Effleurage

Он не страдал, он не ходил за нею.
Не объяснялся, кепку теребя...
Она сама, однажды, чуть робея
Ему сказала:
«Я люблю тебя».

Асадов

Огромная территория, купленная несколько лет назад моим отцом, была для меня самым ненавистным местом этого города. Полгода назад, после моих многочисленных уговоров, отец все-таки согласился на мое отдельное, от его нового семейства, проживание. Роскошь — не моя тема, поэтому я попросил папашу снять что-нибудь не сильно убогое, но и не слишком раскошельное, а самое главное — подальше от особняка моего не до семейства.

— Ты опоздал, — начал разговор мой отец, как только я вышел из машины. Закрыв за собой дверь и кинув ключи Гейлу, одному из прислуживающих его высочества Джонатана Питерсона, я уже было собирался зайти вовнутрь, как рука папаши оказалась на моем плече. — Не смей уходить когда я разговариваю с тобой, Адам, — прошипел мой родственник, — в последнее время ты позволяешь себе намного больше, чем нужно, не так ли?

— Ты просил меня приехать — я приехал. Какие проблемы, папочка? Опять твой сынок-разгильдяй не сделал все идеально так как ты хотел, не правда ли?

— Не играй с огнем, мальчишка. Думаешь, я не заметил как от тебя пасет алкоголем? Мне уже давно известны твои ежедневные походы с твоими дружками-недоростками на многочисленные вечеринки, а о твоей посещаемости школы я вообще молчу. Я знаю все, Адам, и не думай, что оставлю это без последствий.

— Неужели решил включить заботливого папашу и начал беспокоиться? Прекращай этот цирк, отец. Ты немного опоздал на семнадцать лет. Ты просил — я здесь. Ну и по какому же поводу я навещаю твою новую семью?

— Сегодня я, ты, Ванесса и Ной едем к Майклу Робину, моему новому сотруднику на ужин. Ванесса и Ной уже сидят в машине, все ждали только тебя.

Блять. Терпеть стерву и ее сынка недоумка. Замечательный надвигается вечерок.

— Все еще не объясняет причины моего прибывания здесь. Неужели не получается играть в счастливую семейку без меня?

— Хватит, Адам. Ты прекрасно знаешь, что Ной — отличный парень, но он не мой сын и никогда таковым не являлся, хотя ведет он себя получше тебя, остолопа. Ты знаешь, я пытался вытрясти всю эту хрень после...

— Заткнись. Просто закрой свой рот, — прошипел я, прерывая никчему не ведущий разговор и кидаясь в сторону огромного черного джипа отца.

— Привет, Адам, — сказала Ванесса, как только я сел на переднее сидение. Сидеть рядом с папашей сейчас не самый наилучший вариант, но все же это лучше, чем находиться посередине среди моей мачехи и сводного братца. Ее белоснежная улыбка всегда безумно выводила меня из себя. Наверное потому, что я был единственным, кто видел ее настоящую гниль.

— Видимо кое-кто опять разозлил папочку, ага? — промямлил мой некровный родственник-идиот с заднего сидения. Господи, дай же мне сил дотерпеть до конца вечера не послав в задницу его и его мамочку.

— Опередил тебя, братишка. Извини. Ванесса, замечательно выглядишь. Наверное опять проторчала в бутиках целый день в поиске самого понтового платья? — съязвил я.

— Перестань, Адам, — спокойно ответил отец на мой с саркастичный комментарий присаживаясь напротив руля, — Ванесса, кстати и являлась инициатором поездки к Робинам всем вместе.

Отец действительно считал свою новую супругу видом божественного создания. Тридцати семилетняя женщина для своего возраста действительно выглядела хорошо, не спорю. Ее карие глаза и кудрявые черные волосы иногда напоминали мне маму, но вся схожесть быстро улетучивалась когда я вглядывался во внутренности моей мачехи. Ведь именно она была первой, кто разрушил мою семью. Настоящую семью. Вторым был мой отец.

—...хорошо, Адам? — прервал меня из моих размышлений Джонатан.

— Что? — невинно переспросил я.

— Я просто напоминаю тебе о правилах поведения. Майкл Робин итак будет нервничать из-за встречи со своим начальником, и я не хочу, чтобы ты своими подколами усугубил ситуацию именно для него, хорошо?

Ладно. Нет, действительно. Попытаюсь включить в себе прилежного сыночка-паиньку. Только не для тебя, папаша.

В семье Робинов есть девушка, которая мне интересна.

***

Майкл Робин встречал своих гостей прямо у забора, который являлся входом в его маленькое деревянное поместье, которое не слишком смахивало на жилое помещение. Два этажа деревянного дома были приобретены Робинами во время беременности матери Эллери. Тогда это место постоянно вселяло гостям и обычным прохожим атмосферу уюта, дома, семьи. Небольшая территория перед домом всегда была украшена разными видами садовых цветов, за которыми Мия Робин ухаживала ежедневно. Любимыми цветами женщины были ландыши. Растения с белыми цветами идеально олицетворяли всю сущность их садовницы — снаружи они были просты, но многогранны внутри. Прямо как Мия и ее дочь, Эллери.

