Effleurage

Любовь не может грешной быть,
когда она — любовь.
Ее немыслимо забыть,
когда она — любовь.
Рязанов

Мимолетный испуг проскочил внутри девушки, как она, выронив небольшую записную книжку, подняла глаза на стоящего впереди черноволосого брюнета, чьи голубые, как Тихий океан глаза всматривались в черты лица Эллери. Перенервничавшая блондинка убрала выпавший из небрежного пучка локон за ухо, и по привычке кусая губу, не вслушивалась ни в единое слово, проговоренное напротив стоявшим молодым человеком.

— ... мое место.

— Ч-ч-то? — словно на автомате ответила она своему собеседнику на последние сказанные им слова.

— Я спрашиваю, что ты здесь забыла. Обычно после уроков я провожу здесь время, а тебя  вижу впервые, — напряженно повторил парень.

— Я... я обычно сижу здесь после уроков. То есть сидела, то есть я не хожу сюда уже несколько недель, но до этого это место было моим, — все еще нервничая, Эллери теребила пряди, уже не заправляя, а наоборот, вытаскивая их.

Темноволосый брюнет все еще не сводил взгляд с девушки. Может быть, насмехаясь над ее неумением разговаривать с людьми, или из любопытства, ведь белокурая еще даже не назвала своего имени, что обычно девушки делают после нескольких секунд встречи с самим Адамом Питерсоном. Но наш ангел Эллери до сих пор не может запомнить кабинеты проходящих в них уроков, что уж говорить об учениках школы.

Опустившись на колени, Питерсон поднял выпавший из хрупких рук девушки блокнот, открытый на одной из страниц. К счастью, на ней находилось не так много записей — только наброски. Но незнакомец даже не всматривался в поднятый им предмет, он лишь протянул книгу девушке.

Эллери не сразу предугадала намерения молодого человека. Лишь через несколько секунд до нее дошла весть потери вещицы, которую она успешно успела выхватить из рук Адама. Но этих минут было достаточно, чтобы теплые руки голубоглазого коснулись холодных кистей белокурой. Она сразу же почувствовала что-то на подобие электрического тока. А может, и не только она?

— Новенькая? — приподняв бровь спросил парень.

— Нет, — усмехнувшись, (что является редким явлением) ответила Робин, — просто очень незаметная.

— И что же будем делать, «просто незаметная»? — на полном серьезе продолжал вести разговор парень, которому не очень понравился оптимистичный настрой девицы.

— В саду много места, мы можем просто...

— Нет. Люблю быть один, — напряженно отвечал он, не давая закончить собеседнице предложение.

— Можем чередоваться... То есть, приходить сюда через день...

— Не устраивает меня. До твоего неожиданного появления я проводил здесь каждый день, почему же сейчас я должен идти на уступки незнакомке?

Неизвестно, чем руководствовалась в этот момент девушка. Может быть, она поняла всю приближающуюся безотказность молодого человека, или ощутила себя в непривычной себе ситуации — разговоре с кем-либо. Нет, Эллери не был не приятен парень. Скорее всего наоборот. Она думала, что она ему неприятна.

— Ты с людьми контактируешь как-то? — снова вырвал из раздумий девушку Адам, — Такое ощущение, что первый раз разговариваешь с человеком.

— Прости, я просто... я могу уступить, то есть я могу найти себе другое место, — невинно ответила она.

— Боже... — засмеявшись, Питерсон провел рукой по темным, как сажа, волосам, — Спасибо за твою снисходительность, — саркастично издевался он над Эллери. Робин, этого конечно же не понимала. Не потому, что была глупа, а наоборот — слишком верила в чистоту людей. Но являясь таковой, не означает, что все такие.

— О Господи... — нервничала девушка. — Сколько время? — ища что-то в рюкзаке, она подняла взгляд на молодого человека.

— На телефоне посмотри, —лениво ответил тот.

— У меня его нет, — не стесняясь произнесла она, — не подскажешь?

— Ты в каком веке, Ангел? — удивившись Адам достал аппарат, — Без пятнадцати. И похоже, урок уже давненько начался, — плюхнувшись на лавочку, протянул парень.

— Боже... Без пятнадцати... А я даже не помню какой предмет... — все еще паниковала белокурая.

— Может быть ты перепутала ответы  «да» и «нет» на мой вопрос новенькая ли ты? Даже не знаешь в каких кабинетах у тебя идут уроки?

— Я просто давно здесь не была... то есть в школе... — кидая все подряд в рюкзак, Эллери резко подскочила с любимого места. Она уже было собралась бежать в здание напротив, как ручкой рюкзака зацепилась за угол скамейки.

— Осторожней, — произнес парень, убирая лямку с лавки, — видимо и с ловкостью у тебя не очень.

