на взгляд брюнета. — Тоже волнуетесь?
Не то чтобы Аккерман не любил когда кто-то его расспрашивает, но то, что шатенка лезет в его душу уже причиняло дискомфорт. Мужчина скривился, стараясь не ответит слишком враждебно на интерес девушки, что получалось так себе. Годами его мнение считали ненужными словами, которые могут числиться только у его в голове, из-за чего брюнет привык держать его при себе и высказывать только тогда, когда его просят.
Вроде бы Элоиза и спрашивает у него то, что её интересует, но это волнует только её и никого другого, что и напрягало капитана.
— Нет. — сухо утолил любопытство солдата Аккерман глубоко вдыхая.
— Почему тогда сидите один и отвечаете на мои вопросы? — с вызавом, подловила Леви девушка, вскакивая со скамьи. — Обычно молчите.
Мужчина крахом раскололся. Он и сам то не знал почему ему не плевать на мнение шатенки. Всегда когда из чувственных и привлекательных губ солдата выходили слова, капитану оставалось лишь завороженно слушать и покорно отвечать на них. Причём ответы выходили сами, без каких-то на то причин.
— Много на себя берёшь. — стараясь скрыть разоблачение, нарочито грубо с раздражением проговорил Аккерман, вставая со скамьи и вплотную подходя к разведчице. — Слишком много вопросов не по теме.
Выплюнув эти слова Гримальди в лицо, брюнет с величественным видом пошагал в Замок, думая, что обидел такой выходкой шатенку.
Та, всего-то моргнула от недоумения, пытаясь прокрутить в голове недавно сказанное. Взгляд капитана был таким холодным и колючим, что подумалось о том не сказала ли она чего лишнего. Но прокрутив все сказанное и не найдя чего-то обидного, повела плечами ссылаясь на то, что видимо Аккерман тоже волнуется из-за вылазки.
Он то не волновался. Давно свыкся с мыслью о смерти солдат и просто расчещал путь вперёд, не вглядываясь назад. Смерть в Разведке – дело обычное или даже можно сказать повседневное.
Аккерман прошёл то время, когда мог бы потерять что-то ему по-настоящему стоящее и родное. Что-то, что могло заменить свободу и серость теперешней жизни.
Казалось, пять лет назад он бы и пальцем не пошевелил, если бы кто-то ему сообщил о смерти близких людей. Оправдывал бы это или называл бы выдуманной чушью, а сейчас только и делает, что сожелеет и винит себя.
Винит, потому что не защитил и не спас, потому что кинул, решив, что и сами справятся. Не справились... После такого опыта капитан решил лучше уж недооценивать солдат, чем всё время расхваливать их и обнадеживать на несуществующее будущее.
Элоиза же никогда не верила в светлые дни и жизнь без проблем. Проблемы охватили девушку ещё в детстве, представляясь маленькой девочке в виде потери матери и вечных скандалов с отцом.
Отец ни разу не поддержал Гримальди, только указывал на неё ошибки. Вечно твердил о чести и благородстве характера, о том, как важно в нужный момент выкинуть родного человека причиняющего боль за борт, дабы не усложнять и так трудную жизнь. Но станет ли она легче, когда не останется не единого человека, готового тебе помочь?
Дворянка не чувствовала свободы в вечных скитаниях посреди стен дома, не видела благородства в действиях отца.
Она не доверяла ему. А как известно, доверие – важнейшая ступень к становлению близким. Именно оно перерастает в привязанность и последующие формы верности.
Поняв в один день весь кризис своей несостоявшейся жизни, которая только причиняла вред, шатенка решила сбежать.
Безрасудно и наивно, но это было единственное, чем девушка могла воспользоваться. Ночью, когда всё поместье окунулось в непроглядную тьму, Гримальди наспех собрала сумки с самым необходимым и в ночи покинула дом, не оставляя за собой следов.
Первое время она не могла нормально спать, ведь всюду мерещилось как её найдут и заберут обратно, возвращая к отцу. Потом немного отпустило. Тогда, когда по округам не ходили слухи о пропаже наследницы родового сословия Гримальди.
Так получилось, что в этой дворянской семье родилась только дочь, а именно Элоиза. Она по праву считалась старшей наследницей и после смерти отца должна была забрать власть в свои руки. Но что-то пошло не так и дочь Графа сбежала, а то есть оставила наследство без посредника, в чьи руки должны перейти дела рода и фамильные ценности.
Простыми словами оставила своё знатное происхождение, затерявшись средь обычных солдат. Девушка до сих пор удивляет то, что отец не стал её искать, ведь другого наследника нет и быть не может. Элоизу с раннего возраста приучивали к тому, что она должна будет унаследовать власть семьи и стать Герцогиней. Можно сказать, что она и так станет ей после смерти отца, но без коронации шатенка не сможет продолжить полноправное существование рода. Только если не выйдет за кого-нибудь более влиятельного Графа и не примет его знатное происхождение, что разумеется Гримальди не собиралась делать.
Элоизу пугало то, что отец не проявляет попыток разыскать дочь. Она очень долгое время раздумывала об этом и решила наконец не грузить себе этим голову. Может отец и не желал иметь наследников, а просто учил этому девушку только потому, что так положено, а когда шатенка сбежала, то лишь упростила ему ситуацию.
В любом из случаев, Гримальди не хотела возвращаться назад. Ей было куда приятнее находиться среди разведчиков, мороча голову не пышными платьями на бал и вечными манерами юной леди, а постоянными тренировками и шалостями солдата.
Большенство просто не поймет Элоизу, ведь кто захочет променять красивые, пышные платья на солдатскую форму, или те же аккуратные, женственные туфли на грубые ботинки с тяжёлой подошвой, вместо маленького каблучка?
Разумеется – никто. Она одна такая.
Но даже если так, то Гримальди и вправду рада своему выбору.
Здесь в Разведке она наконец почувствовала себя нужной. Той, ради кого другие готовы отдать жизнь и той, кому могут доверять.
Девушку отныне не могли назвать избалованной девчонкой, которая только и умеет командовать, воссидая в стенах Замка с охраной.
Её теперь равняются к солдатам, которые спасают человечество ценной своей жизни.
Элоиза Гримальди – солдат Разведки под командованием Ирвина Смита, а не леди Элла, которая днями напролет играет на музыкальных инструментах, не зная такого слова как " сложность".
Со дня побега, шатенка строит свою судьбу сама, выбирая себе лучшую жизнь.
Жизнь, которую девушка возьмёт в свои руки и свершит так, как решит только она.