После смерти жены Майкла, сад потерял свой когда-то существовавший прежний вид. Он не был не убран — белокурая дочь мужчины еженедельно ухаживала за садом. Трава была подстрижена, сорняки — убраны, но это место давно потеряло свою изюминку после утраты своей хозяйки.

— Я очень рад видеть вас, мистер Джонатан. Пожалуйста, проходите в дом, — проговорил мужчина, как только гости вышли из автомобиля.

Давно запылившийся стол для гостей, несколько лет стоявший без абсолютного использования, сегодня красовался большим количеством блюд, приготовленных юной Робин. Девушка успела приготовить гостям отца ужин, по дороге повторив свою законченную работу, которую ее отец должен был услышать сегодня на литературном вечере в школе Фейетвилла.

— Я, моя жена и сыновья также рады присутствовать сегодня у вас в гостях, — пожав руку Майклу. Второй проводил гостей за стол, отдавая джентльменские знаки внимания Ванессе Питерсон.

Последующие шестьдесят минут для младшего Питерсона пролетели как битый час. Разговоры отца о его бизнесе совсем не интересовали молодого человека. Ванесса никогда не вмешивалась в любые бизнес-встречи своего мужа. Она медленно попивала вино, пока Ной, ее сын, пытался уловить любые ниточки разговора старших Питерсона и Робина.

— Пойду прогуляюсь, — сказал Адам, не утвердившись что его кто-либо услышал.

***

Адам

Холодный октябрьский ветер Фейетвилла обдувал мое лицо, пока я заканчивал с последней сигаретой пачки. Проклятая зависимость от табака серьезно подпортила мои легкие, и в последнее время отдышка давала о себе знать. Тренер школьной футбольной команды — Льюис, пригрозил «вышвырнуть меня далеко и надолго», если я не прекращу осознанно уничтожать свое здоровье. Ментального уже давно не было в помине, так он начал заботиться о физическом. Как говорил брат моего друга Джейсона, тот еще заядлый наркоман Дилан — «too little too late»*. Последний человек, которого действительно волновало мое состояние, и на мнение которого мне не было наплевать —давно уже не со мной. И не по-моему желанию.

Такие вечера часто заставляют полушария моего мозга задумываться о прошлом, что в последнее время случается как можно чаще. Иногда, когда мистер Флетчер, преподаватель психологии действительно проводит уроки, а не тусуется в царстве Морфея, я пытаюсь понять его рассуждения. И иногда это получается. Его последняя лекция о расставаниях, что по его словам, «характерна для подростков», действительно пришлась мне по душе. Он рассуждал о способе «отпусти — но помни». Неверное это была самая более ли менее приближенная версия к действительному варианту развития событий после разбития кем-то твоего сердца. Он говорил красиво, и, в какой-то мере, верно. Но далеко. Потому что когда происходит расставание, то ты отпускаешь. Помнишь. Но помнишь слишком часто.

Всегда.

Окурок аккуратно упал на территорию дома Робинов, как я обратил внимание на миленький сад, что спасал не очень дружелюбное поместье этого семейства. Где-то в глубине моей черной души мелькнул огонек, и я на секунду почувствовал угрызения совести. Мама тоже любила сад, находящийся в нашем старом доме, и она не любила, когда кто-то причинял хоть малейший вред ее садовым творениям. Поэтому я быстро поднял недокуренную сигарету и выбросил его в урну, собираясь было вернуться на дьявольский вечер, как вдалеке послышались приглушенные всхлипы. Всхлипы девушки.

Повернувшись, я приулыбнулся. В десяти метрах от меня, все такая же ангельски милая, сидела белокурая девица с изумрудными глазами. Эллери. Только вот сейчас эти глаза потеряли свой невероятный оттенок, покрывшись краснотой от слез. И Бог мой, я чертовски хотел это исправить.

В голову сразу забрались вопросы о не нахождении единственной дочери Майкла Робина на его же ужине, куда он пригласил мою семью. То есть отца. Ванесса и Ной — не моя семья. Вопросы требуют ответов, которые я непременно собирался получить, подходя к соседнему дому и присаживаясь возле этого несчастного создания.

— Не помешаю? — спросил я, аккуратно повернувшись в сторону девушки. — Разве комендантский час уже не начался?

— П-привет... — испуганно проговорил Ангел, — что ты здесь делаешь? — словно игнорируя вопрос, Эллери прикусила губу, попутно вытирая спадающие с белоснежной щеки слезы.

— По-моему мой вопрос будет уместнее: почему ты сидишь здесь, так поздно и одна? — отвечая вопросом на вопрос, я не мог ни улыбаться смотря на нее. Ее такой чистый, невинный взгляд позабавит даже самого Дьявола.

— Это же три вопроса... — серьезно ответила она.

— Три в одном. Так что, не поделишься?

— Я участвовала в литературном вечере... Он проходил сегодня. В школе. И, мягко говоря, для меня он прошел не совсем удачно.

— Литературный вечер? — усмехнулся я. — Читаешь Шекспира?