Девушка произнесла что-то на подобие благодарности за спасение своей и так неидеальной кожи со шрамами, как кинулась бежать к школьному заведению, одновременно пытаясь помахать «товарищу по саду».

— Значит вот какая ты, Эллери Робин.

***

Оставшийся день для девушки пролетел незаметно. Все еще возвращаясь в эту  «школьную жизнь» после своего отсутствия, Эллери буквально шаталась по кабинетам, создая образ настоящего новичка. Учителя были нудными, ученики — шумными, поэтому в отличие от урока литературы, на котором молодой учитель все-таки сумел заметить ангельское существо, Робин смогла сохранить свой образ невидимки.

В голове у девушки мельком просвечивался разговор с тем незнакомцем из сада. Рассмотреть его полностью ей не удалось. Эллери Робин вообще не удавалось смотреть людям в глаза. Она всегда считала таковые действия чем-то доверительным, интимным. Но одно в ее памяти сохранилось четко — его бездонные голубые глаза. Нет, это не была своего-рода влюбленность с первого взгляда. Это было ощущение чего-то нового, неизведанного. Но мимолетные мысли юного подростка улетучились так же быстро как и время. Уроки давно закончились, и девушка отправилась в еще одно нелюбимое ею место — домой, атмосфера которого давненько не была домашней.

Пытаясь как можно более бесшумно пройти через первый этаж и не застать отца (что неуклюжей Эллери естественно не удалось), белокурая задела лежащую на тумбочке лампу, и чуть не превратив ее в огромное количество острых осколков, успела поймать ту своими тонкими белыми ручками. Медленно поднявшийся с дивана Майкл сразу окинул дочь озлобленным взглядом за нарушенное спокойствие. А может и потому, что девушка вообще появилась в этом доме.

— Ты рано, — равнодушно начал беседу мужчина, убирая стоящие пустые бутылки с пола.

— Уроков было мало, — тихо соврала девушка. Уроков было предостаточно, но теперь Эллери возвращалась домой гораздо раньше — прекратились ее визиты к доктору.

— Нам нужно поговорить, Эллери, — убрав со стола, Майкл взглядом подозвал девушку за стол. Девушка несколько секунд не могла воспринять сказанные им слова. Настолько редки были эти беседы с отцом. В голове прокручивались многочисленные события сегодняшнего дня, и первым что произнесла она — кучу оправданий.

— Я не виновата... То есть виновата, но я опоздала ненадолго, клянусь... Я даже получила...

— О чем ты? — удивленно спросил тот, — Я не о твоих опозданиях. Я нашел работу.

— Ра... Работу? — улыбнулась она, — Это же... замечательно! Поздравляю, па...

— Мне не нужны твои поздравления. — закатив глаза, Майкл достал нераспечатанную бутылку пива, — Я просто хотел предупредить, что завтра вечером к нам придет мой новый начальник и его сыновья. Мне потребовалось немало времени чтобы пробиться к нему поближе, поэтому завтра вечером будь добра — не появляйся дома до часов десяти.

— Но... Литературный вечер... Завтра же... — взволнованно пыталась объясниться дочь, — Ты же... Ты же говорил что придешь... — чуть не плача, сентиментальная Робин из-за всех сил пыталась не проронить слезу.

— Боже... Ты глухая, Эллери? Какой к черту вечер? — уже криком говорил отец.

— Неделю назад, я говорила тебе... Мой школьный литературный вечер... Я буду читать свои...

— Замолчи! — перебив дочь, мужчина кулаком ударил по столу, из-за чего девушка вздрогнула. Это было обычным явлением в их семье (или сожительстве двух по крови связанных людей?), но девушка так и не смогла привыкнуть к таким быстрым переменам настроения Майкла Робина, — Я говорю тебе, что наконец-то нашел работу, способную вывести нас из этого дерьма, понимаешь? Нас! — его изумрудного цвета глаза становились черными, а губы сжимались в тонкую линию, показывая всю злость.

Медленная слеза покатилась по ее белой коже. Может быть, любая другая бы отреагировала бы совершенно не так, но не на месте Эллери. Любая друга не умирала с каждым днем. Любая другая, первый раз в жизни, не пробовала побороть комплекс стеснения. Любая другая не осмелилась бы показать всем то, над чем она каждый день работала, отодвигая второстепенные дела на другой план. Любая другая бы так просто, в свои медленно угасающие дни, не решилась бы открыть всю себя с помощью обычных литературных строк.

— Извини... я... меня не будет вечером... — сквозь слезы пыталась как можно увереннее произнести она, — Поздравляю с работой, пап, — и, медленно встав с деревянного стула, Эллери поднялась на второй этаж.