— Нет, — быстро ответила Робин, — участники не читают произведения чужих авторов. Только свои работы.

— И что же читала ты?

— Это... не важно.

— Не хочешь выговориться самому лучшему собеседнику?

— Я тебя... даже не знаю. Твоего имени. И ты меня... Тебе разве интересно?

На секунду я взглянул в ее уже не красные, но слегка порозовевшие от слез глаза. Господи, как же я давно не испытывал удовлетворение при взгляде в этот цвет. Зеленый. Изумруд. Холодный изумруд.

Цвет ее глаз.

Нельзя. Нельзя чувствовать хоть какие-то проявления теплоты к ней. К кому угодно. Только не к Робин. Ни к дочери женщины, причастной к уходу моей матери. Это же из-за них она оставила меня.

Хватит, Адам, черт возьми.

— Я Адам. А ты Эллери. Что еще нужно знать, чтобы получить от незнакомца бесплатный и чудодейственный совет?

— Ты... знаешь меня? — удивленно воскликнула белокурая, нахмурив свои белые брови, увидеть которые можно было при близком нахождении рядом с ней. Неужели этот белый, как снег, цвет волос — настоящий?

— Задний двор школы. Сад. Ты заняла мое место, а я привык знать соперников в лицо.

— Я же предложила тебе поделиться! — резко бросила Эллери, как вдруг осознав свою эмоциональную ошибку, прошептала сквозь почти стиснутые бледные губки. — И-извини... Я... сижу здесь одна из-за встречи моего отца. То есть, у нас дома сейчас гости, а я... не хочу мешать.

— Какое совпадение, — невинно усмехнулся я, — мой отец сейчас как раз находится на ужине у своего нового работника, Майкла Робина. Ты случаем не его дочь?

— Да... Он мой отец... Так... Это твой папа предложил моему...

— Отцу-алкоголику работу? — не подумав закончил я.

— Ну...

— Да, это он. Джонатан Питерсон. Любит набирать себе проблемы.

— Мой отец не проблема... — прошептала девушка, — он просто... он болен. Но он пытается измениться.

— И ты действительно в это веришь? — Боже, какая же она наивная.

— Каждый человек может. Если захочет.

— Именно поэтому ты сейчас сидишь здесь, поздним вечером, одна? И он даже не пытается связаться с тобой чтобы узнать в порядке ли ты?

— Думаю мне пора, Адам. — промолвила она, аккуратно встав со скамейки, чтобы не упасть, застегнула свой старый поношенный рюкзак, немного пошатнувшись.

— Эй, — окликнул ее я, взяв за маленький локоток, — ты в порядке? Ты очень...

— Все нормально, — резко ответила моя собеседница, — я просто устала. Спасибо за... твою компанию, Адам.

И, повернувшись в противоположную сторону, неуклюже направилась в сторону дома.

***

— Где тебя носило? — злостно спросил Джонатан Питерсон, как только его сын показался у ограждения дома Робинов. Ванесса держала мужа за руку, а Ной — сводный братец, набирал сообщение на новеньком смартфоне.

— Гулял, — спокойно ответил Адам, — ты не видел Эллери?

— Кого? — переспросил отец.

— Дочь Майкла Робина. Эллери. Разве она не приходила домой? — начал волноваться парень.

— Приходила, — послышался голос впереди, — мы столкнулись с ней у входа. Очень милая девушка, братец. Такие не для тебя. — усмехнулся Ной.

— Какого черта ты ей сказал? — крикнул Питерсон младший, подходя к сводному родственнику.

— Адам! — крикнул с другой стороны отец.

— Тише, братец. Она была так испугана, что успела извиниться за то что врезалась в меня, а потом убежала наверх. Этим злобным зверем, который ее напугал — оказался ты? —усмехнулся Ной.

— Да пошел ты, Ной. Неудивительно что тебя сторонятся даже такие, как она. — заметил Адам, как было собирался направиться в сторону машины.

— Главное чтобы она сторонилась тебя, придурок. Для тебя же все девушки — обыкновенные тела, с которыми можно поразвлечься, а как надоест — дать поиграться другу. Игрушки. Скоро начнешь спать с медузами — они же без мозгов— прям как тебе нравиться.

— Ной! Адам! Прекратите! — громко обратилась к парням Ванесса.

— Еще обижаешься что девушка, которая тебе нравилась, выбрала меня, верно? Так могу и тебе дать поиграть, братец. Только разочарую тебя — я ее уже трахнул. Бракованную возьмешь? — в улыбке до ушей ответил второй.

— Ты просто урод, Адам. Не удивительно что тебя даже родная мать бросила, что и говорить о единственной девушке. Ее то хоть удовлетворяет новый возлюбленный?

Вспышка.

Кровь стекает из носа парня, как Адам продолжает вымещать всю свою злость на сводном брате, прижимая его к земле. Рядом слышаться крики женщины, прося Питерсона остановиться, а мужчина — отец бьющего, пытается оттащить сына от пасынка.

В жизни Адама есть две запретные темы для разговора: его мать и бывшая девушка.

И кажется Ной заговорил сразу о двух.

-

*too little too late — с англ. «слишком поздно».