В этот вечер девушка заснула гораздо быстрее. Фотография, немного помянутая и пожелтевшая с годами, была крепко зажата тоненькими пальцами Эллери. Ей было трудно смотреть на нее, но в отличие от отца, она знала — Мия Робин достойна памяти. Она достойна того, чтобы о ней вспоминали.

Я бы очень хотела бы быть не похожей на тебя, мам.

Но у меня не получается.

Прости.

***

Адам

Этанол медленно прожигает мое горло, пока дым сигарет полностью закрывает мне вид напротив, где сидят мои дружки-алкоголики. Собственно, в эту категорию по степени опьянения вхожу и я. Рядом сидящая девица, кажется Эшли, своими длинными ногтями пытается доставить мне удовольствие медленными почесываниями головы.

И, черт возьми, у нее это отлично получается.

Противный звук телефона прерывает несколько минут полнейшего удовольствия, которому не мешает даже на полную мощь включенная музыка. Доставать аппарат из кармана не хочется, но придется, иначе виновник звонка не перестанет трезвонить. Лучше уж наорать сейчас, чем пытаться сформулировать внятное предложение после приближающихся шотов*.

— Сука... — тихо произношу я, одновременно пытаясь убрать ноги брюнетки, уже находившиеся на моих коленях и достать застрявший в заднице смартфон.

— Отец? — как можно более неравнодушно спрашивает напротив сидящий Джейсон.

— Он самый, — нервно отвечаю я, и подношу телефон к уху. Надо было бы отойти в менее шумное место, но отца не проведешь. Все услышит, старпер. — Да, папуля, — стараюсь сделать голос как можно писклявее. Люблю бесить этого старика.

— Где ты, Адам? — как можно спокойнее пытается спросить он, но я уже начинаю засекать время до большого взрыва.

— Угадай. Итак, вариант А...

— Я серьезно, Адам. Ты вообще помнишь о чем мы сегодня договаривались? В 8 мы идем на ужин к моему новому работнику. Так скажи мне, сын, какого черта я не наблюдаю тебя, одетого в беленькую рубашку и стоящего рядом со мной и со своим братом? — более ли менее тихо говорит он. Наверное, рядом стоит его новая женушка. Не хочется производить на свою женщину впечатление орущего на весь дом осла. А он, кстати, таковым и является.

— С каких это пор ты ходишь в гости к подчиненным, папочка? — поднимаюсь с удобного дивана и иду в сторону туалета.

— Этот мужчина чуть ли не коленях стоял, умоляя меня дать ему хоть место уборщика. Но я поставил его на должность повыше, поэтому хочу убедиться, что этот алкоголик вполне себе адекватен за пределами рабочего места,— ох, знал бы ты, папаша, что твой сын ничем не отличается от твоей новой прислуги.

— Ладно. Скоро буду, — отключаю телефон и направляюсь в сторону моих дружков. Пока меня не было, парни уже успели подцепить себе пару горяченьких девиц.

—Уже уходишь, Адам? — ехидничает Кайл, попутно поглаживая грудную клетку симпатичной блондинки.

— Да. Нужно присутствовать на ужине с отцом по работе.

— Печально. А мы вот собирались выпить еще по стаканчику. Да, детка? — спрашивает он у своей спутницы на сегодняшнюю ночь.

— Смотри, Кайл. Нажрешься в говно — тащить тебя будет Джейсон, — подмигиваю второму, и уже направляюсь в сторону выхода, не обращая внимание на саркастичные крики моих дружков.

Холодный ветер окутывает меня с головы до ног, пока я сажусь в свою любимую i8*. Эта серая красотка — моя любимая (и не только материальная) вещица. Отец подарил мне ее практически два года назад, как только мне стукнуло 16 и я получил права. И это его действие, наверное единственное, за что я могу сказать ему «спасибо».

Не иметь смысл в жизни — утомляет. Это я понял в свои почти 18. Ежедневные не совсем культурные вечера в компании моих друзей-алкоголиков и сексуальных, но полностью пустых шлюх знатно поднаедают. Именно так уже полгода проходит моя чертовски никчемная жизнь. Наверное потому что ушла она. И только сейчас я понимаю, что, а конкретнее кто был смыслом моей жизни.

Но депрессивные мысли улетучиваются, когда я вспоминаю изумрудные глаза невинной Эллери Робин. Такие как она, совершенно не поддавшиеся адаптации жестоко мира, ломаются достаточно быстро, легко, а самое главное — красиво.

И, черт возьми, мне это чертовски нравится.

Но знал ли я когда-то, что буду уничтожать полноценную составляющую своего настоящего смысла жизни?

-

*Шотов — сокращенное название, производное от shot drinks («стреляющие напитки»). Иначе говоря, это алкогольный коктейль в небольшом количестве, который выпивается одним глотком.

*i8 — автомобиль компании BMW.